Чистый брак

Вивьен просмотрела уже всю библиотеку за прошедшие две недели, каждую жалкую книжонку и огромный фолиант прочла, но никакой информации о Темном волшебнике не нашла. Сначала она хотела найти любую полезную информацию о Геллерте Грин-Де-Вальде и отталкиваться уже от этого. Вивьен искренне считала, что Волан-Де-Морт — не больше чем последователь. Она денно и нощно пропадала в библиотеке, но все бестолку. За окном уже бил февраль, зима близилась к концу, даря студентам надежду на скорое потепление. Второе февраля выдалось солнечным, это был особенный день для Больер. Её семнадцатый день рождения. Она никогда не отмечала его бурно, довольствуясь сухим поздравлением отца и матери. Раньше, ей дарили подарки близкие друзья, весело закатывая какую-то вечеринку, которой чаще всего распоряжались Элизабет и Рабастан. Но теперь все изменилось. Рабастан по-прежнему оставался ей другом, с Элизабет общение свелось на нет, так же как и с Барти. Эти двое предпочитали ходить вдвоем, Розье кажется даже позабыла о своем взбалмошном возлюбленном, отдавая всю себя услужению. Становилась второй Беллатрисой, которую все время восхваляла. Мерзость. А Регулус… С ним она не общалась. Все будто вернулось на круги своя, только вражды, как таковой, не было. Только молчание и игнорирование, что больше всего ненавидела Вивьен. Недосказанность между ними витала везде, и видели это абсолютно все. Они больше не сидели вместе на уроках, не разговаривали в коридорах, а в Большом зале вовсе сидели порознь. Она осталась одна. И в свой праздник тоже будет одна, задует свечи на смородиновом пироге и ляжет спать. Может заглянет в библиотеку. Блондинка сладко потянулась на своей кровати, принимая теплые лучики солнца. Улыбка во всю засияла на красивом лице, когда в окно постучал роскошный филин по имени Мег. Вивьен очень хорошо знала этого малого, филин принадлежал не менее прекрасной Леди Малфой. Улыбнувшись, она впустила птицу, тот сразу заулюлюкал получив угощение. К лапке Мега было привязано письмо:

«Моя дорогая, нежная и вечно прекрасная Вивьен!

Скажу честно, я немного огорчена тем, что мы редко списываемся, но сейчас не об этом!

Я от всей души поздравляю тебя с твоим праздником, надеюсь ты повеселишься в этот день. Подарок для тебя от нас с Люциусом уже ждет тебя, загляни к профессору Стебль!

Чрезмерно скучаю по тебе и нашим разговорам.

С любовью и уважением, Нарцисса Малфой.»

Быстро написав ответное письмо и поблагодарив Мега, Вивьен с счастливой улыбкой пошла собираться на поиски мадам Стебль. Нарцисса всегда дарила красивые и светлые подарки. Светлые в прямом смысле, она будто не переносила темных цветов, в этом и была её своеобразная фишка. Радовало еще то, что день рождения выпал на выходные, на занятия можно было не спешить. День складывался просто прекрасно. Высушив мокрые волосы палочкой и уложив их в аккуратную укладку, Вивьен подвела губы, глаза и брови. Довольно улыбнувшись своему отражению, она поспешила к теплицам. По пути ей не встретился практически никто из сокурсников или студентов. Большая часть уже неровным строем уплелась в Хогсмид, Вивьен же для себя решила, что не пойдет сегодня туда. Сегодня хотелось отложить все дела, прогулки, побыть наедине с собой. И не думать не о чем. Прежде чем войти в теплицы, Вивьен потопталась на месте. До жути распирало любопытство от подарка четы Малфоев. Нарцисса в основном дарила одежду, выбирая на свой вкус, благородную, красивую и неприлично дорогую. Но не прятать же платье или украшения в теплицах мадам Стебль? Может цветы? Уже сгорая от любопытства, Вивьен постучала, дверь ей открыла профессор, приветливо улыбаясь.       — О, здравствуйте, мисс Больер! — улыбнулась женщина. — Проходите.       — Добрый день, профессор! — поздоровалась Ви. — Мне сообщили, что в ваших теплицах меня дожидается подарок.       — Ой, да. Миссис Малфой сердечно просила позаботится о нем. Женщина подмигнула Больер пропуская во внутрь теплиц. Всю дорогу небольшого шествия за Стебель, Вивьен улыбалась предвкушая подарок, попутно гадая, что же это могло быть. Профессор остановила её рукой и вновь тепло улыбнувшись, прошла дальше уже сама, а вернулась с небольшим лукошком. Вивьен не сдержала восторженного вздоха, когда увидела спящую малышку внутри корзинки. Это была великолепная, белоснежная кошка с гладкой шерстью.       — Ох, Мерлин… — не удержалась Ви.       — С днем рождения, мисс Больер. — засмеялась Стебль, протягивая блондинке аккуратно срезанную розочку и корзинку.       — Большое спасибо, профессор! — все еще смотря на проснувшуюся кошку, поблагодарила Больер. — Какая красота… Как тебя зовут то хоть, чудо? Кошка потянулась, распахивая большие изумрудные глаза на девушку, обнюхала её руку, сощурила глазки и замурчала. Рядом с животным одиноко затаилось письмо с печатью. Аккуратно составив корзинку на пол, Вивьен присела на небольшую лавочку, разворачивая конверт.

«Сердечно поздравляем вас с днем рождения, мисс Вивьен Больер, это создание я выбрал опираясь на ваши качества и талант.

Заводчик сообщил, что животное зовут Доротеей.

С уважением, Люциус Абраксас Малфой»

Вивьен усмехнулась, складывая письмо обратно. Люциус не был сторонником проявления доброты, но очень уж любил свою жену. Больер не сомневалась, идея подарить кошку пришла именно в светлую голову Нарциссы, а Люциус просто помог осуществить задумку.       — Доротея значит. — кошка мяукнула. — Ну пойдем, покажу тебе комнату, красотка. Доротея выпрыгнула из лукошка отряхивая платиновую шерсть, и уставилась на Вивьен, странно осматривая девушку. Мол, чего ты ждешь?       — Да что ж вы меня все торопите! Ответь честно, ты такая же, как Лунатик? Кошка фыркнула на прозвище парня. Совсем как человек. А Вивьен снова вспомнила того парнишку, с которым они успели близко подружиться. Они часто болтали в гостиной, вместе занимались в библиотеке, дежурили, иногда Ви подолгу засиживалась у него, нагло выкуривая сигареты Джеймса или Сириуса. А Лунатик лишь смеялся и угрожал ей, что превратит её в часы, если она еще раз опоздает. Или в жабу, когда Вивьен нарочно выдыхала ему никотин в лицо, смеясь над его реакцией. Студенты неодобрительно косились на столь неожиданный дуэт, странно вздыхая, когда старосты проходили вместе. Но Ви и Римус не обращали на это никакого внимания. Ей казалось, что она нашла родственную душу. Римус был дисциплинирован, умен, интересен, и понимал её. Понимал так, как никто раньше не понимал. Как брат, которого себе всегда хотела Вивьен. Временами она иронично хмыкала, вспоминая как Элизабет и Рабастан утешали её из-за не взаимных чувств к Сириусу, а теперь свои мысли о его младшем брате, она теряла в компании Римуса. Словно женский роман, которые так любила читать Лили. Лили. Медленно шествуя за Доротеей, которая то и дело презрительно фыркала на студентов, Вивьен снова вспоминала о рыжеволосой знакомой. Мародеров не было уже две недели, директор ничего не говорил, Римус тоже молчал. А замок будто опустел. Лили не было уже около месяца, и Вивьен невольно стала переживать, стараясь отгонять дурные мысли о Пожирателях. Хотелось верить, что девушка просто сбежала вместе с родителями. И она в порядке. Неожиданно кошка зашипела, устремляя свой взгляд куда-то за спину хозяйки. Вивьен даже одуматься не успела, как грубые мужские руки с силой запихнули её в пустой кабинет, прижав к парте. Увидев лицо человека, она оторопела от страха. Последнее время он часто внушал его ей. Да и человеком его назвать можно было с натяжкой. Монстр, не иначе.       — Какого хрена ты творишь, Крауч?! Пусти меня!       — Нет. — ехидно усмехнулся Барти. Вивьен попыталась оттолкнуть его от себя, но он лишь крепче вжал её в парту. Воздух из легких будто палкой выбили. Путей к отступлению не было, малыши студенты не обращали внимания на класс проходя мимо, они явно не желали испытывать на себе гнев старшекурсника. А остальные уже давно в Хогсмиде. Только он и она, прижатая к парте и скованная в движении. Предчувствие нарастало, нужно было выбираться и как можно быстрее. Это больше не тот Крауч, с которым они дружили. Не веселый, не добрый, не спокойный. Он безумец и зверь.       — Я долго наблюдал за тобой, с той самой встречи ночью. — опасное дыхание однокурсника коснулось губ и Вивьен затрясло. От страха. — Ты молодец, хорошо подобралась к тому старосте. Римус Люпин кажется? Изучаешь их логово, я правильно понимаю? Вивьен едва сдержалась, что бы не выдохнуть с облегчением. Он не собирается её убивать за общение с Гриффиндорцем. Он думает, что она шпионит. Пусть и дальше так думает.       — Именно так. Теперь отпусти меня, я не желаю с тобой говорить.       — Куда же я тебя отпущу, такую умную девочку? — Барти провел большим пальцем по её губе. — Хочу тебя предупредить. Северус шепнул мне, что твой новый знакомый болеет ликантропией, я не хочу, что бы он сожрал тебя ненароком.       — Что ты несешь, Крауч? Какой Северус, ты и его уже втянул в свою секту? — насмешливо произнесла Вивьен. Она не верила не единому слову. Если бы Римус был оборотнем, она бы непременно это поняла. Как такое можно скрыть вообще? А про однокурсника Снейпа вообще стало смешно. Трусливый, зашуганный ботаник, наивно влюбленный в Гриффиндорку Эванс. С чего бы ему общаться с Краучем и обсуждать что-то подобное? Но Барти лишь победно усмехнулся, кивнув головой. Вивьен побледнела. То-ли от того, что этот жалкий монстр стоял рядом, то-ли от услышанного. Они втянули зельевара. Мерзавцы уже и полукровок вербуют.       — Ты ничтожество, Крауч. Гнев подбирался комом в горле. Вивьен хотела оттолкнуть от себя ненавистного, бывшего друга, но он перехватил руки, сжав их с небывалой силой. Лицо Крауча исказилось злобной гримасой, он буквально выплюнул, плюясь ядом:       — Повтори.       — Ничтожество. — процедила Вивьен в той же манере, с вызовом заглянув в его глаза. И он разорвал на ней рубашку, яростно вцепившись в губы. Грубо, развязно и пошло. От шока, Вивьен даже не сразу поняла, что происходит. А когда осознание наконец дошло, она из всех сил начала брыкаться, толкать Крауча ногами, но он прижимался лишь сильнее, переходя на шею и больно хватая за бедра.       — Жалкий ублюдок, не трогай меня! — кричала Вивьен. Пощечина. Щеку девушки обожгло, а перстень на пальце, кажется рассек скулу.       — Я научу тебя манерам, раз твой ебырь не смог. С ним тоже так визжала? Ужасно захотелось помыться, когда Барти разорвал на ней колготки и устроился между ног. Пока он возился с ремнем, придавливая Вивьен к парте, она вспомнила, что они были втроем. Доротея яростно бросилась на ногу Крауча, впиваясь зубами и когтями в штаны и плоть, защищая свою хозяйку. Всего на секунду Крауч опешил, этого хватило, что бы зарядить ему по лицу со всей дури, что была. Но удача явно не была на стороне Вивьен. Барти разозлился еще сильнее, отшвырнув кошку за двери. Послышалось жалобное мяуканье, и Вивьен захотелось убить его, но палочки в руках не оказалось. Ее вообще не было рядом. Она оставила её в комнате.       — Омерзительное животное! От одной избавился, так вторая завелась! — безумно орал Крауч, бросая в кошку заклинания. Но её уже и след простыл. Убежала. «Ну и трусливую же ты мне кошку выбрал, Люциус.» — пронеслось в её голове. Придется самой. Со всей силы ударив Крауча ногой в живот, Вивьен спрыгнула с парты бросившись бежать. Она знала, что он побежит за ней, но другого выхода не было. Бежать и найти хоть какую-то живую душу. На людях не тронет.       — Коллопортус! — двери захлопнулись прямо перед носом девушки. Она в ловушке. В руках у монстра. Барти схватил её за волосы, потащив обратно вглубь класса. Вивьен сморщилась от боли, но быстро отпустила эту мысль. Не сейчас. Она резко развернула руку, наотмашь ударив парня по лицу, тут же получив удар в ответ. Барти еще несколько раз приложил её головой об парту, отчего сознание поплыло. Все. Конец. Казалось, что она сейчас умрет от рук некогда хорошего друга, пока его мерзкие губы слюнявили ей шею и грудь в затхлом кабинете. Никто не услышит. Никто не спасет.

***

Регулус брел по коридору вместе со своим другом, который в сотый раз убеждал его пойти на день рождение Вивьен, который они устраивают сюрпризом. Но он не мог себя заставить. Приготовил подарок, записку и букет еще до событий двухнедельной давности. Все перевернулось с ног на голову. Из дома приходили не утешительные письма, мать в тоске, отец сильно заболел, угасая прямо на глазах, метка жгла, заставляя помнить, кто он есть, в газетах писали о массовых нападениях, а сердце саднило тягостью, когда он видел кучерявую блондинку в компании дружка своего несносного братца. Все навалилось разом. Регулус скучал по Вивьен, медленно увядая. Было невозможно стыдно за свое поведение, но чертова гордость не давала ему подойти первым.       — Ты упертый осел, Рег! Почему ты не хочешь?! Подарок у тебя есть, а наша добрая душа Вэйв будет только рада тебя видеть! — в сотый раз убеждал Лестрейндж.       — Баст, хватит уже! Я сказал нет. — раздраженно выдохнул Регулус. Он хотел пойти. Но видеть её было больно. Дело было даже не в том, что на празднике будут присутствовать её новоиспеченные друзья, среди которых были маглорожденные и полукровки, он хотел её отпустить. Отпустить из своих мыслей, из своего круга, спрятать от всего этого ужаса. Защитить и дать ей свободу. Отпустить её к человеку, которого она любит всю жизнь. Снова больно.       — Рег, ты меня убиваешь! — опустил лицо в руки Рабастан. — Просто скажи почему ты не хочешь сделать первый шаг? Я устал слушать твое бормотание во сне и рыдания в подушку!       — Я не рыдаю в подушку, придурок.       — Но бормочешь! И то правда. Она снилась ему все время. Думал о ней все время и чертовски сильно скучал. Не хватало. Вивьен для Регулуса была тем самым светом, которого в жизни не было совсем. До её появления, мрак и холод омрачали его жизнь, а она стала лучиком. Его личным солнышком, среди вечной тьмы. Было в ней что-то такое, чего он не видел больше ни в ком. Смех, улыбка, глаза. Все это банально. У Вивьен была душа. Она была живой, не такой каким был он. Поэтому он и хотел отпустить её с Сириусом, они были похожи, и наверняка были бы счастливы. А он утянет её на дно, украв у неё ту искорку и жизнь в голубых глазах. Больше всего на свете Регулусу хотелось, что бы она была счастлива. Но еще сильнее хотелось обнять и прижать к себе так сильно, что бы кости захрустели.       — Ты же любишь её, припадочный. Почему не можешь просто блять поговорить? — снова возмущался Лестрейндж. — У вас что, языка нет?!       — Блять, отъебешься ты наконец или нет? Я все сказал. Делится с кем-то своими чувствами Регулус не желал, в частности из-за того, что знал Рабастана и его склонность к сватовству. Это очень капало на мозг. Но в пьяном угаре, в тот злополучный день, он вывалил другу все, что было на душе и крайне сильно об этом пожалел. Лестрейндж никому не рассказывал, это было как само собой разумеющееся, о таком друзья не болтали. Но Рабастан теперь не отлипал, призывая к действию каждую минуту. Просто хвостом ходил. Еще была Иветта, решившая внезапно спеться с Рабастаном по поводу вечеринки, и они вдвоем второй день доканывали Блэка, убеждая, что бы тот пошел. Спасения от них не было. От новой порции тирады друга, Регулуса спасла кошка, истошно мяукая на него. Будто из воздуха появившееся животное, залезло на штанину Блэка, все еще истошно крича, а белоснежная шерстка стояла дыбом.       — Ох ты ж, черт, ты кто такая? Новая пассия Филча? — хохотнул Лестрейндж, но замолк, когда кошка злобно сверкнула изумрудными глазами. Кошка все так же мяукала, кусая Регулуса за ноги, призывала идти. Что-то внутри подсказывало ему, эту пушистую красавицу нужно было послушаться. Какая-то почти ощутимая тревога заполнила пространство и он двинулся вслед за животным. Она все время оборачивалась, проверяя идут ли парни за ней, пока не остановилась у запертого кабинета и не начала истошно орать на весь коридор.       — Обычный кабинет, что не так? — свел брови к переносице Блэк. — Чего ты нас притащила?       — Так она тебе и ответила. — усмехнулся друг. Кошка агрессивно зашипела переводя глаза с Лестрейнджа на Блэка. Последний подошел к двери и дернул ручку на себя. Закрыто. Этот кабинет всегда был открыт. Сомнений не осталось, кошка привела их сюда не просто так. Она просила помощи.       — Алохомора. — палочкой открыл дверь Регулус. Открыл и замер. Палочка выпала из рук, глаза налились кровью, а в висках застучало. На одной из парт рыдала Вивьен, отбиваясь и крича, пока мерзавец Крауч прижимался к ней, облизывая её шею. Больше он не слышал ничего. Не слышал как орет Рабастан, как истошно воет кошка, Блэк с силой стащил Крауча с девушки, повалив того на соседнюю парту от неё. Он даже не видел, как Лестрейндж схватил Вивьен в охапку, плотнее укутав в свой пиджак, вынес её на руках за дверь злосчастного кабинета, заботливо целуя в макушку. Он бил. Хотел убить его насовсем, зарыть в землю, как бездомную дворнягу, а лучше оставить на лакомство ястребам. Удар за ударом, лицо бывшего друга превращалось в красное месиво. Барти плевался кровью, выл, почти заплакал. А Блэк все колотил его, вымещая всю свою злость на нем. Руки были в крови, костяшки содраны, но Регулусу было плевать. Он тронул её. Тронул единственное, что было ему дорого. Его солнце. Он не знал, сколько прошло времени, когда от полу-живого Крауча, его оттянули.       — Да ты рехнулся! — кричал знакомый до ужаса и боли голос. — Ты убьешь его нахуй! Голос принадлежал его брату. Захотелось развернуться и дать по морде еще и ему. Отпихнув от себя Сириуса, Регулус схватил Крауча за грудки, плотно прижав к стене. Тот совсем не стоял на ногах, но был в состоянии услышать вкрадчивый шепот:       — Если я увижу тебя рядом с ней, если мне даже просто покажется, я заживо закопаю тебя под землю, а когда ты сдохнешь, скормлю твой труп свиньям.       — А что, только тебе можно её трахать? — прохрипел Крауч. Снова удар под дых. Барти закашлялся, плюясь кровью прямо на белоснежную рубашку Блэка. Мерзость.       — Ты услышал меня, упырь. Я шутить не умею. Откинув Крауча в ближайший шкаф, Регулус гневно вышел из кабинета, попутно растягивая галстук на шее. Волосы лезли в глаза, руки все еще сжимались в кулаки, злость душила его. Душила со страшной силой. Метка снова зажгла руку, напомнила кто он. Он в рядах убийц. Может стоило все-таки убить Крауча в таком случае? За неё. Ему хотелось вернуться и пустить в него парочку не самых светлых заклинаний. Смотреть как он мучается, извивается, воет и медленно умирает. Как жалкая скотина на убое. Вивьен бы не одобрила. Это все, что его останавливало. Порыскав по карманам, он не нашел там сигарет, отчаянно выругавшись, вспомнил, что отдал их Рабастану в карман. Черт. Присев на выступ возле подземелий, он нервно потер переносицу, пока не почувствовал совсем рядом сигаретный дым.       — Че тебе блять надо? Зачем ты ходишь за мной? — выругался Редж, увидев прямо перед собой курящего брата. Сириус оперся на косяк, молча протягивая пачку сигарет Регулусу. Он всегда понимал его без слов.       — Не кипятись. Бери. — произнес Бродяга, затягиваясь. Регулус сморщил нос. С чего вдруг такая любезность? Они уже сто лет не общались, не были друзьями, даже наоборот — практически врагами. Они были на разных сторонах. Сириус его предал. Затолкнув обиду куда подальше, сигарету он все же принял, втягивая горький дым. Полегчало, но все еще хотелось бросить все и побежать в гостиную старост, найти там Вивьен, сжать и больше никуда не отпускать. Но нет. Вот он, стоит перед ним. Тот, кто ей нужен. Сириус, а не ты.       — Не поделишься секретом, за что ты его так? — спросил Блэк-старший, чем вызвал у юноши смешок.       — С чего бы мне делится с тобой? Мы не друзья, никто друг другу.       — Я все еще твой старший брат. Блэк-младший молчал секунд десять, наконец бросив:       — У меня нет брата. Слишком легко это слетело с его губ. Испепелив окурок, Регулус ушел, даже не оглянувшись на Сириуса. Обида и злость сжирали его до костей, но виду он не подал. Они никогда бы не признались, не другу другу, не себе, что каждый раз, видя друг друга в коридорах, они скучали. И это было больно. Просто до смерти. Они проходили мимо, не задерживая взгляда, но каждое мгновение отделяло их, как пропасть, наполненная невысказанными словами и невидимыми слезами. Сириус, смеясь с друзьями, чувствовал, как в груди разрывается пространство, когда Регулус появлялся в конце коридора. Он словно живое отражение его прошлого, того, что Сириус пытался оставить позади. Но чем дальше он убегал от своей семьи, тем сильнее становилась эта тишина. Регулус же инстинктивно искал Сириуса в толпе, надеясь увидеть знакомую улыбку, хотя знал, что им не суждено вернуться обратно в ту жизнь. Каждый взгляд, каждый случайный контакт — все это лишь подчеркивало разрыв, и он чувствовал, как его сердце невольно сжимается. Порой Регулус задавался вопросом, были ли они когда-нибудь близки или эти воспоминания — всего лишь иллюзия, созданная тоской. Они могли бы поговорить, могли бы открыть друг другу душу, но страх был сильнее. Страх не понять. В конце концов, осталась только боль и молчание, что заполнило пустоту между ними, становясь самым тяжелым бременем. Братья. Они навсегда оставались друг для друга чужими, даже когда на самом деле так сильно тосковали друг по другу.