Метка «Художественные описания» - фанфики и ориджиналы

Они встретились не в то время, но жизнь — штука странная. Какаши — усталый воин, Сайя — потерянная душа. Между ними дистанция, уважение, раздражение и молчаливое понимание. Иногда судьба сводит людей не тогда, когда нужно, а когда неизбежно.

Хан Джисон живёт музыкой, сценой и упрямой мечтой вывести свою группу из тесных баров к мировой славе, но за несколько недель до важного выступления всё летит под откос: из коллектива уходит клавишник, а на его место приходит холодный и непроницаемый Ли Минхо. Между вспыльчивым гитаристом, привыкшим прятать страх за бравадой, и рассудительным клавишником, который слишком хорошо умеет держать людей на расстоянии, начинается противостояние, постепенно превращающееся во что-то большее.

Один из вариантов продолжения событий после 21 серии сериала

Хан Джисон живёт музыкой, сценой и упрямой мечтой вывести свою группу из тесных баров к мировой славе, но за несколько недель до важного выступления всё летит под откос: из коллектива уходит клавишник, а на его место приходит холодный и непроницаемый Ли Минхо. Между вспыльчивым гитаристом, привыкшим прятать страх за бравадой, и рассудительным клавишником, который слишком хорошо умеет держать людей на расстоянии, начинается противостояние, постепенно превращающееся во что-то большее.

Среди пустоты создан мир хуманизированых элементов – элементалей. Данная история рассказывает о событиях первой и второй эпохи: начале цивилизации, первородном грехе, войне с заразой, и развитии общества.

Он пришел в клинику с температурой. Ушел с чувством, что ему прописали не те лекарства. Или те. Но втройне приятные.

Ты больше меня. Во всём. В плечах. В ладонях. Даже здесь. Но я не против. Мне идёт быть твоим пространством

Брайан знает, что Маккайя — враг. Проблема в том, что он не хочет побеждать.

Бизнес Блэков оказался в руинах. Все, что их семья выстраивала на протяжении многих поколений, в миг стало ничем. Орион и Вальбурга старались скрывать свое положение даже от собственных детей, но невозможно было не заметить, что они находятся в шаге от пропасти. — Мы с матерью вынуждены сообщить вам, — наконец-то подал голос отец. Он говорил тихо, подбирая каждое слово. — Осенью вы не отправитесь в пансионат. Вы закончите свою учебу в местной школе. Так будет лучше для всех.

Бассейн в тренировочном центре пуст ровно до тех пор, пока Нэтти не замечает, что Ханыль всё ещё сидит на бортике, болтая ногами в воде, и не собирается уходить. На часах почти два ночи, завтра у них расписание с шести утра, и у Нэтти нет ни одной причины оставаться. Кроме той, что Ханыль смотрит на неё так, будто вода — не единственное, что сегодня будет мокрым.

Ты приехал снимать природу. А природа решила снять тебя.

Кейн без устали швырял циркачей из одной кошмарной передряги в другую, хватал за шкирку и с размаху кидал в новый водоворот событий, но затем, к изумлению всей труппы, резко сменил курс и забросил их в путешествие до боли знакомое, почти забытое — они просто смотрели на звёзды. Выдалась наконец передышка, редкая и хрупкая, как стеклянный шар, и Помни твёрдо решила: упускать такой случай нельзя, нельзя дать ему рассыпаться в пальцах песком, уйти сквозь сжатые ладони. Пора узнать поближе кое-кого…

Битва за Хогвартс проиграна. Гарри Поттер, потерявший всех, кого любил, изувеченный пытками, умирает с одной отчаянной мыслью это исправить всё. Он приходит в себя в 1945 году. В мире, где ещё не родились его родители и друзья, где на пике могущества Гриндевальд, а в Хогвартсе учится семнадцатилетний Том Риддл. Чтобы выжить в прошлом, ему придётся научиться прятать шрамы. Чтобы изменить будущее нужно будет найти в себе силы жить дальше.

Бывший российский офицер и учитель, отец четверых дочерей, погибает и просыпается в теле Тобиаса Снейпа через несколько минут после его смерти от алкогольного отравления. Он помнит каждый удар, который наносило это тело, и решает остаться — не из героизма, а потому что иначе пятилетний Северус останется один на один с матерью, которая уже почти сломана.

Мой Создатель создал меня не в капсуле, как других. Я родился в инкубаторе. Рос. Достиг возраста, когда должен был стать «полезным». Но что-то пошло не так, и меня отключили. Засунули в стазис. Потеряли среди других неудачных экспериментов. Теперь мне двадцать три. Тело перестало стареть. Сознание спало годами. И однажды я открываю глаза...

Пускай отмокает до завтра.

Мина называет её «ккома» — малышка. Чеён называет её «нуна» — старшая. Ни одна из них не говорит того, что чувствует на самом деле.

Ёнджун смотрит на Бомгю так, будто он — книга, которую старший перечитывает каждый вечер, хотя знает наизусть все главы. И каждый раз находит что-то новое.

Гул струн, которые не звучат — только вибрируют, оставляя след на коже. Полутона, тишина, тягучий свет. Музыка для момента, который не нужно называть.

Я думала, что знаю все её привычки. Но она всё равно умеет удивлять.

Горький кофе, горькая правда и ты — единственное, что я не хочу приправлять сахаром.

Сапоги провалилось в снег. Сугробов как будто с каждым шагом становилось всё больше и больше. Вечерело. Облака почти полностью заслонили небо, не давая, даже взглянуть на наступающий закат. Впереди приближался Ледяной дворец.