Квартира №103

Ожидания разбились об острую истину реальности. Золушка бралась за любую работу, где только подворачивался случай. Рестораны, кафе, регистратуры, гардеробы театров. Иногда на несколько работах сразу. Люди смотрели на неё с опаской, иногда с брезгливостью, и это не могло не расстраивать. Ей редко говорили в ответ: «Хорошего дня» или банального «До свидания». Одиночество чувствовалось сильнее.  Единственным развлечением была квартира. Воронцова поняла сразу: она — гость, нечисть — хозяйка. Даже Брилль здесь не особо жаловали.  Основываясь на предпочтения духов, пыталась наладить контакт. Покупала табак. Если готовила, то обязательно оставляла порцию на столе перед сном. Всегда здоровалась и прощалась. Особенно тщательно вытирала пыль с картин и патефона. Как-то раз оставила на столе бутылочку с запиской: «Приятного вечера!», а утром обнаружила на столе ответную бумажку: «Merci, но мы в завязке». Однажды Золушка проснулась от грохота в зале и чьих-то нелестных выражений. Врожденное любопытство и инстинктивный страх вышли на поле боя. Стремление узнать тайну отправило в нокаут боязливый трепет. Воронцова осторожно приоткрыла дверь и, затаив дыхание, начала прислушиваться.  — У тебя мушки в ручках роятся? — спросил некто строгим шепотом. — Ну, я виноват разве? — ответил ему кто-то дерзко. — Ты же знаешь, что плохо мне!  — Так чего ты полез, сher ami? Её разбудишь!  — Фалик, ну не злись, прошу! — ласково сказал некий «сher ami», пытаясь спустить конфликт на тормоза. — Не могу сидеть смирно, хотел достать тебе Булгакова…  Воцарилась тишина. Золушка улыбнулась. Не видя их лиц, в голове она представила стыдливые, но лукавые глаза «дорогого друга» и суровый, но смягчающийся взгляд «Фалика». Вероятно, она недалеко ушла от правды, ведь скоро раздался чей-то тяжелый вздох.  — Я забил трубку, пошли, — в серьезном тоне Фалика пряталась улыбка.  Послышались шаги в сторону балкона. Золушка, осмелев, тихо перебежала в сторону кухни. Она аккуратно заглянула в приоткрытую дверь, ведущую в трапезную.  Двое мужчин развалились на стульях и раскуривали одну трубку на балконе. Темнота не позволяла рассмотреть их хорошо, лишь лунный свет, время от времени, позволял всмотреться в их лица.  Они читали какую-то пьесу Михаила Афанасьевича — вероятно, «Зойкину квартиру» — по очереди. Оба смеялись, и было видно, что наслаждаются обществом друг друга. В этот вечер Золушка не решилась нарушить их приватность.  Встав утром пораньше, Воронцова перенесла книги на кухню, вернув их на законное место — в кухонный шкаф. Вечером вложила записку в тот самый сборник: «Полеты Маке ни к чему. Доброй ночи!». Следующий день встретил девушку букетом нежной альстромерии на тумбочке у кровати.