Глава 7. Искусство
9 июля 2024 г., 20:56
1926 год.
Нет лучше места для жизни беса, чем атеистическая держава.
«Фалик» — а он же Фалат Анархов — был самым настоящим демоном на пенсии.
Дело в том, что многие работники нижнего отделения загробной жизни в конце девятнадцатого и начала двадцатого века почувствовали кризис очень многотысячелетнего возраста. Они внезапно осознали свою ненужность человечеству. Люди справлялись отлично без них.
Кто-то расстроился, кто-то наплевал, а Анархов обрадовался. Он всегда знал, что его «понизили в должности» несправедливо. Но это уже другая история…
В 1926 году он переехал в коммунистическую Москву и поселился в доме Колотушкина, в квартире №103. По необъяснимым причинам, Анархова никогда не просили «уплотниться».
То ли дело, Антон «Антонио» Вульф, проживавший в квартире №104 с ещё тремя людьми.
На удивление они встретились через месяц. Вульф уныло поднимался по ступеням подъезда. Несчастному композитору вновь отказали в должности музыканта театра.
Такой же расстроенный бес спускался вниз. Фалат решил разнообразить свои будни рисованием. Но, по его мнению, получалось отвратительно. Он направлялся в сторону мусорных баков, дабы избавиться от картинного убожества.
Они пересеклись на ступенях.
Тоша даже сначала не понял, что было изображено у незнакомца на холсте. Лишь когда он остановился и всмотрелся в полотно в руках спускающегося мужчины, его осенило, и он побежал вслед за ним.
— Товарищ, — крикнул парень, пытаясь догнать соседа внизу, — постойте!
Фалат удивленно остановился.
— У вас «Триумф Христианства» Доре? — стараясь привести дыхание в норму, спросил Вульф.
Анархов меланхолично хмыкнул.
— Да разве это Доре? — повернув картину так, чтобы они оба её хорошо видели, сказал бес. — У Гюстава она выглядела живей, захватывающей. А у меня? Бездушная копия.
Тоша посмотрел на Фалата так, как будто перед ним стоял Бог.
— Вы это срисовали? — благоговейно прошептал парень. У Анархова невольно побежали мурашки по спине.
— Угу, — утвердительно промычал бес, отведя взгляд, — по памяти.
— Господи! — крикнул Вульф, будто забыв, в какой стране он живет. — Да картина Ваша гениальна! Вы гениален!
Щеки черта отчего-то начали печь, а сам он невольно вжался в стену подъезда.
— Вы не можете её выбросить! Это же кощунство! — все не унимался паренек, пытаясь переубедить нерадивого художника.
— Хотите, я Вам её подарю? — тихо предложил бес, прерывая словесный поток собеседника.
Тоша резко замолчал.
— Правда? — вновь перейдя на шепот, переспросил Тоша.
Фалат ничего не ответил, а просто протянул живопись незнакомцу. Тот её бережно принял, словно ему дали пачку червонцев.
— Спасибо, — лучезарно улыбнулся Вульф, и Фалату показалось, что в подъезде стало светлее. — Как Вас зовут, товарищ Творец?
Демон смущенно улыбнулся.
— Фалат Анархов, а Вас, товарищ, любитель искусства?
— Антонио Вульф, — горделиво протянул руку Тоша. Фалат её принял, и у них получилось рукопожатие. — Вы из какой квартиры? Я Вас раньше не видел.
— Из сто третьей, — ответил черт.
— А я из сто четвертой, — просиял неудачливый композитор. — Будем знаться!
Фалат кивнул.
— Что ж, — пожал плечами парень, поняв, что темы для разговора иссякли, — До свидания, товарищ! Спасибо за подарок, — он развернулся и стал вновь подниматься на свой этаж.
— Au revoir! — донеслось ему в спину.
— Да ну, — Вульф остановился и повернулся в пол оборота, — тысячу лет не слышал французского! Вы ещё и его знаете?
— Oui, — подмигнул Анархов, — J'étais à Parisune fois.
—Vous devez certainement me raconter cette histoire! — эхом разнеслось по дому, когда Тоша вновь начал подниматься.
— Venez pour le thé demain et je vais vous le dire, — послышалось в ответ. Фалат поспешил на улицу.
— Certainement! — догнало черта у дверей. — Боже, у него даже есть чай, — этого бес уже не услышал.
Анархов решил совершить вечерний променад после такой «встречи». Может, за несколько тысячелетий эта хорошая возможность завести друга?
***
Тоша на следующий день не пришел на «чай». В этот вечер он погиб на дне рождения друга. Но разве для старого черта с хорошими связями проблема достать одну молодую человеческую душу?
