Хладнокровие

— Он смотрит. Голос Игоря буквально грохочет громом в тишине полицейского участка — и Дима тут же мысленно бранит себя за такой дешёвый и очевидный каламбур. Если говорить совсем честно, то весь участок шумит, но этот шум настолько фоновый, что Дима уже и не обращает на него внимания, погрузившись в изучение нового дела. Поэтому, когда голос Игоря разрушает эту иллюзию некой «тишины», Дима вздрагивает. — Что, прости? — лейтенанту приходится переспросить Грома, потому что теперь тот лишь очень громко сопит у него над ухом, подкатившись на своём кресле к его столу. — Хольт. Приходит сюда за час до встречи с Архиповой и каждый раз сидит и смотрит. И молчит, — в голосе Игоря проскальзывают какие-то истеричные нотки, и Дима вынужденно поднимает глаза от папки с делом. Всё равно информации по карманнику, который орудует на Невском, немного, да и ловить там преступника всё равно что пытаться за один день пересмотреть всю «Санта-Барбару». Самым натуральным образом — бесполезно. Глаза у Игоря серьёзные, и совсем не похоже, что он шутит. А ещё он сидит к Диме почти вплотную и при этом говорит настолько громко, что Хольт, обустроившийся на диванчике перед кабинетом Прокопенко, точно его слышит. Дима шумно вздыхает и переводит взгляд на пресловутый диванчик. Хольт и правда сидит там. В пальто, застёгнутый на все пуговки, в очках, чёрных настолько, что непонятно, куда он смотрит. И даже капельки пота не выступило на виске. Сам Дима уже даже перестал пытаться высушить волосы после душа утром, потому что на жаре они начинали виться и аккуратными завитками липли к вискам и лбу. В Питере адская жара, все страдают от духоты, и даже Игорь перестал таскать свою кожанку, приходя на работу в застиранной и неизменно мокрой футболке. Дима же буквально умирает в лёгкой рубашке с закатанными рукавами. Большего он себе позволить не может, потому что надо быть презентабельным. Хотя желание надеть короткие шорты и майку борется со здравым смыслом каждое утро. Тем временем Хольт сидит на диване в тёплом пальто и костюме. И даже бровью не ведёт. Стоящий неподалеку Отто хладнокровия начальства не разделяет. Тонкая рубашка буквально облепила мощный торс, не оставляя простора воображению. Зайцева и другие девчонки отделения пасутся подозрительно близко к телохранителю и иногда хихикают. Дима лишь закатывает глаза, но раз так хочется, то пусть смотрят. В конце концов, за Игорем периодически практикантки тоже стайками ходят. До первого знакомства с Юлей. Потом уже начинают прятаться от Игоря по всем углам, лишь бы не пересекаться. — А это запрещено? — Диме очень не хочется развлекать заскучавшего майора, которого хоть и отстранили от серьёзных дел, но стали давать уж совсем мелкую ерунду, чтобы тот отдохнул. А Гром не привык отдыхать. — Почему он смотрит именно на нас? — Игорь, наши столы находятся прямо напротив дивана. Куда ему ещё смотреть? — вздох Димы тяжёлый, потому что его не покидает ощущение, что он общается с гиперактивным подростком. С очень непослушным, небритым и высоким, как каланча, подростком, который очень не любит бездействие. — Для начала ему не надо так рано сюда приходить. И вообще приходить. И смотреть на нас, — Игорь громко хмыкает, и кажется, что он вот-вот покажет Хольту язык. Хольт всё так же невозмутимо смотрит куда-то перед собой. — Он приходит сюда, потому что они обсуждают детали договора между его корпорацией и полицией. Не думаю, что Хольт получает удовольствие от того, что торчит в участке, в котором даже нет кондиционера, — Диме теперь уже не кажется, что Игорь подросток. Скорее первоклассник. В лучшем случае. — И он даже не потный! — вскрик Игоря заставляет весь фоновый шум участка как будто бы стихнуть. Даже Зайцева резко перестала шушукаться со стажёрками, которые до этого все, как одна, поглядывали в сторону Отто, усиленно изображающего предмет интерьера. Диме очень сильно хочется побиться головой об стол, а ещё лучше побить головой об стол Игоря. Но насилие это не выход, хотя очень хочется, поэтому Дубин несколько раз глубоко вздыхает и молится всем известным богам, чтобы Хольта наконец-то вызвала в кабинет Архипова, а Гром нашёл бы себе дело, помимо того, чтобы доставать бывшего напарника глупыми вопросами. — У человека позвоночник как из фантастических фильмов, и он бьётся разрядами тока на эмоциях, а тебя интересует, почему он в плюс тридцать сидит в плотном костюме и шерстяном пальто? — Дубин не выдерживает и снимает очки, лишь бы не видеть лицо Игоря, который явно был в одном шаге от того, чтобы подойти к Хольту и вытрясти из него все его злодейские планы. — Да в жопу этот позвоночник. Это не так интересно. — Ну технически он, наверное, и к жопе как-то крепится, — легкомысленно выдаёт Дима. Слова явно долетают до Отто на другом конце помещения, и тот с большим трудом подавляет в себе смех, но сдавленный хрюк всё равно слышен достаточно явственно. Хольт же продолжает делать вид, что его тут нет. Удивительно даже, что он ещё не вступил в дикий спор с Игорем, как любил делать каждый раз, пока Архипова с Прокопенко им не запретили. А жаль. Так хоть можно было передохнуть полчаса, пока эти два павлина вытанцовывают вокруг друг друга в попытках ужалить побольнее. Однажды их даже пришлось разнимать, потому что они, как маленькие дети, начали толкаться и пихаться. Дима тогда впервые увидел, как Отто самым натуральным образом берёт Хольта за шкирку, как котёнка, и поднимает в воздух, чтобы тот не смог дотянуться до Игоря и пнуть его, пока Дубин изо всех сил старался удержать майора, буквально стреножив его ноги собой. В тот момент лейтенант мысленно похвалил себя за то, что не забросил походы в спортзал. — А ты что, на жопу его смотришь? — Игорь наклоняется ближе к столу Димы и понижает голос, чтобы иностранец их не слышал. Удивительно, что только сейчас. — Господи, Игорь! Иди развейся. Жопа Хольта явно интересует больше тебя, а не меня! — Дима не выдерживает и вскакивает со своего места, заставив Игоря отшатнуться. Широким шагом Дима преодолевает небольшое расстояние до кабинета Федора Ивановича и, не церемонясь, широко раскрывает дверь, даже не удосужившись постучаться. — Хольт пришёл! Сидит и мешает нам работать со своей жопой... Тьфу ты. То есть, я хотел сказать, просто мешает работать!.. — удивлённые лица Архиповой и Прокопенко стоили того, чтобы Дима рискнул так ворваться к своему непосредственному начальству. — Ну, раз с жопой пришёл, то пущай вместе заходят, — Фёдор Иванович лишь хихикает в усы, а вот Мария выглядит даже слегка удивлённой. Но лишь слегка, потому что, очевидно, даже она уже смирилась с тем цирком, что периодически происходит в отделе. — И Игорька заодно позови. Дело у меня для него есть, а то совсем зачах тут сидеть и бумажки перебирать. Дима кивает начальству и оборачивается к Игорю и Хольту, которые, кажется, успели начать играть в гляделки. Вернее, играет только Гром, потому что за очками Хольта всё ещё не видно глаз. — Прошу в кабинет! Хольт в ту же секунду легко поднимается с дивана и оказывается почти вплотную к Диме. У них большая разница в росте, поэтому Дима буквально упирается взглядом в грудь Хольта, и противный голос в голове, который почему-то ну очень похож на голос Игоря, верещит о том, что, несмотря на несколько слоев одежды, выглядит Хольт как модель с обложки журнала и совершенно не испытывает никакой жары. Словно её и нет. Отто, вырастающий за спиной начальства в ту же секунду, добавляет колорита, потому что у него даже борода мокрая, не говоря уже о пресловутой рубашке. Гром тоже не отстаёт, и в итоге все трое протискиваются через Дубина в кабинет. Дима предпочитает думать, что ледяная ладонь Августа на его груди была галлюцинацией из-за невыносимой духоты. Когда за всеми тремя закрывается дверь кабинета, Дима с облегчением выдыхает. Но расслабляться окончательно нельзя, так как эти двое могут начать драться, как словесно, так и физически, в любой момент, и если Отто легко удержит своё начальство на вытянутой руке, то вот Архипова и Прокопенко вряд ли смогут противостоять Грому, который в бешенстве легко мог пробежаться с грузом в виде Димы, отчаянно цепляющегося за его ноги в попытках остановить. К счастью для лейтенанта, Игорь вылетает пробкой из кабинета уже через несколько минут, прижимая к груди достаточно объёмную папку с делом. Очевидно, Фёдор Иванович тоже не мог выносить скучающего майора и всучил ему наконец какое-то стоящее дело, которое сможет его отвлечь хотя бы на пару дней. Главное, чтобы преступник не оказался рыжим или иностранцем. К этим двум категориям граждан у Игоря, похоже, было что-то личное. Дима облегчённо вздыхает. Одной головной болью стало меньше, теперь из его проблем остаются стайка практиканток, Хольт с Отто да неуловимый карманник, дело которого, скорее всего, осядет мёртвым грузом в архиве, потому что Невский слишком злачное место, чтобы этот карманник оказался там в единственном экземпляре. Но это работа, поэтому Дубин упорно вчитывается в расплывающиеся строчки показания свидетелей. Те, естественно, максимально туманны и не дают никаких зацепок. В принципе, конечно, все эти проблемы по сравнению с Игорем даже и проблемами было сложно назвать, но в голове упорно вертится его фраза о том, что Хольт «даже не потный». И, чего уж греха таить, картинки того, как может позвоночник крепиться к заднице, тоже проскальзывают. Дима старательно гонит их прочь, потому что думать о таком для него уже слишком. Разумеется, теперь все его мысли лишь вокруг этого и крутятся. Вокруг потного Хольта по большей части, потому что это гораздо интереснее. Дубин вот бы всё отдал, чтобы в тридцать градусов жары одеваться в столько слоёв одежды и не чувствовать себя дискомфортно. Ему, например, прямо сейчас хотелось снять с себя не только одежду, но и кожу, чтобы хоть чуть-чуть охладиться. Дима уже готов даже смириться с мыслью, что на самом деле Хольт — какая-то рептилия, у которой своё восприятие температуры, но в голове всплыла самая последняя их с Игорем драка, где Август был вполне себе мокрым и с пóтом на висках, пока пытался вырваться из крепких рук телохранителя. А значит, теорию о том, что Хольт рептилия, можно признать несостоятельной, хотя Дима всё же не до конца сбрасывал её со счетов. Уж слишком часто Хольт, когда не надевал свои очки, таращился на него не мигая, словно готовился к прыжку для нападения. Дубину иногда даже казалось, что очки тот надевает лишь для того, чтобы людей не пугать своим страшным мёртвым взглядом и тем фактом, что моргает он так редко, как будто бы забывает эти делать. Задумавшись, лейтенант и не замечает, когда в скетчбуке появляется набросок, в котором легко угадывается Хольт, и позвоночник у того переходит в кибернетический хвост ящерицы. Душевные терзания прерывает открывающаяся дверь кабинета. Стрелки часов свидетельствуют о том, что прошёл уже целый час. Хольт стремительно вылетает из кабинета. Отто неторопливо следует за ним, легко нагоняя начальство широкими шагами. Духота заставляет мозг плавиться, и поэтому Дима не сразу понимает, что Хольт идёт прямо к нему. Вяло лейтенант пытается скрыть свой художественный опус, но Хольт оказывается быстрее, и в итоге скетчбук материализуется у того в руках. Минута проходит в молчании, пока Август изучает набросок. Даже очки свои чёрные снимает и небрежно кладёт на Димин стол. И смотрит. Не моргая. — Неплохое исполнение, — Хольт говорит почти без акцента, лишь слегка растягивая слова. Забавно, а ведь, когда он только прилетел, половину его слов было даже разобрать сложно. Прямо бойцовский экспресс-курс русского языка от Игоря Грома. Странно, что Хольт всё ещё не разговаривает цитатами из доисторических мемов. — Да, дело в том, что майор Гром раскрыл, что вы рептилоид, поэтому не моргаете и не потеете, — отмахивается Дима, как можно более расслабленно качаясь на стуле. Хольт так давно тусит в участке, что слова можно уже не подбирать. Всё равно весь богатый матерный словарный запас с идиомами и фразеологизмами Хольт уже слышал в участке, когда в прошлый раз кофемашина решила обдать Диму горячим паром, вместо того чтобы налить кофе. — Значит, я плохо скрываюсь. Надо поработать над маскировкой, — лёгкая тень улыбки скользит по лицу Августа. Он кладёт обратно скетчбук Димы, наклонясь к тому ближе, и подмигивает. Дубин неловко перехватывает блокнот, сталкиваясь своей рукой с пальцами Хольта. Те обжигают руки таким холодом, словно он подержал их в морозилке пару часов. И, пока Дима не пришёл в себя от такого наглого вторжения в своё личное пространство, Хольт резко распрямляется и, кивнув Отто, стремительным шагом отправляется к выходу из полицейского участка. Тёплое шерстяное пальто на ходу развевается, как знамя.  Дубин надеется, что ему показалось. Показалось, что у Хольта вертикальный зрачок, а подмигивал он не как все нормальные люди, а третьим веком. Просто показалось. Чёртова жара. Надо быть хладнокровным. Как Хольт… Опять этот Хольт!