Schönling

Артем по своему обыкновению вышел на улицу покурить после работы. Погода в последние дни стояла теплая, легкий ветерок обдавал лицо приятным дуновением и гонял по пыльному асфальту листья. Рабочий день подходил к концу, и было решено уйти сегодня пораньше. Артем вытащил сигарету и обхватил ее губами, сделал затяжку и выпустил в воздух клубы ароматного дыма, похожие на разводы белой краски в стакане с водой. Горьковатое послевкусие осело на языке и обожгло горло. Мужчина оглянулся и зажмурился от слепящего солнца, как довольный кот. Этот прекрасный пятничный вечер идеально подходил для того, чтобы устроить посиделки с друзьями в каком-нибудь ресторане, кафе или баре, а после завалиться к одному из них домой и осушить все запасы алкоголя, припрятанные для «особого случая». Да, так он и собирался сделать. Выудив из кармана телефон, он начеркал в общем чате приглашение собраться на очередную вылазку. Не прошло и минуты, как ему посыпались ответы, и Артем понял, что друзей у него больше нет. Одному нужно было срочно ехать к родителям, другому — встретить жену из аэропорта, третьему — на день рождения… Тьфу! Артем раздосадовано сунул мобильник в задний карман джинсов и огляделся по сторонам. Слева от его офиса, чуть поодаль, располагался театр. Ему так и не удалось побывать там, но он частенько видел выходящих из служебного входа работников. Актеры и актрисы сновали туда-сюда в своих пусть не всегда роскошных, но почти всегда ярких и броских нарядах, курили, смеялись, обменивались рукопожатиями, повторяли реплики и просто весело проводили время. Артем обещал себе побывать там однажды, но так пока и не нашел подходящей компании. Конечно, можно было сходить на представление одному, но отчего-то мысль о том, что ему в очередной раз не с кем провести время и разделить свою страсть, проносилась в его голове совсем безрадостной. — Эй, ну иди сюда! Парень всмотрелся в толпу наряженных танцовщиц, выскочивших на улицу в платьях, чуть прикрывающих бедра. Артем присвистнул. Ради того, чтобы поглазеть на девчонок, он был готов пропустить еще пару таких потенциальных вылазок с компанией. Но на самом деле все эти девушки меркли перед его глазами, когда на ступеньках появлялась она. Он заприметил ее совсем недавно, но она уже успела занять все его мысли — высокая обворожительная леди с шапочкой из кудрявых темно-русых волос и ярко-красными губами, оттенок и тонкость которых он с точностью мог определить с любого расстояния. Ее короткое синее платье идеально подчеркивало длинные ровные ноги, которые так устойчиво держались на высоких тонких каблуках и на которых Артем подолгу задерживал взгляд. Вероятно, чуть дольше, чем это считалось бы приличным, однако никто не обращал на него внимания, и он с чистой совестью и довольной душой наблюдал за прекрасной девушкой в платье цвета утренней лазури. Такая шикарная дама никогда не посмотрела бы даже в его сторону, и он безо всякого зазрения совести позволял себе фантазировать о том, как они однажды могли бы встретиться, как прошло бы их первое, второе, третье и последующие свидания, как они сидели бы друг напротив друга в ресторане, как держались бы за руки, гуляя по ночному городу, как он накидывал бы ей свой пиджак на плечи, а она прижималась к нему при особенно сильных порывах ветра. Он бы заботился о ней и, кто знает, даже по-настоящему любил. Его мысли были прерваны так же внезапно, как появились в его голове, высоким и до мурашек приятным голосом: — Чего грустишь, красавчик? Артем моргнул. — Ты это мне? — А ты видишь здесь других красавчиков? Артем моргнул дважды. И впрямь, все актеры разбежались, и он остался здесь совсем один. Практически один, если быть точнее. То, о чем он позволял себе только мечтать, кажется, начало понемногу сбываться. Дама в синем, преодолев ступеньки перед входом в обитель искусства, шла прямо к нему, изящно вышагивая от бедра. Едва веря своему счастью, Артем быстро пригладил волосы на макушке и дыхнул на ладонь, убеждаясь, что его свежее дыхание не испорчено дурацкой сигаретой. Заметив его машинальные и почти нервные движения, девушка едва заметно улыбнулась. — Отлично выглядишь, — сделала она ему комплимент. — Ты тоже, — спохватился Артем и поспешил ответить тем же. — Э-э… — Иляна, — подсказала девушка и протянула ему руку для знакомства. — А-Артем. Тебе очень идет это имя. Он подал ей руку и слегка сжал ее пальцы в своих. Ситуация ощущалась нереальной, будто во сне, что, с одной стороны, сбивало с толку, а с другой — шло на пользу, ведь он мог не бояться сделать или сказать что-то не то и отдаться моменту. Осознав это, он внезапно осмелел. — Идем прогуляемся? — предложил он. Иляна захлопала ресницами. — Я немного устала на этих каблуках. — Она поджала губки. — Давай лучше где-нибудь посидим… Артем понимающе закивал и почесал затылок. Что ж, у него на примете как раз была пара мест, куда он был бы рад отвести Иляну на первое свидание — а это было именно оно, он не сомневался. Он чувствовал, что понравился Иляне, а уж в том, что он был без ума от нее, усомнился бы, наверное, разве что слепой. — …как насчет у тебя? Мужчина прямо-таки обалдел от такой прямоты. Не то чтобы он был против или удивлен такому предложению — оно поступало ему далеко не впервые, — но с этой девушкой ему хотелось быть не таким, как со всеми. Другим. Более романтичным, нежным и обходительным. Во всяком случае, не вести ее к себе домой после одного лишь знакомства. Однако новая знакомая, казалось, была более чем серьезна. — Да. Да, думаю, это отличная идея, — быстро нашелся он и протянул ей руку. То, как идеально подошли друг другу их ладони, как нашли и жаждуще переплелись их пальцы, говорило — нет, кричало — о том, что мечты могут сбываться, даже в том случае, если они больше похожи на сон, чем на реальность, даже если они слишком хороши, чтобы быть правдой.

***

Отчаянно и жадно целуясь, словно завтра не наступит, пара ввалилась в квартиру и остановилась на пороге, не готовая разорвать объятия. Артем гладил Иляну по стройному бедру, обхватившему его за талию, и надеялся, что не оставит следов на молочно-белой шее, прихватывая зубами тонкую кожу. В очередной раз, с трудом оторвавшись от сладких губ, открытых для него, проведя всей плоскостью языка от ключицы до подбородка, он услышал самый приятный на своей памяти звук, прозвучавший прямо над ухом. Едва слышный и скромный, неуверенный и почти целомудренный — если на мгновение забыть, чем они занимались, — стон, скорее походящий на короткое: «м-м», но означавший, несомненно, гораздо большее. — Кровать, — оттолкнув от себя голову Артема, произнесла Иляна и пихнула его назад, освобождая себе и своим туфлям пространство на коврике. Довольный как слон, тот повиновался и скрылся в комнате, дабы убедиться, что все вещи лежат на своих местах и небольшой беспорядок не отпугнет внезапную гостью. — Ты извини за этот небольшой бардак, я совсем не был готов к гостям… — лепетал он, внутренне испытывая гордость за то, что ему есть кому сказать эту фразу. Друзьям обычно на это наплевать, а вот девушкам… — Наплевать, — бросила Иляна. Она стояла посреди его спальни и, ей-богу, выглядела так, будто всегда здесь была. Она вписывалась в интерьер квартиры удачнее, чем сам ее хозяин, и это звучало презабавно. Особенно учитывая, что она оказалась здесь впервые и совершенно случайно. Артем попятился к кровати, едва не спотыкаясь о ковер, и выставил вперед руку, упираясь ею в довольно широкую для девушки, но от этого только более идеальную грудь. — Я быстро в душ, — пискнул он, но ему не позволили ни продолжить, ни смыться. Девушка оказалась крайне настойчивой — это качество он всегда ценил в людях любого пола — и спустила с плечика единственную лямку — платья. — Ты без… белья? — с трудом подбирая слова, просипел Артем. — А, впрочем, душ… может и подождать. Он протянул руки и слегка приподнял платье. Проведя по внутренней стороне бедра, он почти коснулся… Сильная рука перехватила его запястье, и парень испустил разочарованный вздох. — Нет-нет-нет, — запротестовала Иляна и шагнула навстречу Артему, заставляя того сделать такой же шаг назад. А потом еще один. И еще. И еще. Пока он не сел на край кровати, подминая под себя одеяло. — Сначала ты, потом я. Сопротивляться такому он не смел, да и за минуты, проведенные с донельзя хорошенькой Иляной, научился слушаться и подчиняться ей в некоторых вещах. Сомнений в том, что она тоже заприметила его, не оставалось, и Артем горел желанием узнать, как давно. Впрочем, этим желанием он горел в меньшей степени — в конце концов, оно могло подождать, — так что позволил случиться тому, что так и напрашивалось произойти последние несколько недель. Изголодавшиеся по близким отношениям, оба партнера, тесно прижавшись друг к другу, снова принялись целоваться. На этот раз сидя — один на полу, вторая перед ним на корточках. Он никогда прежде не прыгал в кровать так быстро, а скорости его раздевания готов был позавидовать самый матерый солдат. Она устроилась у его ног, проводя ноготочками по плечам и предплечьям, слегка царапая, но доставляя этим неимоверное блаженство обоим. Артем был убежден: ей это приносит не меньшее удовольствие. Вдруг он почувствовал, как тело пронзило такое наслаждение, которое ему не доводилось испытывать давно. Он не помнил, насколько, но это определенно случилось больше полугода назад. Именно тогда он начал задумываться о том, чтобы бросить искать серьезные отношения и познакомиться с девушкой на одну ночь. В момент, когда нижней части его живота любовно коснулась по-женски мягкая рука, а затем обхватила… ох! Артем почувствовал, что готов свернуть горы ради очередной такой встречи. Готов продать душу, если это поможет ему увидеть эту неземную женщину снова. Хотя бы только увидеть. Как смеет он думать о ком-то или о чем-то постороннем, когда в его руках она? Он находил ее тело если не идеальным, то очень близким к тому. В его руках оно ощущалось совершенно по-особенному изящным, теплым и родным. Таким, что хотелось его пробовать не только на ощупь, но и на вкус. Видимо, почувствовав, что его мысли сейчас далеко отсюда, Иляна прервала поцелуй и серьезно заглянула в его глаза. Взгляд обрамленных длинными ресницами больших карих глаз был красноречивее любых слов, и Артем изо всех сил постарался сосредоточиться на настоящем моменте — что, кстати, было не так уж сложно, учитывая, где находилась рука прекрасной дамы. — Тебя что-то беспокоит? — осведомилась она. Артем готов был поклясться, что ее голос дрогнул, будто ее расстроило то, что он не может полностью расслабиться и отдаться моменту. — Я просто думал… — его голос звучал так, будто он сейчас, растрогавшись, расплачется, — что ты ангел. Девушка беззвучно рассмеялась. — Видно, не совсем, раз ты все еще можешь думать, — пошутила она, и ее голова быстро исчезла из поля видимости Артема, а локоны легонько защекотали бедра. — Блять! — С шумом выпустив воздух из легких, он позволил себе этот полустон-полувскрик — настоящая услада для ушей той, кто вырвала его из его уст. Стараясь сильно не визуализировать и не давать своему воображению унестись дальше, Артем вжался в спинку кровати и запрокинул голову, повторяя имя партнерши, перемежающееся с жалобными всхлипами и мольбами ни за что не останавливаться. Он не узнавал себя: раньше он никогда бы не позволил себе таких слов, зато сейчас, не стесняясь в выражениях, выкрикивал все мыслимые и немыслимые ругательства, призванные показать, как ему хорошо. Зажмурив глаза, мужчина не пытался открыть их, посмотреть на Иляну, встретиться с ней взглядами — он был уверен, что не выдержит его и разорвется от испытываемых эмоций. Язык, то острой иголочкой касаясь головки, то прижимаясь плашмя ко всей длине, вытворял невообразимые вещи. Губы, смыкающиеся у самого основания, и рот, легко принимающий в себя его естество, вызывали такие стоны, на которые он даже не думал, что был способен. Находясь на пике удовольствия, Артем позволил себе схватить девушку за волосы — лишь для того, чтобы предупредить и прервать ее вовремя, потому что словами сделать это был определенно не способен, — но, почувствовав неладное, приоткрыл глаза, и… Крик застрял у него в горле. У Иляны по-прежнему были самые красивые на свете глаза цвета молодого орешника, губы с чуть смазанной помадой, теперь растянувшиеся в извиняющейся улыбке, и приятные на ощупь руки, все еще держащие его там. Но это уже была не Иляна. Это все еще был человек, к которому Артем, сам того не желая, продолжал испытывать околоромантические чувства, страсть, желание, нежность и трепет, однако вместо обворожительной девушки на него смотрел… не менее обворожительный мужчина. Молодой — хоть и наполовину лишившийся растительности на голове, — чертовски привлекательный парень. Его женственные черты лица, манеры и харизма позволяли ему выдавать себя за молодую особу не только на сцене, но и за ее пределами, что и подкупило Артема. — Охренеть, — смог-таки выдавить Артем. Он не шелохнулся с того самого момента, когда парик дивы оказался у него в руке, пальцы Иляны продолжали сжимать его член, а сам он с неподдельным страхом и волнением смотрел своему визави прямо в глаза. Он мог бы гордиться собой, подумал Артем. Так ловко одурачить и охмурить меня, притворившись женщиной… — Привет, — в ответ произнес незнакомец и чуть не схлопотал коленом по лицу за свой внезапный порыв дружелюбности. Сообразив, наконец, что он фактически сидит, распластавшись, перед чужим мужчиной совершенно голышом, Артем крякнул что-то невнятное, сбросил с себя обнимающие его мягкие ладони и неловко прикрыл причинное место уголком пледа. — Какой забавный, — усмехнулся тот. — Ты будто не придаешь значения тому, где он только что побывал. Артем крепко зажмурился и замотал головой, не то прогоняя от себя воспоминание, не то надеясь забыть лицо человека, прямо сейчас сидящего напротив и смотрящего на него с неприкрытой нежностью. — Что здесь, на хрен, вообще происходит, позволь узнать! — на одном дыхании выпалил Артем. В его тоне не улавливался ни гнев, ни презрение, ни отвращение — но удивление, поражение и святейшее любопытство. — Ты кто такой? Поняв, что прятаться бесполезно и пора бы уже представиться, незнакомец сел на пятки, сложил руки перед собой и, стараясь не обращать внимания на то, как оттопырилось его платье в районе промежности, произнес: — Илья. Это мое имя. — Надо думать, настоящее, — фыркнул Артем, привыкший решать все проблемы с помощью старого доброго сарказма. И чем сильнее он был задет, тем язвительнее звучали его шутки. — Самое что ни на есть, — подтвердил Илья и в знак искренности прислонил ладонь к сердцу. Видя, что на Артема это выступление не подействовало, он провел рукой по собственным губам и делано возмутился: — Погляди, ты мне всю помаду стер! — Не съезжай с темы! — Повысив голос, Артем зазвучал излишне наигранно, даже как-то пискляво, что ему, само собой, не понравилось, и с видом оскорбленной невинности, которой только что нагло воспользовались, он заявил: — А ты хорошо играешь. Не отличишь от девушки! Илья просиял. — Я похож на девушку? Ты и правда так считаешь? Ну, в этом образе? — Ты похож на пиздуна, коим, по сути, и являешься! — То есть ты бы не склеил меня, будь я девушкой? — прищурился мужчина. — Я переспал с тобой, думая, что ты девушка! А еще у меня только что был самый замечательный минет в моей жизни, — защищая свою поруганную честь, всплеснул руками Артем. Брови Ильи поползли наверх от такого изощренного комплимента, больше походящего на обвинение. — И прекрати смотреть мне в глаза! Илья повел плечом. — Я мог бы смотреть и в другие места, но твои глаза меня привлекают куда больше. — Артем в ответ на это закусил губу и постарался придать лицу самое серьезное выражение, на которое только был способен. Илья продолжал гнуть свое: — Но ты бы не подошел ко мне в образе парня? Артем усмехнулся и покачал головой. Как же все сложно и одновременно просто. Будь он ярым гомофобом или прожженным натуралом, непременно и немедленно вышвырнул бы этого выдумщика прочь из своей квартиры — и это в лучшем случае. С точки зрения психологии, реакция «замри» больше соответствовала его темпераменту, чем «бей» или «беги», вот только и замирать он не стал. Он сохранял холодный рассудок, мыслил здраво и даже как будто не слишком-то и расстроился… То есть, разумеется, он был в шоке, но отчего-то продолжал сидеть напротив него, прикрываясь одним лишь куском ткани. Илья терпеливо ждал ответа. Артем не мог понять: то ли он смеется над ним и попросту издевается, то ли всерьез не понимает, во что влип. То ли все же понимает, но пытается заболтать его и за своей защитной реакцией скрыть свою… — Это значит нет? — склонив голову набок, уточнил он. Мужчина отвел взгляд и начал рассматривать стены, точно оказался в этой комнате впервые. — Это значит мои установки не позволили бы мне полагать, что я могу быть в тебе заинтересован, — медленно проговорил он. Как будто шел на собственную казнь и таким образом пытался отсрочить неизбежное. — Я всю жизнь отрицал свою… гомосексуальность, — предположил он, не до конца веря в то, что говорит. — Но теперь понимаю, что это всего лишь термин и не обязательно называть себя геем, чтобы быть с мужчиной. Достаточно просто испытывать чувства. Повисла пауза. На лице Ильи промелькнула надежда. — Ты сказал… — начал он, — что испытываешь ко мне чувства? Артем стиснул зубы. — Ты выглядел сногсшибательно, когда был Иляной, и я просто не смог устоять, чтобы не начать воображать себе… всякое. Илья заинтересованно поерзал на месте. Ему так не терпелось поговорить? Черт, он же почти довел меня до оргазма, чего он теперь добивается? Чтобы я ему рассказывал о своих фантазиях обо мне и о нем… в образе девушки? Он точно придурок или притворяется? — О-оу, и много же ты навоображал? — Так, все, хватит, — поднял руки ладонями вверх Артем. — Ты хотел поговорить — мы поговорили. А теперь, если ты не возражаешь, я хотел бы пойти в душ и закончить то, что ты начал. Что мы начали. Короче, сиди здесь, я скоро вернусь. Стоило ему двинуться к краю матраса, как Илья подсел к нему ближе — настолько, что он мог буквально чувствовать его дыхание на своем лице. — Да ладно тебе, сладкий, — он провел подушечкой большого пальца по тонким губам, — я это начал, я могу и закончить. — А как же ты? — А ты поможешь мне, — предложил Илья и, наклонившись, нашарил на полу свою сумочку. — У тебя есть вазелин? И тут до Артема дошло, каким образом он может ему помочь. Он нервно сглотнул и замотал головой. Перспектива секса с мужчиной совершенно перестала его прельщать. — Боюсь, что нет, — затараторил он. — Знаешь, у меня уже нет эрекции, так что я… — Нет-нет, ты не понял, — выудив из маленького кармашка квадратную шуршащую упаковку, успокоил его Илья. — Наоборот. Но если ты, конечно, хочешь, чтобы я тебя, то… — Нет! — слишком быстро отреагировал Артем. — В смысле не сейчас. В другой раз, быть может… Господи, что я несу… — Он прикрыл глаза руками и затрясся от смеха. — Возьми смазку в ванной, прямо по коридору первая дверь. Сочтя это за приглашение, Илья ушел добывать заветную вещицу, а Артем тем временем решал, как лучше ему встретить его обратно. Может, стоит перестать кутаться в этот плед — он все уже там увидел и не только? Или, наоборот, пусть раскроет его сам — это почти как раздеть его, очень эротично. Нет! Тогда он точно сгорит здесь со стыда. — Кхе-кхм? Он поднял голову, и кровь тут же прилила к его голове, сделав ее — а в особенности щеки и уши — пунцовыми. Илья стоял в дверном проеме со знакомым бутыльком в руке. Но на нем больше не было ни единого предмета одежды. И, черт возьми, как же он был совершенен. Небольшой животик, который, к слову, был и у Артема, привлекал его более всего. Ноги — такие стройные, аккуратные, словно выточенные из мрамора, — давали ему несомненное сходство с женской фигурой, только он был еще прекраснее. Лицо все еще было покрыто гримом, который, пусть немного размазался, не делал его менее привлекательным (Артем задавался вопросом, а могло ли что-то сделать его хоть на маленькую долю менее привлекательным, и не находил ответа) портил восприятие его как мужчины. По-видимому, уловив его жадный взгляд, Илья улыбнулся и, подойдя вплотную, оседлал его ноги, все еще сведенные вместе до скрипа. — Нравится? — хихикнул он, и Артем издал хрюкающий звук, означающий «боже, конечно, да». Не говоря больше ни слова, он в несколько четко выверенных движений и глядя только в лицо Артему, ни миллиметром ниже, откинул пресловутый плед в сторону, надел презерватив, смазал его и пару своих пальцев и, заведя руку за спину, ввел их в себя. Все, что делал и чувствовал Артем, было строго засекречено даже для него самого, потому что он хоть убей не вспомнил бы, что произошло дальше. Все смешалось в восхитительный ансамбль: гортанные стоны Ильи, низкие — его собственные, мокрые поцелуи, тяжесть опускающегося на него тела и узость, в которую плавно скользнул его член, шлепки, горячее дыхание и шепот имен друг друга, сильные руки, хватающиеся за волосы и оставляющие отметины на плечах и спине, снова стоны, снова шлепки и крики, ругательства и мольбы, а затем искры перед глазами и белая пелена, накрывшая обоих…

***

Лежа на влажных простынях и совершенно потеряв счет времени, Артем блаженно прикрыл глаза и мечтал о том, как этот восхитительный секс повторится. Все равно, что он еще нескоро сможет признаться своим друзьям и коллегам, не важно, что он мог быть у него не первым, и совершенно фиолетово на то, что они повстречались при престранных обстоятельствах. Он был чертовски благодарен этим обстоятельствам, которые сложились определенным образом и свели их. Пожелав поделиться своими мыслями с недавним партнером, Артем положил руку на простыни, ожидая нащупать руку или любую другую часть тела распластавшегося рядом Ильи, но у него ничего не вышло. Тогда он открыл глаза и, удивленно озираясь по сторонам, осознал, что в комнате он один. — Пиздец, — бросил он, падая обратно на подушку. — Поздравляю, тобой только что воспользовались. — Кто посмел так с тобой поступить? Услышав знакомый и ставший почти родным высокий голос, Артем приподнялся на локтях, а на его лице заиграла радостная и облегченная улыбка. В коридоре стоял Илья, который, судя по всему, уже успел прибраться за ними, принять душ, переодеться и даже поправить макияж. — Пошел кружить голову очередному мальчишке? — горько усмехнулся он, стараясь, чтобы голос не выдал его состояния, но он, как всегда, подвел его. Илья ничего не ответил. Он неспешно преодолел расстояние между ними, присел перед кроватью, осторожно взял пальцы Артема обеими руками и целомудренно коснулся губами тыльной стороны ладони. Артем почувствовал себя таким особенным, что у него защипало в глазах и закололо в груди. Паршивец. — Мне правда жаль, что приходится так тебя оставлять. Но я очень жду увидеть тебя на сегодняшнем спектакле. Начало через полчаса. Он смотрел на Артема с такой надеждой, что ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Да и не об этом ли он мечтал — отправиться в театр в приятной компании, а вечер завершить бокалом игристого в постели? Или просто постелью. — Скажи, а мы… получается, что мы еще увидимся? У меня есть шанс стать твоим… ну, может быть, парой? — Если ты придешь, я буду расценивать это как твое согласие. — На что? — тупо переспросил Артем. Илья мягко рассмеялся, и от этой нежности у Артема свело желудок. — Пригласительный будет ждать тебя у администратора при входе. Не забудь назвать свое имя — а то я вижу по твоим великолепным глазам, ты его уже не помнишь. Сказав это, Илья без труда поднялся и легкой походкой направился в прихожую. Артем последовал за ним, махнув рукой на отсутствие на нем нижнего белья. — Если поторопишься, то можешь успеть зайти в зал до третьего звонка. Учти, после тебя могут не пустить, кем бы ты ни был. Артем поджал пальцы на ногах и уставился в пол — всего на мгновение, после чего поднял голову и вопросил: — Ты правда хочешь, чтобы я пришел? Почему для тебя это так важно? Илья причмокнул, смотря на Артема так, будто он стал для него настоящим сокровищем. — Потому что тогда я буду знать, что тебе не все равно. С этими словами он переплел их пальцы, чуть сжал их. Послав воздушный поцелуй, он не прощаясь вышел из квартиры и быстро зацокал каблуками по ступенькам. Когда цокот стих, Артем прикрыл дверь и с победным кличем понесся собираться. У него оставалось меньше получаса, и он совершенно точно намеревался показать Илье, что ему не все равно. Он хотел показать свое абсолютное и добровольное согласие. Согласие на продолжение.