Дышать и смотреть

План. Ему нужен план. Он не знает зачем, но ему нужно было хоть что-то, на что он мог бы положиться. Хоть какое-то маленькое заверение, что всё будет в порядке, что у него всё под контролем, даже когда всё нихуя не под контролем. То, что Невер отрубился на его руках, то, что он сказал ему — вот, что было важно. И то, что ему важно действительно стоит спасения. Или хотя бы попытки. По крайней мере это единственные преследующие его мысли. Именно эта острая необходимость сделать хоть что-то побудила его вновь выйти из безопасной комнаты, и теперь он не мог быть нерешительным. Теперь он должен быть готовым к тому, что в любой момент может появиться засада из-за угла. И это пиздец как давило. Всё-таки он был прав: нет ничего более пугающего, чем стремный монстр, обладающий сознанием другого монстра — человека. И Илья может поклясться, что ничто больше так не мешает ему спать по ночам, что ничто порой так сильно не останавливает его от выхода в тёмный коридор в собственной квартире, как это. Как это ощущение, что рядом всегда кто-то есть, или же что кто-то непременно появится, стоит ему только ослабить бдительность. Как оказалось позже, этот неизвестный «кто-то» реально всегда был, несмотря на то, как упрямо Илья запрещал себе даже размышлять на тему того, что, возможно, он в ебейшей опасности. Легче было, конечно, просто взять и абстрагироваться от этих мыслей, убедить себя, что никаких монстров, кроме голодного ворчливого Джека, в его доме нет. Поэтому он бездействовал: не предпринимал ни попыток погрузиться в размышления об опасности, ни попыток убедить себя в обратном. Хоть головой о дверь расшибись, но не думать ни о чем вовсе — самое лучшее лекарство по мнению Ильи. И менять он это мнение не собирался, даже железными щипцами из него бы не вытянули этот отказ. И пусть он плохо спал, пусть поздними вечерами он устало пялился в потолок или темное окно, поглощённый мыслями о том, о чем думать он совершенно не хотел. Лишь боялся, поглощённый поиском причин, почему ему не надо сейчас думать ни о монстрах, ни о своем состоянии, ни о Невере. И пусть он наебал этим «нежеланием и отсутствием надобности думать о проблемах» даже самого себя. Пусть на самом деле он только и делал, что думал. Постоянно думал, думал, думал, думал. И всё из рук валилось, всё время его внимание куда-то ускользало. Сперва он думал, а если замечал себя за этим занятием, то резко вырывал себя из мыслей, заставляя сосредоточиться на каком-то очень важном деле, например, на том, чтобы сходить в магазин. А потом опять думал. Всю дорогу думал. И затем снова вынуждал свой голос в голове замолчать, не поднимать такие темы. И всё равно. Да потому что невозможно было не думать. «Наверное, я делал это зря. Только всё усугубил», проносилось в голове Ильи, пока он торопливыми шагами сменял кабинеты один за другим. Он вновь погрузился в мысли и забежал в какую-то открытую дверь посередине молчаливого бетонного коридора. Серые пыльные стены крысиных проходов здания быстро сменились плешивым белым кафелем. Хотя белым его назвать уже не получится: он почти пожелтел от старости и отсутствия даже базовой санитарии. Хотя какая тут санитария.. Илья встревоженно закрыл за собой металлическую дверь, услышав мягкий щелчок в глухой пустоте. И если уж монстр будет проходить мимо, то не сможет увидеть его фонарик. Тогда у Ильи будет время среагировать на опасность. Да и вообще пока лучше не попадаться в его поле зрения. Желательно никогда. Оглядевшись и покрутившись на месте, он заметил на стеллажах какие-то колбы. То были стекляшки с разными жидкостями внутри. Прозрачные настойки, странные мутные воды фиолетового цвета, почти серое грязное содержимое... Они провокационно блеснули на холодном свету фонарика, притягивая нервный взгляд Ильи. Он быстро приблизился к ним. Покрутив в руках колбы, он понял, что нет смысла пытаться разобрать, что там написано. Надпись давно уже размылась, а этикетки потемнели. Он тревожно сгрёб колбы в один карманы куртки, не заботясь о том, что это и может ли это помочь. Пока он безоружен, даже палка в его руках может стать сразу и мечом, и щитом. Во всяком случае, выбора у него особо и нет, правильно? Руки слабо тряслись, норовя выронить химикаты из цепкой хватки. Он боялся, что если сделает лишний шум, если проявит свою природную криворукость, то точно будет не жилец. Поэтому он знал, что не мог долго оставаться здесь. Выскочив обратно в коридор, его пробрала дрожь, лёгкая паника отразилась на его лице, когда дверь за ним захлопнулась с оглушающим в пустоте щелчком. Он мысленно проклял себя за эту оплошность, желая вцепиться в волосы руками и прошипеть на самого себя, а лучше провыть от несправедливости. Не хватало ему ещё умереть из-за своей же неаккуратности. Он неуверенно отошёл от злополучной двери, надеясь, что эта случайность останется незамеченной, но как назло он услышал голос. Уже незнакомый, таинственный, не известный ему. Но он определено знал, кому он пренадлежал. «...С тобой приятно и молчать. Типа, очень приятно?...», раздалось эхом в коридоре со стороны. Справа. Или слева? Всё-таки справа... Или слева? Неважно. Услышанное "послание" было его собственным голосом. Это были его краденые слова, раньше искренние и добрые, сейчас они звучали ужасно. Жутко и одновременно жалко. Но Илья не мог понять причину: потому что это говорил не он, или потому что это говорил он? Поэтому Илья ненавидел этот момент. Боже, как же ужасно было слышать собственную слабость от кого-то другого. Мало было того, что его мысли, его чувства вылетали изо рта того, кто был причиной его переживаний последние пару часов! Самое главное, что теперь, в темноте, в тишине и тупом безразличии, они звучали глупо, ложно, как притворство или того хуже — издёвка. Илья нутром чувствовал это сочившееся удовольствие, этот яд в словах монстра, что лакомился жалкими попытками парня избежать встречи с пугающим противником. Это томное, тягучее эхо со стороны, это полное понимание, что как только он подойдёт близко, то ему станет ещё интереснее играться с человеком, что был на грани. На грани чего-то непонятного даже для него самого. Хлипкие эмоции, сшитые тонкой ниткой с его плотью, так и норовили разболтаться, рассыпаться по швам, выйти из-под контроля. Поэтому Илья не хотел встречаться с монстром лицом к лицу, как бы он ни храбрился несколько минут назад перед Невером. Он вдруг резко передумал, поняв, на какой риск собирается идти. О чем он думал? Встретиться с монстром без оружия? Без напарника? Без Джека, без кого-либо вообще? Где его здравый смысл и умение размышлять в стрессовых ситуациях? Каким образом все его умения испарились вместе с глупым признанием, которое он так отчаянно скрывал? Теперь его как будто совсем ничего не могло держать воедино. Как будто иголка, которой его эмоции пришивали к нему, которая раньше болталась прямо на нитке и никак не могла отцепиться, наконец упала где-то по дороге. Послышался звук в коридоре. Он уставился прямо в сторону источника. Рука инстинктивно полезла в карман, схватив одну из колб с химикатом. Какая разница, чем он будет защищаться, если он не знает, что это всё вообще. Может, это бомжи кротовуху настаивали, может, это просто спирт с гуашью, может, отрава от муравьёв. Кто ж его знает. Илья сохранял молчание, панически вглядываясь в темноту: он должен был уловить молниеносные движения монстра раньше, чем тот сможет приблизиться и нанести удар первым. Если кто-то и должен сегодня погибнуть, то это никак не он, не Илья. Он просто не позволит себе сдохнуть после всего, что он наговорил Неверу. Не после того, как Невер ему ответил. Наверное, именно то, что он получил ответ, сейчас держало его на плаву. — Это было так жалко. — неожиданно произнёс монстр уже своим голосом. Таким низким, противным и скрипящим, как старая ржавая заслонка. — Наверное, очень печально, что все твои слова оказались бесполезны, да? Это что, была издёвка?... Наверное, хуже. Это был яд. Черный и струящийся, как бензин, что отбрасывал разными цветами на свету и ужасно вонял. А Илья ненавидел запах бензина. — Я слышу всё, что ты говоришь... Каждый твой шаг и каждое слово. И не только твоё. Но знаешь, что забавнее всего? — с расстановкой, словно диктор, спросил его монстр снова, слыша лишь оглушающую тишину в ответ, полную ужаса от внезапного контакта. — Даже в последние минуты его жизни он был вынужден слушать твой... Как ты тогда выразился? Ох, точно, «бред». Тон его голоса был похож на роботизированную куклу. Словно сейчас он общался с кем-то по домофону или же впитывал одинаковые заученные слова автоответчика. Холодные, механизированные и пустые. Бездушные. Илью передёрнуло от вмешательства монстра, его резких грубых слов. — Тебя это не касается. — негромко ответил он, когда наконец нашёл в себе силы открыть рот. Потребовались колоссальные усилия. — Почему же? Очень даже касается. — кажется, он только что хрипло хихикнул, прежде чем насмешливо добавить. — Это ведь из-за меня он умер... Когда ты ему за все свои грехи раскаивался. — Он не умер. — прямо сказал он. — Ты так в этом уверен? — Я знаю, что он не умер. — вновь упрямо отрезал Илья, отказываясь верить в попытки монстра запугать и сломить его. Нет, с ним точно такое не прокатит, он уверен. Он не собирается верить тому, кто причинил ему и его близким страдания и боль. Илья резко отшатнулся назад, когда перед ним, в нескольких метрах, возник бледный силуэт с серьезным недовольным лицом. На секунду дыхание перехватило, а бьющий ритм в ушах ускорился вдвое. Всё, что ему оставалось — молча замереть, сжимая губы и проклиная свою первую реакцию на страх. Он ненавидел моменты, когда всё, что он мог сделать, это встать в ступор, как идиот. Не начать бежать или разыгрывать сценку смелости, не сражаться или кричать. Он начинал просто молчать. Просто. Молчать. Ноги немели с такой скоростью, словно его вдруг поместили в морозильную камеру, а потом ещё и окатили ледяной водой с головы до ног. И стой, пребывай в моменте, прочувствуй каждый миг, похожий на минуты тупости, когда ты умоляешь себя сделать что-нибудь, но тело не слушается. Лицо монстра, словно белый флаг на поле битвы, смотрело на него отнюдь не умоляюще, не в просьбе перемирия. От него за метры ощущалась эта открытая враждебность, эта готовность напасть в любую секунду, будто дикое животное. И теперь, когда они стояли лицом к лицу, Илья трагично резко понял: ему не уйти. Это стрёмное, уродливое лицо, как из низкосортного хоррор фильма, было как никогда реальным: та же нездоровая худоба, от которой сводило живот при едином взгляде на впалую кожу, тот же мутный безумно злой взгляд. Но больше всего Илье довелось прочувствовать, как ни странно, радость в выражении напротив. Радость, что он делает парню больно, радость, что кто-то буквально в ужасе от него настолько, что даже смотреть отвратно. Какое-то извращённое удовлетворение было на этом белом лице. Даже свет яркого фонарика прямо в него не мешал монстру держать свои выпученные черные глаза открытыми. Будто он хотел сожрать Илью. И не просто сожрать. Сначала измучить, довести до состояния, когда он уже не сможет думать, а потом медленно оторвать все конечности, наслаждаясь лютой болью, и лишь потом сожрать. Наверное, он решил начать с морального издевательства. — ...Я только недавно понял, что всё это время я бежал... — вновь повторил монстр фразу Ильи, нагло передразнивая и наблюдая за реакцией. — Заткнись, — резко ответил ему он, но не успел даже закончить, как всё его тело тут же снова парализовало неконтролируемым страхом, когда монстр вновь приблизился, вставая невероятно близко, отчего ему приходилось смотреть прямо в глаза. Смердящий трупный запах заставил Илью сглотнуть ком в горле и задержать дыхание в отвращении, не дыша носом и закрывая рот, боясь вдохнуть это нечто хоть каким-то образом. Он плотно сжал зубы, боясь даже отвести взгляд в сторону, пропустить удар исподтишка. — Ты прав. Это всё равно уже неважно. Мне нет смысла повторять для тебя твои же выражения. — улыбчиво ядовито произнёс монстр, пожирая Илью глазами. От его доброты сквозило фальшью и жестокостью, что он вложил в свои слова. — От моего яда умирает каждый. Здесь нет исключений. — Чего ты хочешь? — снова очень тихо спросил Илья, сжимая в руках колбу так сильно, что она в скором времени либо выскочит из вспотевшей ладони, либо хрустнет прямо в его пальцах. Голос его звучал чуть громче шёпота, пока напряжение висело в воздухе, как оголенный провод — только тронь, и ебанёт так, что мало не покажется, на всю жизнь запомнишь. — Чего хочу я? — он наклонил голову, притворно размышляя пару секунд. — Ничего. — Ничего? — неверяще повторил за ним парень. Нечто усмехнулось, явно замечая недалекость человека перед ним. Словно поняв его вопрос, он ответил с расстановками и объяснениями. — Мне не нужна никакая власть над человечеством, огромная сила или что-то вроде этого. Это банально. Мне же достаточно просто людских страданий. — Какой в этом смысл? — Илья поморщился, но сам не понял: от бредовых странных слов или от ужасной вони, окружающей его вместе с присутствием монстра рядом. — Ни в чём нет смысла. Главное — получать удовольствие, неважно, от чего это удовольствие будет идти. — он улыбнулся, прищурив глаза.— Вы, люди, должны знать это лучше всех. — Не все люди получают удовольствие от чужих страданий. — Может быть. Но я — не все. — Потому что ты не человек. — И, наверное, Илья зря выразился так прямо. Потому что через секунду в него полетел удар рукой с отросшими грязными ногтями, что практически задели его лицо. Рука, так похожая на человеческую, пронеслась мимо его глаз, чудом не задев, лишь потому что он моментально отскочил от удара на пару шагов назад. И только тогда Илья в полной мере заметил, как сильно этот монстр был похож на человека. Хотя, скорее не на человека, а... На труп. Может быть, дело как раз в том, что он пытается считать себя человеком? Поэтому он ищет удовольствие в самых ужасных вещах, к чему обычно прибегают лишь... люди? Хотя это тоже довольно-таки странное интерпретирование. А монстр, может, даже не думает об этом. Иногда людьми действительно движет чистое желание развлечь себя, отвлечься от скуки и найти что-то поистине прекрасное в чем-то на первый взгляд отвратительном. Он сам ищет то, чего нет. То, что он не должен искать, не сейчас и не тут. Монстр подал голос вновь, двигаясь на Илью неловкими тяжёлыми шагами, несмотря на свою большую скорость, с которой он двигался ранее. — Все вы такие. Решаете, что должно приносить людям радость за других, когда вас об этом не просят. — Раздражение явно в его низком тоне, пока он заставлял Илью делать шаги назад, пока тот не упёрся в пыльную стену спиной. — Но будь уверен, я найду способ заставить тебя страдать сильнее, чем все те жалкие люди, что сбежали после одного взгляда на меня. Они не дали мне того, что я хотел. Поэтому ты это восполнишь. Смерти того парня, наверное, недостаточно, чтобы тебя сломить? Тогда я найду собаку. — добавил он в конце жёстко, холодно. «Джек», вспомнил вдруг он. Илья расширил глаза, уставившись на монстра в страхе и злости одновременно. Он в одно мгновение понял, что у него нет времени колебаться. Илья сжал колбу в руках крепче, лишь на секунду засомневавшись в импульсивном решении. Но останавливаться было поздно: он резко вписал стеклянной колбой с подозрительного оттенка содержимым в лицо монстра. Та разбилась с глухим треском о его череп, тут же разлетевшись на крупные осколки, порезав ладонь Ильи. Болезненное неприятное ощущение пореза на руке принесло с собой необходимый ему сейчас адреналин, заставив резко развернуться и бежать, пока монстр отвлёк свое пристальное внимание на едкую боль в глазах. Во время побега он крепко сжал ладонь, ощущая покалывания в руке. Но это было мелочью по сравнению с взревевшим позади него монстром. Очертаний в темноте не было видно, но Илья мог представить, как тот пытается протереть свои глаза. Если конечно от них осталось хоть что-то. Он быстро пробежал вперёд, не заботясь о том, как громко стучало его сердце в грудной клетке в унисон с звуком каблуков по бетону, пока его взволнованный взгляд не привлекла стёртая пыль на стене. Он, тревожно замедляя темп, но не останавливаясь, узнал место, где на них в первый раз напал монстр. Когда Невер ещё был с ним. Значит... Его реверс тоже должен быть тут! Это его шанс. Шанс вернуть Невера обратно, шанс одолеть монстра, шанс свалить отсюда как можно скорее. Он моментально сменил свою траекторию, возвращаясь обратно к месту, что он пробежал, начав глазами искать на полу оружие. Но как бы хаотично не скользил его взгляд по тёмному бетону, он не мог найти его. Только разбитые куски сломанного реверса, что он сам бросил, валялись внизу. Либо это монстр узнал, насколько могущественно оружие, а потому и спрятал, либо... Джек его забрал и куда-то уволок... Тогда, он ещё может с ним встретиться? Как же он на это надеется. Но не сейчас, он просто не может позволить себе замешкаться и попасться в лапы ослеплённого монстра. Забегая в знакомую комнату, он не знает, что испытывать, когда он видит лежащее на полу тело друга. По идее, лучше не смотреть и не напоминать себе о рисках миссии, но как он может иначе? Как он может просто отвернуться и притвориться, что ничего нет, когда на самом деле всё есть? Как же противоречиво он сейчас звучит для самого себя. Невер оставался в той же позе, в которой Илья оставил его: опираясь спиной на стену, его голова сильно наклонялась вперёд, словно под неизмеримой тяжестью. Его руки лежали по обе стороны от его тела, и Илья не хотел проверять, успели ли они потерять своё обычное естественное тепло, которое он помнил. Потому что всякий раз, когда их руки то случайно, то намеренно соприкасались, у Невера они всегда были горячие. В голове всплыли недавние чужие слова. Это... нечто сказало, что Невер обязательно умрёт. Что от яда умирают все, что у него нет и шанса. Он сказал, что его яд смертелен для любого. Что нет исключений и нет возможности избежать неизбежное. Это нереально. Он ведь смертелен... ...Смертелен для любого? Илью пронзило внезапным осознанием. Без исключений. Без исключений... Взгляд сам собой, словно в поисках ответа и подтверждения его мыслей, переместился на неподвижное тело у стены.