Второй шанс

      В теле ощущалась неприятная тяжесть. Дориан кое-как открыл глаза. Светлый незнакомый потолок, запах стерильности, слегка раздражающий белый свет.       Тяжело вздохнув, омега присел. Осмотрелся и понял, что он находится в больнице. Небольшая чистая одноместная палата. На столике у противоположной стены словно филиал цветочного магазина: цветы, корзинки с фруктами, несколько коробок конфет и даже плюшевая игрушка из любимого мультфильма.       Поднявшись с кровати, Дориан подошёл, заметив приколотые к букетам открытки.       «Помни: ты сильнее, чем кажешься себе сейчас. Твой организм уже запустил механизм выздоровления, и каждый день ты будешь чувствовать себя лучше. Просто дай себе время отдохнуть и набраться сил. Ждём твоего возвращения в строй! Хелена и твои пирожки».       «Представь, что я отправила тебе курьера с огромным пледом, хорошим настроением и полной коробкой здоровья. Посылка уже в пути. Поправляйся скорее! Эмили».       «Болеем за тебя всей семьёй! В прямом и переносном смысле – только ты сам не болей, а мы уж поболеем за тебя на диване с чаем. Поправляйся, друг! Оливер и Лиам».       «Ну что, брат, говорят, болезни любят самых слабых и нервных? Шучу-шучу! Кто вредничает, тот дольше болеет, так что будь паинькой, слушайся врачей и не беси медперсонал. Поправляйся, мелкий! Ариан».       Это грело Дориану душу. Его теперь окружало столько людей, которым он не безразличен. Не удержавшись, омега вскрыл коробочку конфет и закинул в рот парочку. Довольно улыбаясь, он подошёл к двери палаты и выглянул в коридор.       — Господин Дориан! — Сразу за дверью стоял знакомый охранник, работавший в пекарне. — Наконец-то вы пришли в себя!       — Буч… — Дориан несколько удивился, но на лице читалась тревога. — А что случилось? Почему мы в больнице? И что произошло в пекарне, ну, кроме драки…       — Давайте вы вернётесь в палату. Я вызову доктора, сообщу, что вы пришли в сознание, подождите, пожалуйста.       — А где Декстер? А Рион?       — Господин Рион задерживается. Собрание совета директоров не смогли перенести. Меня оставили до особого распоряжения. Декстер в полицейском участке, — охранник осторожно развернул Дориана, направил в палату и нажал кнопку вызова доктора.       — А… Руфус? — робко спросил омега, присев на кровать.       — Руфус сейчас тоже в полицейском участке. Он арестован, ему должны выдвинуть обвинения… Какие – не знаю, но это единственное, что мне известно о ситуации.       В палату наконец-то заглянул доктор Фергюс Редер. Хирург застыл, отступил обратно за порог. Посмотрел на табличку с именем пациента возле двери, потом в планшет и заново зашёл, чуть нахмурив брови.       — Ковальски? — он не поднимал взгляд от планшета. — Ты вышел замуж?       — Что? — Дориан, несколько недоумевающе хлопая глазками, посмотрел на врача. — С чего вы взяли?       — Ты в документах записан как Дориан Фон Росс. — Фергюс помахал планшетом, конечно, не давая Дориану ничего рассмотреть.       — Ну… Это фамилия моего жениха…       — Жениха? Как мило. Поздравляю, однако буду рад, если буду видеть тебя чуть реже, тем более по таким причинам, как сейчас. Ну, максимум на замену ингибитора…       Фергюс подкатил стул и присел на него, отложив планшет, вытащил ручку.       — Давай проведём несколько сенсомоторных тестов… И дальше по списку…       Фергюс вызвал помощницу. Проверив координацию, дождался снятия ЭКГ. А пока медсестра брала у омеги кровь, заполнил данные на планшете.       — В целом, — начал Фергюс, поднимая очки на макушку, — не вижу никаких отклонений от нормы. Решение о выписке будем принимать уже на основании результата анализов… Однако расскажи, что случилось перед тем, как ты потерял сознание?       Он приготовился записывать.       — Драки не было как таковой… Я просто не знаю, как это назвать. Потасовка? Меня схватили за волосы, давили феромонами и старались пометить. Вроде мне не нанесли явных ударов.       — А что касается воздействия феромонами? Можешь рассказать подробнее?       — А, просто альфа пытался взять надо мной контроль своими феромонами.       — И, полагаю, успехом это не увенчалось, поскольку ты доминантный омега. Да? — доктор что-то отметил в планшете. — Раз тебя дёргали за волосы, повернись, пожалуйста, я осмотрю твою шею. При поступлении провели лишь общий осмотр.       — Думаете, это так опасно?.. — Дориан повернулся и поднял волосы.       — Поскольку ты омега, а, полагаю, альфа был несколько не в своём уме, он вполне мог что-нибудь… Да… Повредить… Однако не вижу никаких внешних повреждений. Тогда я, пожалуй, закончу осмотр. Как придут анализы, я загляну. Думаю, выпишу тебя, пока идёт моя смена. — Фергюс спустил очки на нос и улыбнулся в своей лисьей манере. — В прошлый раз было интереснее работать с тобой. Кровоточащие раны мне нравятся намного больше.       — Доктор Редер, кажется, вы слишком много себе позволяете, — произнёс Буч, молчаливо стоявший до этого у двери внутри палаты.       Фергюс посмотрел на него поверх очков, опустив голову.       — Я что-то не вижу у вас длинных огненных волос, чтобы вы могли диктовать мне, как работать с этим молодым человеком. Я вообще могу сейчас вызвать охрану, и вас выведут.       — Ну, доктор Редер, прошу, не серчайте на него. У него просто был такой же тяжёлый день, как и у меня… — омега чуть виновато улыбнулся.       — Ну хорошо, так и быть, оставлю его тут. Кстати, а где Росс? Я думал, он прилетит сюда, как только узнает, что ты очнулся.       — Директор был тут, но его вызвали на срочное собрание, — Буч прокашлялся. — Но Декстер уже связался с ним, они должны подъехать в течение часа.       — Отлично. Пусть захватят ему вещи на всякий случай, для выписки. А то одежду в случаях нападения изымают как вещдок. Не поедет же он в больничном, а из родного на нём только трусы.       — Директор уже привёз вещи для господина Дориана. — Буч подошёл к шкафу, открыл дверцу и вытащил спортивную сумку.       — О, интересно, что там Рион накидал мне… — омега хихикнул, представляя, как Рион в панике запихивал вещи в сумку.       — Ладно, давай надевай тапки, — Фергус встал, — и пошли в кабинет КТ.       Они поднялись на другой этаж и вернулись, получив результаты обследования. Благо ничего подозрительного не нашли, и Фергюс сопроводил Дориана до палаты.       — Оставлю вас, мне нужно работать, — доктор поднял очки на макушку. — Не буянить на этаже. — Он кивком указал на Буча. — И пусть молодой человек пациентов других мне своим видом не пугает.       — Хорошо, доктор Редер, я постараюсь держать их всех в узде. — Дориан чуть виновато улыбнулся, понимая, что, скорее всего, Рион доставил кучу беспокойства администрации больницы.       Зайдя в душевую и умывшись, омега осмотрел себя в зеркало. Ничего критичного: пара небольших ушибов, волосы на месте. Он выдохнул и, поправив больничную рубашку, вышел в палату.       — О, малыш… — в дверях стоял Рион, видимо, прямо с совещания, в деловом костюме. Он сразу подошёл, крепко обнял Дориана и чмокнул в лоб, поглаживая по макушке. — Прости меня… Прости, малыш… — поднял на себя лицо омеги.       — Рион… — тихо выдохнул Дориан, считывая в его глазах страх, смешанный с грустью, и взял за ладонь.       — Прости, я сделал недостаточно, чтобы защитить тебя, не смог тебя уберечь…       — Рион, — Дорин поднял руки, обхватил альфу за лицо, заставив его посмотреть себе в глаза. — Рион, ты не властен над всем миром. Особенно над психически больными людьми…       Альфа обхватил его за запястья и нежно поцеловал каждую ладошку.       — Кто же знал, что Руфус усыпит охранников… Видимо, он долго и тщательно готовился, там, где его нельзя было найти. Но теперь он пойман и больше не угроза… — Дориан заботливо успокаивал своего беспокойного жениха.       — Да… Декстер подоспел вовремя. Он мне уже всё доложил и сейчас находится в полицейском участке.       — Да, Буч рассказал. Мне придётся тоже туда ехать?       — Скорее всего, нет. Ну, может, на дачу показаний.       — Если нужно, давай сразу после больницы съездим? Я не могу просто так оставить произошедшее. И не хочу, чтобы этот нехороший день продолжался дольше, чем нужно… — тяжело выдохнул омега.       — Ну хорошо, раз ты настаиваешь. Когда тебя выписывают?       — Доктор Редер сказал, что выпишет, только получив результаты анализов.       — А что? Подозревает что-то нехорошее? — Рион провёл омегу к кровати и усадил, осматривая. Но, видя спокойствие Дориана, нежно чмокнул его в лоб и выдохнул, расстёгивая пиджак.       — Нет. Всё в порядке, просто так положено. Ну и… Редер сказал, что хочет видеть меня реже. А ещё, что без открытых ран я ему неинтересен, — засмеялся омега, усаживая Риона рядом.       — Что? Он прямо так и сказал?       — Да, представляешь, он ещё и со всеми так общается.       — Какой он странный, однако.       — Но главное, он хороший врач. Умный, умелый и на вид достаточно опытный, — Дориан улыбнулся и выдохнул.       — Что-то не так?.. — тихонько спросил Рион, смотря на лицо своего жениха.       — Меня… интересует вопрос, что там с Руфусом… Да, он напал на меня, но всё не могу отделаться от мысли, какие обвинения ему выдвинули в итоге…       — Тебя не должны заботить такие вещи. Сейчас главное, что он не представляет для тебя угрозы и ты спокойно пойдёшь на поправку… — Рион поднялся. — А теперь давай собираться домой по-тихому. Редер ведь не запрещал тебе ехать домой, да?       Дориан кивнул.       Собирать было нечего особо: цветы да конфеты отправили домой, а сами остались ожидать результаты анализов. Через пару часов пришёл Редер.       — А вот и сам мистер Росс.       Риона передёрнуло от его голоса. Альфы холодно поздоровались за руку. Но Дориан заметил натянутую улыбку жениха.       — Ну что же могу сказать, — Фергюс, вытащив планшет, просмотрел данные анализов. — Всё в порядке, никаких воспалительных или чего-то аномально ненормального. Потом сходите к терапевту, пусть назначит вам витамины для общего развития…       Стоя молча рядом со своим омегой, Рион старался слушать Фергюса, как и силился скрыть свою личную неприязнь к доктору.       — В целом, оформляем выписку, отправляйся домой, хорошенько отдохни. А вы, мистер Росс, позаботьтесь о своём омеге, чтобы ему вновь не приходилось поступать в моё отделение.       — Спасибо, доктор Редер, постараюсь следовать вашим советам, чтобы не встречаться с вами чаще положенного… — Рион сдерживался, чтобы не оскалиться, а Дориан пытался скрыть свою улыбку из-за реакции своего альфы.

***

      В это же время в полицейском участке, в комнате для допросов, тусклый свет падал на металлический стол, приваренный к полу. За ним сидел помятый и очень уставший на вид Руфус. Полицейские решили, что он может представлять угрозу для окружающих, и приковали его к столу. Он сидел, задрав голову, развалившись на стуле, и, улыбаясь, напевал какую-то мелодию. Кажется, это была мелодия из любимого мультфильма Дориана.       Тяжёлая дверь скрипнула, в допросную вошёл детектив Нокс и следом Декстер.       — Хмм? — Руфус лениво повернул к ним голову. — А что тут делает Декстер? Он не сотрудник полиции и не имеет права тут находиться.       — Мне дали разрешение как представителю пострадавшей стороны, — Декстер сел напротив.       — Давайте приступим… — Нокс устало, открыв папку, просматривал бумаги, собранные своими сотрудниками. — Итак, мистер Белморт… Вы напали на пекарню «Сладкие булочки», усыпили двух сотрудников охраны, сломали электрический щиток, совершили нападение и попытку насильственной метки омеге Дориану Ковальски. Вас остановил мистер Декстер Грант и прибывший наряд. Всё верно?       Руфус выпрямился, рассматривая мужчин перед собой, и лениво улыбнулся.       — «Попытка насильственной метки»… Как грубо… Я бы назвал это предложением. Пылким, физическим, но предложением. Мы с Дорианом друг друга знаем. У нас своя история…       Нокс приподнял бровь, бросил на него взгляд и продолжил листать дело с собранными Декстером и Рионом материалами: что Руфус отправлял омеге, было передано в полицию.       — История? — Нокс усмехнулся. — Дориан Ковальски утверждает, что вы преследовали его несколько месяцев. Письма, угрозы… и тот инцидент с лезвиями в конверте. Это, по-вашему, ухаживания? Кстати, а где этот конверт?       — Его передали вашим коллегам на экспертизу, — сказал Декстер. Нокс кивнул, вернув взгляд к папке.       — Лезвие… — начал Руфус, словно преисполненный в своих словах. — Острота чувств. Не моя вина, что он такой неуклюжий. Он ведь выжил, верно? Возможно, даже шрама не останется. Жаль… Ведь омеги так трепетно относятся к своей коже… Но шрамы… это память. Он бы вспоминал меня каждый раз, глядя на свою ладонь…       Руфус поднял над собой не прикованную к столу руку, словно желая увидеть на ней шрам, который мог бы получить омега от его действий.       — Вы понимаете, что нападение с целью принудительной метки – это преступление категории «А»? — Нокс выдохнул, переложив очередной лист дела. — Вам грозит не просто тюрьма, а психокоррекция в специализированной клинике для альф с нарушениями поведения.       — Не надо меня лечить, детектив. Я не болен… Я просто знаю, что ему нужно. — Руфус подался вперёд над столом, насколько позволяло тело. — Вы видели его?.. Этот запах… Мёд, мука, немного страха. Он создан для того, чтобы его оберегали. А Рион? Что он ему даст? Деньги? Пентхаус с видом на город? Это не забота… Это покупка.       — Расскажите мне про кофе, — Нокс не обращал внимания на него и его провокационные речи. — Что вы туда добавили?       — Тардаксал…       — Откуда ты его взял? — Декстер поднял взгляд на Руфуса, нахмурившись. — Мощный транквилизатор. Его не продают в простой аптеке.       — Когда есть деньги, Декстер, можно купить всё… — Руфус усмехнулся и прикрыл глаза, откидываясь обратно на стул.       Нокс выдохнул, читая, что Руфус натворил.       — Вы сломали электрический щиток. Дрались с омегой. У Дориана зафиксированы многочисленные, но незначительные ушибы.       — Дориан очень крепкий омега. Я бы никогда не убил его. Я хотел, чтобы он перестал вырываться. Если бы он просто позволил… если бы он принял мою метку, он бы понял. Связь всё исправляет. Он бы забыл Риона через неделю. Через месяц он бы смотрел на меня иначе. Инстинкты, детектив, базовая биология. Мы, альфы, знаем это. Я… Я пытался ему помочь.       — Вы пытались его сломать, — Нокс захлопнул папку. — Знаете, мистер Белморт, я допрашивал грабителей, убийц, наркоторговцев. Но знаете, что их всех объединяет? Они хотя бы осознают, что сделали что-то неправильное, даже если не раскаиваются. Вы же… Вы сидите здесь с царапинами по телу, полученными от отбившегося от вас омеги, и говорите мне о помощи.       — Позвольте мне увидеть его… Всего пять минут… Я объясню ему. Я не буду… ничего делать. Я просто скажу. Дориан поймёт. Он всегда был добрым. Он улыбался мне, когда подавал корзинки. Он знал, что я люблю хрустящую корочку. Он пёк их специально для меня. Вы не можете отнять это.       — Мистер Белморт, Дориан Ковальски печёт их для всех посетителей. Он улыбался вам, потому что работает в сфере обслуживания. Вы не были для него особенным. Вы были клиентом. Клиентом, который превратил вежливость в фантазию и довёл её до нападения.       Руфус резко дёрнул руками, громыхнув наручниками о сталь стола. Его запах, резкий, мускусный от ярости, заполнил комнату. Но если Нокс, как альфа, поморщился, то Декстер, будучи бетой, даже бровью не повёл.       — Это он превратил меня в это. Он и чёртов Рион! Я был функционален. Я был успешен! Я контролировал всё. А потом он просто… просто стоял там, пах мёдом и смотрел сквозь меня. Я не мог спать. Я не мог есть. Его запах был везде. Это омега делает альфу таким. Это не я.       — Суд определит, кто кого сделал, мистер Белморт. А пока вы отправитесь в камеру предварительного содержания. Советую найти хорошего адвоката. — Нокс подошёл к двери и пикнул пропуском, открывая её. — И да, мистер Ковальски попросил о судебном запрете на приближение. Вы не увидите его ни на минуту, ни в этом здании, ни где-либо ещё. Привыкайте. Охрана, уведите его.       В помещение вошли пара крупных бет.       — И усильте наблюдение в камере. У этого маниакальная фиксация. Не дай бог ему что-то попадётся в руки.       Руфуса отстегнули и подняли из-за стола. В последний момент, уже в дверях, он резко повернулся к детективу, а следом бросил взгляд на Декстера.       — Ты испортил мне вечер… — Его расширенные зрачки почти полностью перекрывали радужку. — Хотя… Я видел, как ты смотрел на Дориана, когда меня выводили в наручниках. Не как на имущество босса. Как на сокровище… Ты думаешь, ты герой? Ты просто следующая версия меня. Только я уже сорвался, а ты ещё копишь. Передай Риону, что его омега притягивает беды.       — Руфус… Не сравнивай меня с собой. Я, для начала, бета, мне без разницы, кто передо мной, я не чую ваших запахов. А во-вторых, я больше люблю свободных женщин, нежели почти замужних мужчин, — усмехнулся Декстер.       Но Руфус, видимо, шутку не оценил, его дёрнули, уводя дальше в камеру. К Ноксу подошёл один из работников отделения.       — Детектив Нокс, мы получили судебное постановление на обыск имущества семьи Терран.       — Терран? Какое отношение Белморт имеет к Терранам? — Нокс взял документ.       — Руфус – урождённый Терран, старший ребёнок Теодора Террана. Если вкратце, они не в очень хороших отношениях, но это не значит, что Терраны совсем от него отвернулись. «Так что вполне могли дать ему убежище на своей территории…» — Декстер зачитал из своей записной книжки.       — Напомни, зачем ты с нами таскаешься? — спросил Нокс, смотря, как он убирает записную книжку.       — Затем, что конгломерат Росс – огромная структура с собственным отделом безопасности. Руфус был правой рукой мистера Росса и имел доступ к закрытой информации: коммерческие тайны, патенты, личные данные клиентов. Если Руфус их украл, это отдельный состав преступления. Вы можете быть не в курсе специфики корпоративных тайн, и я выступаю как консультант, чтобы опознать документы и носители, имеющие гриф конгломерата. Проследить, чтобы коммерческая тайна не попала в протокол без необходимости. А ещё потому, что так распорядился начальник вашего отделения за чаепитием с Делайном Россом, что искренне заинтересован в том, чтобы его будущий член семьи был максимально защищён законом. Я ответил на ваш вопрос? — Декстер чуть поднял уголки губ в эмоции, напоминающей улыбку.       — Более чем… Только не улыбайся. Ты когда улыбаешься, дико жуткий… Брр… — Нокса передёрнуло. Он развернулся к выходу из участка, на ходу вытаскивая ключи от служебной машины и попутно вызывая криминалистов.

***

      Они приехали по незнакомому адресу. Элитный комплекс, консьерж, ключ-карта, частная парковка и круглосуточное видеонаблюдение. Декстер сверился со своими записями. Он искал Руфуса несколько месяцев, но данный адрес в списке не фигурировал.       — Это квартира мачехи Руфуса, а поскольку стало известно, что они в плохих отношениях, никто бы и не подумал искать его тут, — Нокс вышел из машины, осматривая высокий дом. — Терпеть не могу человейники…       Квартира была идеально чистой: блестящие полы, уложенные по углам дивана подушки взбиты, кухня сияет сталью и хромированными ручками. Ни пылинки, ни соринки, ни отпечатка пальца.       — Это кардинально отличается от его раздолбайского места в офисе… — Декстер чуть поморщился. — А оказывается, он чёртов перфекционист.       Криминалисты приступили к работе, осматривая каждый угол, каждый шкафчик, комната за комнатой. Декстер и Нокс не мешали и стояли в коридоре, пока не разрешили пройти.       — Для человека с отклонениями в квартире слишком чисто. Где он так усердно «думал» о Дориане? Должен быть след. Такое не держат только в голове – этому нужен выход. Тем более, он же писал письма, делал опасные конверты… — Нокс следил за своими сотрудниками: те обошли гостиную, спальню, ванную – всё безупречно.       — Как в отеле перед заездом, — криминалист пожал плечами, проходя мимо.       В конце коридора за последней дверью оказалась гостевая спальня.       — М-м… Детектив… — криминалист замер на пороге, смотря в тёмную комнату. — Вам стоит на это взглянуть…       Нокс и Декстер подошли разом. Из дверного проёма тянуло спёртым воздухом, будто эту комнату не проветривали долгое время.       Внутри хаос.       Все четыре стены увешаны фотографиями Дориана. Кадры с камер наблюдения, скриншоты из социальных сетей, фотографии, сделанные скрытой камерой с расстояния. Дориан у пекарни. Дориан выходит из автобуса. Дориан смеётся с Хеленой или Лиамом. Дориан поправляет волосы, не зная, что на него смотрят. Некоторые снимки распечатаны на баннере и прибиты к стене, другие просто приклеены скотчем.       Стараясь не коснуться чего-либо, Нокс медленно вошёл в комнату. А лицо Декстера, остановившегося на пороге, потеряло профессиональную нейтральность: сквозь маску проступила брезгливость вперемешку с жалостью.       Криминалисты начали работу: делали фотографии, собирали улики, перебирали вещи.       У противоположной стены стоял письменный стол, заваленный бумагами. Когда криминалист осмотрел его, сделал снимки, Нокс подошёл ближе и взял одну тетрадь.       — Он… Вёл записи о распорядке дня Дориана: во сколько приходит, во сколько уходит, что покупает, с кем говорит, — детектив отложил тетрадь и поднял блокнот. — Записывал содержание их реальных разговоров в пекарне, а затем дописывал свои ответы, которые он, видимо, никогда не произносил вслух… Фантазии… О совместной жизни. Последние страницы… У-у-х, — Нокс сделал жалостливое лицо и повернул блокнот к Декстеру.       Неразборчивые каракули, среди которых можно было увидеть повторяющиеся «почему не я» десятки раз.       — Это не просто одержимость. Это эрзац-отношения. Он построил себе параллельный мир, где Дориан уже с ним. Смотри… Он дописывал реплики за Дориана. «Я тоже люблю тебя, Руфус». «Рион ничего не значит». Это уже не фантазия, Декстер… Это психоз…       Нокс положил блокнот в коробку с вещь-доками, пока криминалисты продолжали осмотр.       На незастланной кровати поверх сбитой подушки лежала какая-то тряпка. Развернув её, криминалист определил фартук с вышитым на груди именем Дориана, ещё слегка пахнущий мёдом, молоком и чем-то сладким. Вероятно, Руфус украл его из пекарни и спал, прижимая фартук к лицу. Рядом лежала стопка одинаковых тетрадей. Взяв верхнюю, криминалист аккуратно открыл. Внутри лежала фотография и небольшой цветок гиацинта, а в уголке листа выведена дата «24.04.» – походило на личные дневники.       Наблюдая, как всё упаковывается в непрозрачные пакеты и убирается в коробки, Нокс с Декстером провели в той комнате несколько часов и вышли оттуда уже затемно.       — Я сообщу тебе, когда всё будет исследовано, как «представителю конгломерата». — Нокс сладко зевнул, прикрывая рот рукой.       — Хорошо, сколько это займёт? Месяц? — спросил Декстер, надевая свои чёрные перчатки.       — Около недели… Ну, плюс-минус.       — Тогда мы будем ждать. Но не беспокойте мистера Росса по пустякам, он готовится к свадьбе.

***

      Спустя неделю у Декстера зазвонил телефон.       — Да? — Декстер тяжело и прерывисто дышал в трубку.       — Ой, прости, я отвлёк тебя? Ты с девушкой? — Нокс, надумав себе лишнего, явно стремился подколоть, но Декстер не повёлся.       — А ты что, завидуешь, что я с девушкой, а ты нет?       — В моём вкусе скорее высокие тёмные омеги… Ладно, я по делу звоню. Имя Белла тебе о чём-нибудь говорит?       Декстер даже несколько опешил:       — А… В контексте чего ты задаёшь данный вопрос?       — Это имя… В общем, дело приобретает более серьёзный оборот… Давай кончай и приезжай в участок. Пяти минут хватит?       — В планке постой пять минут, посмотрим, как ты стонать потом будешь. Сейчас схожу в душ и приеду.       — Отлично, буду ждать.       Декстер положил трубку и пошёл собираться. Минут через двадцать он прибыл в полицейский участок.       — О, Грант, идём… — Нокс ждал его в общем зале и провёл в свой кабинет. На столе стояла коробка с инвентаризационным номером. Нокс, надев перчатки, открыл её и вытащил три прозрачных пластиковых пакета.       Засушенный цветок, какая-то бумажка и раскрытый дневник. Он положил все на стол и перевернул бумажку. Это оказалась фотография девушки.       — Госпожа Белла… — начал Нокс.       — Белла Фон Росс, — прервал его Декстер. — Урождённая Белла Костильос. Погибшая супруга Риона.       — Что ты знаешь об этом деле?       — Это допрос?       — Ни в коем случае. Просто интересно, насколько ты осведомлён. Присядь, разговор будет долгий… — Нокс указал на стул и сел напротив, собираясь с мыслями. — Ты просто сказал не беспокоить мистера Росса, но я думаю, ему было бы интересно услышать то, что мы нашли…       Декстер молча ожидал, пока детектив сможет продолжить разговор.       — Согласно этому дневнику… — Нокс указал пальцем на тетрадь. — Белла Фон Росс погибла не случайно… Случилось непредумышленное убийство…       — Что? Что ты сказал? — Декстер буквально потерял дар речи. Нокс тяжело выдохнул.       — Я всё проверил, поднял старое дело… Упала с балкона пентхауса во время посещения резиденции Терранов. Дело закрыли за отсутствием состава преступления. Свидетели – два человека. Элион Терран сказал, что та оступилась на балконе, а Руфус Белморт был в это время в своей комнате…       — Да, именно так и говорилось в официальном отчёте. Это признали несчастным случаем. Трагическая случайность, — подтвердил Декстер, кивнув детективу.       — А вот что написал Руфус в ночь происшествия… — Нокс взял в руки дневник, зачитывая нужные записи:       «Они стояли на балконе. Элион и Белла. Я замер в тени у двери. Надо было выйти. Надо было кашлянуть. Я не вышел. Любопытство – мой проклятый порок.       Белла говорила тихо и устало о фальши, о спектакле, о том, что Рион никогда не любил Элиона. Каждое слово било в цель. Я знал эту правду.       — Ты как тень, — фыркнул Элион. — Как старая мебель.       — А ты пищевая моль в коконе родительских денег, — ответила она.       Он ударил. Ладонями в плечи. Сильно. Зло. Она отшатнулась, плитка под ногой хрустнула, спина ударилась о перила. Треск. Крепления вылетели.       Я сорвался с места. Вытянул руку.       Воздух. Только воздух.       Белла не закричала. Только взгляд поймала мой на одно мгновение. А потом звук. Тот самый. Который будет мне сниться по ночам.       — Ты ничего не видел, — процедил Элион. — Ты понял? Ничего.       И ушёл. Я стоял на балконе и смотрел в темноту. Подобрал осколок её бокала. Сказал полиции: «Я был в ванной».       Мне поверили.       В ту ночь я чистил зубы шесть раз. Пахло кровью…»       На минуту в кабинете повисла гнетущая тишина. Нокс положил дневник обратно в коробку. И взял в руки засушенный цветок.       — Знаешь, что это за цветок?       — На вид гиацинт.       — Верно. А знаешь, что он означает на языке цветов? — Декстер молчаливо мотнул головой в отрицании. — Раскаяние, мольбу о прощении… След этого цветка отпечатался на её фотографии и странице дневника.       — Что вы теперь будете делать?       — Мы уже. Подняли всё, что есть, по этому делу и заметили, что мастера, занимавшегося ремонтом, не допрашивали. Экспертиза места происшествия тоже не проводилась. Просто сухой «несчастный случай». Теперь мы проводим повторное расследование. Завтра на допрос придёт начальник бригады с документами на ремонт этого объекта.       — От меня что-нибудь требуется?       — При следующем допросе вызывай сюда Росса, это задача выше твоей компетенции, Декстер. Но когда допрос состоится – сообщу. Пересмотр дела – вещь не быстрая.

***

      Спустя месяц после ареста Руфуса на телефон Риона, работающего в своём кабинете в офисе, раздался звонок.       — Да, Декстер? — ответил, просматривая очередной отчёт.       — Здравствуйте, директор. Вам нужно явиться в полицейский участок, присутствовать на допросе Руфуса. Детектив настаивает, и я тоже.       — Видимо, что-то важное?       — Да, это касается Беллы.       — Беллы? — Рион даже несколько опешил, но поднялся с кресла, оставив документы. — Я буду через двадцать минут.       Он быстро вышел из офиса. Внизу уже ждал водитель, доставивший его в полицейский участок. Декстер встретил Риона и повёл в смежную с допросной комнату. Руфуса уже привели, и, увидев его через тонированное стекло, Рион недовольно выдохнул, сжимая кулаки.       — Вы всё равно не можете ничего ему сделать, тут слишком много камер, — Декстер заметил его реакцию. — Поэтому вам сразу и не сообщили о находке.       — Я знаю, но от этого гнев тише не становится…       Дверь допросной распахнулась, впуская Нокса с небольшой коробкой.       — Как самочувствие? — спросил детектив без иронии, присаживаясь напротив Руфуса.       — Вашими молитвами. Кофе, правда, у вас дрянной. В пекарне Дориана был лучше.       — Дориан передаёт вам привет, — Нокс выдержал паузу, наблюдая. — Шучу. Не передаёт.       Руфус едва заметно дёрнул уголками губ.       — Зачем вы меня вытащили из СИЗО, детектив? Новые обвинения? Я уже сознался. Мне добавить нечего.       — А я думаю, есть, — Нокс открыл папку. — Мы нашли ваш дневник.       Рука Руфуса, лежавшая на столе, чуть сжалась. Он ничего не сказал, но взгляд стал внимательнее. Нокс вытащил из коробки дневник. Руфус, узнав тетрадь, слегка побледнел, понимая, что именно нашли полицейские.       — «Я опоздал на секунду. Она не закричала. Только взгляд мой поймала». Красиво пишете. Жутко… — Он поднял глаза. — Вы два года носили это в себе, — продолжил Нокс, возвращая дневник в коробку.       — Ничего подобного… — фыркнул Руфус.       — Каждую ночь. Чистили зубы по шесть раз. Мы нашли просто годовой запас зубных щёток у вас дома. Вы боялись, что от вас пахнет её кровью. — Руфус молчал. — Но пахнет не от вас, Руфус. От Элиона. Вы это знаете. И вы единственный, кто может это доказать.       — Считайте, я уже дал показания. В дневнике всё написано.       — Дневник – это бумага. Адвокаты Элиона разнесут это в клочья, — Нокс наклонился ближе. — Мне нужны не бумаги. Мне нужны вы. Живой свидетель. В зале суда. Против Элиона.       Руфус откинулся на стуле. Долго смотрел на Нокса. Потом тихо, почти ласково спросил:       — И что я получу взамен?       — Скидку. Существенную. Прокурор готов обсуждать сделку: вы даёте показания против брата, мы переквалифицируем часть обвинений. Вместо пожизненной психокоррекции – фиксированный срок. Возможно, условно-досрочное через несколько лет.       — Через несколько лет... — повторил Руфус, пробуя слова на вкус. — Дориан? Что будет с ним?       Нокс помолчал.       — Дориан Ковальски вне вашей досягаемости навсегда. Судебный запрет, охрана, всё такое. Это не обсуждается.       — Я не об этом. — Руфус странно криво улыбнулся, почти жалко. — С ним всё будет хорошо? Рион… Он ведь не сделает ему больно?       Нокс моргнул – такого он не ожидал.       — Рион спас его. Именно от вас.       — Рион… — Руфус набрал воздуха полной грудью и выдохнул. — Он использует людей. Я видел это годами.       В комнате повисла тишина.       — Я дам показания, — сказал Руфус тихо. — Вы хотите Элиона? Вы его получите. Но знайте: когда я выйду, а я выйду, Нокс… Я не приду за Дорианом. Я приду за Рионом.       Он поднял глаза. И впервые за весь допрос в них мелькнуло что-то похожее на прежнего Руфуса: холодного, опасного, и всё просчитавшего заранее.       Нокс выдержал взгляд, встал, собрал папку и коробку.       — Это мы ещё посмотрим. — И вышел, оставив Руфуса одного.       Рион Росс стоял за стеклом, скрестив руки на груди с бесстрастным лицом – идеальная маска главы конгломерата. Но Декстер, стоявший рядом, заметил, как побелели его костяшки пальцев, сжимавших предплечье.       — Он врёт, — сказал Рион. — Насчёт меня и Дориана. Ты же знаешь.       — Конечно, — ответил Декстер через пару минут.       — Но знаешь, что хуже? Он не врёт насчёт Элиона. И ты это слышал.       Рион перевёл взгляд на стекло. Там, в допросной, Руфус сидел неподвижно, глядя прямо перед собой, беззвучно шевеля губами.       — Ваш бывший помощник только что согласился посадить собственного брата, — тихо сказал Декстер. — Ради послаблений в сроке. И ради того, чтобы когда-нибудь добраться до Вас.       — Пусть попробует, — отрезал Рион. — Сначала пусть выйдет.       Но Декстер заметил: Рион не отвёл взгляда от стекла. И не двинулся с места, пока Руфуса не вывели.       — Кстати, я слышал, они уже получили ордер на арест Элиона…       — Что ж… — Рион опустил взгляд в пол, сжимая кулаки, и прикрыл глаза, тяжело вздыхая. Шторм, что сейчас бушевал внутри него, было не описать словами. — Мне нужно будет сегодня выпить… Или алкоголя, или снотворного…

***

      Через несколько часов в резиденцию Терранов постучались. Дверь открыла горничная и отступила, увидев удостоверения. Нокс вошёл первым, за ним Декстер и офицеры.       В холле было пусто, с лестницы со второго этажа негромко доносилась музыка.       — Элион Терран, — голос Нокса разнёсся под высоким потолком. — Полиция. Спуститесь, пожалуйста.       На верхней ступени показался Элион в светлом домашнем костюме, с уложенными волосами и лёгким недоумением на лице.       — Полиция? Что-то случилось? — он склонил голову набок.       — Элион Терран, — Нокс достал документ и показал его в открытом виде, — вы арестованы по подозрению в убийстве Беллы Росс, произошедшем два года назад. У меня ордер на ваш арест и обыск помещений.       Элион не шелохнулся, только перевёл взгляд на Декстера.       — Декстер Грант, правая рука Риона. Вы пришли посмотреть этот спектакль?       — Это правосудие, — ответил Декстер.       — Правосудие, — Элион холодно улыбнулся, — какое громкое слово. И на чём же строится ваше правосудие? Дайте подумать… На словах моего сумасшедшего брата, напавшего на этого выскочку-пекаря?       — На записях в его дневнике, — сказал Нокс. — А также на показаниях прораба, который предупредил о запрете на приближение к объекту ремонта, и на гематомах на плечах Беллы – характерных для толчка. Достаточно? Или продолжить?       — Вы не понимаете, — улыбка Элиона дрогнула. — Это был несчастный случай. Она сама спровоцировала меня. Она говорила ужасные вещи…       — Она говорила правду, — перебил Декстер. — И вы толкнули её, зная, что перила не закреплены, как и плитка. Знали и толкнули.       — Руфус… — выдохнул омега, бегая взглядом по нежданным гостям. — Это всё Руфус. Он всегда завидовал мне! Хотел моё место! Отец всегда любил меня больше, и он…       — Руфус Белморт дал показания, — оборвал его Нокс. — Он согласился свидетельствовать в суде против вас.       Элион замолчал, сильнее сжимая пальцами перила.       — Прошу вас проследовать с нами, — Нокс кивнул офицерам.       Как только один из них шагнул вперёд с наручниками, Элион инстинктивно отступил на шаг.       — Подождите, — дрогнувшим голосом. — Я хотя бы могу переодеться?       — Да.       Офицеры подождали, и когда Элион вернулся, переодетый, как обычно, с иголочки, сняв с себя все ценные предметы. Омега не сопротивлялся – выставил руки, молча, с неким презрением глядя, как металл защёлкивается на запястьях.       Когда его повели к выходу, он вдруг остановился и повернул голову к Декстеру.       — Передайте Риону, что я ничего не делал ему. Я просто любил его. А Белла… Она сама…       — Белла упала с высоты пятнадцати метров с обломками в руке, — тихо сказал Декстер. — Она не «сама», её толкнули.       Вздрогнув, Элион отвернулся и дал себя увести.       — «Я просто любил его»... — стоило входной двери закрыться за офицерами, Нокс выдохнул и повернулся к Декстеру. — Они все это говорят. Руфус про Дориана. Элион про Риона. Как будто любовь – краеугольный камень в этом мире.       — Это не любовь, это чувство собственности. Они просто называют её любовью, потому что это звучит красивее. Дело закрыто? — Декстер бросил взгляд на лестницу – сверху ещё доносилась музыка.       — Дело только начинается, — ответил Нокс. — Впереди суд. Вернее, два.       Прежде чем дело попало в суд, прошло несколько кругов бюрократического ада. Но на этом жизнь не заканчивалась, близилась свадьба.       Дориан и Рион время не тратили. Делайн потребовал масштабное мероприятие, поэтому они окунулись в подготовку, шедшую полным ходом. От приглашений до оформления, они вынуждены были выбирать сами, не доверившись дедушке Риона – тот бы сделал всё максимально дорого и роскошно, обожая своего единственного внука.

***

      Перед зданием ателье остановилась машина. Из салона вышел омега, откинув назад серебристые волосы, поправил на носу очки и осмотрелся. Подав руку вылезающей из авто Эмили, с другой стороны вышел Ариан.       — Мистер Август, это самое модное ателье в городе, — Эмили остановилась рядом с омегой.       — О, так вот где мой сын заказывал костюм на тот вечер, — омега, сощурив карие глаза, шагнул ко входу в здание.       — Наверное, пап, — Ариан подошёл сзади. — Дориан не рассказывал. И к тому же, я уверен, что Рион его подбил на наряд.       — Ну, наверное, не подбил, скорее мягко рекомендовал. Хотя, учитывая, что из себя представляет Рион, он, скорее всего, привёл твоего брата сюда за руку…       — Кстати про «водить за руку», а где отец?       — Себастьян решил отдохнуть и остался в номере. Ты же знаешь, твой отец не особо любит перелёты, — Август мягко улыбнулся и повернулся в сторону подъехавшей машины.       Из неё вышел Дориан, но задержался, заглядывая в открытое окошко:       — Буч, ты пока свободен, я тут побуду с родными. Как освобожусь, я позвоню.       — Хорошо, господин Дориан, — раздался голос водителя, прежде чем машина отъехала от тротуара в сторону ближайшей парковки.       — Папа, Ариан, Эмили, — обернувшись к родным, Дориан улыбнулся. — Рад вас видеть сегодня, в столь особенный день.       — О, моя бусинка… — пролепетал Август, направляясь ему навстречу, обнял сына, чмокнул в лоб и, обхватив личико, начал осматривать. — Вроде виделись пару лет назад, а ты будто сильно изменился…       — Ну особо не от чего меняться, пап…       — Ты похорошел, мой мальчик. Любовь всегда меняет в положительную сторону. Ты светиться изнутри словно начал…       — Ну пап, будет тебе… — Дориан чуть засмущался и поторопился ко входу в здание. — Давайте приступим к примерке, всё же ателье весьма загружено.       — А где Рион? Он не будет участвовать в примерке? — Эмили вскинула графичные брови, следуя за ними.       — Я пришёл без Риона, ведь видеть свадебный наряд партнёра – плохая примета. Но мы договорились заранее об общей стилистике. А детали – не принципиально, это подберёт портной. Так, хватит разговоров, идёмте! — Дориан поторопил всех, осматриваясь, мало ли, стоять посреди улицы и говорить о таком могло привлечь внимание папарацци.       Для примерки свадебных костюмов была выделена большая светлая комната, способная вместить помощников.       Разместив прибывших, менеджер подал шампанское, а следом пришёл один из портных с застёгнутым чёрным чехлом для одежды и удалился к зеркалам. Повесив чехол на крючок, он пригласил в примерочную Дориана и заглянул туда, только когда омега его позвал.       Эмили с Арианом и Августом расположились на диванчике. Они смирно сидели и ждали, пока завершится подгон костюма в примерочной. Но время шло. Эмили разливала шампанское, передавая бокалы, в ожидании выхода Дориана. Через несколько минут портной справился и покинул комнату, но жених не выходил.       Прошло ещё минут пятнадцать. Август нервно поправлял цветы в вазе. Эмили листала каталог, покачивая неосознанно туфлей. Ариан, закинув ногу на ногу, барабанил пальцами по подлокотнику дивана.       — Сколько можно? — пробормотал он.       — Там костюм, — Август отвлёкся от цветов на сына. — Это тебе не фартук.       — А жаль. Если бы он выходил замуж только в фартуке, Рион был бы очень рад. Наверное.       — Ариан! — шикнула Эмили, глядя на кабинку. — Он же твой брат! Как можно говорить такие вещи! Ой… Кажется, идёт!       Вслед за шуршанием послышались шаги. Мягкие, медленные, будто чуть неуверенные. Ткань шторки, зашевелившись, отъехала, и Дориан вышел.       Август прижал ладонь к губам. Эмили уронила каталог. Ариан медленно поднялся с дивана.       Глаза Дориана сияли.       Светлый жемчужного оттенка костюм сидел безупречно. Застёгнутый на два ряда пуговиц приталенный жилет с чёткой посадкой по фигуре. Блуза из тонкой ткани с мягкими рюшами по центру и свободными рукавами, собранными в манжеты у запястий. Высокий ворот обхвачен широким бантом голубого цвета. Узкие брюки прямого кроя. Наряд с акцентом на талии, подчёркивая бёдра, но создавая хрупкость образа.       — Ну? Как я? — Повисла пауза. Такая долгая, что у Дориана дрогнули губы. — Скажите что-нибудь. Вы пугаете меня!       — Ты… — начал Ариан. — Ты выглядишь как принц. Честное слово. Я бы тебя в пекарню не пустил. Испачкаешься же.       — В пекарню я приду в фартуке, — улыбнулся Дориан. — А это для алтаря.       Август молча смотрел на сына, сдерживая слёзы.       — Пап? — Дориан и Ариан оба потянулись к нему.       — Я думал, — голос старшего омеги дрогнул, — что, увидев тебя в свадебном наряде, буду рыдать. Но улыбаюсь. Потому что ты счастлив и прямо светишься.       Август всхлипнул и прижался лбом ко лбу сына, как делал, когда Дориан был маленьким и боялся темноты.       — Ты готов, — Эмили подошла сзади, похлопав Дориана по плечу. — На все сто процентов, просто жених мечты.       — А торт? — вдруг спросил Ариан.       — Ты серьёзно? — Эмили подняла бровь, пока омеги обернулись. — Сейчас?       — А что? Он пекарь. Я должен спросить про торт.       — Торт будет, — Дориан рассмеялся. — В три яруса и с серебряной глазурью. Конечно, я сам испеку.       — Вот теперь я спокоен, — кивнул Ариан и рухнул обратно на диван. — Идите женитесь. Торт одобрен. Я обязательно выкуплю первый кусок!       По комнате разнёсся смех, а Дориан ещё раз взглянул в зеркало, осознавая, что стал на шаг ближе к своей мечте.

***

      Зал суда практически пустовал, не считая нескольких журналистов на задних рядах. Дориана освободили от присутствия, ограничившись письменными показаниями. Риона представлял адвокат.       — Слушается дело Белморта Руфуса, — прибывшая судья приступила к рассмотрению. — Обвинение: незаконное проникновение, применение психотропных веществ, нападение, попытка насильственной метки, порча имущества, преследование. Подсудимый, встаньте.       Руфус поднялся со скамьи и уставился на свои руки. Он выглядел слишком спокойным, скорее даже умиротворённым, правда, похудев за недели в изоляторе.       — Господин Белморт, что вы можете сказать в своё оправдание?       — Я не буду оправдываться, Ваша Честь. Я сделал то, что сделал. Дориан Ковальски не заслужил того, что я с ним сотворил. Никто не заслуживает, чтобы его запирали в клетку чужих фантазий… Я думал, что люблю его. Но это была не любовь, а… голод. — Руфус поднял глаза. — Я готов лечиться.       Повисшую тишину в зале нарушил адвокат Руфуса, подавший ходатайство о смягчении, ссылаясь на сотрудничество со следствием и помощь в раскрытии дела Беллы Росс. Прокурор, зная, что сделка уже обговорена, практически не возражал.       Выслушав стороны, судья покинула зал для обдумывания на час, а вернувшись зачитала решение:       — На основании предоставленных физических и косвенных улик. С учётом полного признания вины, содействия следствию в раскрытии другого преступления и выявленного психического расстройства, требующего лечения, Императорский Верховный суд приговаривает Руфуса Белморта к семи годам лишения свободы с возможностью условно-досрочного освобождения через четыре года. С прохождением принудительного лечения в условиях учреждения. Также накладывается пожизненный запрет на контакт с Дорианом Ковальски. Более подробно с запретительным ордером можно будет ознакомиться при получении копии дела.       Когда Руфуса уводили, он нашёл взглядом Декстера в зале.       — Передайте Дориану, что я больше не приду…       Декстер, не уверенный, можно ли ему верить, лишь кивнул.

***

      А день спустя этот же зал суда заполнился до предела: пресса, любопытные. Теодор Терран сидел с каменным лицом. А в дальнем углу – Декстер, на этот раз с Рионом.       Элион уверенно вошёл в зал, как всегда безупречный, с высоко поднятым подбородком, лишь позвякивая наручниками.       Судья начала с формальностей, зачитали обвинение: убийство Беллы Росс, лжесвидетельство, давление на свидетеля. Элион отвечал коротко: «Не признаю себя виновным».       — Ваша честь, обвинение вызывает Руфуса Белморта, — прокурор пригласил первого свидетеля.       Руфуса в тюремной робе ввели в зал. Их взгляды с Элионом встретились: омега смотрел с презрением, альфа – с усталой улыбкой.       — Господин Белморт, расскажите суду, что произошло четырнадцатого апреля два года назад.       Руфус говорил тихо, но всем было слышно в замолчавшем зале: про балкон, ссору; про сказанное «Ты – пищевая моль»; про толчок обеими руками, про плитку под ногой и незакреплённые перила.       — Вы пытались её спасти?       — Да, я бросился к краю, но опоздал. Буквально на долю секунды.       — Почему вы солгали полиции?       — Потому что он – мой брат, — при этом Руфус посмотрел на отца. — Я думал: если скажу правду, семья окончательно отвернётся от меня. — Он посмотрел на присяжных. — Это была ошибка. Белла заслужила правду, а я молчал два года, и это убивало меня.       — Господин Белморт, — поднялся адвокат Элиона, — вы признаны виновным в нападении на омегу и у вас диагностировано психическое расстройство. Почему присяжные должны верить вашим словам?       — Вы правы, мне можно не верить. А даже если я и могу оболгать брата, какой в этом смысл? Я же отлучён от семьи, вычеркнут из семейного реестра. Я не получу и монетки с активов отца. Как раз наоборот, я мог бы хранить молчание и получать дивиденды через брата, шантажируя его этой тайной. Видите, у меня нет причин лгать, мне нечего приобрести с этой правды, — ответил Руфус. — Я ничего не выигрываю, тем более уже осуждён. А у него, — он кивнул на Элиона, — есть всё, что можно потерять.       — Ложь! — Элион не выдержал, вскочив с места. — Всё это ложь! Он всегда мне завидовал! Отец любил меня больше, и он…       — Тишина в зале! — судья ударила молотком. — Подсудимый, сядьте. Адвокат, контролируйте своего клиента.       Вся бравада Элиона трескалась на глазах. Он сел, дрожа губами, на скулах выступили красные пятна.       Вызванный бригадир, отвечавший за ремонт на террасе Терранов, свидетельствовал о том, что проинформировал хозяев о слабом креплении перил, и Элион даже подписал отказ от претензий, если те упадут. Подтвердил, что без дополнительной нагрузки они бы самостоятельно продержались до следующего дня, до капитального крепления.       Слушая его, Элион прикусил губу. Получив от судьи право голоса, он поднялся.       — Я не хотел её убивать, я просто разозлился. Она говорила такие вещи… Она унижала меня – сказала, что я пищевая моль. Что я никому не нужен и что Рион никогда меня не любил… — Он посмотрел в зал, выискивая глазами альфу. — Это было невыносимо. Я не хотел, чтобы она упала, просто чтобы она замолчала…       Рион сидел неподвижно в притихшем зале, а встретив взгляд Элиона, не отвёл глаз.       Судья удалилась для вынесения приговора. А вернувшись, признала омегу виновным в непредумышленном убийстве Беллы Росс и в лжесвидетельстве. Приняв во внимание отсутствие раскаяния и попытку переложить вину на жертву, суд приговорил его к десяти годам лишения свободы.       Мать вскрикнула, отец сжал кулаки, а адвокат что-то зашептал не слушавшему его Элиону на ухо. Омега проводил взглядом сводного брата, уничтожившего его, хотя всю жизнь считавшегося слабым.       Элиона увела охрана, взяв под локоть. Декстер и Рион вышли из зала вместе.       — Десять лет… — Декстер поднял голову к небу, с которого ещё с утра моросил дождь. — И семь Руфусу. Белла мертва, а они оба живы. И где справедливость?       — Справедливость в том, что теперь все знают правду. Белла не была «несчастным случаем». Она была человеком, боровшимся за своё достоинство, но проигравшим, потому что оказалась на балконе с тем, у кого достоинства никогда не было. Руфус имеет шанс на лечение, и после на новую жизнь. А поймёт ли Элион за отведённый судом срок, что совершил?       — Что теперь? — спросил Декстер, направляясь к машине.       — Теперь домой. К Дориану.       Декстер, переживая, не позволил ему сесть за руль и вообще отправил на заднее сидение. Эту книгу можно было закрыть, и Рион расслабился, подавив дрожь.

***

      Имперский банкетный зал «Элизиум» оказался самым престижным местом для событий такого масштаба в столице.       Зал под двести гостей украшали старательно. На белоснежных скатертях до пола в серебряных вазах стояли красные розы с лилиями и серебряные свечи в хрустальных подсвечниках, под стать трёхъярусным хрустальным люстрам под сводчатым потолком. Вдоль главного прохода к алтарю с аркой из роз и лилий, переплетённых серебряными ветвями – ковровая дорожка цвета слоновой кости, усыпанная лепестками бордовых пионов. На балконе оркестр из тридцати музыкантов в белом.       Иногда вспыхивали камеры в боковых галереях – охрана вежливо сдерживала папарацци.       А в личной комнате жениха Дориан стоял перед огромным зеркалом, теребя браслеты на запястье, один из которых – фамильный с гравировкой от родителей «наше солнышко», второй от Риона «моя луна».       Август дрожащими руками поправил его бутоньерку: миниатюрная розочка, лилии с серебряной веточкой.       — Пап, ну чего ты плачешь… — заметил Дориан, смотря на старшего омегу.       — Я не плачу, просто в глаз что-то попало.       — Тут нет ветра, мы же в помещении.       — Значит, просто плачу. Имею право!       Улыбнувшись, Дориан обнял его и повернулся к отцу, молча и напряжённо стоявшему у окна.       — Отец? Ты в порядке? — позвал Себастьяна Дориан.       — Я вспомнил тот день, когда впервые взял тебя на руки, — альфа повернулся, и сын заметил его покрасневшие глаза. — Ты был такой крохотный, так хныкал у меня на руках, желая оказаться у папы, а через месяц уже отказывался слезать. Боги, а сегодня я выдаю тебя замуж, — мужчина вытащил платок, утирая слёзы. — Признаюсь, я сперва очень скептично относился к Риону. Куда там такому магнату до нас. Но он так искренне тебя любит. Я видел, как он стоит у алтаря и нервничает.       — Ну, отец… — Дориан прикусил губу, стараясь сдержать улыбку и слёзы, подходя к отцу и обнимая его. — Ты же не теряешь меня, я просто выхожу замуж за любимого человека. Это же не означает, что я перестану любить вас.       — Это означает, что наша основная задача перед тобой, как перед ребёнком, выполнена. Несмотря на то, что у тебя свой бизнес, для нас с папой ты всё ещё тот маленький беззащитный, плачущий комочек, — Август подошёл к ним и тоже обнял. — Мы всегда будем тебя любить, дорогой. А если этот бенгальский огонёк тебя обидит, приходи и жалуйся, мы с Арианом его покусаем.       По комнате раздался лёгкий смех, прервавшийся сигналом организатора, что жених должен проследовать на первый этаж и готовиться к выходу.       — Пойдём, — Себастьян взял сына под локоть, сопровождая до дверей зала. — А то он там уже, наверное, поседел.       Рион Росс стоял у алтаря в чёрном фраке с удлинёнными асимметричными полами, спускающимися ниже колен, приталенном жилете с декоративной цепочкой, закреплённой по линии груди, белой рубашке с высоким жёстким воротником. Шейный платок ему аккуратно, без складок, повязала Эмили, похвалив за выбор бело-алой бутоньерки, закреплённой на лацкане. Волосы убраны назад, открывая спокойное, но напряжённое лицо.       Рядом стоящий как шафер Декстер в сером костюме с белой розой в петлице наклонился к его уху.       — Вы бледный, как та скатерть.       — Я в порядке.       — Я слышу отсюда ваш пульс под сто двадцать.       — Декстер, замолчи, — взглянув на чуть усмехнувшегося подчинённого, Рион перевёл внимание на заполненный зал.       В первом ряду восседал Делайн с алой лентой через грудь – знак главы рода Росс.       — Сколько народу, — проворчал он. — В моё время на свадьбу звали родню и пару соседей…       — В ваше время, господин Росс, ваша родня заняла два крыла поместья, — заметил сидевший за ним секретарь. — Да и к тому же, вы же сами настояли на такой масштабной свадьбе единственного внука.       — Не умничай, а дай-ка мне программку. Хочу посмотреть, когда можно будет выпить.       Рядом оставались свободными места Августа и Себастьяна, как родителей второго жениха. Чуть дальше сидели Лиам и Оливер.       — Помнишь нашу свадьбу? — спросил Лиам.       — Сорок гостей под дождём и упавший торт. Конечно, помню.       — У них красивее.       — У них бюджет конгломерата. Зато у нас было веселее, — Оливер похлопал улыбнувшегося мужа по бедру.       Эмили сидела с Арианом. Тот нервно теребил программку, периодически сворачивая её в трубочку.       — Ты сейчас бумагу порвёшь, — она положила ладонь на его руку, нежно улыбнувшись.       — Я просто… Ну блин, я его помню мелкой плачущей мартышкой, а он тут вон какую свадьбу отгрохал!       — Знаю, — мягко сказала Эмили, положив голову ему на плечо. — Ты хороший брат, Ариан.       — Я просто хочу, чтобы он был счастлив.       София держала на коленях маленького сына, одетого в крошечный белый костюмчик с алой бабочкой. Малыш пускал пузыри и тянул пухлые пальчики к сверкающим люстрам.       — Смотри, звёздочки, — её супруг сидел рядом, поглаживая пяточку сына. — Видишь, как красиво? Дядя Рион и дядя Дориан сегодня как принцы.       Ребёнок засмеялся и захлопал в ладоши. София переглянулась с мужем:       — Надеюсь, он не проспит всю церемонию…       — Не проспит, ему слишком интересно.       Фергюс и Михаэль Редер сидели рядом. Михаэль, более расслабленный, с любопытством оглядывал зал.       — Здесь красивее, чем в операционной, — заметил он.       — Гораздо красивее, — согласился Фергюс. — Но гораздо меньше ламп. Хотя люстры те ещё.       — Ну знаешь, от них слишком рассеянный свет, но достаточно комфортный.       — И то верно, хотя в твоём уголке с книгами мягкий свет мне нравится больше, — с усталой улыбкой на лице Фергюс приобнял мужа за талию.       Хелена сидела вместе с тремя поварятами из кондитерской Дориана. Все четверо – в новых форменных фартуках, белых с серебряной строчкой и алыми карманами, которые Дориан лично заказал для них в подарок. Хелена плакала, даже не пытаясь скрыть слёз.       — Хелена, вы весь макияж размажете, — шепнул один из поварят.       — Плевать. Ради такого дня – пусть.       Виктора Росс, смотрящего на происходящее с непроницаемым лицом, посадили у боковой колонны в предпоследний ряд. Рион после долгих раздумий решил всё-таки пригласить отца.       Декстер выловил взглядом детектива Нокса – по тому было заметно, что чувствовал он себя неловко. Хотя и сам выглядел непривычно в строгом тёмном костюме вместо куртки и джинсов. Дориан лично пригласил его на торжество, и отказать было невозможно.       — Никогда не думал, что окажусь на свадьбе в таком месте, — заметил детектив, когда к нему подошёл Декстер.       — Сегодня ты просто гость. Расслабься и выпей шампанского.       — Я на службе. Формально.       — Ты на свадьбе, и это личное пожелание новобрачных, — Декстер улыбнулся, возвращаясь к алтарю.       — Я же говорю, не улыбайся, — Нокс покачал головой, глядя на него, — ты жуткий!       Себастьян и Август как раз вернулись на свои места, располагаясь в первом ряду, рядом с Делайном. И в это же время заиграл оркестр. Не Мендельсона, а нежную, переливчатую мелодию.       Гости поднялись со своих мест одновременно, шорох тканей и чуть скрипнувших стульев прокатился волной по залу.       Двери в конце главного прохода распахнулись, и Дориан появился в проёме.       Свет люстр удачно падал на белый шёлк, серебряное шитьё и необычный каскадный букет в руках: бордовые пионы, белые лилии и серебристые веточки эвкалипта. Под яркие вспышки и взгляды окружающих омега шёл, гордо подняв голову, но крепко вцепившись в ножку букета.       Декстер, стоящий за плечом замершего Риона, пихнул начальника.       — Дышите, — шепнул он. — Дышите…       — Я дышу, — ответил Рион одними губами, не отрывая взгляда от Дориана.       Когда Дориан под звук шуршащих под ногами лепестков и тихое гуканье малыша Софи подошёл к первым рядам, он, как положено традицией, поклонился своим родителям. Себастьян поднялся, взяв сына под локоть, проводил его пару последних метров до алтаря и там аккуратно вложил руку Дориана в руку Риона.       — Береги его… — сказал он тихо, чуть наклонившись к альфе-жениху. — Больше, чем свои деньги, власть и самого себя.       — Клянусь.       Под всхлип Августа Себастьян поцеловал сына в лоб и вернулся на своё место, пока пара поклонилась Делайну. Старик, как глава семьи, поднялся к новобрачным и развернулся к гостям.       — Когда мой внук объявил, что женится на пекаре, я сказал: «Слава богам. Наконец-то в этой семье появится человек, умеющий делать что-то полезное». — По залу прокатился смех. — Но когда я впервые увидел, как они смотрят друг на друга, я понял: этот мальчик печёт не только хлеб. Он печёт счастье и в прямом смысле – руками. Рион, тебе повезло. Не испорти ни его, ни своё счастье.       — Постараюсь, дедушка, — в голосе Риона скользнула тёплая усмешка.       Стоило Делайну вернуться на место, пара повернулась друг к другу.       — Рион. Я, Дориан Ди Ковальски, приношу клятву. Я не буду бояться показать тебе свою слабость, потому что в твоей силе я нашёл свою защиту. Я буду верен тебе инстинктом и сердцем, даря тебе тишину и покой, которые ты заслужил.       — Дориан. Я, Рион Фон Росс, даю тебе слово свою силу положить для твоей защиты. Я обещаю слышать тебя даже тогда, когда ты молчишь. Клянусь, что твоё доверие для меня будет важнее любых инстинктов. Отныне мы – одно целое, и я навсегда твой.       — Я согласен, — с улыбкой произнёс Дориан.       — Я согласен, — вторил Рион, чуть кивая.       Регистратор, молча наблюдавший за клятвами, положил перед ними документ для подписи. И стоило Риону и Дориану обменяться кольцами, взятыми с подставки, торжественно произнёс на весь зал:       — Властью, данной мне традицией и законом, перед собранием свидетелей объявляю вас супругами. Можешь поцеловать мужа, Рион.       Под звук грянувшего торжественной музыкой оркестра Рион притянул Дориана к себе и поцеловал. Зал взорвался аплодисментами, и сотнями фейерверков расцвели вспышки камер.       София подняла малыша повыше: «Смотри, солнышко!». Хелена рыдала в плечо старшего поварёнка. Декстер облегчённо выдохнул, украдкой взглянув на хлопающего Нокса, показалось, что у детектива влажно блестят глаза.       — Шампанское! Всем шампанское! — Делайн стукнул тростью о мрамор пола. — Я требую вальс! Сегодня Россы празднуют, и да помогут нам боги, потому что этот праздник будет долгим!       И пока зал рассмеялся, вновь зааплодировав, Виктор Росс поднялся со своего места и незаметно вышел через боковую дверь.       — Свершилось, — прошептал Дориан, стоя в центре зала, под серебряной аркой из роз и лилий.       — Свершилось, — ответил Рион, коснувшись губами его лба. — Ты теперь официально и навсегда Росс.       — Дориан Росс – звучит как название пирожного.       — Дориан Фон Росс, и ты наконец-то мой. Разрешишь оставить тебя на пару минут гостям?       Передав супруга в руки поздравляющих коллег, Рион вышел в зимний сад.       — Ты уходишь? — он нагнал отца.       — Не хотел мешать, — стоя у выхода из зала, Виктор обернулся к нему. — Праздник не для меня.       — Праздник для всех, кого я пригласил, а ты приглашён мною лично.       — В предпоследний ряд…       — Ты сам знаешь, почему.       Повисшую меж ними тишину разбавил послышавшийся из основного зала смех.       — Ты был прав тогда, — смотря на сына, Виктор видел не мальчика, которого когда-то учил завязывать галстук, а будто чужого сильного мужчину, не нуждавшегося в его одобрении. — Когда говорил, что Элион тебе не пара. Я думал, тебе подойдут статус, связи и деньги, как истинному наследнику. А ты…       — А я выбрал пекаря, — закончил Рион без злости или торжества.       — Ты выбрал любовь. То, что я некогда потерял и не сумел обрести вновь… — Старший Росс оперся спиной о колонну. — Я был плохим отцом. Думая, что деньги и статус – это и есть забота, я ставил бизнес выше своего сына. Единственного, что у меня осталось после твоего папы. Я ошибался во многом.       Рион стоял напротив, не перебивая. Он ждал этих слов двадцать лет.       — Когда я узнал, что сделал Элион… — Виктор потёр переносицу. — Пусть я и не любил Беллу, но это не означает, что я ненавидел её. И я понял, что чуть не втолкнул тебя в брак с чудовищем из-за амбиций. Я не прошу прощения, но я хочу, чтобы ты знал, что я признаю свою ошибку. Перед тобой, Дорианом. И перед Беллой… — Он поднял глаза на сына.       — Ты не заслужил прощения, — прежде чем шагнуть ближе, Рион долго смотрел на него. — Но я всё равно тебя прощаю. Лишь потому, что больше не хочу носить это в себе. У меня теперь есть Дориан и семья. И я хочу, чтобы в этой семье не было места старым обидам. Но есть условие.       — Какое?       — Ты вернёшься в зал, сядешь в первый ряд рядом с дедушкой и выпьешь за наше здоровье.       — Делайн меня терпеть не может и не простит.       — Делайн обожает, когда выполняют его приказы. А он только недавно сказал: «Сегодня Россы празднуют». Так что пошли.       Виктор посмотрел на протянутую сыном ладонь и крепко пожал её. В зал они вернулись вместе – впервые за много лет. Заметивший их Делайн поднял бровь и лишь молча подвинул Виктору бокал шампанского.

***

      Под завершение вечера все уже натанцевались и насытились закусками. — Дорогие гости, — Делайн Росс поднялся и стукнул тростью о мраморный пол, призывая к тишине, — я старик и многое повидал. Но есть вещи, которые даже меня трогают до глубины души. — Он обернулся к Дориану. — Мой покойный супруг, Леон, был человеком особенным. Он не правил конгломератом и был простым инженером, а дома он пёк тёплый хлеб на закваске, приговаривая: «Делайн, если ты накормишь человека хлебом, он станет тебе родным».       По залу пробежал шёпот – мало кто знал эту историю.       — Когда Леон погиб, — продолжил Делайн чуть дрогнувшим голосом, — я думал, что его маленькое домашнее ремесло погибло вместе с ним. Закваску я сохранил из сентиментальных соображений, как реликвию. — Он посмотрел на Дориана. — А потом появился ты. Рион привёл тебя знакомиться, и ты сказал: «Я оживлю её, и мы принесём вам первый каравай». Я, честно, не верил. Но ты… Ты её оживил.       Дориан опустил глаза, щёки его порозовели.       — Ты вернул мне запах его хлеба, — Делайн махнул официанту рукой. — Ты вернул мне Леона в этом хлебе.       По этому сигналу двери кухни распахнулись, и в зал вынесли огромные серебряные подносы с возвышающимися на них караваями: румяные, украшенные узорами из теста в виде колосьев и цветов, с переплетёнными кольцами. По залу поплыл сладкий дрожжевой запах.       Дориан и Рион взялись за краешки главного каравая, лично изготовленного омегой, и потянули его в разные стороны, отрывая по равному кусочку.       — Это от моего сердца и от сердца Леона, попробуй, — Дориан протянул мягкий кусок супругу.       — Это божественно, — откусив, Рион закрыл глаза и улыбнулся, протягивая свой кусок. — Теперь ты.       — Я не успел попробовать первую партию. Это невероятно вкусно… Делайн, спасибо вам!       Караваи понесли по рядам. На столах стояли дополнительные топпинги: сметана, сгущёнка, варенье – совсем не типичный десерт для свадьбы, но этим и выделяющийся.       Фергюс Редер пробовал хлеб и кивал: «Идеальная текстура. Идеальная клейковина». Улыбнувшись мужу, Микаэль пихнул его в бок: «Ты даже на свадьбе анатомируешь еду».       — Я сорок лет ем хлеб, — Нокс жевал свой ломоть, — но такого никогда не пробовал.       — Это потому, что в нём любовь. — Декстер кивнул ему, откусывая от своей порции.       София ломала хлеб для малыша, и тот с удовольствием жевал беззубыми дёснами. Лиам с нежностью кормил Оливера с руки, настолько буднично, что Эмили, наблюдавшая за ними, улыбнулась и толкнула Ариана локтем:       — Учись.       — Вообще-то он обещал мне трёхэтажный торт! С серебряной глазурью!       — Ариан, ну что ты как маленький! Это свадьба твоего брата, он захотел не классический вариант с тортом, а нечто уникальное, что будет только на его свадьбе!       — Но на нашей свадьбе он сделает трёхъярусный торт с глазурью твоего любимого цвета!       — Ты смотри-ка, какой торописька. Ешь каравай, кому сказала! — с улыбкой ворчала Эмили на Ариана.       А Делайн сидел в первом ряду. Старый омега, построивший империю, держал в руках кусочек каравая и молчал, думая, что внук выбрал пекаря, и всё встало на свои места.       В какой-то момент люстры погасли, остались только серебряные свечи на столах и гирлянды огоньков под потолком. Оркестр заиграл плывущий с мягкими скрипичными переливами вальс.       — Потанцуешь со мной? — Рион протянул руку Дориану.       — Я не умею вальсировать, ты же знаешь… Да и не репетировали мы свадебный танец.       — Просто доверься мне.       Дориан вложил ладонь в его руку. Рион вывел супруга в центр зала, и они закружились. Сначала неуверенно. Дориан смотрел вниз, боясь наступить на ногу. Но Рион вёл уверенно, не давая сбиться с темпа. Постепенно омега перестал бояться и поднял глаза. Он видел только лицо супруга в мерцании свечей.       — О чём ты думаешь? — альфа наклонился к его уху.       — О том, что у меня всё получилось, — ответил Дориан. — О том, что я боялся, что никогда не смогу быть счастлив. А теперь я здесь, с тобой. И я по-настоящему счастлив.       Рион прижал его крепче. Вальс продолжался.       Вокруг них – двести гостей: Делайн, вытирающий глаза; Виктор, впервые за вечер улыбающийся; родители Дориана, держащиеся за руки; Хелена, покачивающаяся в такт музыке; негромко хлопающие поварята; Лиам и Оливер, танцующие рядом; Эмили и Ариан, кружащиеся у края; София, качающая малыша под мелодию; Фергюс и Микаэль, прижимающиеся, сидя за своим столиком; Декстер и Нокс, стоящие у колонны и, кажется, решавшие, кто кого пригласит на следующий танец.       И над всем этим – запах свежего хлеба, роз, лилий и воска серебряных свечей.

***

      «Я Дориан Росс… Это мой муж, моя свадебная церемония, мой красивый костюм, и это… Моё начало…»       Одинокая книга на верхней полке шкафа засияла золотом, надпись «Мои воспоминания» изменилась на: «Фотоальбом. Моя жизнь».

***