По пескам сквозь время и миры.

Мозенрат три дня думал об их разговоре. Неприятное ему чувство стыда и вины, понимание того, что Эсмеральда была права, все это точило его сердце, как жук точит древесину. Нарезая шаги по лаборатории, он то и дело кидал мрачные взгляды на большие песочные часы. Стекло переливалось синими бликами, а песок, медленно, но все же утекал. – Мало времени… – С глубокой тоской выдохнул маг, зарываясь пальцами в волосы. На глаза навернулись нежеланные слезы. Красивое лицо скривила гримаса боли и отчаяния. – Не больше двух месяцев. Два месяца…  Да, часы отмерили ему время. Магия, словно в насмешку, наделила его силой, но не  позволяла дожить до двадцати семи лет. Такова была цена, на которую молодой, амбициозный колдун благополучно закрыл глаза. Хотелось лишь могущества, а остальное не так волновало. К тому же, казалось, что песок течет так медленно, что Мозенрат сможет дожить и до ста лет, но… Его тело медленно разрушалось, подпуская Смерть прямо к сердцу. Впервые за многие месяцы, молодой человек посмотрел на своё отражение: мертвенно-бледная кожа, обречённый взгляд, чёрные волосы всклокочены, а полные бледные губы кровоточат. Цыганка была права: он монстр. Причём и внешне и в душе. Разум твердил остаться, а сердце говорило, что надо пойти и поговорить с девушкой. – Эсмеральда… – Имя приятно ласкало слух. Словно такое и должно быть у этой храброй, местами безрассудной девушки, так глубоко засевшей в душе колдуна. Он стоял у дверей в её покои и нервно одёргивалплащ, явно не желая показать ей признание собственной неправоты. – Надо поговорить, может, откроешь? В ответ была лишь тишина. Ни всхлипов, ни шагов, ни недовольного бурчания не было слышно за запертой дверью. Маг  насторожился и постучал, списав все на то, что цыганка либо спит, либо принимает ванну. Однако, все было так же тихо. Мозенрат несколько раз повторил свои попытки, но тщетно. Его терпение оказалось не безграничным и сдерживая злость и на Эссмеральду, и на самого себя, он со всей силы ударил ногой в дверь, открывая её. – Эсмеральда?! – Раздражённо рыкнул маг,  оглядывая покои, но все в них, от разворошённого шкафа, до порванных штор, чьи куски были привязаны к балкону, ясно давали понять, что девчонка сбежала. В груди поселилось щемящее чувство боли, предательства и волнения за сумасбродную зеленоглазую дикарку. – Черт… Только не это! Что же ты… – Он вдруг осознал, насколько спокойно говорил о том, как убил всех жителей. А она испугалась. Она не знала, что люди могут быть такими жестокими. Она не понимала его и теперь, из-за его же слов, никогда не поймёт. – Что же я натворил… Лихорадочно цепляясь руками за волосы, Мозенрат выбежал из покоев Эсмеральды и побежал в лабораторию. Он должен был найти её. Почему… Просто потому, что боялся за неё. Потому, что только она заставила его сердце забиться по-настоящему. Ругаясь себе под нос, маг взмахнул рукой в перчатке и из пальцев вылетели сине-чёрные языки пламени, образуя круг. – Найди Эсмеральду! – Прошептал колдун, вглядываясь в пелену. Пески, города, дома, поселения… И не следа девушки. – Нет! Пожалуйста!  Наконец, Мозенрат, практически отчаявшись, увидел страшную картину, от которой волосы под чалмой встали дыбом. Эсмеральда лежала на песке, и казалось, что она мертва: растрёпанные чёрные волосы занесены песком, лицо осунулось, и не видно, дышит она или нет. Напуганный, озлобленный и чертовски взволнованный, маг попытался понять, где именно девушка, куда забрела, пытаясь сбежать от него. – За что же мне такое чудо на голову свалилось?! – Шипел Мозенрат, сосредотачиваясь на поиске девушки. – Глупая! Глупая девочка!  Собираясь, колдун не заметил, как к телу Эсмеральды подлетел ковер-самолет и кто-то аккуратно берет её на руки. Обернувшись, он едва не поседел, обнаружив отсутствие девушки. – Где?! – Заорал Мозенрат, вырывая волосы. Ему стало страшно. Каких только тварей не водилось в Семи Пустынях! Кто угодно мог похитить её и убить. Вновь поиски. Вновь города. Вновь какие-то люди. Как вдруг… - Крысеныш-Аладдин?  Да. Вор из Аграбы осторожно укладывал девушку на кровать во дворце, пока принцесса Жасмин, взволнованно осматривала чужестранку. Рядом вился Коврик, что-то бубнил Яго, обращаясь к Абу. Аладдин позвал Джинни и тот… Все оборвалось. Злость и какая-то несвойственная благодарность захватила молодого колдуна и тот, создав портал прямо во дворец Аграбы, уверенно шагнул внутрь.