Я за тобой присмотрю.

Стук среди дня звучал как неожиданный аккорд в коридоре отеля. Аластор настойчиво тарабанил костяшками по двери — достаточно громко, чтобы быть услышанным, но и достаточно сдержанно, чтобы не привлечь лишнего внимания. Он сам поверить не мог, что добровольно стучится в эту дверь. И под «добровольно», пожалуй, имелось в виду не только «по своему желанию». Этого желания было маловато, если оно вообще было. Заметная часть его доброй воли заключалась в готовности первым поднять белый флаг. Идея перемирия всегда казалась Аластору жалкой. Ничего нельзя было решить подобной полумерой; противник должен быть или побежден, или унижен достаточно, чтобы умолять о прощении, стоя на коленях. Этот случай вынужден быть особенным. Пожалуй, это злило. Стоило признать очевидное — он вообще не знал, что произошло. Он снова был «плохим парнем», и это не новое амплуа для него, скорее даже — самое привычное. Но впервые оно ощущалось таким… неудобным. За время своего существования в Аду радиодемон многим подпортил жизнь. Кому-то он жизнь и вовсе закончил — законченную жизнь, пожалуй, тоже можно было считать подпорченной, пусть это и было куда более скучно, чем вечные страдания. Ему нравилось злорадное ликование, переполнявшее его после победы над чужим духом. Нравилось издевательски улыбаться, наблюдая чужое отчаяние. Грешники, продающие души за минутную радость, всегда были отчаянными. Они были жалкими существами, готовыми повесить на себя цепь вместо того, чтобы взять судьбу в свои руки. В отличие от них, у Аластора хватало сил, чтобы держать в руках множество судеб. От него требовалось лишь вовремя появиться в правильном месте. В момент рукопожатия он становился их злейшим врагом, самым гадким видом врага — тем, кому нельзя дать достойный отпор. Это было весело. Была ли сделка с Люцифером попыткой нажить себе нового врага? Вообще-то, да. Вражда с самим дьяволом звучит как что-то крайне развлекательное. В конце концов, он ему уже не нравился. Не было причин притворяться его другом. Было что-то приятное в мысли, что кто-то настолько могущественный будет его ненавидеть. Ненавидеть искренней ненавистью, которая заполняет все мысли и заставляет помешаться. А был ли он тем, кто не сможет дать достойный отпор? Была ли его душа сильнее души простого грешника? Впрочем, кому вообще нужна его душа? Условленное по значению и близко не стояло с душой дьявола. Возможно, это судьба впервые решила проявить свою независимость. Цепь всегда была в руках Аластора. Почему сейчас она оказалась на нём самом? Слишком много вопросов, которые было некому задать. Кажется, слишком глупые, чтобы их озвучить. Аластор снова взглянул на свою руку. Зеленое кольцо уже не сияло так ярко, но продолжало зловеще поблескивать, как будто угрожая ему. Он снова уставился в дверь и постучал. За дверью ни звука. В тишине коридора было неуютно. Радиодемон не мог стряхнуть с себя вину, давившую на макушку и прижимавшую его ниже к земле. Не получалось направить всю свою злость в того, с кем заключил сделку. Вина была на нём, и перед самим собой. Да, пожалуй, перед Люцифером он тоже был виноват, но это волновало его куда меньше. Смятение кипело, пузырилось, ошпаривало его с ног до головы. Непривычная паника под кожей не давала принять ситуацию. Кажется, он впервые что-то не контролировал; впервые подпортил жизнь самому себе. И что пошло не так? Как он мог это допустить? Что это может значить? Он вдыхал поглубже, стараясь сохранять самообладание. Козырь всё ещё в его рукаве. Пожалуй, стоило объяснить Люциферу, что сейчас ему не нужен такой враг. Эту драку он не потянет, пока не поймёт, что к чему. И, если в ответ не нападут — он готов поднимать белый флаг. Нехотя и лениво, но готов. Видимо, теперь они оба остались без выбора, пусть пока и не отчаялись. Это… ужас как скучно. Поэтому Аластор и стучал в дверь. Пара минут тишины тянулись как вечность. Каждый стук ощущался так, словно он стучит по собственной голове. — Кхм-кхм, — он хрипло прокашлял, чуть громче, чем звук стука в дверь. Аластор рассудил, что говорить что-то будет лишним. По голосу его легко узнают, а когда узнают — совсем не открывают. В комнате послышались нерасторопные шаги. Люцифер открыл дверь. Сейчас он выглядел слегка помятым — как будто пару раз упал лицом в подушку. Впрочем, он явно уже не был таким сонным. Король ада снова держал в руке кружку — она была заметно больше предыдущей. Из кружки доносился аромат кофе. Аромат был такой силы, словно внутри был не напиток, а только что обжаренные зерна. Совсем без воды. — Ух ты, — Люцифер произнес равнодушным голосом. — И какое слово из «не приближайся ко мне» ты не понял? Дьявол смотрел на Аластора, не поднимая головы. Так он не видел ничего выше воротника его рубашки. Оно и к лучшему — не приходилось лишний раз смотреть на эту раздражающую улыбку. Аластор вдохнул поглубже. — Не хочу отрывать от, м-м, чего бы там ни было, но нам… мне и тебе, нужно поговорить. — Не-а, не нужно. Люцифер захлопнул дверь прямо перед носом демона. Пару раз недовольно моргнув, демон принял решение в очередной раз нарушить чужое личное пространство. Растворившись в пространстве коридора, он тенью проскользнул под дверь и появился перед Люцифером. Люци слегка попятился назад от неожиданности. Взглянув на Аластора, он скорчил гримасу отвращения и тихо прорычал какое-то неразборчивое ругательство. — Ух ты, а в моём «не-а» ты сейчас что не понял? И вновь громкий звук помехи заставил дьявола поморщиться. Аластор смотрел на него пронзающим насквозь взглядом. — Просто, блять, удели минуту. Ты всё равно ничем не занят. — Как не занят? Я кофе пью. Ты меня уже второй раз отвлекаешь. Люцифер медленно поднёс кружку ко рту и сделал глоток, громко хлюпая. Было заметно, что он слегка дрожит. На лице он сохранял выражение равнодушия. — И не смей мне тыкать, сука! — он отвернулся. Аластор, прищурившись, поднял вверх левую руку, снова демонстрируя зловеще поблескивающее колечко на безымянном пальце и Люциферу, и самому себе. — Вот с этим я не собираюсь к тебе на Вы. Просто заткнись на минуту. Пока дьявол придумывал ответ, Аластор успел бросить пару взглядов на комнату вокруг. Для места с таким количеством окон тут было мрачновато… Неуютный полумрак накрывал и прятал лёгкий беспорядок, царивший здесь. — Ага, на минуту, — Люцифер, сделав ещё один глоток с не менее громким хлюпаньем, прошел дальше в комнату. — Минута осталась от твоей ёбаной жизни. Давай, говори, что хотел. Аластор нахмурил брови. Он вдруг понял, что не ощущает настоящей угрозы от Люцифера, и сам себе не может ответить, почему так. Он не мог отрицать, что в кулаках у короля ада действительно была ангельская сила. Снести грешнику голову ему точно не составит труда, даже если этот грешник — могущественный оверлорд. Но пользовался ли он когда-нибудь этой силой? Не-а. Чтобы кому-то навредить, он искал причину посерьезней простого недовольства. Это делало его безобидным и уязвимым. Пожалуй, самое страшное, что от него можно было ожидать — что он снова швырнет в Аластора чем-нибудь керамическим. — А Чарли расстроилась из-за твоей разбитой кружки. Со стороны дьявола послышался тяжелый вздох. Напиток опустился на прикроватную тумбу — стекло чашки издало глухой звук, встретившись с деревом. — Ах, да. Чарли. Единственная причина, по которой я тебя все еще не убил. Как хорошо, что ты запомнил. Люци, подпрыгнув, сел на край кровати. Он слегка согнулся, положив руки на колени. Было похоже, что он сидит на краю обрыва и выжидает момент, чтоб спрыгнуть вниз. — На такое у меня память отличная. И кстати, в этом отеле не приветствуются убийства. Распоряжение управляющего, — Аластор сделал вид, что оглядывается по сторонам. — Бла-бла-бла, — кистью руки Люци по-ребячески изобразил болтающую голову. — Завали улыбалку, управляющий. У тебя есть минута моего внимания. Так и быть, еще одна, раз уж прошлую ты уже пропустил. Закатив глаза, радиодемон снова поднял левую руку. — Я просто хотел прояснить, что это от меня никак не зависело. В смысле, это уморительно… Что еще забавней, бесполезно. И я такого раньше не видел. Могу сказать, что всё пошло немного… не по плану. Он нахмурился, опять переведя взгляд на кольцо. Оно предательски сверкнуло. Демон продолжал улыбаться — улыбка дрожала, как нестабильный сигнал. Люцифер вопросительно поднял одну бровь. — А у тебя таки был план? Как мило, — он усмехнулся. — Убийства, значит, здесь запрещены, а твоя гнилая схема — в порядке вещей. Отлично управляешь, придурок. Люци протянул вперед руку, оттопырив большой палец вверх. Жест получился смазанным и усталым, но переполненным сарказмом и злобой. Кольцо на его руке сверкнуло не менее предательски; он сделал вид, что не обратил на это внимания. Этот мерзкий зеленый блеск уже успел приесться. Аластор лениво оперся локтем о стену. Он продолжал сосредоточенно смотреть в прямо в глаза Люцифера. — Как я уже говорил, этот отель — политический проект. Пожалуй, да, политические интриги в порядке вещей. Куда уместнее убийств. — Вау, просто обалдеть, — Люци подпер голову рукой. — Ты, значит, ты тоже из тех, кто ложь грехом не считает? Демон, пару раз молча моргнув, дернулся, отчего комнату на мгновение снова заполнил треск помех. — Какое забавное замечание от главного грешника. С чего бы мне не грешить? — Приём, приём! Политическая цель отеля, нет? Чарли здесь пытается доказать, что души способны исправляться, а ты ей помогаешь. И что тебе руки развязало? — Ах, точно, — Аластор наигранно скорчил удивленную рожу, и, выпрямившись, прошел вперед, чтобы наклонился прямо к лицу Люцифера. — Что ж, думаю, я просто не пытаюсь попасть в Рай. У Люцифера спёрло дыхание от возмущения, и он наклонился назад, пытаясь вернуть себе хоть немного личного пространства. Он сжал кулак, намереваясь ударить демона прямо по лицу, если тот продолжит приближаться. — Ты-то не пытаешься? Это, блять, буквально условие этой ебучей сделки! Демон, прищуриваясь, точно читал его мысли — он наклонился поближе. Приблизившись почти вплотную, он резко выпрямился, заставив Люцифера потеряться в пространстве. Усмехнувшись, он бодро произнес: — Я просил один разговор с Раем. А попадать туда я не планирую. На мой взгляд, это местечко унылое. Пара слов — и ноги моей там больше не будет. Люци уставился на него в смятении. Говорить с грешниками про Рай ему доводилось не часто. Услышать о том, что в Раю уныло, он вовсе не ожидал. Обычно в Рае каждый видел что-то своё. Никаких угроз, никакой спешки, плохих дней, долгов, драк, красного неба и, может быть, бранных слов — для всех находился свой кусок чего-то, что считалось бесспорным счастьем. Принято было верить, что желаемую благодать душе даруют безвозмездно после того, как она проходит через жемчужные врата. Жители Ада же могли рассчитывать лишь на печальное выживание — также, как на Земле, но теперь навечно. Как будто их главным наказанием была сама вечная жизнь — без конца и края, в бесконечных раздумьях о том, что пошло не так. А этот… в этом было что-то личное. Падший ангел давно пытался убедить себя, что Рай уныл и несправедлив. Никогда сам в это не верил. Спустя столько лет, Рай — его дом. Дом, в который он никогда не вернется — его там не ждут. Хотелось бы быть таким же наглым, как этот демон. Хотелось бы перестать надеяться на светлое райское всепрощение, когда жизнь уже сделала его адским существом. Может быть, никто в Аду больше не думал о том, что с ними пошло не так. Думал только он один. — Ты-то там был? Унылое… — К моему счастью, не был. И не горю желанием! Окажись я там… О, это было бы полной бессмыслицей, — демон махнул рукой, усмехнувшись. — Я сделал всё, чтобы попасть именно в Ад. К тому же, в Раю слишком светло. А настоящее веселье всегда происходит в тени! Его взгляд вновь быстро скользнул по комнате, отмечая, как мало света сюда проникало с улицы. Впрочем, были ли в Аду светлые улицы? — Кому будет в радость соблюдать столько правил ради какой-то вечной жизни, если вечно жить можно и без правил вообще? — голос Аластора стал ещё бодрее и громче. Он легко уселся на край кровати, плечом к плечу к Люциферу. Дьявол возмущенно вздрогнул, продолжая сжимать кулак. — Ну и как думаешь, расстроится ли Чарли, если услышит, что Рай — это уныло? — Чарли-Чарли. Она знает, что я про это думаю. А ещё она знает, что я отличный отельер! — демон произносил это, даже не поворачивая головы. — К твоему сведению, я достаточно великодушен, чтоб выполнять столько работы забесплатно. И Чарли говорит, что это мой личный путь исправления. Люци резким рывком отодвинулся от Аластора. Тот в ответ еле слышно захихикал. — К твоему сведению, меня вообще из Рая выгнали, - Люцифер процедил сквозь зубы. - Так что, если уж грешить, то мне совсем ничего не мешает размазать тебя по стене прямо здесь. Демон снова издевательски растянул улыбку пошире. — Верно, но у тебя на такое просто кишка тонка. Убийство да на новом ремонте. Совсем не для тебя, не-а. Рука Люцифера медленно поднялась к лицу и закрыла глаза в немом выражении недовольства. — Как ты мне уже надоел. Иди отсюда. — Ну славненько, если тебе надоело, то ты наконец послушаешь. Аластор наконец повернулся. В полумраке комнаты его взгляд зловеще горел красным пламенем. Люцифер в ответ растерянно моргал. Его глаза сияли, как две лампочки. — Просто доношу до твоего сведения, что наши цепи мне не нравятся также, как и тебе. — Цепи, цепи… Заладил. Это кольца! — М-м, точно, — вздохнув, демон кивнул. — Мне не нравятся эти кольца. И если мы оба хотим их снять, стоит… объединить усилия. — Супер, давай вместе разбираться с твоим косяком! — Точно. У тебя есть вариант поприятней? Люцифер спрыгнул с кровати, и, выпрямившись, наконец сам смотрел на Аластора сверху вниз. Аластор даже не сдвинулся с места, продолжая издевательски улыбаться. Люци знал, что он прав — выбора у него правда не было. Если, конечно, правда не убить этого наглеца прямо сейчас. — Просто закончим сделку, м? — демон выпрямил спину, после чего легким движением руки поправил монокль. — К счастью, это нас ни к чему не вынуждает. Мы ведь не договаривались, что будем вести себя как парочка. И я не знаю, почему именно этот палец, но я не претендую на должность твоего супруга. — Вот повезло. С тобой за руку-то держаться мерзко. Брак с тобой позор тот ещё... даже если фиктивный. — И хорошо, что я в таком не нуждаюсь. — В таком? Улыбка демона почти целиком выпрямилась. Он поднял брови, закатил глаза и ленивым жестом очертил круг в воздухе. — М-м, во всём таком. — Ха-ха! В каком таком? — Давай так: в любой форме союза, которую закрепляют кольцом, я не нуждаюсь. Да и без колец, думаю, тоже. Со стороны дьявола послышался нервный смех. В его сияющих глазах вспыхнуло красное пламя. — Напомни-ка, а в чём ты вообще нуждаешься? Ты, блять, только и делаешь, что ходишь тут и выпячиваешь, какой ты от всех далёкий и как тебе ничего не нужно. — Я ничего не выпячиваю. Просто кое-какого нытика очень задевает, что не все каждые пять минут впадают в истерику от собственного одиночества. — Я впадаю в истерику? Я?! Люци подпрыгнул от внезапно накатившей злобы. Он сильнее сжал кулак. — Я не говорил, что ты, — Аластор помотал головой. — Но ты, сука, имел в виду меня! Демон кивнул. Он еле держался, чтобы не расхохотаться. — Да-с, точно. Ну, не ты ли только что собирался размазать меня об стену? — Я до сих пор собираюсь! Но не потому что у меня истерика. А потому что любой, блять, кто тебя видит, хочет размазать тебя об стену. Любой! Ты же буквально всё делаешь, чтоб тебя хотелось прибить! — И обычно, кстати, это крайне увлекательно. Ты вот сейчас выглядишь таким жалким. Аластор, прикрыв рот рукой, засмеялся, подергиваясь. Люцифер тяжело вздохнул, разжав кулак. Что ж, опять он побыл клоуном для этого придурка. Ха-ха. — Может быть, я и жалкий. А ты — мерзкий. Тебе никакой союз не светит, кроме фальшивого. И даже фальшивый по ошибке! — Ах, как жаль. Думай, что я не прошу ничьей руки, потому что свои на месте. Так дети на Земле шутят, — демон, продолжая хихикать, скользил взглядом мимо Люцифера, смотря то на стены, то в потолок. — Лучше следи, чтоб ни одна из твоих не отлетела, — голос Люцифера вновь звучал равнодушно. — И да, там ещё обычно сердце просят. Его-то у тебя явно нет. — А вот тут и правда жаль. Сердце — это очень вкусно. Аластор снова засмеялся. Люцифер снова поморщился и потёр переносицу. Радиодемон резко притих, комнату снова заполнил треск помехи. Дернувшись, он привычно улыбнулся — как будто переключил волну. — А вообще, у меня есть предложение. Ты… — Да ну тебя нахер, еще одно?! Треск помехи повторился — на этот раз громче и дольше. Дьявол схватился руками за голову, выдав тихое «ой». Глаза Аластора угрожающе вспыхнули, озарив всю комнату, и, кажется, весь его силуэт немного поплыл. Пару раз моргнув, он слегка тряхнул головой, и шум прекратился. — Ты можешь продолжать истерику, но обычно цепи пропадают, когда сделка заканчивается. — Во-первых, ты это уже сказал. Во-вторых, я и без тебя знаю, как сделки работают. — Не сомневаюсь в твоих познаниях. Предложение следующее: просто назначь встречу поскорее. — Эта штука пропадёт, когда ты поговоришь с Раем? — Ну, это моё условие сделки. Думаю, это ускорит процесс. Аластор поднялся с кровати. Люцифер снова решил не удостаивать его чести быть увиденным и продолжал диалог с воротом его рубашки. Он продолжал держаться за голову, пытаясь выгнать тревожный звон. — Что делать с тем, что эти кольца светятся? — Между прочим, моё перестало сиять, когда ты слинял. Наверное, тут есть какая-то закономерность… К тому же, ты и раньше кольцо носил. Одним больше, одним меньше. — Моё не светилось… Дьявол в очередной раз нехотя перевел взгляд на собственную руку. Золотое колечко пряталось за демонически зеленым. Почему-то одно это зрелище очень расстраивало. В моменте казалось, что он готов расплакаться. Это, и этот звон в голове, который никак не уходил — всё заставляло его чувствовать себя таким маленьким и беспомощным, что было тяжело дышать. — А это — не навечно. Как исчезнет — сразу снова станешь одиноким, несчастным и брошенным, — прошипел Аластор, наклонив голову набок. — Лилит меня не бросала! Аластор кивнул. Люцифер стиснул зубы и раздраженно прорычал. И всё же: будет ли сделка считаться законченной, если он сейчас просто его убьёт? Или это кольцо просто зависнет на пальце, как напоминание? Это, пожалуй, хуже всех адских мук разом. — Ты же говорил, что собираешься за мной присматривать. — Точно! — Аластор снова жестом очертил круг в воздухе. — Думаю, придётся следить, чтобы ты не умер или не спился. Вряд ли у этой формулировки были четкие границы. — Значит, ты признаёшь, что это было пиздецки мутно? Люци позволил себе издевательски улыбнуться в ответ. — М-м… — радиодемон издал раздражающий скрипучий звук; к счастью, не такой громкий. — Слишком много признаний на сегодня. — Ну, ты имеешь это в виду! — Ну, я такого не говорил. А ты думай что хочешь. Изобразив поклон, Аластор протянул Люциферу руку. Люцифер, уже по привычке, отпрыгнул. — Так что, по рукам? — Не буду я руку тебе жать, придурок, — Люци резко толкнул его ладонь своей, отодвигая подальше. Тяжело вздохнув, он пожал плечами. — Но, в целом, да. — Отлично. Видимо, ты не настолько уж и тупой временами. Демон спрятал руку за спину и, резко развернувшись, устремился к выходу из комнаты. Взявшись за ручку двери, он оглянулся, чтобы снова посмотреть на Люцифера с ухмылкой. — К слову, если бы я хотел жить в Раю, говорить я бы стал не с тобой. Сомневаюсь, что тебе есть что посоветовать. — Иди отсюда, пока я снова в тебя чем-нибудь не швырнул! — Люцифер быстро огляделся по сторонам, глазами выискивая, что было бы не жалко бросить ему вслед. Такого, чтобы это принесло ему побольше боли. На глаза не попалось ничего подходящего... — Хм, уже ухожу. Кивнув, демон открыл дверь и перешагнул порог. — Не заходи сюда больше, — Люцифер фыркнул в сторону. — Ну, ты, пожалуй, отзывайся, когда стучат. Вдруг ты тут умер и не от моих рук, — он шагнул вперед еще раз. — Впрочем, я бы тогда тебя съел. По-супружески, оставив пару костей на память. Люцифер поморщился. — Фу, блять! Аластор, нахально кивнув, захлопнул за собой дверь.