Рысь в мешке

Нет, меня жутко пугает женская изобретательность… Девушка — та самая, что кончала от стимуляции одних только бёдер — сидит на коленях, а с привязанных под потолком кубиков льда срываются капли прямо на ее небольшую грудь. В ледяных кубиках заморожены те самые игральные, где варианты всего и вся… И вот они должны ей на сиськи упасть, когда там всё растает, и определить дальнейшее развитие событий! Пиздец! А Лилия, что всё это и затеяла, абсолютно невозмутимо двигает мне кофе. Даже не смотрит в ту сторону. — Ну вот и всё, отстали от нас… — выдыхает с облегчением, постукивая по своей чашке длинными пальцами. — Сейчас, подожди ещё минутку, я Дамиру звоночек сделаю… Уточню, нет ли вопросов. Достаёт телефон из кармана тёмно-серого пиджака мужского кроя, тыкает, как все взрослые, указательным пальцем и подносит к уху, где большая серебристая серёжка-кольцо бьётся об экран. Поправляет волосы, глядя куда-то сквозь пространство… Замечаю, что стрижку обновила снова — теперь ещё короче и асимметричнее, пробор в стороне. И выглядит так вполне на свой возраст, но от того только опаснее: чёткий овал лица открыт, заметны все волевые черты, все морщинки, в каждой из которых богатый жизненный опыт прослеживается. А Дамира — основного владельца и основателя БН-а — я в глаза никогда не видел, но все уши мне про него Саня прожужжал в одно время, когда сам только сюда пришёл. Какой-то влиятельный мужик, который, как оказалось, работал с его батей в молодости, но в девяностые подался, как многие, из политики в бизнес и умело сохранил его до наших дней, вовремя подтерев все пятнышки. Так и поднялся, свою сеть отелей запустил, развил до приемлемого уровня, умело кому-то втюхал несколько лет назад и зажил припеваючи, открывая теперь периодически бары, рестораны и такие вот специфические места… Успеваю кинуть ещё один взгляд на изнывающую девушку, по телу которой стекают струйки воды, огибают торчащие соски и катятся по впалому напряжённому животу вниз, и поднимаю глаза на почти уже растаявший лёд, когда женщина, не кладя трубки, передаёт благодарности от главного босса и уведомляет, что всё — я могу идти… А идти недалеко — в соседнюю випку. Беру кофе, чтоб не пропадал зря, делаю пару шагов по коридору… У двери замираю. Договорились с Даней поиграть, но у меня фантазии не сильно много, так и не успел ничего придумать… Тут бы тоже кубики помогли, только вот я не хочу теперь на случай надеяться, раз мы учимся разговаривать. Потому и пытаюсь, стоя у чёрной матовой двери, сформулировать вопрос о его предпочтениях и пожеланиях. Я-то вообще ко всему открыт… Ну, в рамках этих базовых незатейливых практик, которые мы сейчас можем с ним друг другу позволить. И лёгкую порку попробовать не возражаю, и какое-нибудь обездвиживание посложнее наручников, и побольше ДС-а. Даже домой задумываюсь каких-нибудь игрушек прикупить, тех же зажимов, раз ему нравится — у меня вообще ничего нет, кроме подаренного Саней замшевого флоггера, которым даже погладить ощутимо не выйдет. Похер, кофе так остынет, пока тут топчусь. Нажимаю на ручку и вхожу… А Даня книжку читает. Вот так вот сидит по-турецки на кожаном диване с креплениями для бондажа в спинке и подлокотниках, плётки на крючках позади болтаются… Перелистывает странички. Уютный такой, вообще не хочется с ним никаких непотребств, только целоваться… Этим заняться для начала и решаю: — Привет… — усаживаюсь рядом, придвигаясь по скользкой поверхности ближе, и касаюсь губами виска. Обнимаю аккуратно, чтоб книжку не загораживать — пытается добежать глазами до конца абзаца. — Привет, — вздыхает, закрывает и откладывает своего Кинга… Не очень люблю, ассоциируется с каким-то скучным летом из детства: у бабушки в деревне помимо классики только он водился и Стругацкие, а меня в том возрасте и ужастики уже не увлекали тем, чем в одиннадцать увлекать могут, и для фантастики ещё мозгов не хватало… А Даня какой-то немного заторможенный — спустя минуту, наверно, спрашивает: — Ты уже всё? — Да, уже всё, — целую теперь в крыло носа и обхватываю руками сильнее, прямо липну к нему. Чем больше тискаемся, тем больше желание. — Ты сильно уставший? Их там после четырёх пар ещё на какой-то вебинар загнали, не дали даже времени пожрать! Пришлось по дороге сюда в машине пиццей кормить. С трудом ноги переставлял, но отменять наши планы не захотел, меня ещё ждал сейчас минут двадцать… Совсем варёный. Как не заснул тут вообще за чтением? — Не сильно, но сил не очень… И волнуюсь немного. — Я тоже волнуюсь немного, — признаюсь. Заранее запланированные вещи почему-то всегда заставляют думать лишнего и нервничать, даже приятный настрой сбивается. — Ты хочешь что-нибудь новое попробовать? — Не знаю… Ты пахнешь вкусно, — поворачивается ко мне, носиком в щёку тычется, а потом смотрит куда-то в сторону. — Кофе? Можно я тоже попью? А, вот куда смотрит. Я уже и забыл, что с чашкой пришёл… Протягиваю: — Пей, конечно. Только он, наверно, остыл уже… Пробует глоток, не очень довольно облизывается и морщится. Ну да, без сахара. И люблю я эту горечь! Виноват, блин, что ли, что они все на запах ведутся и воображают себе ванильно-зефирные латте со сливками? — Тоже не нравится? — забираю кружку обратно. Мотает головой чуть виновато. Отпиваю сам и медленно глубоко целую, наконец, в губы… — Так лучше? — Так вкусно, — улыбается и проводит юрким язычком вокруг моего рта. — Я правда не знаю, чего я хочу сейчас. Можешь просто… И такое тепло внутри разливается от того, что он сам вернулся к теме. Замялся снова, да, вижу, что тяжело… Но так приятно, что старается не убегать. — Что, Рысь? — Не знаю… Просто сделай со мной что-нибудь, что сам хочешь… Ластится и трётся, а у меня от этих слов тоже мурашки ползут — совсем ведь вымотанный, заёбанный, а просит меня им заняться. Хочет, чтобы я им занялся. — Я тоже ещё ничего не придумал. Хотя… — так резко приходит идея, прям лампочка вспыхивает над головой. — Вкусный кофе будешь? — Давай. — А мои пальцы? — произношу с той же интонацией, что и прошлый вопрос, поэтому догоняет медленно… А меня ужасно ведёт от его смущения, когда вижу, что вопрос понят — сразу сжимает свой рукав, комкая ткань, дышать начинает прерывисто и конечно румянцем прямо на глазах заливается. Отвечает кивком, и обозначаю, что игра началась, чем-то между приказом и просьбой: — Тогда достань пока зажимы. Не синие, потуже. Выхожу, радуясь, что Зифа за баром, прошу его сделать мне капучино и добавить побольше сахара, а сам иду мыть руки. И обнаруживаю на лице в овальном зеркальце растрёпанные волосы и поплывшую улыбочку, которая, как бы ни пытался расслабить лицо, уходить не хочет. Хоть пальцами, блять, уголки вниз тяни… Пальцами. Промываю их очень тщательно с мылом второй раз, замечая, как уже от этого в животе жар щекочет. Сука, у меня все кинки, походу, с его стыкуются — даже на собственные руки! Возвращаюсь, захватив напиток, ставлю чашку на тумбочку и с предвкушением наблюдаю, как Даня трясущимися пальчиками выкладывает рядом с ней в кучку серебристые прищепки. Двигаю ногой тёмный резиновый коврик поближе к дивану, сажусь и киваю ему вниз: — Иди сюда. Понимает правильно — встаёт передо мной на колени. Трясётся теперь весь, волнуется, а меня наоборот отпускает: план в голове дорисовывается до конца, а от вида Рысика в моих ногах всё внутри сладко ноет. Беру те же самые кожаные наручники, застёгиваю на тонких запястьях, целуя каждое, завожу за спину и прикрепляю за карабины короткую цепочку… А потом открепляю — кофту снять забыли. Помогаю избавиться от неё сразу вместе с футболкой и вытянуть кожаные ремешки из тесных манжетов на рукавах, любуюсь светлыми веснушчатыми плечами… Вновь сковываю руки, приподнимаю за подбородок розовую мордашку и целую. Долго и мучительно медленно целую, проводя языком по губам, увеличивая интенсивность не темпом, а напором: проникаю всё глубже в горячий рот, покусываю, прихватываю ладонью за шею и потягиваю за волосы, чтобы довести обоих до нужной кондиции… Не сразу же пальцы в рот пихать. Отрываюсь и пробую его кофе: — Не горячий, можешь попить… — подношу к припухшим губам. Лакает, втягивая слой взбитого молока, чтобы добраться до самого напитка, пока я медленно наклоняю чашку сильнее. Даю всего пару глотков. — Нравится? — Да… — Открой рот. Слушается, и я окунаю в чашку два пальца, цепляю пенку и невесомо провожу по чужому языку. Вынимаю, задев и слегка оттянув нижнюю губу, толкаю снова внутрь, за щеку. Двигаюсь круговыми движениями по нижнему ряду зубов. Даня довольно прикрывает глаза, когда смачиваю пальцы в капучино второй раз и касаюсь кончика языка чаще, позволяя чувствовать вкус. На третьем заходе не выдерживает и обхватывает фаланги губами, облизывая… Несильно хлопаю свободной рукой по его щеке: — Я разве разрешал? Держи открытым. Встречаюсь глазами с его, наблюдая, как зрачки совсем затопили радужки, зелень которых словно и без того потемнела… Или от освещения тускло-оранжевого такой вид? Вид… От вида вообще херею, стоит только начать обводить взглядом всю любимую фигурку: покорная, но расслабленная поза, скованные за спиной руки, послушно открытый рот с подушечками моих пальцев на языке и это тягучее удовольствие во взгляде… Так хорошо… Очень хорошо. Мысли будто на медленном огне топятся, обретая всё менее внятный облик — того и гляди совсем вытекут из головы, освобождая место для этих щекочущих пламенных язычков возбуждения и чего-то ещё… Чего-то того, непонятного, но осязаемого всем телом. Того, что возникает, когда при очередном движении липких от сладкого кофе пальцев я замечаю во взгляде Рысика чертят. Вкусную такую хитринку, через мгновение за которой мои средний и бязымянный вновь обхватывает тугое кольцо губ. Шлёпаю по лицу сильнее, сразу два раза, чтобы это ощущение разлилось внутри, а чужой рот вновь расслабился… И так снова и снова — кофе, горячий язык, доводящий до исступления попытками поймать больше, и звонкие в тишине хлопки. Зажимы пьяный взгляд выцепляет уже совершенно случайно, когда без фокуса обвожу комнатку и обнаруживаю, что левая рука крепко сжимает шоколадные пряди на затылке, а правая глубо толкается уже тремя пальцами, борясь с напряжённым языком. Отпускаю волосы и вытягиваю блестящие от слюны фаланги, размазывая влагу по размытому контуру пошло раскрасневшихся губ. А Рысик вновь размыкает их шире, как я и просил, уже автоматически. Ждёт ещё. — Умница… — припадаю своими губами, слизывая остатки кофейной сладости, уже почти неуловимой. Не смыкает челюсти без разрешения и так, позволяя вылизывать свой рот, оттягивать щёки большим и указательным, забираясь ими вместе с языком внутрь… Отстраняюсь и лезу в чашку снова, протягивая новую порцию: — Давай, теперь можно. Сосёт пальцы с большим желанием, с наслаждением, а не жадностью, облизывает и насаживается сам, пока цепляю привычную дорожку зажимов по левой стороне. Прикусывает, когда особенно ощутимо захватываю кожу, а шумные выдохи постепенно обретают звук… Звук, который будто и в моей груди отражается тоже, спускается вниз, заставляя дрожать все органы, а один конкретный — дёргаться и наливаться кровью всё сильнее. Но это сейчас где-то далеко. Вынимаю пальцы и обхватываю шею. Сжимаю под челюстью, но давлю только вверх, придушивая чисто символически, перед тем как прикрепить зажим на свободный сосок. Поглаживаю подушечкой пальца проколотый, едва различая на ощупь титановые шарики и саму затвердевшую горошинку, провожу по коже вокруг ногтями… Даня выгибается сильнее и что-то невнятно мурчит. — Всё хорошо? — оглаживаю личико, проводя костяшками по горячим щекам. Поправляю волны на голове, дождавшись кивка. — Мне тоже очень хорошо. Как же ты охуенно выглядишь, я просто… вообще не могу… Целую жадно и долго, будто наесться пытаюсь, понимая теперь, что никакой физической кульминации не будет. Впитываю момент. И когда решаю медленно отцеплять зажимы и снимаю первый с живота, оставляя пару охерительно красивых и стремительно краснеющих пятнышек, Даня фокусирует на мне взгляд: — Я… Ты можешь… — кивает на мой стояк, а затем внезапно трётся, блин, щекой о внутреннюю сторону бедра! В штанах и без этого уже что-то невыносимое… — Если хочешь… Вязкие мысли прилипают друг к другу с трудом, поэтому уточняю на всякий: — Ты не против? Посмотришь? — Да. И кладёт подбородок мне на колено. Слишком… Слишком! Не знаю, как такой простой жест может быть настолько сексуальным. Даже будь он сейчас без наручников и этого ужасно распалённого взгляда, уверен — пробирало бы не меньше. Расстёгиваю ширинку, припускаю бельё и обхватываю себя, каким-то чудом не выплёскиваясь сразу от мысли, что он впервые сейчас видит мой член. Ловлю реакцию, когда начинаю работать рукой, и вижу растерянно-охеревшее лицо… Хочется даже посмеяться, пока до самого причина не доходит. Размер. Сука… Это просто охуеть. Натурально башню сносит, кончаю в кулак за несколько движений, когда понимаю что одна моя головка может перекрыть его расслабленные сомкнутые губы. И это не член у меня огромный — вполне средний, пропорциональный росту — я просто весь для него огромный! — Блять… — на штаны всё же стекает пара капель, пока тянусь за салфеткой, благо целый рулон бумажных полотенец в тумбочке тоже имеется. Вытираю всё неловко, отчего-то умиляясь, что Даня отводит глаза, застёгиваю штаны и отстёгиваю цепочку наручников. — Давай, вставай осторожно. Помогаю подняться с наверняка затёкших коленей, усаживаю на диван и протягиваю заранее припасённую в рюкзаке бутылку воды. Целую в висок, пока пьёт, глажу по плечику и очень аккуратно снимаю оставшиеся зажимы, стараясь лишний раз не касаться следов — недолго висели, пусть кровоток сам восстанавливается. — Хочу спать, — зевает Даня мне почти в ухо и кладёт голову теперь на плечо. Меня и самого рубить начинает. Смотрю время в телефоне: — Можешь подремать, у меня зал до полуночи работает. Успею ещё. Как тебе… впечатления? — Приятные. Очень… Ты как-то угадываешь, как я хочу. — Ага, — хмыкаю, — угадываю. Ты ведь не говоришь. — Потому что я правда не знаю! — даже голову от плеча отрывает. Так, походу, разговорами о его неразговорчивости я уже подзаебал, надо закругляться. — Я же не пробовал… — Я понимаю, Дань. Но зажимы и свечи ты ведь как бы сам предлагал, помнишь? Я пока тоже не разобрался, чего именно хочу, мне с тобой всё интересно. В том числе и твои хотелки. Давай потом поделимся, чтобы выяснить, что совпадает, м? — Потом? — Даня выдыхает с облегчением, еле удаётся уловить вопросительную интонацию. — Не сегодня, отдыхай, — помогаю надеть футболку и глажу по волосам, когда укладывается головой на моих коленях. — Скину тебе эти штуки, вместе заполним. Мне тоже всё ужасно понравилось. И сейчас нравится, и очень хочу с тобой ещё где-нибудь погулять на днях. Кстати, в лес поедешь на выходных? Хотим там собраться…

***

— Ну Фунь, блин! Капец, на меня ещё жалуется… — сестра пытается выдрать телефон из рук, едва удаётся удержать! — Ну убери и выбери! — Я всё равно не разбираюсь! Какого хера вообще они оба «аромат чистоты»? Один травой воняет, второй — порошком! Хоть не хлоркой… Снова пробегаюсь глазами по экрану. Перелистнул случайно на самый конец, пока отбивался… Сделал невозможное — заставил Даню БДСМ-ные анкеты заполнить. Он не особо сопротивлялся, конечно, когда я вчера по дороге из БН-а его, едва способного слова понимать, об этом ещё раз попросил, но всё же напрягся и очень неохотно кивнул. И скинул днём, а я теперь изучаю. Интересно, что почти все разновидности порки отметил, кроме флагелляции. Ещё и какие-то намёки на фут-фетиш прослеживаются, походу, — возле бастинадо скромная такая точка… Алинка справа опасно приближается, и решаю всё же убрать телефон. Реально не для посторонних глаз, особенно когда у этих глаз пугающе ловкие ручонки. И так скучает, пока ждём заказ на уличном столике под навесом, скрываясь от противной серой мороси… Запросто может начать ещё что-нибудь чудить. И реально чудит: — Ещё раз понюхай! — прямо перед носом мне брызгает, еле успеваю зажмуриться. — Трава вообще по-другому пахнет! На помидоры сладкие похоже. Не въезжаю, при чём тут вообще помидоры… А потом доходит! — Лина, блин! — аж перестаю тереть веки и пытаться смахнуть осевший влажной вуалью на коже запах. — Я про обычную траву, которая на газоне! Откуда ты вообще знаешь?! Замирает с двумя этими флакончиками очередной ненужной херни… Успеваю теперь рассмотреть — арома-спреи для текстиля какие-то. Будто кондиционеров, которые тоже литрами разные покупаем, мало! — У Даши в общаге соседки курят… Нам тоже предлагали, но мы отказались! — Ещё бы ты не отказалась! — глаза на лоб лезут. Нет, у меня пара знакомых тоже балуются, но вот у сестры вообще никогда ни к обычным сигаретам, ни к алкоголю интереса не было — максимум пиво какое-нибудь фруктовое берёт, от обычного морщится. И тут, сука, это! Надеюсь, под «порошком» хотя бы поняла стиральный… — Только попробуй! — Да я не буду, я вообще всего этого боюсь! — трясёт разноцветными бутылочками перед лицом и пшикает из второй. — Так какой лучше? — Да какая разница, у меня лицо теперь стиралкой воняет! Почему ты ко мне с этим прицепилась? У Гоши спрашивай, ему же всем этим дышать… — Он из-за соплей не чувствует! Хотя я ему капли купила… — Ладно, давай сюда… Не мучай больного человека, — нюхаю по очереди и выбираю тот, который на роже теперь. Для белья больше подходит. — Мама ещё скоро приедет, уберитесь там. Заказ приносят, и это чудище сразу передумывает возмущаться, быстро выгребает всё моё из бумажного пакета, обратно загибает его край и выдаёт: — Ну всё, я пошла! — Куда? — не догоняю. — Тебя домой везти не надо? — Нет, я же сказала, что я к Жене! — А нахера я с тобой тут сижу тогда?! — Откуда, блин, я знаю? Сам согласился купить поесть… Пиздец! Заболтала меня своими вонючками — не заметил, как мы вообще тут оказались… — Капюшон надень, — вздыхаю и сам ей натягиваю, замечая, что все руки с колечками на пальцах заняты — в одной пакет, в другой напиток. Волосы снова накрученные запихиваю внутрь, чтоб дождём не выпрямило… — Шапку уже пора! — Мне так пока нормально, всё! Пока! — Иди давай… Смотрю на жалкую коробочку наггетсов, маленький кисло-сладкий соус и стакан кофе, собираю всё это добро в руки и иду есть в машину, а то под дождём одному совсем уныло. И снова, пока жую, читаю столбцы практик с отметками… Хорошо Зифа придумал — отдельная платформа, всё по алфавиту и с цифрами-уровнями в каждой строчке, без всяких «да, нет, может быть». Анкета и сама по сложности делится: первая часть — с около-ванильными практиками, вторая — без жести, а третья — с приемлемо-опасным. И заморочился ещё — можно автоматически вычеркнуть все взаимодействия с гениталиями, все практики с причинением боли, с ограничением подвижности или психологией. Но нам это не пригодилось. У нас всё в двух экземплярах — в первом отметили, чего хотели бы в фантазиях, даже самых смелых и без гарантии попробовать наверняка, а во втором — то, к чему готовы сейчас. И с удивлением замечаю, что модификации тела и минет с принимающей стороны у Рысика как раз в «сейчас». Первое немного пугает, хоть и прокалывал уже ему сосок, а второе и будоражит, и вызывает вопросы — кляпы у него нигде не отмечены, как и оральное проникновение игрушками, члена моего он, по-моему, больше испугался, а его рвение взять в рот мои пальцы я больше с кинком на руки связывал… Подвешивание, разумеется, пропущено, а вот девайсы для порки его тоже интересуют почти все, кроме плёток. Даже фыркаю — тяжеловато себя представить с розгами или тростью, вообще не моё. У меня там флоггеры, «кошки» и другие многохвостки наоборот выбраны… Но ничего, на ремнях и паддлах сходимся. Отпиваю кофе и еле проглатываю, когда над поркой и вполне ожидаемыми пощёчинами замечаю… Плевки. Даже кажется сначала, что мерещится мне эта третья подряд точка, но нет. В подпунктах отмечено только «лицо» и «рот», и внезапно сильно ведёт от этого — в мой единственный сомнительный кинк попал. И когда осознаю до конца, что он это реально попробовать хочет, вообще моментально, сука, встаёт… Но на второй план отходит, когда обнаруживаю в выделенном ещё и спонтанные приказы. Заводит тоже, конечно: очень манит идея иметь возможность в любое время заставить его открыть рот или убрать руки за спину. Но такой «лайфстайл», даже элементами, — рисковая затея. Да и я ведь буду этим ДС-ом злоупотреблять, вынуждая его, заведённого, разговаривать и чем-нибудь делиться… Действенно, да, но не очень разумно. Многие Верхние вообще пренебрегают этой потребностью обезопасить и себя, и саба от нежелательных секретов — состояние во время сессий не сильно вменяемое, и стыдно потом так же, как если по пьяни что-нибудь выболтал. На отмеченное «принуждение к практикам» вообще глаза закатываю, ещё и «к непредпочтительным» тоже указал… Это к тем, которые я выберу, а он — нет, но готов потерпеть. У нас вообще таких не имеется, во-первых, а во-вторых, ну рано же ещё, какое, блин, принуждение сейчас в реальности?.. Хоть пытки гениталий не выделены, факт наличия которых даже в первом списке с фантазиями и даже с первым уровнем меня до неприятных мурашек пробрал. Тыкаю нужное сам до конца и вижу, что руки у Зифы реально золотые — можно в конце это всё сразу в три отдельных списка выделить: общее совпавшее, несовпавшее и табу от каждой из сторон… И у меня ничего несоответствующего Даниным предпочтениям тут реально нет, только в первой анкете пара вещей, касаемо больше просто секса, чем Темы. Скидываю этому котёнку все результаты и допиваю кофе, выхожу выбросить стаканчик. Собираюсь ехать…        — «Мне немного тревожно        От всего этого        Не знаю почему»        Уведомления всплывают одно за другим. И такая его открытость вновь вызывает в груди тепло. И небольшую панику — не представляю, какими словами успокоить. Решаю просто поблагодарить.       

— «Рысь

      

спасибо, что заполнил

      

можем позже всё обсудить ещё раз, если хочешь»

       Пишу, включаю дворники и наконец выезжаю с парковки. Погода, как на зло, вообще не гулябельная — охеревший какой-то дождь, непрекращающийся. Третий раз уже сменяется на морось, но никак не пропадёт совсем. Зато вокруг приятная темнота, будто экспозицию понизили — небо в тучах, чёрные лысые деревья, потемневший от сырости асфальт, в котором уже днём отражаются скудные дорожные огни. Но к выходным должно проясниться, так что собираемся куда-нибудь выбраться нашей новой разномастной компашкой: Саня со Славиком, если доживут оба в одной квартире до конца недели, Даня, которого на это тоже вчера поуламывать пришлось, Эдик и Алинка с Гошей… А, не, Гоша же болеет, вряд ли за три дня совсем оклемается. Придётся без него… Но в целом никто подраться не должен. И сестре про Рысика думаю рассказать пора, пока сама не выследила. По вечерам после пар её Гоша теперь и будет забирать, когда оздоровит, а мне уже не хочется выдумывать, зачем я продолжаю в то же время приезжать к универу — не поверит же, что по привычке заносит. Сразу догадается, точнее, верещать начнёт, что я реально сплю с «мальчиком-с-которым-я-не-сплю». У Сани во дворе огромная лужа, в которую соваться боюсь, так что решаю с торца встать и пробежаться под вновь зарядившим ливнем. А уже в подъезде читаю новые сообщения, пока жду лифт.        — «Не знаю        Давай        Но мне вживую еще сложнее будет наверно        А что ты делаешь?»        Фоткаю в лифтовом зеркале себя мокрого, как собаку, с прилипшими ко лбу волосами и двумя капюшонами на голове. Отправляю.        — «Красиво»        Ага, пиздец, любуйся — не налюбуешься… Но улыбку сдержать даже не пытаюсь.        — «А где твой зонт        ?»       

— «он меня бесит»

       Реально заебался уже открывать, закрывать, трясти, в пакет заворачивать и потом этот сырой целлофан куда-то запихивать, когда надо снова открывать… Беру, только если пешком надо много идти. Отвечаю на сообщение о том, что вживую сложнее…       

— «не обязательно вживую, можно так

      

у тебя к моему там есть какие-то вопросы?»

       Выхожу из лифта и захожу в квартиру, отряхиваясь на коврике… Киваю Шлюшке, что вываливается — не скажешь по-другому — с кухни и снимает свою куртку с вешалки, здороваюсь с показавшимся следом Саней, когда сам туда же направляюсь. Мою руки над грязной тарелкой в раковине и сажусь за стол.        — «Нет        Ну то есть        Из того что не совпадает        В первом        Я понимаю что ты этого хочешь»        Читаю дальше… Это он про фантазии. Про фингеринг, анальные игрушки и секс, если конкретно. Во второй список я не стал это включать, разумеется — понимаю, что даже не рано, а вообще может никогда не захотеть… И плевать. Для начала до члена хотелось бы добраться. По возможности. Раз уж у него есть желание.       

— «это просто мои мысли

      

я даже спрашивать не буду, если сам не захочешь

      

и в голове это тоже сейчас далеко не первое, что я представляю

      

тебе из-за этого тревожно?»

       — Блять! — Саня, который уже здесь, оказывается, с ножом в руке открывает холодильник, двигает там что-то… — Он ещё и колбасу сожрал! — Он любит, когда делятся, и не любит, когда у него отбирают, — фыркаю в ответ, мысленно выдыхая — Славик живой и здоровый, раз даже привычно промышляет мелкими пищевыми кражами. — Ну нихуя себе, а кто так не любит-то? — стреляет в меня недовольным взглядом, как будто это я, сука, так выдрессировал этого продуктового рецидивиста! — Мне, может, ему ещё на карманные расходы мелочи выделять?! Замок вешай — не поможет! Он у меня котлету недавно прямо из тарелки спиздил! Не, со мной до такой наглости Славик не доходил. — Охереть… — ржу, пока чайный пакетик туда-сюда болтаю. — Ну это ты ему тоже нравишься, походу. Телефон снова вибрирует, не сразу от стука ножа слышу.        — «Не из-за этого        Из-за моего»        А Саня так с этим опасно блестящими холодным оружением и поворачивается, внезапно серьёзно уточняет: — Думаешь? — А у вас никуда не продвинулось? — Пока только срёмся, и я хочу его придушить. Не в тематическом смысле — насмерть, блять! Смешок нервный выдыхаю и переключаюсь на диалог в экране.       

— «всё хорошо, у нас много общего

      

я только про две вещи хотел спросить

      

не случайно ли ты тыкнул на минет

      

и чем тебе плётки не угодили?»

       Возвращаюсь к другу, осматривая сначала стеклянные кружки на столе, а затем его самого. Топчется в такт какой-то приглушённой попсовой музыки из колонки, в чёрных джинсах и такой же рубашке, поверх которой повязан фартук с пальмами, пляжными зонтиками и фламинго. — Жалеешь, что приютил? — Ещё чё! — закидывает этот Дурдом кусочек сыра в рот, когда заканчивает резать на бутерброды. Грохает тарелку сначала с ними на стол передо мной, а затем ещё с сырниками, падает на стул сам и впивается в меня тёмными глазами, наклоняясь ближе. — Хуй я отступлюсь теперь! Все нервы мне вымотал, обязан хотя бы дать! Душ вон уже вместе принимали… Ты чем воняешь? — Чего? — даже улыбаться перестаю, замирая с чашкой у рта. — Как носки мои после стирки… — Чистотой я воняю, забей… Я про душ! — Да чё там… Оба опаздывали. Я его силой оттащил, чтоб первым пойти, а этот пизданутый взял и ко мне залез! — разводит руками. И только открываю рот, как по губам меня, сука, шлёпает! — Молчи! Это ваще не провокация — он меня кипятком, нахуй, облил, чтоб выгнать! Ладно бы холодной, так нет! Бесёныш ёбаный… — Неёбаный, выходит… — уже внутренности все сводит от смеха. И от страха, что до субботы реально не протянут. — С ним напрямую надо. Это плохой совет, но… Советую просто схватить его за жопу. — Ага, бля, в травмпункт заранее записаться? — Да в подходящий момент просто надо! — Типа когда он на водопое? — Типа когда он приходит со своей острой лапшой, банкой Спрайта и два часа, пока ест, выбирает аниме, которого в итоге минут семь посмотрит, потому что жрачка закончилась. Если ты каким-то «чудесным образом» именно в этот момент что-нибудь жареное приготовишь и предложишь ему раньше, чем он сам на запах прибежит, то резинки и смазку можешь тащить сразу вместе с тарелками. Но придётся ещё минут семь с ним посмотреть и сделать вид, что тебе интересно. Саня сидит какое-то время с открытым ртом, обрабатывая более чем подробную инструкцию, а я снова заглядываю в экран.        — «Они мне не нравятся        Хотя я почти не пробовал        Просто внешне»        Печатает ещё…        — «Не случайно»        Улыбаюсь и откусываю сырник… — Ты, блять, родной… — на плечо так резко, сука, падает рука, что не в то горло залетает. Начинаю кашлять, а этот балбес — хлопать мне по груди. — Будь здоров.

***

— Не, я в зал снова хожу… — дожёвываю принесённый Лерой цезарь, развеивая её подозрения — думала, я снова третью работу нашёл, раз всю неделю через день куда-то вечером спешу. И про въевшийся, походу, в кожу и одежду запах поясняю: — Меня сестра побрызгала какой-то херью для простыней ещё вчера, могу узнать… Тебе реально нравится? — Вчера?! Ещё бы, такой стойкий! — щурит миндалевидные глаза и поправляет длинную жёлтую чёлку. — В зал, говоришь? Зачем тебе? Совсем машиной станешь, бояться будут! На сегодня уже всё закончено, а мы сидим тут вместе: девушка — за стойкой, я — на диванчике, жрём салат и запиваем чаем. Я вообще бежать снова хотел, но эта химера услышала, что живот у меня урчит, и не отпустила без ужина… — Не стану — я так, для поддержания… Мне, чтоб с мёртвой точки сдвинулось, надо прям ебашить и жрать как не в себя. И без профицита, сука, тяжело наесться! — Вот и жуй давай, а не болтай! А Стаса ты видел? Он за месяц вон как раскачался после больнички, я еле узнала. — Конечно, он метр с кепкой, — хмыкаю. Стас, один из наших постоянников, стабильно раз в сезон что-нибудь добить заглядывает. С Лерой хорошо подружился и даже как-то неофициально её подменял целый месяц, когда она попала в больницу с пневмонией. И сам он недавно с подозрением на какой-то гепатит отлёживался в закрытом отделении, но пронесло — от чего-то другого глаза пожелтели, так что сегодня утром забегал нас проведать и записаться на очередной сеанс. — Ему рядом с турником во дворе подышать достаточно… Уезжаю в недавно открывшуюся качалку рядом с домом и решаю ещё в бассейне после тренировки поплавать — людей вообще нихера нет, не заприметили ещё новое местечко, походу. Или чересчур презентабельный для спального района вид всех пугает, боятся кусачих цен… Выползаю выжатый целиком и полностью, аж ноги на лестнице с подсветкой трясутся. Обычно рад такому состоянию нестояния, но сегодня день и без того тяжёлый… Алинка тоже, вслед за Гошей, с температурой слегла — говорил же, надо шапку носить! Лекарства им покупал с утра и отвозил, варил суп и обоих кормил чуть ли не с ложечки, потом перекалывал в салоне кривой бридж, откуда пришлось ехать ебаться с налоговой из-за какой-то непонятной задолженности, которая с нихера всплыла и погасить до конца месяца было надо, а дистанционно решить вопрос, как обычно, не вышло — какие-то сбои в системе у них… Нормальные цифровые технологии специально не допускают до самых доёбистых инстанций? Вместо обеда бегал делать дубликаты ключей от дома, а после было два больших тату-сеанса с рукавом-орнаментом и блэк-ворком… Короче, приятная усталость в забитых с непривычки мышцах сейчас вообще, сука, не приятная! Ещё и еду не пятьсот метров до своего двора, а полгорода до Даниного… Погода менее мерзкой не стала, и не хочу, чтоб он от дома до остановки, а потом с остановки до меня мёрз и мок. Сил — полный ноль… Завтра ещё мать с вокзала встречать совсем рано утром… Везти к этим больным и её, и лавандовые баулы. — Привет, — Рысик сразу залетает с холодной улицы в машину, как только торможу, и довольно плюхается на пассажирское рядом. Руки в рукава прячет и чуть-чуть трясётся. — Ты нахера опять заранее вышел? — ругаюсь устало, ловлю его ладошки и горячо дышу на них ртом. — Долго ждал? — Минут пять… — Ну хоть бы в подъезде стоял! — целую цепочку костяшек снова, прежде чем отпустить небольшие руки обратно. Очень радостный сидит, ластится сам, головой меня бодает… Не могу не улыбнуться тихо на ушко: — Я тоже очень соскучился. Реально соскучился, один вчерашний день не виделись, а будто неделю. Были бы силы — заобнимал бы с ног до головы. — Колючки… — хихикает, когда трётся щекой о мой подбородок. Ага, колючки, даже побриться не успеваю второй день, а на лице волосы с какой-то нечеловеческой скоростью растут. Хотя и на башке уже можно подрезать… — Мы в магазин не заедем? Вот ещё и на завтрак ему что-нибудь купить совсем забыл! — Я очень устал, котёнок, — морщусь, провожу кончиком носа по виску и ловлю привычные цитрусовые нотки на волосах. Предлагаю страшное: — Может, овсянкой полакомишься? Очень-очень печально вздыхает и обречённо смотрит на светящиеся на лобовом капельки: — А больше совсем ничего нет? — Поищем. Я хотел утром зайти тебе за йогуртами, но пришлось поработать скорой помощью… Заходим домой в десять, а меня уже совсем рубит — еле хватает сил на душ. Даже забываю взять чистую одежду, и, когда выхожу в одном только полотенце, Рысик бросает быстрый взгляд и облизывается. И очень хочется его как-нибудь ещё подразнить, но глаза, сука, слипаются… Даже моргать страшно. Будильник бы ещё не забыть завести… Штук пять, на всякий случай. Пока его из душа жду и одеваюсь, решив, что футболку натягивать на влажное тело не буду, вообще еле держусь — хоть спички вставляй. Волосы чуть намокшие распускаю, с огромным аппетитом глядя на прохладную, большую и мягкую кровать… — Блин, я майку забыл… — кидает Даня, появившись в дверном проёме тоже не сильно одетым: в одних трусах. И в голове весы туда-сюда качаются: на одной чаше постель, а на другой — это небольшое и симпатичное подтянутое тельце… — Можешь моё что-нибудь взять, — киваю на шкаф и плюхаюсь на край кровати, откинув полосатое тёмно-синее одеяло. Нахер выбирать, если можно и то, и другое? Даня выискивает большую серо-зелёную футболку, которая даже мне оверсайз, и тонет в ней: рукава ниже локтей доходят, край почти до колен, а в ширину ещё где-то три Рысика поместится… Улыбаюсь, подзываю к себе и обхватываю за бока, провожу вниз до бёдер, изучая сквозь ткань все желанные изгибы. Прижимаюсь щекой куда-то к нижним рёбрам, а Даня обнимает и гладит мою голову, перебирая волосы. Приятно. Как будто стоило ради этого всего устать. — Я хотел… Можно я… — мурлычет сверху, но никак не могу оторваться. Готов прямо вот так и остаться храпеть в любимый живот. — Саша? — М?.. — отдираю себя с усилием и пытаюсь посмотреть в очень внимательные зелёные глазки. — Что? — Можно я спину тебе помну? Чего-чего? Не послышалось же мне в предсонном бреду? Ловлю немного взволнованный и выжидающий взгляд и понимаю, что нет — реально предлагает! Уголки рта ползут в стороны, совсем млею от этой нежности: — Ты, блин, золотце… — тянусь за поцелуем и нежно припадаю несколько раз к вкусным солёным губам, пока мой же зевок сие приятное занятие не прерывает. Я же всего лишь по дороге немного поныл, что плечи и какие-то лопаточные мышцы тянет, а он массаж предлагает! — Я только не обещаю быть в сознании. Скорее всего сразу отключусь. — Ну и пусть… Хочу тебя потрогать. Можно? — Спрашивает ещё! — блаженно падаю на свою половину кровати, натягиваю одеяло по пояс и удобно устраиваюсь на животе. — Давай. Спасибо заранее, я на связь больше не выйду… Хмыкает, седлает мои бёдра сзади и проводит сначала сверху вниз ладонями, не надавливая, но вскоре уже уверенными движениями поднимается обратно и разминает большими щипками шею… А я думаю, что никогда не было так приятно засыпать, и хотелось бы растянуть это на подольше, но сразу после этой мысли проваливаюсь в темноту. Просыпаюсь от чего-то через неопределённое количество времени, шарю рукой по кровати рядом, обнаруживая, что там никого нет. Но место ещё нагретое, значит, только-только ушёл… Этим и разбудил, походу. Включаю светильник, сую ноги в тапки и иду проверять, даже не задумываясь, что Даня мог попить встать или в туалет — в голове сразу та ночь всплывает, когда читал ему сказку. И он правда на кухне, на том же стуле. И правда пьёт воду. — Всё хорошо? — себе тоже наливаю. Экранчик микроволновки сообщает, что уже почти три. — Да, просто пить захотелось… Тебе тоже? — Не знаю, проснулся зачем-то и тебя потерял. — Я разбудил? — Может, но не страшно. Я всё равно не высплюсь, — отмахиваюсь, — мне вставать в полшестого. — Зачем?.. — Маму встретить… Блин, я не говорил? — хмурюсь, когда доходит, что реально забыл предупредить. Смотрю, как Рысик встревоженно мотает головой, и решаю успокоить сразу: — Я сюда её не привезу, можешь спать, сколько влезет. — Мне на учёбу к десяти надо… Ты приедешь? Сука! Прям по лбу себе дать хочется, когда догоняю, что и про ключи тоже совсем забыл! Резко срываюсь и шлёпаю в прихожую под растерянным Даниным взглядом, роюсь в своём рюкзаке… — Вот, — кладу на стол рядом с ним целую связку, для которой специально купил кольцо потуже. Домофонный пришлось свой же запасной найти, остальные два сразу прицепил днём, как забрал готовые. — Хер знает, когда я вернусь… Наверное, на работу потом сразу поеду. — А где их тебе отдать потом? Вечером? — Кого? — не соображаю спросонья. А потом прослеживаю траекторию взгляда. — А, не, это твои. Сегодня… Вчера сделал. — Мои? — Да. Удобно же. Можешь и без меня приходить, если хочешь. Когда хочешь. — Прямо… сюда? — Нет, блин, в подъезде постоять! Куда ещё-то, Дань? — Спасибо, это… — теряется как-то, глазами хлопает. А потом встаёт неловко-резко, подходит и крепко обнимает. — Спасибо. А я как-то туплю… Я в этот жест вроде ничего особо не вкладывал, но если задуматься… Будто официальное приглашение со мной жить, больше даже не в физическом смысле. Ну и показатель доверия нихеровый такой, но это мы вроде и без ключей уже обсудили — Славик мою хату вынес бы с большей вероятностью, чем этот стеснительный котёнок, а ночью без предупреждения припрётся и напугает скорее Саня, которому по этой причине ключей и не выдаю. Серьёзность намерений для меня вообще в другом… И понимаю вдруг, что про это «другое» тоже спросить не страшно, хоть и явно рано: — С мамой вообще могу вас познакомить, если хочешь. Она у меня цветочки тоже любит… Больше, чем нас с Алинкой, кажется. — Познакомить? — замирает сразу, медленно отрывает от меня лицо. — Как кого?.. Точно рано — не врубается ещё, и сам я куда-то несусь. Но плевать. — А мы кто? — Я… Я не знаю? — Вот так и представлю тебя. Незнамо кто, с кем я сплю в одной постели, пью из одной кружки и выдал ключи от дома, — смеюсь и подхватываю Даню на руки. Делаю шаг к плите и выключаю полукруглый светильник. — Пусть сама придумает, как это называется. — Я пока не хочу… Наверное. — Хорошо. А если сестре расскажу, ты не против? — Не против… — чувствую, как улыбается в шею, пока топаю по темноте обратно в спальню. — Она не удивится. — Ага, получишь официальное звание «моего мальчика». — Особые полномочия будут? — Сможешь с ней на равных претендовать на переднее место в тачке. И тратить мои деньги. Я правда хочу за тебя платить, это… Как называется? Она же мне и затирала про эти разновидности… Язык любви! У неё — подарки, у меня — желание тебе номер карты и три цифры с оборота продиктовать. Так что не пугайся и дай знать, если это начнёт сильно смущать… Роняю нас обоих на кровать, и Даня так и остаётся лежать сверху, обвивая меня руками и ногами. Одеяло только накидываю. — А запреты? — Никаких запретов, — бормочу сонно, перебирая волнистые волосы. — Я вообще не ревнивый, только тревожный. Так что главное предупреждай, куда, где и с кем… Но на руки чужие не заглядывайся. — Я не хочу чужие… — зевает в ответ, устраивая голову на моей груди поудобнее. — Только твои. — Мои тоже никого, кроме тебя, не хотят…