Амбивалентность

Эти несколько недель для ребят — Пи-джея и Бобби — была как один тревожный приступ. Слова Макса крутились у них в голове, затмевая собой любые другие мысли. Пи-Джей может только поблагодарить Бобби за то, что тот хоть как-то старался отвлекать товарища. «Любые отношения с Брэдом уже давным давно разрушены, Макс просто не сможет их сделать еще хуже. Да даже если сделает, что этот зазнайка нам скажет? У него нет никакого влияния на окружающих. Зато у Макса есть». Это, конечно, не делает ситуацию лучше, но уже хоть что-то. Максимилиан не выдавал им, что у него на уме. Гуф даже перестал с ними обедать, а в общежитие приходил измотанным. Друзьям он говорил, что все нормально. Пи-Джей надеется, что он хотя бы делает перекусы. Он знает, что делает, — успокаивает Пит себя — нам вмешиваться не стоит. * * * У Макса совершенно ничего не получалось. Идея-то у него была, но было несколько нюансов. Он совершенно не знал расписания Брэдли или его одногруппников. Его это никогда не интересовало ещё он понятия не имел, что ему сказать. Каждый раз, когда они где-то встречались, Максимилиан так сильно боялся сказать что-то не то, что предпочитал молча идти в противоположную сторону. Да, он опаздывал на пары и, возможно, Сноберкраст прекрасно понимал, что тот его избегал. Иногда он думал, что его план самый наивный и ненадежный. Просто ходить за Брэдли пока им обоим это не надоест — такое себе мероприятие. В столовой стоял неприятный запах смешанных блюд. Обычно Макс с друзьями предпочитал во время обеда пробежаться до ближайшего 7Eleven, там они брали что-нибудь для быстрого перекуса. Чаще всего они гуляли и опаздывали на пары. Бобби говорит, что так им будет есть что вспомнить, прогулы не так уж и страшны. Еще им нравилось так делать во время дождя. Нет никого постороннего, их прям таки охватывает адреналин во время бега до пункта назначения. В моменте им всегда весело. Когда веселье отходит на второй план, то подходит и понимание, что сидеть в мокрой одежде до конца дня не самая приятная вещь в мире! Бывают и моменты, когда они решают провести обед в стенах кафетерия. Обычно это происходит тогда, когда кому-то из них нужно списать. Или когда у всех троих нет настроения. Это, конечно, редкость, но никто из них не застрахован. Вот и сейчас троица сидит за столиком: Бобби без зазрения совести старается быстро переписать материал с тетради Пи-Джея, пока тот где-то пропадал с — как он сам выражается — дамой своего сердца. Макс же сидит напротив него, крутит выпавший из пенала друга карандаш. Его отец еще в начальной школе научил всяким карандашным трюкам. Было совсем как-то уж уныло, его друзья поголовно заняты кем-то или чем-то, что ему даже обидно за полностью сделанные домашние задания и написанные лекции. Лучше бы он пропустил пару предложений препода, может тогда бы он был занят хоть чем-то. Даже Брэдли неподалеку во что-то вчитывался и ел. Стоп. Даже кто? Макс в спешке потянулся в рюкзак. От туда он вырвал кончик листа первой же попавшейся тетради, на котором быстро и размашисто что-то начеркал. Его сумка падает после того, как он резко встал, может даже что-то из нее выпало, его это сейчас не особо-то и волновало. Это выглядит как резкие кадры видеосъемки: вот он был за столом, что то падает, пока он вставал и вуаля, теперь его бедро опирается о стол, за которым сидит Сноберкраст, одна рука двумя пальцами зажимает записку и спокойно висит у бока — другая рука служит ему опорой. — Избавь меня от этого позора — Брэдли открыл рот раньше, чем это сделал Макс. Возможно его губы и улыбались, но вот брови были сведены, в глазах собралось вселенское разочарование. День начинался очень красиво. — Да, прости, мне очень жаль, я правда должен был фильтровать базар. Но это в прошлом — Брэдли так и хочется выдать что-то такое, что откинет Гуфа туда, откуда он пришел. Но терпеливо сидит слушает. Да, сейчас ему не сильно приятна компания подобной персоны, но по-сути его вопрос так и открыт — неужто он ненавидит его только из-за необдуманных брошенных слов. Если особо не заострять на этом внимание, то Брэдли бы ответил утвердительно. Но если отнестись к вопросу более серьезно, то ответ будет и да и нет. В основном нет. Тема открыта. — Я хочу перемирие, — жестами собеседник говорит Максу продолжить монолог, — мне просто неприятно от мысли, что у нас около враждебных отношений, хотя мы так-то не враждуем, — он разводит свободную руку в сторону и лениво покачивает головой из стороны в сторону — я не говорю, что мне не понравилось быть твоим соперником, нет, напротив, этот опыт стал для меня новым, может даже я выделил что-то для себя, научился. Но сейчас-то что? Мы не боремся, у нас нет общих целей, так к чему это все? Мы, но в основном это делаешь именно ты, продолжаем говорить всякие неприятности в сторону друг друга, чтобы что? Лично я понял что мне это не нужно. Я не прошу тебя дружить со мной или сделать что-то за гранью, но я бы хотел оставить о себе хорошее впечатление и оставить все обиды позади. Говорить о подобных вещах было неловко. Местами его голос ломался, хотелось даже отвести взгляд от собеседника, но он обязан создать впечатление стойкости, мол, ничто не сможет его смутить, даже тема подобна этой. — Это нормально если ты обижен на меня. Поверь, мне правда жаль, что люди так отреагировали на сложившуюся ситуацию, тут чисто могу лишь почувствовать, но и мне чисто по-человечески будет хорошо, если ты согласишься на предложение. Я не говорю, что ты должен ответить прямо здесь и сейчас — он протягивает ему небольшую помятую и слегка влажную записку — напиши мне свой вердикт. В голове Брэдли знает точно — он согласен. Но ему нравится играть роль недоступного недотроги. В общем, мнет кота за яйца, пока этого позволяет ситуация. — Понятно, — артистический вздох сопровождал его слова, он резко перехватил бумажку, небрежно зажав ее между пальцев, — но почему я должен соглашаться? Слова Брэда ощущались чем-то горьким, то, что он и ожидал, но был удивлен почувствовав. Максу мгновенно захотелось чего-то более сладкого, но все что у него было, так это мерные жестикуляции рук Брэдли. Они сладким сиропом разливались, перебивая горький вкус слов. — Мы заключим перемирие, тебе станет спокойнее, а мне что с того? Ничего же буквально лучше не станет, по крайней мере для меня, — на секунду его лицо было неизменным, как и его руки. Макса удивляла вся эта эмоциональность его мимики и жестов, — Ладно. Я подумаю. Теперь Макс умывался не только под сиропом со вкусом “жесты Сноберкраста”, ко всему этому прибавился новый вкус “слова Сноберкраста”. На лице расплылась кривая улыбка. — Вау. Отлично. Класс! — нервными движениями Гуф встал по стойке смирно, поправил подол футболки — Тогда увидимся — и быстрым движением пропадает с его поля зрения. Он уже на практике ознакомлен с тем, что будет, если долго таким людям глаза мозолить: тогда вдруг все ответы не шли в его пользу, да и оппонент становится более раздражительным. Кратко говоря — это ничем хорошим не заканчивалось. С таким человеком тихое и быстрое прощание сравнимо с благословением. Брэдли развернул переданную ему бумажку. MAD_MAX на MySpace. У него ужасный почерк. * * * Брэдли бесит, что его отец оказался прав. Эйб Фитцпатрик оказался мужчиной с золотым языком. Ему хотелось открываться доктору, говорить о наболевшем, слушать, что док скажет ему на этот раз, узнавать, каков будет итог этого и последующего занятия. Честно говоря, Брэд каждую неделю ждет сеанса с нетерпением, да и детские вещи в кабинете перестали его так сильно смущать. Он любит себя, прям души не чает, узнавать что-то новое о себе ему сейчас очень нравится, даже если сама правда не самая удобная и противоречит мнению, сложившемуся у него в голове изначально. Доктор Фитцпатрик никогда не говорил ему прямо что делать, просто пациент в конце сам извлекает то, что ему нужно, из его слов. Если так подумать, то Эйб был похож на мудрого волшебника: молчит большую часть времени, а потом скажет что-то такое, будто это ему ничего не стоило. А пациенту потом ходить и думать, что он там хотел сказать, так еще надо и что-то для себя извлечь. Благо недели на это было достаточно. Таким способом Брэдли вот что вычерпал для себя: ему пора начать менять свое отношение к людям. Цели целями, но если он хочет и дальше продолжать строить свою карьеру, то для этого требуются люди. Их доверие к тебе и твое доверие к ним. Все должно быть взаимно, а не односторонне, как он думал. Люди следуют за ним, возлагают надежды и ему хорошо. Люди доверяют ему и он думает, что необязательно тратить на них свое время. Дела сами себя не сделают, а для этого ему нужны другие люди. Что-то идет не так, люди перестают доверять, возлагать на него свои надежды, он думает, что это их вина, а вот он делал все как надо — не тратил на них свое время, не строил никаких ненужных отношений и все было хорошо. Правда отношения оказались еще-какими нужными. И Фитцпатрик ему на это указал; без слов, указал точно и прямо в цель. Если не указал, то открыл ему возможность на то, чтобы вообще заметить что-то настолько для него незначительное. Кроме всего этого оба — и пациент и доктор — замечали, что на их сеансах разговоры приходили к одной конкретной личности — Максимилиану Гуфу. Брэдли давно уже заметил, что Макс был не то чтобы яркой личностью, скорее шумной. И это факт. У кого не спроси — все знают Макса по его выходкам, а не потому что он как-то по-другому выглядит. И здесь ситуация точно такая же. Его фигура точно такая же, как фигуры всех других людей, коих Брэдли упоминает на сеансах. Он тоже студент, как и все о ком он говорит в этом кабинете. Единственное, что его отличает от всех остальных — его поведение. И эмоции, чувства которые Сноберкраст к нему испытывает. Отличается также и сила, яркость, насыщенность ощущений к его персоне. Беспокоит ли это его? Очень. И сейчас именно такая ситуация. Они разбирают совершенно другую тему, а начать со слов “Макс то, Макс сё, Макс надоел, хотя нет, теперь не надоел” так и хочется. Теперь его глаза прикованы к настенным часам. Может тогда пробьет час, когда Брэдли поймет что все, время настало, можно открывать рот и выливать от туда все что он думает про Гуфа. — Не знал, что вас так сильно бесят наши сеансы — мужчина слегка хихикнул, по нему точно не скажешь, что слова могли бы содержать в себе хоть каплю обиды. Только чистое веселье, — считаете время до конца? — Нет, что вы, я просто — для поддержания атмосферы Брэдли кое-как усмехнулся. Не думал, что его поймают за такой шалостью, так ещё и воспримут вот так вот, — не знаю. Макс мне предложил перемирие, оставил свой контакт на MySpace, не знаю даже как к этому относиться. Взгляд из-под опущенных очков служил приглашением для пациента продолжать говорить. Док уже знает про причины предвзятого отношения в сторону Гуфа, он и Сноберкраст уже давно это обговорили, ни у кого больше нет вопросов по этой теме. — Что ты в итоге ему сказал? — Я решил не давать ему определенного ответа. Рано или поздно я ему напишу, что согласен, но пока пусть помучается. — Ого как ты с ним. А чего решил помучать? — Его рука, можно сказать, игриво покачивалась у клавиатуры, точно готовился сразу что-то записать. Взгляд устремился на экран. А решил он так потому что ему хотелось вывести Максимилиана на эмоции. Каждая их встреча проходила вместе с компанией ярких ощущений: безразличием (Брэдли никогда бы не смог подумать, что оно может быть таким явным), счастьем ( вспоминаем про “Все, загадка разгадана!”, “Гештальт закрыт”, тогда он был даже счастлив. Правда вот за что? Та еще загадка) и, конечно же гневом в пару с раздражением. Последние двое явно неровно дышат по отношению друг к другу, ведь именно они всегда неразлучны, будто держатся за руки, чтобы появиться тот час, когда на горизонте появляется Макс Гуф. И Брэдли не жадный, он хочет поделиться таким же счастьем и со своим дорогим приятелем. Чтобы он тоже испытал весь спектр эмоций. Вот Гуф безразлично крутит карандаш в руках. А вот здесь он уже счастлив, он увидел того, на кого у него есть план. Теперь Макс не то, что раздражен, нет, скорее разочарован. А теперь снова счастлив. Ну разве это не мечта? Чтобы человек испытывал столько эмоций за раз именно из-за тебя. При этом каждое твое последующее слово будет влиять на чувства собеседника. Это кажется чем-то личным — влиять на мысли, чувства, реакции, особенно когда ты знаешь, что они — самые яркие и никто другой не сможет тебя превзойти. Практически как зависимость. Брэдли сказал все это, слово в слово. Доктор записал. — Тебе нравится вызывать определенные яркие ощущения? — Только у него. Доктор записал и это. * * * — Почему не отвечал? — Я был в душе — Сноберкраст III позвонил отцу сразу, как только вернулся в комнату. Игнорирование трёх пропущенных несёт за собой плохие последствия — ты будешь звонить мне после каждой встречи с Эйбом? Он сразу садится за компьютер. — Почему не говоришь о сеансах? Как они проходят? — Прогресс есть. — Я говорил, что он хороший. Но если он тебя не устраивает, то мы всегда можем найти нового профессионала, если хочешь. В поисковой строке MySpace он вводит оставленные на куске бумаги символы. — Нет — Брэд бы назвал его никнейм оригинальным, только вот поиск выдает если не сотню, то тысячу аккаунтов с таким названием. Все они ссылались на одноименный боевик. Он не может утверждать, что некоторые поставили себе его из-за крутости звучания, но это так и выглядит. Он готов поспорить — только единицы смотрели до конца, если вообще смотрели — мне с ним хорошо работается. Менять не собираюсь. — О чем вы разговариваете? Он мне отказывается говорить о тебе, только если поверхностно. Отец будто стоял у него над душой, его слова сбивали Брэдли с поисков нужного аккаунта. На вопросы находились только односложные ответы, в конце-концов они оба бросили пару слов на прощание. Никто, вроде как, не остался обделенным, они услышали друг от друга все, что хотели. Он вновь берется на поиски, в поле зрения наконец-то появляется знакомая фигура. Его аватарка — вот что было главным опознавательным знаком. Профиль выглядит так же, как и большинство других на этом сайте — фото, небольшая информация, плейлист, пара цитат и список друзей, ака “топ-8”. А фото, кстати, было не такое уж и плохое — Гуф динамично разъезжал на своем скейтборде в очень приятном глазу парке. Оно бы хорошо смотрелось в каком-нибудь журнале по скейтбордингу. Об описании страницы говорить долго не придется: там короткая фраза, точно что-то из рэперских цитат. Что-то нудное про друзей и верность им. Зато плейлист занимал практически все свободное место. Там была пара знакомых групп, остальных Брэдли не знал, он не уверен, что даже хоть раз слышал эти названия. Он мог предположить, что там были рок и рэп. То бишь очередной мусор, который Брэдли бы ни за что не стал слушать. Максу очень к лицу эти жанры. В топ-8 друзей входили Роксана, Пи-Джей, Бобби и еще неизвестные ему люди. В смысле, он точно встречался с ними в колледже, может даже говорил, но как их зовут — понятия не имеет. Что в итоге? Макс — обычный человек, со своими вкусами, которые Сноберкрасту могут быть не по душе. Через строку уведомлений он замечает, что Гуф уже отправлял ему запрос на дружбу. UppercrustThe3rd: хорошо я согласен Пару секунд он обдумывал свое следующее решение. Он смачно вдарил по клавиатуре, сообщение отправлено. UppercrustThe3rd: в среду в пять сможешь? У входа в общагу. Не забудь скейт