Холодная вода

      Паломничество возле ворот ордена Гу Су Лань продолжалось. Несмотря на ещё несколько попыток Лань Сы Чжуя объясниться с людьми, толпы верующих и искателей истины, словно волны на бурном море, приходили и уходили, но оставались при своём мнении. Ни один из них не смог пересечь порога ордена, чтобы увидеть правду своими глазами.       Стоящие на посту дежурные стражи были тверды, как скалы, неприступные и непоколебимые. Их лица не выдавали ни малейшего намёка на сомнение или усталость. Они старались не обращать внимание на растущие с каждым днём алтари и сменяющих друг друга паломников, так как обычные люди не нарушали их покой. А возникающие потасовки, которые случались совсем редко, люди решали самостоятельно.       Иногда, сквозь ряды паломников, к воротам пробирались редкие торговцы с товарами, предназначенными для нужд ордена. Но и их, с вежливой, но твёрдой настойчивостью, разворачивали обратно. Орден Гу Су Лань, обычно открытый для мира, теперь был окутан завесой тайны и изоляции.       Но в глубине ордена повседневная жизнь продолжалась своим чередом. Дни шли, сливаясь в недели. Солнце сменялось луной, принося с собой то зной, то пронизывающий холод.       Ни Вэй У Сянь, ни Лань Ван Цзи, никто из мудрых старейшин так и не смогли добыть какие-либо знания о проклятии, поразившем орден. Охватив многих членов ордена, оно не поддавалась ни одному известному лекарству, ни одной известной лечебной практике.       Страх начал просачиваться сквозь безупречную дисциплину ордена. Совет старейшин собирался вновь и вновь. Их голоса в тишине зала собраний Облачных Глубин звучали особенно гневно. Но с каждым днём их становилось всё меньше, а полных тревоги всё больше. Как быть дальше? Как спасти орден от этого бедствия?       В один из дней, когда солнце клонилось к закату, к воротам ордена подошёл странствующий даос. Он был одет в простую, но добротную одежду, а его неизвестного возраста лицо излучало спокойствие и мудрость. При нём не было оружия — в руках он держал посох, украшенный несложными узорами, и небольшой свёрток. Он заметно выделялся на фоне прочих паломников своим ясным и целенаправленным взглядом.       Даос молча остановился перед стражами, не проявляя ни страха, ни нетерпения. Не дождавшись уже ставших привычными расспросов про чудо, один из стражей первым начал разговор:       — Кто Вы и зачем пришли? — спросил он ровным голосом.       — Я — странник, ищущий встречи с главой ордена Гу Су Лань, — ответил даос. Его голос оказался необычно низким и совсем не подходил его внешности.       Страж нахмурился. Это был не первый человек, который хотел личной встречи с самим главой. Но и не последний, кому он велел уйти. Второй страж повернулся к ним, чтобы видеть обоих.       — Орден закрыт для посещения. Это приказ главы ордена, — ответил он.       — Я понимаю, — кивнул даос. — Но я пришёл не как паломник и не как торговец. Я пришёл с вестью, которая может быть важна для вашего ордена.       Страж колебался. В его глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство, но дисциплина взяла верх.       — Я должен доложить. Оставайтесь здесь, — сказал он и скрылся за дверью.       Тишина, окутавшая орден, казалась ещё более глубокой. Вэй У Сянь, наблюдавший за происходящим из-за кустов, почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Что-то в этом странствующем даосе было необычным. Он не был похож на тех, кто обычно пытался обмануть стражу или выпросить милостыню. В нём чувствовалась скрытая сила.       Через некоторое время страж вернулся, его лицо было чуть удивлённым.       — Глава ордена согласился принять Вас. Но только Вас одного, и только на короткое время. Следуйте за мной.       Даос кивнул и последовал за стражем внутрь ордена. Вэй У Сянь, не в силах удержаться, последовал за ними на некотором расстоянии, стараясь оставаться незамеченным. Он чувствовал, что этот даос может быть ключом к разгадке тайны проклятия, которое уже не один месяц терзало Гу Су Лань.       Страж привёл их к одному из малых павильонов, в котором старшие мастера принимали посетителей. Он открыл дверь и запустил даоса внутрь. За столом уже сидел Лань Си Чэнь.       Он был одет непривычно торжественно — на нём было по меньшей мере восемь слоёв одежды. Причёска тоже поражала своей изысканностью — все пряди были уложены так, чтобы полностью скрыть торчащие из головы рога. Несмотря на безупречный внешний вид, его лицо по прежнему оставалось болезненно бледным, но всё ещё напоминало безупречный нефрит. Было сделано всё, чтобы не показать постороннему ничего лишнего.       Даос приветствовал главу ордена Гу Су Лань глубоким поклоном и представился Лян Сяо Луном. Тот ответил ему кивком, пригласив за стол. Поприветствовав даоса, Лань Си Чэнь стал обмениваться с ним вежливыми фразами и расспрашивать о его странствиях.       Вэй У Сянь метнулся от куста к кусту. Он успел расслышать лишь имя даоса и просьбу Лань Си Чэня оставить их одних, прежде чем страж прикрыл за собой дверь и вернулся на свой пост.       Всё ещё скрываясь, Вэй У Сянь обошёл здание, ища место для прослушки. Если удастся подсмотреть, то будет ещё лучше.       Но едва он завернул за угол, как его взгляд встретился со взглядом Лань Ван Цзи. Тот стоял как раз на том месте, которое собирался занять сам Вэй У Сянь.       — Лань Чжань? — шепотом позвал он. При виде мужа, который так откровенно нарушал правила ордена, на лице Вэй У Сяня появилась хитрая улыбка. — Подслушиваешь?       — Мгм, — так же тихо и серьёзно ответил Лань Ван Цзи. Его бесстрастное лицо ярко контрастировало с горящими любопытством глазами.       Улыбка Вэй У Сяня стала ещё шире. Они снова переглянулись и приникли к щели, в которую хорошо была видна спина Лань Си Чэня. Тем временем разговор между ним и странствующим даосом продолжался.       Уделив положенное время вежливости, Лань Си Чэнь поспешил перевести беседу на волнующую его тему:       — Друг-даос был настойчив в своём желании встретиться с этим главой ордена. У Вас есть какие-то сведения для меня? — он испытывал некоторую надежду, что это был один из тех, кто обладал какой-либо информацией о проклятии, и пришёл, чтобы поделиться ей.       Старейшины отправили зашифрованные послания своим доверенным лицам, в надежде, что те смогут пролить свет на природу проклятия. Но в ответ пришли лишь столь же загадочные сообщения. Было неясно: либо их знакомые действительно не обладали нужными сведениями, либо не смогли расшифровать истинный смысл просьбы.       — По миру ходит много необычных слухов. И во многих из них часто упоминается орден Гу Су Лань. Говорят, что у вас случилось пришествие небожителей, — ответил даос Лян Сяо Лун, сохраняя всё тот же неторопливый тон разговора.       — Люди склонны искать объяснения для явлений, которые не могут понять, — в тон ему ответил Лань Си Чэнь.       — Несомненно, — всё также неспешно произнёс Лян Сяо Лун.       В воздухе витала напряжённость, но даос, казалось, совсем этого не замечал.       — Также из этих слухов я узнал, что у вашего ордена возникли неразрешимые трудности, — продолжил говорить даос, его голос стал необычно глубоким и уверенным. — Я говорю о проклятии, которое поразило орден Лань.       — Простите, но я не понимаю, о чём говорит уважаемый даос, — Лань Си Чэнь подобрался, его лицо стало серьёзнее.       — Не стоит упрямится, — сказал даос, стараясь смягчить тон и успокоить собеседника. Лян Сяо Лун снисходительно улыбнулся, как взрослый, наблюдающий за стараниями ребёнка. — Вы можете скрывать следы проклятья сколь угодно долго, но всё же признаки остаются слишком явными. Для несведущих людей, они, конечно, будут не очевидны, — мягким голосом обозначил свои мысли Лян Сяо Лун. Он не хотел пугать столь значимых заклинателей своими словами. — Я принёс сведения, которые могут вам помочь.       Лань Си Чэнь оказался глубоко потрясён. Он не ожидал от незнакомца такой наблюдательности. Даже некоторые мастера из ордена не заметили изменений в его облике, не то что кто-то посторонний.       Не теряя времени, Лань Си Чэнь вызвал помощника и велел позвать Лань Ван Цзи и Вэй У Сяня. Он понимал, что это может быть шансом разгадать тайну, которая терзала их сердца и умы.       Когда Лань Ван Цзи и Вэй У Сянь прибыли, даос всё также сидел в центре зала, его глаза сверкали, как звёзды на ночном небе.       Лань Ван Цзи, невозмутимый, но с едва уловимым напряжением в глазах, и Вэй У Сянь, чьё любопытство граничило с дерзостью, а сейчас смешивалось с беспокойством, поздоровались и сели рядом с Лань Си Чэнем.       Лань Си Чэнь кратко изложил ситуацию, и взгляд всех троих обратился к даосу Лян Сяо Луну.       — Прошу вас, расскажите нам, — произнес Лань Ван Цзи, его голос был низким и ровным, но в нём звучала просьба.       Даос Лян Сяо Лун глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.       — Много лет назад, — начал он, — я путешествовал по этим землям.       «В далекие времена, когда мир только начинал обретать свои очертания, а леса были полны магии и тайн, у подножия величественной горы существовал один древний лес, который славился своей красотой и силой. Его деревья были высокими, как небесные столбы, а их листья шептали древние песни ветра.       Однажды, в этот мир спустился молодой дракон. Его чешуя сверкала, как солнечный свет, а глаза были полны мудрости и любопытства. Он путешествовал по земле, исследуя ее красоты и тайны. Там, среди вековых деревьев, он встретил девушку.       Её красота была столь же обманчива, сколь и пленительна. Её глаза, цвета осенней листвы, искрились озорством, а смех звучал как звон серебряных колокольчиков. Дракон, чьё сердце никогда не знало привязанности, был очарован.       Он не знал, как привлечь её внимание. Он не взял с собой в путешествия свои богатства, а добытые им диковинные животные только сделали её ещё более равнодушной. Поэтому он решил подарить ей единственную ценность, что была с ним — жемчужину силы — сосредоточение, дарующее своему владельцу невиданную мощь.       Но девушка оказалась легкомысленной. Когда дракон отлучился по делам, она стала играть с жемчужиной, как с мячиком, бросая её в воздух и ловя, забыв о её истинной ценности. В один из таких моментов, увлекшись погоней за солнечным зайчиком, она выпустила жемчужину из рук. Она упала, скользнула по траве и исчезла в густой чаще.       Когда дракон вновь пришёл к девушке, она во всём созналась. Она умоляла о прощении, но дракон, казалось, её не слышал.       Он, почувствовал, как гнев ледяной хваткой сжимает его сердце. Она так легкомысленно обошлась с даром, способным даровать ей силу и долголетие! Но что ещё хуже, эта жемчужина была ключом к его драконьей сущности. Теперь, потеряв её, он стал навеки заперт в человеческом обличье, хотя и сохранил часть своей былой мощи.       Его ярость была подобна грозе, сотрясающей горы. Он, не сказав ни слова, ушёл, оставив девушку одну в лесу.       Обида жгла её изнутри, а горькое раскаяние сдавило грудь. Слезы хлынули неудержимым потоком. Будучи всего лишь демонической лисицей, она и помыслить не могла о благосклонности величественного дракона. Его внимание оказалось настолько ошеломляющим, что пальцы её, обычно такие проворные, стали непослушными и неуклюжими. В смятении она не заметила, как потеряла не только бесценный дар, но и того, кто стал ей так дорог.       Её слезы, полные отчаяния и сожаления, падали на землю, и там, где они касались почвы, пробивались источники. Вода в них была прозрачной, но в глубине таилась печаль. Животные, привлечённые её горем, пришли утешить её. Олени склоняли головы, птицы пели печальные песни, а зайцы прижимались к её ногам. Но горе лисицы было столь велико, что оно окутало их, как туман. Они поддались её отчаянию, и, не в силах вынести эту тяжесть, один за другим утопились в источниках, став частью её скорби.»       Лян Сяо Лун закончил легенду и замолчал. Заклинатели сидели, заворожённые его голосом и плавностью речи.       — Уважаемый даос, — неожиданно для всех подал голос Лань Ван Цзи. — Вы считаете, что проклятие связано с той долиной источников? Недавно мы проводили расследование в том районе, но не нашли никаких следов тёмной энергии, которая могла бы заманивать людей в воду. Хотя сами источники имеют магическое происхождение, нам не удалось установить его первопричину.       — А ещё мы с Лань Чжанем тоже слышали одну легенду, — присоединился к пояснению Вэй У Сянь, получив подтверждающий кивок от Лань Ван Цзи. — Она звучала немного по другому, но очень похожа на ту, что Вы рассказали, — Вэй У Сянь кратко пересказал легенду, услышанную от деревенского попрошайки.       Лян Сяо Лун внимательно выслушал их, но остался молчалив. На его лице появилась задумчивость. Лань Си Чэнь тоже заинтересовался новой легендой, но скорее из любопытства, чем из практической пользы. Ни в одной из них не было ни слова о проклятии, только об источниках, которые недавно посещали его брат с Вэй У Сянем.       — Довольно интересная версия тех событий, — наконец подал голос Лян Сяо Лун. — Но я рассказал вам эту легенду по другой причине. Я хотел указать на то, что проклятие, которое затронуло орден Гу Су Лань, исходит от жемчужины.       — Вы считаете, что именно эта жемчужина вызвала проклятие? — Лань Си Чэнь слегка нахмурился. Его голос был полон недоверия.       — Да, — подтвердил Лан Сяо Лун, его взгляд, напротив, был прямым и уверенным.       — Но мы не находили никаких жемчужин. Только подняли череп со дна одного из источников.       В комнате вновь наступила тишина.       — Хм, — протянул Вэй У Сянь, и в его голосе прозвучало удивление, смешанное с легким весельем. — Лань Чжань, помнишь, я рассказывал тебе легенду про того жадного крестьянина, который съел жемчужину и стал драконом? Выходит ты всё-таки её съел! — сказал Вэй У Сянь, с непонятным воодушевлением в голосе.       — Не ел, — упрямо качнул головой Лань Ван Цзи, не соглашаясь с мнением мужа. Он точно знал, что и когда ел. Видя такую категоричность, Вэй У Сянь отступил и начал рассуждать по-новому:       — Тогда, возможно, проклятие на тебя наложил хранитель долины источников, может быть, дух лисицы? Или ты всё-таки коснулся воды? — Вэй У Сянь вопросительно посмотрел на него.       — Я склонен настаивать, что проклятие возникло от жемчужины, — вновь вмешался Лян Сяо Лун, его голос звучал твердо.       — Почему даос так уверен? — спросил Лань Си Чэнь, его недоверие начало уступать место любопытству.       — Потому что это моя жемчужина.