Медовая Поляна

      С момента моего "Спасения" прошло, наверное, полчаса, но по ощущениям – целая вечность... Мы с Алдуин поспешно покинули Синий Дворец, чувствуя на себе подозрительные взгляды стражи, и сразу направились в наш номер в «Смеющемся Крысе», не желая проводить ни секунды дольше среди людей.       И вот, когда, казалось бы, проблемы остались позади, Алдуин решила устроить мне выволочку за то, что я, как «пустоголовый драугр», поплёлся к очередному даэдра на поклон. Я не успел даже попытаться оправдаться, как она, раздражённо рявкнув «Молчать!», одним голосом обрушила на меня целый водопад упрёков. Несгибаемая тяжесть обрушилась на мои плечи, словно гранитная плита, и я невольно опустил голову, стыдливо пряча взгляд. – Скажи мне… – Голос Алдуин был ровным и спокойным, но в нём чувствовалась сталь. Её взгляд прожигал насквозь, словно она пыталась испепелить меня одним лишь усилием воли. Её недовольство было настолько ощутимым, что воздух в комнате, казалось, потрескивал от напряжения, и на моём лбу выступили маленькие капельки холодного пота. – Впрочем это не важно. Ты понимаешь, что было бы, если бы я не вытащила тебя из лап того безумца? - Спросила она, непринуждённо закинув ногу на ногу и вскинув подбородок. В этот момент я чувствовал себя виноватым мальчишкой, который с потупленным взглядом просит учительницу исправить двойку… – Ничего хорошего... - Пробормотал я, отводя взгляд в сторону, не желая сталкиваться с испепеляющим пламенем её алых глаз. – Ну хоть это ты понимаешь... – Алдуин устало прикрыла глаза и, словно освободившись от невидимого груза, перевела взгляд на аккуратно сложенное платье, лежавшее на столе. «Достойное самой императрицы», – вдруг припомнился мне тот самый лозунг торговца, когда я собирался в Коллегию Бардов. И действительно, даже в сложенном виде оно манило взгляд своим мерцанием, но сейчас мне было совершенно не до нарядов. – Выйди из комнаты. Мне нужно побыть одной. - Отрезала Алдуин своим фирменным командным тоном, от которого обычно мурашки бегут по коже. Но в этот раз я уловил лишь лёгкое нетерпение. Похоже, желание как можно скорее примерить свой "императорский" наряд пересилило даже её страсть к нравоучениям. И, признаться честно, я был несказанно рад этой неожиданной милости. Хотелось как можно скорее выбраться из этой гнетущей атмосферы и вдохнуть полной грудью свежий воздух.       Я спустился по истертым каменным ступеням на первый этаж таверны. Обычно гудящая от разговоров и плещущегося эля, сейчас она казалась призрачно тихой. Ни хозяина, с его неизменным сальным фартуком, ни единого посетителя. Атмосфера запустения давила, но меня это сейчас волновало в последнюю очередь. Голова была забита мыслями о Карлии. Как найти эту Эльфийку в Солитьюде? И что, чёрт возьми, ей сказать? "Привет, Карлия. Меня послала Ноктюрнал, чтобы предупредить тебя о том, что если ты будешь пытаться отомстить Мерсеру, то умрешь"? Да она меня зарежет, не успею я вымолвить её имя.       Пока я судорожно перебирал в голове варианты, у стойки бесшумно возникла фигура, покрытая чешуей. Аргонианин. Вблизи эти ящеры выглядели иначе, чем в Игре. Он был высок, жилист, а его желтые глаза со змеиным зрачком внимательно оглядывали помещение. – С-с-смотрю, хоз-з-зяина нет на мес-с-сте, - Прошипел он, с трудом выговаривая слова. Его гортанный голос эхом отозвался в пустой таверне. Аргонианин поставил локоть на лакированную столешницу, подперев ладонью свой подбородок. Кожа, точнее – жесткая чешуя на его ладони, на ощупь напоминала наждачную бумагу. Он начал нетерпеливо барабанить длинными пальцами по дереву. И тут я заметил его ногти. Длинные, заостренные, идеально отполированные черные когти. Пусть они и выглядели хищно, первая моя мысль была: "Ого, неужели в Солитьюде делают маникюр?" – Хорошая шляпа. - Произнес аргонианин, чуть наклонив голову и смерив мою потрепанную дорожную шляпу оценивающим взглядом. – Спасибо. - Сухо буркнул я, стараясь скрыть растерянность. Интересно, а они тут подают свежевыжатый сок? Или придется довольствоваться только алкоголем? – Давно хоз-з-яина нет на мес-с-сте? - Вновь прошипел он, а я просто пожал плечами. – Не знаю, я сам только пару минут назад сел сюда. - Ответил я. На мои слова аргонианин лишь разочарованно вздохнул, и его чешуйчатые плечи поникли. Казалось, он был разочарован не меньше меня. – Кажется, я не предс-с-ставилс-ся. Гаджул-Лей к ваш-шим ус-с-слугам. - Представился он и протянул свою чешуйчатую ладонь. Я ответил на рукопожатие. – Леонид из Ривервуда, странствующий бард. - Ответил я и в тот момент когда мы пожали друг другу руки меня пронзило странное ощущение, будто кто-то наблюдает за нами. Но, не успел я оглянуться, как из-за двери подсобки появился хозяин таверны, Корпул Виний, с влажным полотенцем, небрежно перекинутым через плечо. – Доброго дня, чего налить? - Спросил рыжеволосый имперец, приветливо улыбаясь. – Аргонианс-ского Эля. - Попросил Гаджул-Лей, после чего владелец таверны перевёл свой взгляд на меня. – Чего-нибудь без алкоголя, пожалуйста. Я ещё от вчерашнего не отошёл. - С трудом выдавил я, чувствуя, как на висках выступил предательский холодный пот. Это отвратительное ощущение слежки никуда не делось, да и вдобавок метка Ноктюрнал нестерпимо зудела…       Корпул Виний лишь усмехнулся, видимо припомнив вчерашнее, после чего скрылся обратно в подсобке. Сжав ладонь в кулак, я всё-таки обернулся, но таверна была пуста. Или почти пуста. Мой взгляд зацепился за нечто странное – дрожание воздуха в дальнем углу, словно над раскаленной плитой. Но там не было ни жара, ни источника тепла. Только мерцающее искажение, будто солнечные лучи, проходя сквозь невидимую завесу, странно преломлялись, оставляя после себя призрачный след. – Что-то не так? - Внезапно спросил Аргонианин, вырывая меня из раздумий. Его змеиный взгляд скользнул в ту же точку, куда смотрел я, видимо, не обнаружив ничего необычного, вернулся ко мне. – Нет, всё в порядке… Просто немного душно здесь. Думаю, мне нужно выйти, подышать свежим воздухом, - Пробормотал я, стараясь звучать как можно более непринужденно. Поднявшись со своего места, я направился к двери, но, прежде чем выйти на залитую солнцем улицу, бросил еще один мимолетный взгляд в сторону "аномалии". Затем, решительно отворив дверь, я шагнул наружу.       Как говорится: "Шалость удалась", или, скорее, "Рыбка клюнула на приманку". Едва оказавшись на улице, я почувствовал легкое дуновение, едва ощутимый порыв ветра, словно кто-то проскользнул мимо меня быстрее тени.       Слава богам, за зданием таверны имелось укромное местечко, скрытое от посторонних глаз. Узкий проход между "Смеющимся Крысом" и соседней лавкой, где обычно громоздились пустые бочки, источавшие кислый запах пролитого эля, и кучи грязного мусора. Я свернул туда, чувствуя, как мой невидимый наблюдатель, словно призрачная тень, неотступно следует за мной. И вот, стоило мне только скрыться в густой тени, отбрасываемой покосившимися стенами… – Кто ты такой? - Яростно, но удивительно спокойно и отстраненно прозвучал женский голос. В ту же секунду я ощутил, как холодное острие кинжала впилось в мою шею. Пусть я и не видел её, я отчётливо чувствовал исходящую от неё готовность перерезать мне глотку в мгновение ока. – Это долгая история… Послушай, я могу всё объяснить и, более того, рассказать тебе такое, о чём ты и сама не догадываешься. - Попытался я разрулить эту опасную ситуацию. Однако кинжал лишь сильнее вжался в мою кожу, оставляя едва заметную царапину. – И почему же я должна тебе верить? – Потому-что... Других союзников у тебя нет. Я ведь прав... Карлия? - Зря я, наверное, решил сразу раскрыть все карты. Её намерение убить меня буквально висело в спертом воздухе, настолько осязаемое, что его можно было потрогать руками. – Стой-стой, я еще не сказал самого главного: я знаю, что Мерсер – предатель. Что он годами обворовывал Гильдию, убил Галла и обвинил тебя в его смерти… – А может, это он тебе рассказал, чтобы ты втёрся в ко мне в доверие и нанёс удар в спину? – Да? А что если я тебе скажу, что знаю, что Мерсер украл Скелетный Ключ? - Надо было начинать с этого сразу. Стоило мне только заикнуться о Скелетном Ключе, как Карлия, словно подкошенная, выронила кинжал, который с глухим стуком упал на землю, и отступила на шаг назад. Наконец, я смог повернуться к ней лицом.       И что же я могу сказать про неё? Она была воплощением данмерской красоты: Длинные чёрные волосы, пепельная кожа, острые уши, выразительные скулы, словно высеченные искусным скульптором. Но ее глаза… Они светились таинственным фиолетово-сизым светом, как аметисты, найденные в глубине темных пещер. – Откуда ты это знаешь? - Еле слышно выдавила она вопрос, прожигая меня насквозь своими аметистовыми глазами. – Ноктюрнал рассказала мне. - Ответил я и резким движением сорвал ворот своей рубахи, демонстрируя Карлии метку Повелительницы Ночи.

– Ну что, поговорим?

      Долго уговаривать её не пришлось, и слава Богу. Стоило ей услышать про Скелетный Ключ и увидеть метку Ноктюрнал на моей груди, как она тут же переменила своё отношение ко мне на все сто восемьдесят градусов и, к моему удивлению, назвала каким-то… Посланником Теней.       В любом случае, я объяснил Карлии, что если она продолжит вынашивать планы мести в одиночку, то её ждёт неминуемая гибель. И ей пришлось отказаться от своего первоначального плана, но она практически сразу же попросила помочь в её Вендетте. Согласился ли я? Не сразу, но, взвесив все «За» и «Против», я решил помочь ей.       Зачем? Всё из-за Мавен Чёрный Вереск. У Гильдии Воров наверняка скопилось немало компромата на неё и её семейство, а это ценный козырь уже в моей игре. И пусть я пока не раскрыл Карлии истинные мотивы своего участия, я намекнул ей, что вдвоём нам точно не одолеть Мерсера, пока у него Скелетный Ключ. А значит, нам нужны союзники. Но как убедить остальных членов Гильдии в том, что на самом деле в смерти всеми любимого Галла виноват Мерсер, а не Карлия? Ответ прост: нужно расшифровать дневник бывшего главы Гильдии.       И, поскольку я уже проходил сюжетную линию Гильдии Воров, я точно знал, куда нам держать путь. В Маркарт. Ведь дневник Галла написан на фалмерском, а чтобы перевести его, тому магу из Коллегии требуется копия с каменной скрижали, хранящейся в Подкаменной крепости.       Выслушав мой план действий, я заметил, что Карлия заметно… Приободрилась. Возможно, осознание того, что ей больше не придётся нести весь этот груз в одиночку, воодушевило её. Дало ей второе дыхание. Так или иначе, мы договорились встретиться там. В Маркарте. Она сама отправится на поиски этой каменной скрижали, а после мы встретимся в таверне и обсудим дальнейший план.       И вот, на этой воодушевляющей ноте, мы распрощались. Когда я вернулся в таверну, аргонианина и след простыл, однако в зале появилось несколько новых посетителей, которые оживлённо беседовали о чём-то своём. И вспомнив о том, что я заказывал у хозяина таверны чего-нибудь попить, я решил немного дополнить свой заказ.       Таким образом, я оказался у дверей нашего с Алдуин номера с подносом, на котором аппетитно дымился свежеприготовленный стейк из оленины, поблёскивала травяная настойка и соблазнительно красовался сладкий рулет. Прежде чем войти внутрь, я, естественно, постучал. – Входи, - Раздался голос Алдуин из-за двери, и, придерживая поднос одной рукой, я толкнул дверь плечом и вошёл в комнату.       На ней струилось длинное платье из чёрного шёлка, глубокого и насыщенного, словно сама тьма сгустилась и обрела форму. Этот цвет идеально подчёркивал фарфоровую бледность её кожи и глубину рубинового сияния её глаз, делая их похожими на тлеющие угольки в ночи. Алые узоры, вышитые тончайшими нитями, словно застывшие отблески далёкого пламени, едва заметно мерцали на ткани, создавая впечатление, что платье живёт своей собственной, таинственной жизнью.       Её кожа, бледная, словно лунный камень, отполированный столетиями, будто бы светилась на фоне распущенных чёрных волос, свободно струящихся по плечам,подобно водопад ночи. В их бездонной глубине, казалось, можно было утонуть, навсегда позабыв своё имя.       Длинные рукава из тончайшего кружева, слегка касались её кожи, подобно прикосновению паутины. Они добавляли образу неуловимой таинственности, искусно скрывая изящные линии её рук, но ничуть не утаивая её божественной грации.       Корсет, обтянутый тем же шёлком, что и само платье, деликатно очерчивал её утонченную талию, не стесняя движений, но придавая осанке особую царственность. Пышность юбки была тщательно выверена, позволяя ей двигаться свободно и грациозно, словно она не шла, а парила над землей. Подол платья мягкими волнами ниспадал до самого пола, образуя вокруг неё подобие ночной реки, уносящей за собой все тревоги и заботы.       Но самым завораживающим, безусловно, были её глаза. Два живых рубина, вспыхивающих дерзостью и скрытым озорством, словно в них горел вечный огонь. Лёгкий прищур и озорная усмешка, едва заметная в уголках губ, играли на её лице, безмолвно говоря: «Ну давай, восхваляй мою божественную красоту!»              Я замер, пойманный в ловушку её взгляда. Слова застряли в горле, словно ком, а в груди внезапно вспыхнул маленький костёр, разливая по телу горячую, непривычную волну. Земля ушла из-под ног, и я почувствовал, как предательская краска заливает мои щеки.       Отчаянно стараясь скрыть внезапное смущение, я отвёл взгляд, но краем глаза успел заметить, как на её губах расцветает довольная, хищная усмешка. Казалось, она предвкушала мою растерянность и играла со мной, как кошка с пойманной мышкой, медленно смакуя каждое мгновение моей неловкости. – Ну как? - Спросила она, и в её голосе звучала неприкрытая насмешка, приправленная капелькой сладостного торжества, словно она наслаждалась моим смятением, как изысканным десертом. – Ну... Ты выглядишь потрясающее... - Немного запинаясь, пробормотал я, чувствуя, как слова с трудом пробиваются сквозь внезапно возникшую сухость в горле. Боже, да почему я нервничаю, как подросток на первом свидании?       Алдуин, вновь одарив меня лукавой усмешкой, грациозно сделала шаг ко мне, безжалостно сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Она накинула на мои плечи шарф из тончайшей шерсти алого цвета, словно мягкое, обжигающее пламя, идеально гармонирующее с рубиновым блеском её бездонных глаз. Прикоснувшись к моей коже, ткань оставила лёгкое, обжигающе-приятное ощущение, словно прикосновение солнечного луча. – Решила, что тебе тоже стоит что-нибудь прикупить. - Произнесла Алдуин, отступая на шаг и окидывая меня оценивающим взглядом, от которого у меня невольно перехватило дыхание. Кровь оглушительно стучала в висках, заглушая все остальные звуки и заставляя меня ощутить себя обнажённым под её пристальным взором. Казалось, она видела моё смущение насквозь, читала мои мысли, как открытую книгу. – Как я и думала... Красный тебе к лицу. - Довольно и спокойно констатировала она, словно выносила окончательный и неоспоримый вердикт, не допускающий возражений или апелляций. – С...спасибо... - Промямлил я, стараясь изо всех сил не смотреть ей в глаза и чувствуя странное, разливающееся по телу тепло. Казалось бы, всего лишь простой кусок ткани, но он приятно согревал шею, словно невидимые руки. Алдуин же слегка наклонила голову набок, и её губы тронула едва уловимая, загадочная усмешка. – Не стоит благо... - Не успела договорить Алди, как тут же мы услышали как кто-то громко крикнул на первом этаже таверны :

"Звезда из Сиродила выступает прямо сейчас!".

      Стоит ли говорить, что еда на подносе осталась нетронутой? Как только эта новость достигла наших ушей, мы с Алди переглянулись. Она сказала выйти из комнаты и подождать её, что я и сделал. Таверна тут же стала пустой, даже хозяин заведения вышел вместе с посетителями. Мой взгляд зацепился за несколько баночек с зельями, которые стояли на полках шкафа. Был бы я нечистым на руку человеком... Но нет. Воровать без крайней необходимости — это даже не подло. Это просто мерзко. Отнимать у людей то, что тебе совершенно не нужно… Зачем? Какая в этом радость? Какая польза?       Едва я успел погрузиться в философские размышления о природе человеческой жадности, как дверь нашего номера бесшумно отворилась, и на пороге появилась Алдуин в своём неизменном, ставшем уже почти родным, тёмном плаще. На мой невысказанный вопрос, читавшийся, вероятно, на моём лице: «Почему ты вдруг решила сменить великолепное платье на это?», она ответила, слегка приподняв уголок губ в презрительной усмешке: «Я и так прекрасно знаю, что неотразима. Зачем лишний раз красоваться перед этими смертными?».       Мы вышли из таверны и увидели, толпа на улице была огромной, и все стекались к каменной площадке. Место, где в будущем казнят за измену – того, кто якобы пропустил Ульфрика Буревестника после его победы в поединке над Верховным королем Скайрима – сейчас сияло огнями музыкальной сцены. Музыканты настраивали инструменты, создавая гул ожидания. Затем на сцену вышел пожилой альтмер и, подойдя к краю, заговорил: – Дамы и господа, с гордостью представляю вам Звезду из Сиродила! Её имя подобно легенде, и называть его здесь, перед вами, кажется почти неуместным, ведь каждый из вас знает нашу блистательную гостью!       После его слов на сцену поднялась таинственная леди, ёе лицо было скрыто под темной вуалью, и лишь тонкие алые губы выдавали её чарующую натуру. Вокруг неё шла волнующая аура, которая привлекала взгляды людей, но с первых же секунд, как её силуэт возник на сцене, внутри меня что-то дернулось. Её движения были плавными и изящными, как у хищной птицы, готовой к полету, а когда она взглянула на публику, показалось, что мир вокруг меня замер. «В глубине твоего сознания Спит забытый сон. Его не разглядеть, Когда глаза полны отчаяния. И её безразличный голос Напевает колыбель. Слыша, как она поёт, Ледяной дождь начинает идти». В тот миг, когда её голос сорвался с губ, я содрогнулся — словно невидимая волна бесшумно утащила меня в бездонный, леденящий океан забвения. Тембр её голоса... он был почти знакомым, словно эхо из давно забытого прошлого, но искажённым, неправильным. Странно спокойный, бархатный и до жути холодный, как призрачный ветер, что прорезает вечернюю темноту. И дело было не только в холоде. В нём чувствовалась какая-то... Неестественность. Словно голос, созданный не живым существом, а безупречной, но бездушной куклой. «Она не видит Твоих слёз, Она не чувствует Твою боль, Она уже приняла решение. И коль ты здесь... Докажи, что Ты не призрак лжи! Наступает решающий момент! Перо в чернилах, борьба начиналась! Ты чувствуешь, что температура падает, И все твои страхи оживают во тьме!» Чем дальше пела эта таинственная женщина, скрывшая своё лицо под вуалью, тем больше она разжигала не огонь, а пожар внутри. Её голос, изначально тихий и спокойный, постепенно стал наполняться не просто напряжением, а почти ощутимым давлением. В нем появились стальные нотки, как будто лезвия бритвы, скрытые под шёлком, и в каждом слове ощущалась не настойчивость, а безжалостная неотвратимость, пробуждавшая что-то глубокое внутри. «В глубине твоего сознания Спит забытый сон. Его не разглядеть, Когда разум отравлен ложью. И родной голос Напевает колыбель. Слыша её, Ледяной дождь начинает идти» Я чувствовал, как внутри меня нарастает мрачное напряжение, словно предвестник чего-то зловещего, и каждый аккорд песни, как дуновение ледяного шторма, приглушал мой разум, заставляя замереть в ожидании. "В глубине твоего сознания… спит забытый сон…" Эти слова пульсировали в моей голове, как эхо давно ушедшей жизни. Знакомые, как колыбельная из детства, но почему-то вызывавшая не тепло, а тревогу, вонзающуюся в самое сердце и острую, невыносимую тоску. Тоску по чему-то, чего я никогда не знал, но должен помнить. Я закрыл глаза и протёр их, надеясь, что это всего лишь странное наваждение, но этот голос... казался до боли знакомым. Родным. Слишком родным. Словно он был частью меня, но отторгнутой, изгнанной частью, которую я отчаянно пытался забыть. «Здесь всё не так, здесь чуждый дом, Откуда Ты, и кто Ты в нём? Что Твой разум пытается забыть? Искупление для одиноких душ! Которые никак не могут контролировать свою жизнь, И для наших любимых, безвозвратно пропавших. Пусть тьма обернется для них рассветом» Её голос окутывал пространство, словно туман, который был сухим и обжигающим, подобно пеплу. Тонкие иглы нервозности впивались в кожу, заставляя каждый нерв предательски вздрагивать. В глазах потухали огни, как будто реальность затягивалась в бесконечную тьму. Каждый аккорд звучал так, будто пробуждал давние страхи и сомнения, заставляя сердце стучать всё быстрее. Я чувствовал, как этот таинственный момент сжимает моё горло в своей ледяной хватке, и эта хватка была не просто холодной, она была до боли знакомой, как будто я уже когда-то переживал это, но забыл, и теперь меня заставляют вспомнить. «Беззаботные сердца, Чувствуют опасность. Утерянная правда исчезла в чернилах. Неужели все, кого ты любил, Это просто выдумка? Решай скорей, пока Ледяной дождь продолжает идти~и~и...»       Её голос, еще недавно вибрировавший в моём сознании, начал таять, словно снег на ладони. Высокие ноты дрожали, теряя свою остроту, пока не превратились в еле слышное эхо. Таинственная леди замолчала, но тишина, наступившая вслед за ним, была оглушительной. Я открыл глаза, словно выныривая из долгого, душного сна. Веки дрожали, отказываясь сразу привыкнуть к свету. А когда зрение наконец сфокусировалось, я увидел… молодую девушку. Не ту таинственную женщину под вуалью, что гипнотизировала меня своим голосом, а просто девушку. Юную, с рассыпавшимися по плечам рыжими локонами в ярком, почти вызывающем платье.       Но главное… я больше не чувствовал того давления, той гнетущей тоски, что преследовала меня все последнее время. Словно кто-то выключил тяжелую музыку, которую я даже не осознавал, что слушаю. С каждым вдохом мне становилось все легче, будто с моих плеч свалился огромный, невидимый груз, который я носил годами. – Не дурно, но не хорошо. Не понимаю почему её так восхваляют... - Немного разочарованно сказала Алди, внимательно оглядывая девушку с огненными волосами. – А ты что скажешь? - Спросила она, переводя взгляд с певицы на меня и, видимо, заметив мою тревогу, её глаза, обычно такие яркие, сейчас настороженно сузились, внимательно вглядываясь в мои глаза. – Что случилось? Ты бледнее мертвеца. - Я посмотрел на Алдуин, но как будто видел сквозь. Её слова прозвучали для меня сейчас, будто я услышал их, находясь в другой комнате... Как объяснить, что видел что-то, чего, возможно, не существует? Я видел девушку на сцене. Яркую, живую… Но в голове всё еще звучали отголоски того голоса, того мрака, что окутывал ту женщину. Две реальности боролись во мне, и я не понимал, какая из них настоящая. – Я… Я не знаю, что ответить. - Выдохнул я, чувствуя, как губы немеют, а руки мелко дрожат. Мне самому было интересно, что, чёрт возьми, только что произошло. Такое ощущение, будто я проснулся от очень странного сна.       В голове, словно заезженная пластинка, крутились слова из песни: "Неужели все, кого ты любил, это просто выдумка?" Логически – абсурд. Но почему-то этот вопрос задел меня за живое. А что насчет "В глубине твоего сознания спит забытый сон"? Это уже похоже на дешевую эзотерику. Но почему тогда эти слова вызывают такое странное чувство дежавю? Я пытался вспомнить, где мог услышать эти слова, но в голове была лишь пустота, черная, непроницаемая. Что-то важное было утеряно, и я чувствовал, как эта потеря разрывает меня изнутри. – Я пойду в номер. Мне нужно вы... Отдохнуть. - Сказал я, после чего развернулся и побрёл прочь, в сторону Таверны, а за спиной, словно насмешка, гремели восторженные крики ликующей толпы.