Точно не котенок

      Ли Минхо та еще приставучая заноза в заднице. Никогда не поймешь, чего от него ожидать. Сейчас, например, пошел гулять и притащил домой кота. — Минхо, я люблю и тебя и наших трех котиков, но прости, куда нам пятый оболтус в доме? — Чан держит в руках кошака, черного, словно беспросветная ночь. Его черные кнопочные глазки сверкают как звездочки на темном небе. Малыш мяукает и слегка покусывает палец старшего, играясь с ним, как с себе подобным. — У нас только три котика, а не четыре, Чани-хен. — Дурень, один из оболтусов в нашем доме — это ты. — А... Ну давай его оставим, пожалуйста-припожалуйста. Ну хен! Ты ему нравишься. — Я всем оболтусам нравлюсь.       Чан вздыхает и приседает на корточки перед собравшимися у его ног Суни, Дуни и Дори. — Смотрите мне мелкого не обижайте. Будьте паиньками и покажите нашему Мистеру Полночь, как тут все устроено. — Мистеру Полночь? — Ну да. — А ему подходит. — Конечно, я ведь выбрал имя.       Чан цепляет пальцами мордочку каждого кота и целует в лобик. — А теперь мой главный котенок, иди сюда, Хо. — Чан, я серьезный рокер в косухе и забитым рукавом, я не котенок! — Да? Во-первых, ты только что использовал слова «пожалуйста-припожалуйста» и «котики», это уже не вяжется с концепцией плохого парня, — Чан подходит к младшему ближе, оттесняя его к входной двери. — А вчера ночью ты так замечательно мяукал, прося о большем. Прямо-таки натуральный котик.        У Минхо от воспоминаний о прошлой ночи живот скручивает. — Я не мяукаю, — Ли хмурится. На его талии появляются чужие большие ладони. Он игнорирует высказывания о его манере речи, это все было лишь для того, чтобы Чан позволил оставить котенка, ничего более. — О да, ты замечательно стонешь своим прекрасным голосом, — Бан приближается к самому уху младшего, опаляя его своим дыханием и чувствует, как Ли сжимается. — Ты просто стонешь «Чани, пожалуйста, не останавливайся». А я ведь только растягивал тебя. — Прекрати издеваться. — Ох, милый, я даже не начал. Когда я начну по-настоящему издеваться, ты уже будешь подо мной без одежды. — Ты слишком самоуверенный. — Всему виной твои постоянные «Боже, Чани, как же хорошо. Пожалуйста!» — Прекрати пародировать меня, глупый. — Я глупый? Малыш, ты нарываешься. — Ты ничего мне не сделаешь.        Минхо кладет руки на плечи старшего, пристально следя за взглядом с расширенными зрачками. — Ты так уверен в этом? — Да.       Ли демонстративно отталкивает от себя старшего, проходя в ванную. Чан не спешит предпринимать какие-то действия. Лишь смотрит за тем, как Минхо умывается и моет руки. — Дыру во мне решил прожечь? — Ну, этим мы займемся чуть позже. Я имею ввиду, прожиганием дыр. — Чан! — Что? Я просто констатирую факт. — Ты пошлишь. — И что? Тебе же нравится. — В этом и проблема! — Ну чтож, мой замечательный рокер, я жду тебя в комнате. И очень надеюсь, что из одежды на тебе будут только твои конверсы. — Надейся.        Это последнее, что говорит Минхо Чану, прежде чем он, вздохнув, уходит в комнату. Оставшись наедине со своими мыслями, Ли глубоко вздыхает. Почему он так сильно возбуждается от вида такого Чана? Его Кристофер обычно милый парень. Он всегда готов помочь, спасти от всего мира, закрыть от проблем и расцеловать нежно-нежно родные губы.        Но когда он такой, с таким настроением, Хо ведет не по-детски. Он хочет его всего и сразу. Где бы такое настроение на него не напало, не важно, дома, на улице, в торговом центре, когда Чан такой, Минхо готов отдаться.        Вообще, инициатор их постельных сцен обычно Ли. И придумывает все чаще всего тоже он. Но редкие деньки, когда Бан берет на себя эту игру, Минхо, сам не задумываясь, так сильно ждет.        Чан всегда горячий, но когда он сам напирает на младшего, зажимает его по всей квартире, говорит разные вещи, не важно где, дома, когда в компании друзей, на свидании, тогда от него пышет жаром. А Минхо остается лишь сводить ноги, пряча возбуждение в складках брюк. Закрывать покрасневшие щеки в стакане с водой и делать все, чтобы потряхивающиеся руки не были замечены Бан Чаном. Иначе пытка от него будет еще слаще. Хотя, иногда такого и впрямь не хватает.        А Минхо в такие моменты нравится выводить Чана из себя, играть с его нервами и возбуждением.        Поэтому он игнорирует слова Бана про то, что он должен прийти в комнату без одежды. — Сегодня нашему малышу хочется быть непослушным котиком? — Я не котик, — Ли чеканит каждое слово и оно отскакивает от стен комнаты, ударяясь в покрасневшие уши. — Любое непослушание, милый, должно нести за собой наказание. Подойди.       Минхо еще хочет играть на чужом возбуждении, но все равно подходит к кровати, на которой сидит Бан.        Чан хватает Ли за бедра, прижимая к себе ближе промеж разведенных в стороны ног. — Что у тебя за настроение сегодня, Минхо? — Хорошее у меня настроение. — Я вижу. Почему ты такой капризный, я про это. — Я всегда такой. — Да? А если я положу тебя на свои колени… — Чан, прекрати, — Ли чувствует как в животе разлетаются бабочки от голоса Криса, от его манеры речи и поглаживаний теплых рук по бедрам. — Я не делаю совершенно ничего. — Ты разговариваешь. — Вот это новости. Я не могу не разговаривать, это способ коммуникации. — В твоем случае это способ соблазнения. — А тебе не нравится? — В этом, блять, и проблема. Мне нравится! — У тебя такой грязный рот, Минхо. Я серьезно, его нужно занять чем-нибудь. Ляг. — Нет. — Хо, — в коротком слове металла больше, чем в эйфелевой башне. Грозный голос распускает мурашки по всему телу и отдается заинтересованным подергиванием члена младшего. — Иди сюда. И считай. — Господи, — Минхо все-таки опускается на чужие колени.       Устраиваясь лучше, Хо провозится вставшим членом по бедру и шипит. Бан кладет руку на пах, сжимая Ли так, что того подкидывает от пробежавшегося по телу тока, а потом стягивает с Минхо спортивки. — Ты будто создан для того, чтобы лежать на моих коленях, крошка.        Пальцы бегают по голым бедрам, а потом пробирается под боксеры, сжимая мягкую кожу.       Ли тяжело дышит. Это неловко, но младшему так нравится властность парня над собой, что от одной только мысли о том, как он выглядит сейчас, хочется громко застонать.       И словно поняв, о чем Минхо думает, Чан достает телефон, и потерянный в своих мыслях младший слышит над собой звук фотографии. — Чан! — Ли возмущенно вскидывает голову, чтобы посмотреть на старшего снизу вверх. — Я хочу сохранить этот момент. Пришлю тебе фотку, не переживай. Смотри, ты точно создан для того, чтобы лежать на моих коленях.        Минхо не отвечает. А что говорить, если Бан прав? Фотография словно из пинтереста. Как будто на ней не Ли вовсе.        Минхо тихо стонет, неужели именно так его видит Чан сейчас? Выпятившим задницу, нуждающимся, и впрямь мяукающим на напряженных бедрах. — Нравится? — Да. — И мне, котенок, все безумно нравится.       Бан смешивает грубоватые нотки с ласковыми словами и Минхо сильно ведет от этой манеры.        Чан знает об этом. Слишком хорошо. И он активно пользуется наслаждением парня, чтобы незаметно лишить его боксеров. Теперь рука бесприпятственно касается теплой кожи, на которой разбегаются мурашки. Толпами они бегут к напряженному члену Минхо, по всему его телу, снова заставляя тихо пискнуть.        Бан осторожно поглаживает зад, словно и не собирается сейчас оставлять красные следы на этой бледной коже. Он внимательно наблюдает за бурной реакцией Ли, наслаждается тем, как дрожит в предвкушении младший, и продолжает ногтями легко водить по теплой плоти. — Будешь считать до десяти. Не собьешься — умничка. А собьешься, пеняй на себя. — Чани, — Минхо выдыхает, когда прохладная рука в последний раз проходится по ягодице и на короткое время опускается к паху, щекоча и без того напряженный орган. — Мяукаешь так возбуждающе. Чувствуешь же, как мне все это нравится? — Да, — Ли непроизвольно краснеет. Он явственно ощущает твердый бугорок в районе собственного торса, и едва елозит, словно показывая, как сильно он его чувствует. — Тшшш, лежи спокойно, будь хорошим мальчиком, — Бан забирается под футболку, выводя пальцами незамысловатые узоры на чужой спине.       Какую же гору мышц скрывает под мешками этот мужчина. Чан собственнически ухмыляется. В этом есть что-то приятное, знать, что видеть и касаться этой спины и накаченных рук может только он.       Бан самозабвенно оглаживает и сминает плечи, недолго напирая на забитые мышцы, а Минхо жмурится так сильно, что перед глазами не просто звезды, целый космос. Перед глазами уже солнечные системы, а они еще даже ничего не начали.       И старший помогает Ли вырваться из новой галлактики. Минхо обжигает ощутимый шлепок по заднице, оставляющий красивый след ладони на коже. — Один, — скулит младший, лбом упираясь в простыни. От неожиданности удара, он проехался членом по ноге Криса и из глаз чуть не посыпались слезы. Его бы воля, он бы закончил прямо здесь, на чановых коленях, и сейчас. — Умничка, — очередной шлепок без какого-либо предупреждения. — Два, — стон вырывается на последнем слоге, и щекочет не только слух старшего, но и самолюбие. — Послушные котики получают лакомство, ты же помнишь об этом?       Ли лишь кивает. Он и так еле складывает буквы в короткий счет, а тут нужно еще и вопрос до конца осмыслить. Слишком сложно для возбужденного мозга. — Я не слышу твоего ответа, Минхо. — Да. — Что да? — Я буду послушным, чтобы получить награду. — Умница, — последний слог следует уже после третьего удара, но Хо теряется. Он сбился. Третий или четвертый раз рука приземляется на ягодицы? Чан отвлек его. Специально заговаривал ему зубы, чтобы Ли забыл про счет. Вот же лис. — Четыре.        Над собой младший лишь слышит смешок. Ошибся. Все-таки три. — Как жаль, крошка. А я так хотел наградить тебя всякими приятностями. — Прости, прости, давай начнем с самого начала. Я буду внимательным, обещаю. — От тебя требовалось лишь считать, Минхо, — голос Чана строгий, и Ли сжимается, не смея повернуть на него голову. — Но ты и с этим не смог справиться. А все потому что так хочешь, чтобы тебя трахнули, что не можешь думать своей прекрасной головушкой.       Минхо, с одной стороны, хотел получить награду. Ему было искренне интересно, что же Чан сделает с ним за послушание. Но больше интересовал вопрос, что же будет, если не выполнить поручения. И сейчас он это узнает. — Что же сделать с непослушным мальчишкой? Поможешь выбрать, крошка? — Чан цепляет подбородок парня, пальцами поворачивая на себя его голову. — Что хочешь больше? Отсосать мне прямо сейчас, или не иметь возможности кончить до самого конца вечера?        Ли знает, как это работает. Он скажет одно, а Крис выберет противоположное, поэтому с уверенностью выдыхает: — Не иметь возможности кончить. — Хорошо, значит мы совместим это, малыш, слезай на пол, — или же Хо еще не до самого конца разобрался в уловках Чана. Не такой уж и предсказуемый этот старший.        Вопреки желанию подчиняться, Хо капризно и возмущенно вздыхает. — Такого варианта не было, это нечестно. Я не буду. — Сегодня ты хочешь быть очень плохим котиком? Малыш, пойми, дрессировке поддаются даже самые глупые животные. Как быстро мы исправим твое поведение, как ты думаешь? — Я не животное. — Да ну? А желание быть трахнутым у тебя как у течной сучки. — Чан.        Старший всегда прав, когда дело касается его тела. И Минхо согласен, и Минхо нравится, и низ живота поджимается от одного только оскорбления. А их будет за всю ночь еще очень много, Ли знает. И Ли любит это. А Чан как никто другой в курсе этого кинка. Грязного, совершенно точно грязного кинка. Но Бана это заводит. — Выполняй, что тебе сказали, Минхо. Давай же.       Чан уже не в счет ударяет Хо по заднице, от чего не ожидавший такого парень вскрикивает и чуть ли не подскакивает на чужих ногах.        Ли не остается ничего, кроме как послушно встать на колени перед разведенными в стороны ногами Чана. — Умничка, — бархатные нотки в голосе обманчиво ласковые, приятные слуху, если не считать того, что крепкая хватка сейчас сжимает подбородок.        Большой палец проходится по нижней губе и Ли самозабвенно пропускает его в свой рот, облизывая и едва ощутимо покусывая. Он прикрывает глаза, и Бан пользуется этой минутной слабостью, несмотря на то, что открывшийся перед ним вид на мгновение покорившегося Минхо, его заводит сильнее прочего.       У Ли на щеках легкий румянец, а по подбородку тонкой струйкой стекает слюна. Он все еще жмурит глаза, посасывая палец так, будто это сладкая конфета. Чану это надоедает, хоть картина и завораживает. Он снова хочет сохранить этот момент на память, и делает еще один снимок. Теперь уже без звука. Молча скинет это фото Минхо в течении завтрашнего рабочего дня. Интересно, как же отреагирует его бунтарская натура в ответ на такую демонстрацию полного подчинения ситуации и человеку. Теперь, когда доказательство покорности сохранено на пленку, Бан откидывает телефон в сторону и забирает у Минхо его сладость. Ли недовольно бурчит, тут же понимая по самодовольной ухмылке напротив, что потерял вид дикого кота. Только что его приручили.       Но старший не дает ему опомниться и не обращает внимания на открытый в явном рвении сказать что-то колкое рот. Он резко надавливает на чужую голову, прижимая крупными ладонями к собственному паху. Щека оказывается на крепком бедре и мысленно Ли визжит как девчонка. Ему это нравится. — Место хороших котиков здесь, не так ли? — Я не котик, Бан Чан. — Ты будешь повторять это себе как мантру лишь бы самому в это поверить? Только что, ты мурчал с моим пальцем во рту. Так сладко.       Ли молчит, думает, как можно вывести старшего из себя еще сильнее. Обычно, с Ли он сдержан, разозлить его конкретно Минхо почти не может, но должно же быть что-то. Спусковой крючок.       И младший нащупывает его, осторожно проехавшись носом по месту, где явно топорщатся шорты. Но на Чана это не производит ожидаемого эффекта. Он лишь хмыкает, сильнее надавливая на чужую голову. — Смотри, ты даже ластишься, как котенок. Ну неужели так сложно признать это? — Иди ты. — Ты уверен, что находясь рядом с моим членом, ты можешь послать меня? — Уверен. Пошел ты нахуй, Кристофер.       Минхо скалится, пока есть возможность скалиться. Потому что уже сейчас, когда Чан хватает его за скулы, приподнимая голову к себе, сделать ничего уже нет возможности. — Нахуй пойдешь сегодня только ты, сладкий. Может прекратишь бессмысленный выплеск мата из своего рта и займешь его и впрямь важным делом? Давай, поработай.       Ли в самый последний раз окидывает взглядом Чана. Его белая майка открывает слишком сексуальные плечи и ключицы, а руки…       Боже мой, эти руки, сейчас властно придерживающие Минхо у спрятанного одеждой члена, чуть позже будут сжимать талию до крошечных синяков. Все это, в купе с низким голосом и ощутимо твердыми бедрами, заставляет младшего тяжело сглотнуть и подчиниться.       Прогнуться под напором Бана. Но явно только потому что он сам хочет этого. Самому уже не в терпеж. Хочется смотреть, как Чану будет хорошо от ощущения узости в его горле, как он будет тихо рычать, используя Минхо, словно флешлайт.        Но потом Ли обязательно будет вести себя так же, как и раньше. Он не сломается, пока его полностью не сломают. Пока он не будет умолять старшего кончить.       Минхо быстро справляется с одеждой старшего и на секунду залипает, рассматривая большой член. Он никогда не поймет, как такое помещается в него. Ли на пробу касается языком головки и слышит тихое шипение Чана. Звук воспринимается как разрешение на дальнейшие действия, и Минхо опускается ниже, максимально расслабляя горло. Он знает, Бану быстро наскучат его медленные действия. Ли опускается максимально, как это возможно, низко, и чувствует чужие пальцы в своих волосах. Чан путается в локонах, чуть сильнее надавливая на голову. Минхо давно избавился от рвотного рефлекса, поэтому спокойно вбирает в себя все, что ему дают.        Младший поднимает взгляд наверх, смотря в абсолютно безразличные глаза Чана. Ли от этого мычит, создавая вибрацию по члену. — Снова мурлыкаешь, котенок, — Бан старается выглядеть отстраненным, будто все так, как и должно быть. Будто все на своих местах. Но стоит Ли сжать в ладонь тяжелые яйца, как старший запрокидывает вверх голову, открывая вид на прекрасную шею и выпирающий кадык.        Такая реакция на все его действия вполне удовлетворяет Минхо, поэтому он продолжает движения головой в темпе, что задал для него Бан своей рукой. И Чана такое тоже очень даже устраивает. Приятно так, что узел в животе завязывается крепко-накрепко, так, словно сейчас же порвется, стоит Ли вытворить что-то еще.       И младший словно чувствует это, ускоряя темп еще сильнее. По подбородку стекает слюна, вперемешку со смазкой и старший неосознанно подмахивает бедрами, не забывая удерживать один темп, потягивая Хо за загривок, как самого настоящего котенка. — Какая же ты умничка, Минхо, — выдыхает Чан так тяжело, что Ли буквально своими ушами ощущает — он на пределе.       Поэтому прикладывая усилия, младший отрывается от члена с громким чмоком, целует головку и с вызовом смотрит на Криса. — А я не хочу быть умничкой. — И кем же ты хочешь быть? — Кем угодно. Но не твоей игрушкой. — Что ж, ты годишься для чего-то еще?        У Минхо пропадают любые аргументы. Чан спокоен. Он осторожно перебирает его волосы, смотря таким уничижительным взглядом сверху вниз, что Ли сжимается. — Бунт не удался, крошка? Может быть вернешься к своему занятию?       Хо целует ствол по всему периметру, не торопясь, словно и правда какую-то сладость, которую хочется растянуть на подольше. Облизывает всю длину, со всех сторон. Чан хочет, чтобы перед ним был кот? Хорошо, Минхо будет для него котом. Но не самым послушным. А тем, что дерет диваны, роняет вазы и горшки с цветами, царапается и кусается.        И именно поэтому Ли берет в рот лишь головку, при этом царапая короткими ноготками кожу чановых бедер. Младший толкается в уретру языком, обводит по кругу весь член, что умещается во рту, а затем толкает им за щеку.       У Чана кружится голова. Ему не особо нравится вся идея с оскорблениями, но видя каким становится его Минхо после пары грязных фраз, он хочет больше, грязнее. Он подмахивает бедрами в чужой рот и понимает, что держаться больше не сможет.        Поэтому Крис за волосы оттягивает от себя парня, также за волосы поднимая его на ноги, скорее давая сигнал, чтобы Ли встал. — Можешь же быть умничкой, когда хочешь. — Но ты же не кончил. — Я, в отличии от тебя, не зависим от мысли о том, как бы быстрее кончить, — врет. Нагло врет. Зависим, еще как. Особенно в Минхо. Особенно из-за Минхо. И для Минхо. Но Чан видит, как загораются глаза напротив после его слов и понимает, что ложь эта для их общего блага. — Я тоже. — Да? Проверим? — С легкостью. — Побудь хоть немножко послушным котиком, ляг на живот. — В моих планах было оседлать тебя. — Мне плевать на твои планы, — Бан сам поднимает Ли на руки, укладывая младшего на кровать. — Если я сказал тебе сделать что-то, ты должен сделать это. Понял меня? — Нет. — Как тяжело с тобой. Ну ничего, перевоспитывали и не таких.        Бан Чан ласково гладит подставленные его взору ягодицы и раскрытую из-за позы дырочку. При касании ободка сфинктера, Ли сжимается, чуть отстраняясь от приятного ощущения. — Тише, куда же ты, я еще не начал.        И с этими словами Бан притягивает его к себе, языком вылизывая Минхо, осторожно пробираясь внутрь.        Ли уж точно не ожидал римминга. Слишком приятно, чтобы быть наказанием. Слишком хорошо, для того, кто вел себя плохо. — Бан Чан, — младший не сдерживается, простанывая чужое имя. Оно, словно музыка, льется из чужих уст, и Ли чувствует, как Крис довольно улыбается.       Минхо тщетно предпринимает попытки отодвинуться, но крепкая хватка на бедре и талии не дает даже шанса на то, чтобы пошевелиться.       Он чувствует, что скоро кончит, но не может ничего сделать с этим, даже толком предупредить Чана нет никакой возможности. И слезы сами начинают течь из глаз, вырываясь из Ли вместе с всхлипами и стонами. — Минхо, цвет. — Зеленый, — младший не сразу понимает, о чем речь, но соображает быстрее, чем Чан успевает повторить вопрос.       Это еще больше раззадоривает старшего. Значит, так нравится, что слезы сдержать не может? Как же приятно разрушать этого самоуверенного мальчишку. — Ну же, котенок, чего же ты плачешь? Может хочешь сказать что-то?       Бан с легкостью переворачивает Ли одной рукой на спину, нависая сверху. Он сцеловывает соленые дорожки слез с щек младшего и улыбается. Минхо пытается заполучить его поцелуй. Такой милый. — Нет, крошка, целуют только послушных мальчиков. А ты делаешь мне нервы весь этот вечер. — Чани, дай мне кончить. — Уже «Чани»? А где волшебные слова? — Блять, я сейчас сам все сделаю! — Тшш, не кричи, милый. Что за глупая манера. Давай помогу тебе избавиться от привычки кричать на меня, — Бан наклоняется к самому уху, пока рука медленно опускается к смазанной слюной промежности, задевая, словно невзначай, набухшие соски под футболкой. — Хочу, чтобы ты кричал только от ощущения заполненности. От того, что тебя разрывает на мелкие части. И не смей кончать, пока я не дам тебе разрешения. Понял меня?       Ли кивает, все это делает его таким нуждающимся. — Я тебя не слышу. Так сложно запомнить, что на вопросы нужно отвечать словами? — Да. — Что «да»? — Я не кончу, пока ты не разрешишь мне сделать этого. — Вот теперь умничка.       И Ли чувствует, как в него сразу входят два пальца. Два восхитительно длинных пальца с идеальными фалангами. Чан не утруждает себя долгой растяжкой, сразу добавляя и третий палец. Он резкий и быстрый. Насаживает Минхо с такой скоростью, что младшего подкидывает на кровати. Ли выгибается в позвоночнике до хруста, в немом крике открывая рот.        Кажется, он почти рассыпался. Еще немножко и младший сломается под напором Криса. Сделает все, что он ему скажет, бесприкословно, без вопросов. — Тебе так нравятся мои пальцы, крошка? — Да! — Ли не говорит это, он выкрикивает согласие. — Я обожаю твои пальцы! — И что же ты чувствуешь? — Мне так блядски хорошо! Я готов умереть прямо сейчас! Только не останавливайся, не останавливайся, пожалуйста! — Ты все это время не слушал мои просьбы, Ли Минхо.       Пальцы покидают младшего и он падает обратно на одеяло. — Нет, прошу, Чани, пожалуйста! — Я хочу пить, подумай над своим поведением, милый. Прикоснешься к себе, и ляжешь спать ни с чем. Понял меня? — Не уходи, Чани, пожалуйста. Я не могу больше, я хочу твой восхитительный член глубоко в себе. Умоляю. Посмотри на меня, моя дырочка готова принять тебя, я полностью принадлежу тебе, всеми своими членами. Пожалуйста. — Вот ты и сломался, милый.       Бан хитро ухмыляется, лишь наклоняясь над чужими губами и накрывая их своими. Минхо цепляется за него, вступая в незамысловатый танец с его языком. Он игриво покусывает чужие губы, и без того налитые кровью, пухлые и красные, и мычит в поцелуй. — Все, крошка, а теперь я иду пить. Тебе принести? На кухне красное вино стоит не вскрытое. — Принеси мне свой член в задницу, ебаный Кристофер Бан Чан! — Приму это как согласие.       И Чан оставляет Ли одного с его проблемой и желанием. Минхо на секунду тянется к изнывающему органу, но понимает, что не сдержит себя, если даже на мгновение притронется к нему.       Да и Крис возвращается быстро с двумя бокалами красного вина. — Держи, малыш, устал, наверное, весь вечер мяукать. Ведь даже соседи стучались в стену, ты не слышал? — Чан, — Ли делает пару глотков и правда становится намного легче. Он словно заново родился только что. — Я бы послал их, если бы они стучались в нашу дверь. Моему котенку никто не имеет права закрывать ротик кроме меня, не так ли? — Кристофер, хватит болтать. Уже вытрахай все, что можно из моей головы, чтобы ни соседи, ни даже ты сам меня волновали. Хочу думать только о том, как прекрасно твой член распирает меня, я прошу тебя только об одном, это же не так и сложно. — Хорошо, раз моей крошке так не терпится, я дам ей все, что она хочет. Но с одним крошечным условием. — Господи, каким? Я уже на все готов. — Признай, что ты мой мяукающий котенок, и я заставлю тебя кричать на моем члене. — Я твой мяукающий котенок, Кристофер. Только твой. И пожалуйста, обрежь мне острые коготки уже. Заткни меня! — Хорошо, Минхо. Как скажешь.        Чан целует Ли одновременно с тем, что входит на всю длину одним быстрым толчком.       Минхо подкидывает на кровати снова. Он громко вскрикивает и цепляется за широкие плечи. — Двигайся, мать твою. — Все, что прикажешь.        И теперь Чана сможет остановить только кончивший Минхо, или он сам. Бан не церемонится, оставляя на груди Ли бордовые засосы.        Звуки удара двух тел друг о друга перемешиваются с громкими стонами, тяжелым дыханием и рыками Чана. Минхо не понимает, в какой момент, но он начинает бессвязно просить Бана о чем-то. — Чани, пожалуйста! Пожалуйста! — О чем ты просишь? Мне остановиться? — и он прекращает движения. Знает, что Ли явно просит о другом, наоборот, не делать пауз, но Чан все еще не наигрался с ним. — Блять, блять, блять, нет, пожалуйста, не останавливайся, Чани. Только не оста-а… — Бан снова возвращается к прошлому действию, кажется, еще с большей скоростью, перебивая Минхо. — Да, спасибо, Крис. Я сейчас… Пожалуйста, могу ли я? — Конечно, котик. Давай, я помогу тебе.        Чан рукой накрывает истекающий смазкой член и Минхо тут же подмахивает бедрами, вколачиваясь в чужую ладонь.       Несколько движений и оба кончают, сливаясь в жарком поцелуе. Минхо тяжело дышит, лежа обмякшим телом под Крисом.       Ли чувствительный после процесса. Даже очень. Поэтому любое прикосновение ощущается в разы сильнее и отдается неприятным чувством. — Нужно пойти в душ, Минхо. — Ммм, — Ли лениво опутывает Чана ногами и руками, и хмурится от неприятной чувствительности. — Нужно, милый, пойдем.        Бан поднимается с Ли на руках и вместе с ним встает под теплый душ.       Капли воды стекают по двум телам, пока Минхо находит чужие губы на ощупь, с закрытыми глазами, целуя их лениво и нежно. Бан Чан улыбается. Теперь Минхо мягкий и сладкий, как сахарная вата. А Чан. А что Чан? Он снова защитник этого сумасшедшего. И всегда им будет. Если, конечно, Ли не убьет его завтра за фотографию в их чате с подписью "Мой сладкий послушный котенок".