Благие намерения

      — А куда мы идём? — спросила Сара, когда облегчение от спасения из тюрьмы уступило место заложенному на подкорку инстинкту выживания, уцелевшего со времён, когда её раса от расы Джарета регулярно и с катастрофическими последствиями, которые потом становились кирпичами-мифами в фундаменте культуры, получала по шапке.       — А раньше надо было спрашивать, — весело отозвался Джарет. — Теперь уже всё, не пущу никуда.       Ещё год назад её бы сковало ледяным ужасом, какой охватывает только когда в темноте комнаты принимаешь открытую дверцу шкафа за незнакомый силуэт или когда возвращаешься домой, зная, что никого нет, а на кухне видишь приглашающе зажжённый свет: беспомощный и безнадёжный, от какого даже заорать не можешь.       Сейчас Сара переждала короткий физиологический момент испуга и закатила глаза:       — Я и не вырываюсь. Так куда идём-то?       — В западную башню. — Подначивать её, когда она отказывалась подначиваться и бояться, Джарету надоедало стремительно. — Там будет лучше всего видно.       — Что видно?       — Это уже второй вопрос.       Дурацкая ловушка, новичковая ошибка. Сара обречённо приготовилась к ответным расспросам. Скорее всего, первым достанется картелям. С Незнакомкой всё просто: по имени понятно, что доверия между ними особого не было, сведений тоже на приличный фоторобот не соберётся. С Принцем сложнее: она притащила его творение в подарок, рассекла ладонь его — ну потому что Незнакомке он принадлежать явно не мог, фейри такие обязывающие артефакты не любили, — ножом и ответила на три его вопроса. Но эти хотя бы в Междумирье, до них Джарету ещё надо как-то добраться со своим королевским правосудием.       Вот если он до Фигуры доспрашивается…       — Что за платье?       Сара моргнула. На всякий случай посмотрела на себя. Нет, рубашка с джинсами — совершенно, надо сказать, неподходящий наряд на празднование дня рождения сказочного монарха — на месте. Никаких платьев. Никакой дурманящей разум музыки. Джарет глядит на неё с хищным цепким любопытством, но миролюбиво: в мозги когтями не впивается, через глаза воспоминания не вытягивает. И не поёт.       — Шутка про платье. Какое-то там серо-буро-малиновое. Кто из нас рискует стать жертвой склероза?       — Его не зря называют старческим, так что вряд ли я, — уколола Сара. Джарет слабо, поскольку любопытство перевесило театральное возмущение, хлопнул её хвостом по лодыжке, звякнув украшениями дороже годовой выручки папиной компании. — Да старый прикол, бродил одно время по сети. Оно на фотографии под одним ракурсом сине-чёрное, под другим — бело-золотое. У тебя костюм какими-то похожими цветами переливается.       — Всего четырьмя? — красуясь, Джарет — точно настоящий павлин, а никакая не сипуха, — простёр рукав сюртука. — Мои портные впадут в творческий кризис, если ты их так оскорбишь.       Цветов действительно гораздо больше, одних тёмных в свете факелов не счесть: и морской синий на горделиво прямых плечах, и фиолетовый на груди, и зелёный у локтей, и антрацитовый на поднятом высоком вороте вокруг шеи, и серебристо-золотисто-платиновый, и что-то Саре подсказывало, что фейри в принципе видят шире и богаче, чем люди, поэтому часть оттенков она не назовёт по определению. От этой мысли ей вдруг стало неуместно печально: сколько по Лабиринту не гуляй, по-настоящему своей среди этих магических существ она никогда не станет. Не могут же собаки жить на одном уровне с людьми.       Или, наверное, не собаки. Муравьи какие-нибудь больше подходят.       — Что такое?       Но об этом она подумает дома. И так уже чуть весь праздник не испортила.       — Да ничего. А как мы попадём в западную башню, если в тронный зал нельзя?       — А почему в тронный зал нельзя? — поддался ей Джарет, как через раз поддавался в шахматах, чтобы она не расстраивалась постоянно ему проигрывать, хотя на самом деле у него наверняка язык чесался по-королевски непреклонно потребовать от неё объяснений.       — Тебя там праздновать ждут, — напомнила Сара, абстрактно махнула на него всего — парадного, яркого — ладонью. — Пировать планируют.       — Я уже праздную, — он чуть крепче прижал к себе локоть, за который Сара держалась в имитации светского объятия. — Напиться вдребезги они и без меня могут. Но ты права, пройдём лучше поверху. Ещё наткнёмся на кого-нибудь опаздывающего.       Ровно это через минуту и произошло. Джарет с неумолимой жестокостью опытного охотника загонял её в угол, чтобы ещё раз переспросить, что её вдруг расстроило посреди позапрошлого коридора, Сара вяло сопротивлялась, больше удивляясь, как внимательно он слушал её рассказы про Надземье, раз и про Интернет запомнил, и про американскую электоральную систему, которую немедля окрестил бессмыслицей, и про новинки Бродвея.       На середине рассказа про подземный капиталистический город бога посмертия Аида по широкому коридору прошелестела юбками небольшая делегация. Юбки были одновременно пышными, многослойными и роскошными и при этом почти не оставляли простора воображению — Саре на такой разрез даже смотреть было неловко.       Но пришлось: делегация заметила их, невольно остановившихся перед этим шествием, словно две машины на перекрёстке перед стадом фур, и оцепенела разом.       — Ваше величество, — нашлась светловолосая молодая фейри, возглавлявшая пёструю стаю. — М… Миледи?       — Ваша светлость, — прохладно ответил Джарет.       И, кажется, что-то там ещё добавил такое едкое.       Сара, надо сказать, прослушала.       Судя по изумлённо распахнутым глазам, Незнакомка тоже.       Она посмотрела на Сару. Посмотрела на Джарета. Потом с растущим пониманием снова на Сару — метки вокруг светлых глаз, умело подчёркнутые золотистыми тенями, разгорелись ярко-ярко, словно Сара рассказала ей какую-то убийственную шутку. Сара не выдержала, улыбнулась первой.       Незнакомка невольно — но весело — улыбнулась блестящими перламутром губами в ответ.       — Герцогиня Айнель, — грозовой тучей пророкотал между ними Король Гоблинов, предупреждающе сжав в пальцах кристальную сферу, — которая, правда, секунду назад болталась у него на запястье одним из Сариных браслетов. — Вы опаздываете.       Конечно, она опаздывает! Ей как минимум надо было переодеться!       Только чудом Сара удержала серьёзную мину. Незнакомка — мятежница, шпионка, герцогиня — тоже боролась со смехом.       — Простите, ваше величество, — она присела в книксене, но не удержалась, бросила на Сару ещё один искрящий пузырьками шампанского взгляд. — Доброго вам вечера.       — Он будет добрым, когда все мои дорогие гости соберутся там, куда я их пригласил.       Делегация — видимо, тётушки и старшие сёстры — немедля сгрудилась вокруг Айнель (Или всё-таки Незнакомки? Нет, вряд ли: теперь-то они очень хорошо знакомы!) и повлекла её за собой в розово-золотом течении из тюля, шёлка и тысячи извинений перед его гостеприимным величеством. И всё равно Айнель успела обернуться на неё через плечо и подмигнуть.       — Не люблю я эту новую знать, — заворчал Джарет, — наглые, как на подбор.       — Ага, да, — отозвалась Сара. У неё в голове складывался паззл: Незнакомка в Междумирье, картельские копировальщики у недовольного короля Йемира, который недавно потерпел обидное поражение от новоиспечённой герцогини Айнель и по слухам — и по убеждению Джарета — был той теперь всячески очарован, эта самая Айнель, этих самых копировальщиков к нему подсылающая…       — Сара? Вы с ней уже виделись, что ли?       Вывод получался неутешительный.       — Да пересекались как-то.       — Вот так новости. И когда же?       Фейри категорически не умели нормально флиртовать.       — А это, — с чувством произнесла Сара, — уже второй вопрос.       Джарет ошарашенно моргнул совиными веками. Потом обычными. Потом расплылся в довольной зубастой гримасе, добродушно прищуривши страшные неправильные глаза:       — А нравится тебе меня побеждать, да, сокровище?       — Не без этого.       Чудовищно собой довольная, Сара взлетела первой по лестнице. Судьбу испытывать не стала: удержалась от шутки про чужие старые колени, когда Джарет только головой покачал на её сайгаковые скачки через ступеньку.       Башня, куда он её привёл, оказалась наполовину открытой. Над раскинувшимся внизу Лабиринтом нависала округлая обзорная площадка. Перилл не было, поэтому Сара осмотрительно остановилась в паре метров от стеклянного края. Огляделась: помимо поражающих своей монументальностью мраморных колонн, державших острый шпиль башни, ничего интересного вокруг не было.       — У меня нет идей, — призналась она. Хотя от тишины и простора у неё и без дополнительных выдумок дух захватывало, а один Лабиринт, даже успокоившийся и задремавший, можно было разглядывать вечность.       — Не туда смотришь. — Джарет остановился у неё за спиной, указал рукой куда-то в небо между двумя подземными лунами: красной и золотистой. — Там три крупные синие звезды, тебе нужна самая яркая.       Он вручил ей подзорную трубу — с виду скромную, в Надземье такой и Луну было бы толком не разглядеть. Одна из секций была не то стеклянная, не то хрустальная, и сквозь неё Сара разглядела десятки, если не сотни, тончайших наложенных друг на друга линз.       — А что с ней?       — Найди сначала.       Пока она приглядывалась — естественно, в простую трубу далёкий космос видно было лучше, чем в самый громадный человеческий телескоп, — Джарет парой взмахов рук вытащил из пространства посуду из однозначно парадного набора, который доставали раз в столетие, и, судя по всему, попросту стянул из тронного зала громадный торт — сразу вместе со столиком с белоснежной скатертью. Отрезал ей кусок, пододвинул чашку с чаем:       — Нашла? Теперь ждём. Где-то… — он сверился со старомодными часами на цепочке, пристёгнутыми к жилету под сюртуком, — две минуты и сорок секунд.       — Так что ждём-то?       Сара вдруг поняла, что он не то нервно, не то растерянно постукивает по ножке стола хвостом.       — Твой подарок, — певуче отозвался Джарет. В ответ на её недоумевающий взгляд он манерно вскинул бровь: — Что? Ты же сказала: вы на день рождения дарите друг другу подарки.       «Друг другу» — это… До неё наконец-то дошло.       — Подарки дарят только имениннику! Это же твой праздник!       — Опять ваш людской махровый эгоизм, — задрал нос Король Гоблинов и отломал у неё половину торта, начисто проигнорировав собственную тарелку. — Я здесь король, как я скажу, так и празднуем.       Рассмеявшись, Сара, растроганная до глубины души, сама прижалась к нему боком. Обняла бы, но руки были заняты тортом и трубой. Джарет приобнял её сам, догадавшись, опять скосил глаза на часы и легонько подтолкнул её вперёд:       — Всё. Смотри.       Сначала в небе ничего не происходило. Потом крохотная светлая точка звезды вдруг принялась расти, и расти, и расти, пока не сравнялась в размерах с меньшей луной, и небо вокруг неё не заволокло раскалённой белизной. Сара даже разглядела густые волны расходящейся от неё материи.       — Она коллапсировала в сверхновую триста сорок два года назад, — тихо сказал Джарет ей на ухо, сам чуть ли не светясь от тихого уютного удовольствия. — И вот теперь её свет дошёл до нас, и мы это тоже увидели. Я лет двести за ней следил, выяснял, что там такое случилось, что масса так поменялась. А это вокруг неё планеты образовываются. Их мы ещё нескоро увидим. — Сара ничего не ответила. У неё стоял ком в горле. — Но я подумал, это тоже будет интересно увидеть. — Тут у неё хватило сил перевести взгляд на Джарета.       Тот немедленно распушился. Был бы совой, ещё и крылья бы расправил, и клювом бы застучал, обороняясь от собственной эмоциональной уязвимости:       — Что такое? Иди на звезду ещё посмотри. — Сара по-прежнему молчала. Ей было не до слов: она на него совсем по-другому теперь смотрела. Отчаявшись добиться от неё понятной реакции, Джарет устало повесил плечи: — Ну или на меня, ладно. Бери чай, будем пить за моё здоровье.       Копировальщик скользнул у него по руке браслетом. На тарелку, поставленную по соседству с трубой, шлёпнулся уже тортом.       Сара посмотрела на их подарки друг другу.       — Знаешь, это нечестно, — и, не давая ему отшутиться, продолжила: — Это я должна была твои желания исполнить, а не наоборот.       — Можешь не переживать, — мягко ответил Джарет, чокнувшись с ней совершенно для этого не предназначенными фарфоровыми чашечками. Те легонько звякнули, словно часы ударили где-то вдалеке. — Исполнила. Все до последнего. Даже те, которые я не загадывал. — Сара смиренно вздохнула. — Нет, честное слово. — Он моргнул, словно сам не веря, что говорит: — Я абсолютно, до безобразия счастлив. Даже страшно становится. Можешь взять меня за руку, чтобы мне было спокойнее.       — Бессовестный ты человек, — засмеялась Сара, но протянутую руку взяла, и замёрзшие пальцы переплела с его, горячими и когтистыми, и сама доверчиво прижалась к нему спиной, греясь.       Джарет привычно опустил на неё подбородок, и она макушкой почувствовала его улыбку, услышала её в довольном низком урчании:       — Милая моя Сара, я же не человек. Люди, в конце концов, столько не живут.