Точка невозврата

«Всем привет, с вами Юля Пчёлкина. Не успел город оправиться от серии ужасных трагедий, заставивших содрогнуться каждого из нас, как новая буря накрыла северную столицу с головой: выборы мэра, митинги, погромы в центре города и, конечно, серии странных ограблений… Связаны ли эти события и причастен ли к этому визит…» Дима со вздохом смахнул вкладку на смартфоне, не дослушав даже подводку к новому ролику. Не было у него времени на подобное, да и если бы Юля нарыла что-то стоящее, она бы наверняка сказала ему об этом лично ещё на моменте написания сценария для видео. Часы показывали без пяти четыре утра — привычное, и, можно даже сказать, уютное время для очередного марафона по уликам. Летние ночи по уши в бумажной волоките стали для Димы чем-то ностальгическим и приятным, напоминая одновременно о мозговом штурме перед экзаменами и зубодробительных делах вроде недавнего расследования бунта в тюрьме. «Рабочий день окончен, но ты сиди…» — так, кажется, говорил Игорь когда-то? Вот Дубин и сидел. Сидел и страдал, потому что впервые за долгое время у него абсолютно ничего не складывалось. Дело было не просто изнурительным — оно было идеальным с точки зрения преступника. Во-первых, ограбили склад оружия. Во-вторых, произошло всё в области, но, не справившись с происходящим, руководство запросило помощь у центрального управления города. В-третьих, не было найдено ни одного живого свидетеля произошедшего. Ну и в-четвертых, единственной стоящей уликой (помимо гильз из различных видов оружия) были найденные абсолютно случайным образом синие волосы, валявшиеся на входе на склад, но даже эта дорога вела в кромешный тупик — генетическая экспертиза не показала сходств ни с кем из персонала или имеющихся в базе данных преступников. Мрак, да и только. Вопросов была масса, ответов — ни одного, энергии — тем более. Честно говоря, последний месяц выжал из Димы все соки, его словно отпустило сразу же после суда над Игорем, отпустило и как-то унесло. Всё валилось из рук, бессонные ночи и литры кофе внезапно начали отзываться тремором и звоном в ушах, а о рисовании чего-то, кроме фотороботов и прочих рабочих вещей и вовсе пришлось забыть. В отпуск тоже не хотелось, особенно с таким делом на горбу. Впрочем, сейчас он все равно из себя уже ничего не выжмет. Выходя из участка, Дима бросил взгляд на кабинет Архиповой — у неё ещё горел свет. Тоже выжимает из себя все соки, в этом они были более чем похожи. Завтра выходной. Его он обязательно проспит, разлепив глаза только под вечер и чувствуя себя так, будто его всю ночь били чем-то железным по голове. И сниться ему будут дроны, шум выстрелов и ноющая боль в груди.

***

Привычные гвоздики слились с остальными цветами, покрывавшими могильную плиту. Несмотря на то, что Дима ходил сюда чаще большинства коллег, с каждым днём этот бесконечный букет всё рос, и почему-то от этого становилось немного легче. Иногда сюда приходила и вдова Фёдора Ивановича, и тогда они сидели напротив могилы вдвоём, думая каждый о своём. Игорь говорил, что тоже ходит, но они почему-то почти не пересекались. Дима уважал это. Сегодня сил не было ни на слёзы, ни на скорбь. В такие дни своим визитом Дубин мог лишь отдать честь Фёдору Ивановичу и остальным ребятам, погибшим во время атаки дронов — все они были тут, рядом, и к каждому приходили близкие. Островок этой ещё не обсохшей печали на Серафимовском кладбище, казалось, жил и дышал, сам по себе обрастая зелёно-красными стеблями цветов. Гвоздики питались болью — и Дима не жадничал. Так было легче. Он ведь тоже мог оказаться тут. Да, это он представлял множество раз. Всего-то добавить к десяткам могильных плит ещё одну, такую же серую, холодную, укрытую ковром из несбывшихся целей и планов. И стояли бы рядом Игорь и Юля — если бы с ними было всё хорошо. Дима верил, что стояли бы. Сегодня его от этих мыслей почему-то передёрнуло (а может, виной всему была надвигающаяся вместе с грядой облаков вечерняя прохлада). Нечего так много думать о том, чего в результате не произошло, тем более, что этого он добился сам. Тут он совсем не за этим. Тут он, чтобы ещё раз оглядеть ряды плит и вспомнить тех, с кем так часто перебрасывался дежурными фразами, заходя в участок. Чтобы отдать долг. Чтобы прожить эту боль. Чтобы хоть раз в неделю не игнорировать ком в горле. Чтобы жить дальше.

***

— Дим, да почему опять с картошкой-то, ну… — Да не было там другой, ты время видел? Квартира Игоря с переездом Юли действительно преобразилась в лучшую сторону, но штукатурка с потолка сыпаться не переставала, будто её там были бесконечные запасы. Дима с усталым вздохом закрыл скетчбук с зарисовками помещений склада и откусил шаверму. — Да нормальная она. — Сюда селёдку доложить и всё… Без ста грамм будет не обойтись с таким салатом. Игорь ухмыльнулся, обозначая момент «уже можно смеяться» и тоже снял пробу. Несмотря на личную неприязнь к шаверме с картошкой, недовольным назвать его было довольно сложно. — А давайте без ста грамм, — Юля наконец оторвалась от телефона, отпивая из чашки с тёплым чаем. — Я конечно понимаю, вечер, все дела… — Нет, Юль, ты чего, — замахал руками Дубин. — И вообще, я по делу пришел, сама знаешь. Девушка кивнула, переводя взгляд на мигом посерьезневшего Игоря. Дело со складом, строго говоря, висело на Диме, но «в случае непредвиденных обстоятельств» Архипова разрешила Игорю присоединиться, скрывать же что-то от Юли было просто-напросто бесполезно, да и по-дружески нечестно как-то. — Мальвина, что ли, автомат решила приобрести, — вздохнул Гром, приближая на Димином планшете фотографию вещдока. — Ну не может это быть единственной уликой, вы там наверняка что-то пропустили. — Туда уже весь отдел съездить успел. Думаешь, мы не прочесали абсолютно всё? — Прочесать-то прочесали… — Игорь раздосадованно откусил сразу полшавермы, капая соусом на стол. — Но что-то тут не то. — Не то, — согласился Дима. — И митинги эти… — Я снимать завтра пойду, — поделилась Юля, наклоняясь к Игорю, чтобы отхватить кусочек чужого лакомства. — Присоединиться не хотите? — Меня в оцепление скорее всего вызовут, — поморщился Дубин и покосился на Грома. Тот к митингам из-за выборов мэра относился крайне равнодушно, по большей части потому что благодаря наставлениям психиатра ни разу не был там ни в качестве «человека за оградой», ни, тем более, среди гуляющих. — Ну да, точно. Часы медленно тикали, приближаясь к полночи, но, честно говоря, такой отдых после похода на кладбище Диме нравился куда больше, чем сон дома. Только бы завтра силы были.

***

У Грома горели глаза, и, честно говоря, понять его было можно. По решению суда ему теперь было практически запрещено работать в следствии (тем более — старыми методами), да и таблетки, кажется, не позволяли мыслить так же чётко и стремительно, как раньше. Это Дима понял совсем недавно, когда в дружеском спарринге впервые почти одолел напарника. Странный тогда выдался денёк. — Ну, что тут у нас, — Игорь встряхнулся, выныривая из такси. — Местечко тут… — Ага, — кивнул Дубин. — Вон там та тюрьма, о которой я говорил. — Опытные, засранцы, раз мимо такой охраны проскочили, — присвистнул Гром. — Зэков опрашивал? — Опрашивал. Ничего подозрительного. Диму передернуло лишь об одной мысли о тех допросах. Местная тюрьма была одной из самых строгих в стране, и люди, которые там сидели, внушали лишь отвращение и ужас. К слову, Призрак сидел там же. — Волкова? — У него алиби. Игорь кивнул. Понял, наверное, что никто в здравом уме не захочет контактировать с отморозком, воспоминания о котором ещё и близко не стёрлись из памяти. Он и сам сейчас вряд ли бы выдержал эту встречу. Строгий досмотр прошёл, как обычно, и уже спустя несколько минут они шагали по широким коридорам склада, аккуратно огибая оцепленные места. Людей тут почти не было, но тишину то и дело разрезало жужжание видеокамеры. Починили, надо же. Как уже говорилось ранее, ограбление было идеальным, но после проделок Разумовского способы ухода от охраны казались Диме достаточно варварскими: где-то — разбитые камеры, где-то — обесточивание, где-то — вырубленная или убитая охрана. Не оставалось и сомнений в том, что действовала тут целая группа людей, причём работали эти ребята на редкость чётко, слаженно, но что более важно — бессердечно. У таких людей рука не дрогнет. — Черти какие-то, — выругался Гром, вглядываясь в темноту оцепленного помещения. — А это чьё? Дима тоже прищурился, пытаясь понять, куда показывает напарник, а когда увидел, еле сдержался, чтобы не перемахнуть за жёлтую ленту. На полу, ближе к дверному проёму, валялся пластырь — прямоугольный кусочек ткани, еле заметный на светлом полу. Как криминалисты, да и он сам, не могли его заметить?! — Не дёргайся, — Игорь выпрямился, вглядываясь в ряды между стеллажами. — Либо мы нашли важную улику, либо кому-то из охраны влетит. А скорее всего… — он дёрнул головой, одновременно с Дубиным заметив чьё-то движение на периферии зрения. — И то и другое! С места они сорвались одновременно, так слаженно, что любой бы понял — в паре они работают давно. Человек, удирающий от них, был увешан оружием, а голова была укрыта капюшоном, но даже так по телосложению было понятно, что это мужчина. Не успеем, — промелькнуло в голове ровно в тот момент, когда силуэт грабителя окончательно пропал в одном из помещений — они с Игорем изначально были слишком далеко, чтобы иметь шансы не упустить его. Выпалив скороговоркой указания охране, Дима пустился прочёсывать склад, то и дело наталкиваясь на напарника, занимавшегося тем же самым. Они искали несколько хаотично, повинуясь чуйке, ещё не отошедшие от погони, запыхавшиеся и раздосадованные. Разгадка была прямо перед их носом. — Он ушёл. Точнее они, — наконец выдохнул Гром, скидывая куртку посреди учебного полигона. — Пластырь — на экспертизу, начальника охраны… — Я знаю, Игорь, — покачал головой Дима. — И всё же… — Зачем он вернулся? — продолжил напарник его мысль. — Что-то мне подсказывает, что это и есть наша синевласка. — Не обязательно. — Спорим? На Золотой ключик. Они расхохотались, скорее не от шутки, а просто чтобы разрядить напряжённую до предела атмосферу и направились к выходу. — Слушай, Дим, а никого не волнует, что эти склады принадлежат Holt International? — Да мы же уже это обсуждали, сейчас почти все склады… Они проиграли битву, но война ещё не была окончена. Под потолком мерцал красным аварийный свет.

***

По статистике, средняя продолжительность жизни бизнесмена почти на треть меньше средней продолжительности жизни голландца. Это и неудивительно — чем сильнее растет твоё дело, тем выше уровень стресса, получаемого тобой в тяжёлые времена для компании. Особенно, когда от каждой эмоциональной встряски твоё тело пронизывают тысячи молний. Август выдохнул, вглядываясь в светящийся на виртуальном экране шрифт. Ситуация была далеко не критичная, но приятного мало. На недавно ограбленном какими-то молодчиками складе хранилось достаточно высокотехнологичного оружия и данных, чтобы беспокоиться, а репутация в Санкт-Петербурге после расследования терактов (чёрт бы побрал Волкова) у компании была крайне сомнительной — особенно это подтверждал анализ соцсетей, где некоторые индивиды не ленились обругать даже пролетавший мимо них патрульный дрон. Если сейчас всплывёт ещё что-то, проблем может стать слишком много для какого-то российского города, пусть даже и второго по населению в стране. Повысить репутацию и закончить новую схему, уже охватившую весь город — что может быть проще? Устраивать бойни Август умел. Нанимать новых людей — тоже.

***

Искать информацию Юля Пчёлкина умела. Добывать данные можно не только с помощью кода, как это делали все известные ей хакеры (глупо было врать, говоря, что она ни разу не пользовалась их услугами) — многие вещи можно узнать, если просто научиться анализировать источники и вводить правильные запросы в поисковую строку. А ещё торговаться с информаторами, путешествовать и маскироваться — но это мелочи, которым желающая достичь успеха журналистка учится ещё в университете. Но вот чтобы данные сами приходили на электронную почту с неизвестного адреса, состоящего из случайного набора символов — такое с ней случалось редко. Не впервые, конечно, но подобные «сливы» обычно оказывались либо подделкой, либо просто не представляли никакого интереса для неё. А тут… Девушка пощёлкала по вкладкам, сверяя полученные данные с другими источниками, сохраненными на компьютере. Сомнений быть не могло — что-то намечалось. Иначе зачем ещё какому-то анониму присылать ей на почту столько нигде не освещенных ранее данных о личности Августа ван дер Хольта?

***

Хмурая погода накрыла Питер как всегда не вовремя, сгоняя дачников с уже насиженных местечек, а любителей прохладной погоды заставляя вздохнуть с облегчением. Впрочем, у Игоря квартира была фантастической для любой погоды — в жару здешняя тень казалась особенно отрезвляющей, а в дождливые или снежные дни уют накрывал с головой. Нет, Дима не жаловался — его берлога была гораздо лучше по множеству других параметров, но мало когда ему удавалось ответить отказом на смс «Приходи в гст» от Грома. Вот и сейчас, слушая стук капель по жестяному подоконнику, он тщетно пытался не разомлеть (последние несколько ночей прошли в участке), собирая мозги в кучу. Получалось сносно. — Сомневаюсь, что прямо всё из этого правда, — задумчиво произнесла Юля, не отрываясь от монитора. — Но такое видео я пока снимать не буду. — Вот про личную жизнь особенно смешно, — фыркнул Игорь. Они с Димой наклонились к ноутбуку с двух сторон и в очередной раз перечитывали всё, что было в загадочном файле. — И вообще, тоже мне придумали из Юльки крайнюю делать. Если без подготовки это всё опубликовать… Дима задумчиво покивал. Все трое знали о том, как Holt International могла избавляться от свидетелей и обладателей секретной информации о компании, а уж если речь шла о её владельце — последствия для Юли могли быть катастрофическими. — Значит, резких движений не делаем, — вынес он окончательный вердикт. — В участке всё уже анализируют, будем надеяться, что поймут, кто это отправил. Но даже если нет — данные полезные, доказательства есть, а против центрального управления Санкт-Петербурга даже Хольт не попрёт. Если он действительно связан с фальсификацией выборов мэра и митингами, ему будет не отвертеться. Снова. — С такими дождями он и носу из своего дворца не высунет, — по голосу Грома не было понятно, шутит ли он, или говорит серьёзно. — В смысле, — не понял Дима. — Он же не здесь. Юля и Игорь медленно повернулись к нему. На обоих лицах застыло выражение, объединяющее в себе удивление, дружескую насмешку и немного жалость. — Дубин, ты правда ещё не слышал? — девушка аккуратно закрыла ноутбук. — Август ван дер Хольт уже дня три как снова в Питере.