Медовая Поляна

      "Наша жизнь - Это череда встреч, расставаний и воссоединений..." Бабушка часто повторяла эти слова, когда я был ещё мальчишкой. И я… Усвоил этот урок, ощутил его остриё гораздо раньше, чем хотелось бы. Я привык прощаться с людьми. С каждым разом словно накладывал повязку на кровоточащую рану, и боль притуплялась, становилась терпимой, почти безболезненной.       Подобно змее я сбрасывал кожу, оставляя прошлое позади. Но не сейчас. Не в этот раз. Этот раз отзывался в груди не ноющей пустотой, а зияющей пропастью, грозящей поглотить меня целиком. – Я понимаю. Это действительно важно. - Ответил я, бросив взгляд на Мирмулнира. Он сидел у потрескивающего костра, с детским удовольствием потягивая травяной отвар с медом – обычная настойка была для него слишком горька. Алдуин и я отошли на небольшое расстояние, чтобы поговорить с глазу на глаз, вдали от любопытных ушей юного дракона.       Если говорить вкратце… Этот мальчишка, Мирмулнир, услышал Ту'ум Алдуин, когда мы были в Фолкрите. Почему он отыскал нас только сейчас? По его словам, голос Алдуин донёсся до него, подобно эху, спустя долгое время. Он не знал, где находится моя спутница с чёрными как смоль волосами, поэтому ему пришлось искать её. И он нашёл.       Алдуин же рассказала Мирмулниру, будто это она нашла меня в чаще леса и, угрожая, заставила рассказать всё о том, что произошло после битвы на Глотке Мира, а когда она поняла, что оказалась в далёком будущем, заставила меня быть её... Что-то наподобие провожатого, не более. А о том, что я гость из другого мира, мы решили промолчать. Вряд ли он поверил бы, а объяснять было слишком долго. Было видно, что младший из драконов не до конца принял нашу, немного исковерканную историю, но расспрашивать подробности не стал, и слава Богу.       И теперь… Настало время расставаться. Мирмулнир, быть может, и самый молодой из драконов, но он – единственный Дова, точно знающий местоположение всех захоронений. А это значит, что у Алдуин появилась цель… Цель, которая зовет её, и которая не терпит промедления. – И всё же, я слышу тень сожаления в твоём голосе. - Сказала Алдуин, её голос, обычно звучащий подобно грому, был тихим, словно шепот. Её глаза, цвета прекрасного необработанного рубина, отражали огонь костра, будто два мерцающих уголька. В них читалось не только сожаление, но и… что-то ещё. Нечто неопределённое, глубокое и тревожное.       Я не нашел, что ответить, и поэтому промолчал, глядя на языки пламени, которые плясали в ночной темноте. Расставание – это всегда больно, но это расставание… Оно оказалось еще больнее, чем я мог себе представить. Я знал, что это когда-нибудь, да наступит. Что прошлое Алдуин не оставит её. Но я даже не мог представить, что наше совместное путешествие закончится так быстро. Я думал, у нас будет больше времени… Чтобы поговорить, чтобы понять друг друга, чтобы… Чтобы что? Я и сам не знал.       Увидев, что я не собираюсь отвечать, Алдуин, с каким-то странным выражением лица, отправилась к костру. Однако я машинально, сам того не осознавая, протянул руку, касаясь ее холодной ладони. Ее кожа была гладкой и нежной, подобно лепестку замёрзшей розы, несмотря на ту невообразимую силу, что была скрыта внутри этой хрупкой оболочки. На мгновение она замерла, словно пораженная электрическим током, её дыхание сбилось, а в глазах промелькнуло мимолётное удивление. – У тебя есть шанс о котором многие могут лишь мечтать, Алдуин. Ты можешь всё исправить, ведь... Прошлое не определяет наше Будущее. - Слова, словно вырванные из какого-нибудь дешевого романа, сами по себе слетали с моего языка. Клишированно, банально, но… Мне показалось, что именно эти простые слова нужны были ей больше всего. В них заключалась надежда, которую она, возможно, уже давно потеряла. – Я буду молиться, чтобы у тебя всё вышло. - Сказал я, чувствуя, как моя рука немного дрожит в ее ладони. И я услышал, как Алди усмехнулась, но в её смехе не было злобы, лишь легкая ирония, отстраненность и одновременно – что-то похожее на… Облегчение. – Думаешь, твой Бог услышит тебя здесь? - Немного в издевательской, но все же в дружеской манере спросила она, приподняв бровь. В её глазах плескался лукавый огонек. Я лишь слегка улыбнулся в ответ, чувствуя, как тепло моей ладони согревает её холодную руку. – Я верю, что Он услышит меня. И... Я так-же верю, что какой бы ты не избрала путь, он будет верным. - Я сжал её руку крепче, давая понять, что моя вера сильнее любых сомнений.       Через несколько секунд она отпустила мою руку. Её взгляд был прикован к своей ладони, в которой что-то блестело. Маленький серебряный крестик, едва заметный в полумраке. – Это же... - Она наверняка хотела сказать, что это мой крестик, единственное напоминание о прошлом, о доме, о той жизни, которой больше нет. Хотела спросить, почему я отдаю его, почему расстаюсь с чем-то столь дорогим. Но я мягко перебил ее, словно читая её мысли. – Я думаю, он принесёт тебе больше удачи, чем мне. - Проговорил я, и в голосе моём звучала тихая решимость. Это был не просто подарок, это был мой оберег, который я отдавал ей, надеясь, что он защитит её на трудном пути. Это была моя тихая молитва о её благополучии. Крестик, в её ладони, казался маленькой искоркой надежды, способной разжечь костёр в самом тёмном сердце. – И всё таки ты не такой как они... - Тихо прошептала Алдуин, ее голос был полон неожиданного удивления и… Признательности. В этом шепоте слышалось эхо веков, отголоски жестокости и разочарования, и внезапный проблеск надежды, что не всё потеряно. Она резко повернулась в сторону Мирмулнира собираясь отправлять в далёкий путь, но остановилась. – Во время моего царствования мне преподносили сокровища, о которых ходили легенды, за которые целые государства могли начать войну, лишь бы завладеть хоть малой частью. Драгоценные камни, размером с кулак, золото, затмевающее солнце… Но этот подарок… Ценнее всех. Спасибо. Спасибо за всё, Лео.       Это… Второй раз, когда она зовёт меня по имени, но в этот раз это прозвучало для меня как музыка, трогая самые потаенные струны моей души. От её слов по телу пробежала дрожь, словно от прикосновения холодной ладони, и в груди что-то болезненно сжалось. Я понимал, что в этом «Спасибо», было гораздо больше, чем просто благодарность за подарок. В нём было признание и… Прощание. – Береги себя, Алди. - Тихо прошептал я, глядя как в ночное небо поднимаются две фигуры.       Но сколь бы ни было болезненно расставание, я продолжал свой путь.       День выдался тоскливым и хмурым с самого утра. Холодный, серый рассвет медленно пробивался сквозь пелену свинцовых туч. Небо давило на плечи, словно предвещая скорый ливень. Я закутался глубже в поношенный плащ и вцепился пальцами в вожжи. Повозка, скрипя всеми своими "Костями", медленно катилась по каменной дороге.       Я опустил взгляд на Олбани. Моя верная лошадка, которая обычно шла бодро, с гордо поднятой головой и игриво помахивающим хвостом, сегодня плелась еле-еле, опустив голову почти до земли. Её дыхание вырывалось клубами пара в морозном воздухе. – И ты скучаешь по ней, да? - пробормотал я, поправляя поводья. Олбани в ответ лишь тихо заржала, будто подтверждая мои слова. Казалось, даже животное разделяло мою грусть, скорбя по внезапно исчезнувшей из нашей жизни Алдуин. Даже удивительно. Вначале она упорно отказывалась принимать у себя на спине представительницу драконьей расы, словно чуяла её истинную природу с самого начала, а теперь грустила вместе со мной из-за её отсутствия.       Я вздохнул, чувствуя тяжесть на сердце. Впереди простиралась лишь дорога, туманная и неопределенная, словно моё будущее. И мне предстояло пройти её в одиночестве. Впрочем... Мне не привыкать.       Внезапно, за очередным поворотом дороги, я заметил оживление. Несколько фигур, укутанных в грубую одежду, сидели прямо на обочине, вокруг дымящегося костра, в котором весело плясали языки пламени. Звонкий смех и приглушенные голоса доносились до меня сквозь завывание ветра. В воздухе витал отчетливый, дразнящий запах мёда.       Напрягая вожжи, я замедлил ход повозки, чувствуя, как любопытство, смешанное с непонятной тревогой, заставляет меня присмотреться к незнакомцам. Это были… Не разбойники, нет. Слишком расслабленные, слишком беспечные. Скорее, путники, волею случая собравшиеся у огня, чтобы скоротать время. Но что-то в их поведении казалось неестественным, словно они скрывали что-то. ~Кажется, это те самые забулдыги из игры… - Мелькнула мысль, и я вспомнил, как от выбора диалога с ними зависело, что получит игрок : либо ожерелье, увеличивающее переносимый вес, либо пинок под зад.       Прежде чем я успел решить, стоит ли приближаться или лучше проигнорировать их, один из гуляк, здоровенный детина, чья походка говорила о явном злоупотреблении медом, заметил мою повозку. Его лицо расплылось в пьяной, но искренней улыбке, а глаза загорелись безумным огоньком гостеприимства. Он отделился от костра и, покачиваясь, побрел ко мне. – Эй, путник! – прокричал он, спотыкаясь о корень дерева. – Не проходи мимо! Вижу, ты совсем продрог. Не хочешь ли выпить с нами сладкого меду Хеннинга? Он согреет тебя изнутри, как солнце весной! - Он приблизился, и в отблесках пламени я смог разглядеть его лицо. Грубые, изрезанные морщинами черты, обветренная кожа, густая, будто посеребренная инеем, борода, и добрые, несмотря на опьянение, тёмно-карие глаза. – А если тебя, как и меня, гложет тоска… – Продолжил он, похлопав себя по груди с такой силой, что чуть не свалился. – То мёд Хоннинга залечит любые раны! Честное слово, парень! В такую мёрзлую погоду грех отказываться от кружечки-другой! - Он остановился рядом с моей повозкой, протягивая мне руку. – Как тебя звать, путник? Меня - Борри. И поверь мне, Борри знает толк в хорошем меде и душевной компании! – Леонид из Ривервуда, странствующий бард. - Представился я, надеясь, что моё имя ему ни о чем не скажет. Не хватало только чтобы о моих подвигах в Солитьюде прознали и в других владениях. Лицо Борри расплылось в ликовании. – Леонид! Какое прекрасное имя! – Завопил он, хватая меня за руку и чуть ли не вытаскивая из повозки. – Значит, бард, говоришь? Ну, тогда тебе сами Боги велели присоединиться к нашей скромной компании! У нас как раз не хватает музыки! - Что ж, кажется, выбор сделан. Или Борри не оставил мне выбора? Впрочем, глоток горячего мёда сейчас был бы как нельзя кстати. Да и компания, возможно, немного развеяла бы мою тоску.

◇◇◇◆◇◇◇

– Пристав Хемминг! - В палатку дозорного ворвалась молодая девушка. Короткие золотистые волосы растрепались, обрамляя лицо с твердым выражением. На ней была типичная мантия магов, но она служила лишь верхним слоем для гораздо более серьёзной защиты. Под мантией виднелась стальная кираса, а руки покоились в тяжелых металлических перчатках. Ноги от щиколоток до бедер прикрывали стальные поножи, защищающие лишь переднюю часть конечностей. Особенно выделялся стальной наплечник, украшенный изысканным рисунком эмблемы Стендарра – сложный узор, казалось, был выгравирован с любовью и глубоким уважением к идеалам Милосердия, Справедливости и Послушания.       Пристав Хемминг отложил гребень, которым приводил в порядок свою редеющую, тронутую сединой бороду. Седина серебрила виски, контрастируя с остатками рыжей шевелюры, собранной в небрежный хвост. Глаза, когда-то ясные, немного потускнели, но хранили искру опыта. В них мелькнула тень раздражения, быстро сменившаяся вниманием. – Сестра Эрья? Надеюсь, у вас есть веская причина для того, чтобы так бесцеремонно врываться в шатёр вышестоящего? - Устало спросил Дозорный, внимательно смотря на свою подопечную. Его голос, хрипловатый от прожитых лет и бесконечных ночных дежурств, звучал с лёгкой иронией. – Да, у меня есть новость о том, что несколько подозрительных личностей увозили человека в тележке в сторону пещеры, после чего один из них направился в сторону Маркарта. Возможно, для продажи лошади. Мы думаем, что эта пещера - место собрания Даэдрапоклонников Намиры. - Ответила девушка строго по делу, отчеканивая каждое слово. Напряжение в её голосе выдавало нескрываемую тревогу. В ответ на отчёт, Пристав удовлетворённо вздохнул, будто сбросил с плеч непосильную ношу. – Наконец-то мы нашли их... - Пробормотал Хемминг, потирая переносицу. В глазах мелькнул огонек азарта, словно предвкушение охоты вернуло ему часть былой молодости. – Прикажи всем собираться в путь. Мы отправляемся вслед за ними. И... Эрья. Будь осторожна. Поклонники Намиры - отбросы, но отбросы опасные. Они сделают все, чтобы защитить свои грязные секреты. - Голос его стал серьезнее, а взгляд – проницательнее. – И ещё. Пошли ко мне Орли и Фаргуса, нужно проверить, всё ли у нас готово к походу.       Эрья кивнула, развернулась и, не теряя ни секунды, вылетела из шатра, оставив Хемминга в раздумьях. Старый Дозорный вздохнул, потёр переносицу и, поморщившись, поднялся со стула. Суставы хрустнули, напоминая о себе. Он поправил меч на поясе и вышел из шатра, готовый к предстоящей битве со злом. Настоящее время...       Голова гудела, будто в ней поселился рой разъяренных пчел. Во рту осталась тягучая сладость, но она не приносила облегчения, лишь усиливала подступающую тошноту.       В ноздри бил запах – не просто крови, а смрад гниющей плоти, пропитавший каждый уголок этого места. Он забивал собой все, словно осязаемая, липкая пелена. Влажный, спертый воздух давил на грудь, не давая вдохнуть полной грудью, он был пропитан предсмертным ужасом. Зрение металось, отказываясь фокусироваться на грязных, исцарапанных прутьях клетки, за которыми… За которыми открывался вид на адскую скотобойню.       Кровь, казалось, впиталась в каменный пол, покрывая его толстым слоем, словно лак. От неё поднимались радужные масляные пятна, играя в тусклом, проникающем откуда-то сверху свете. Этот свет, впрочем, лишь подчеркивал разбросанные повсюду обрывки… чего-то, что когда-то было живым.       Звуки пробивались сквозь толщу ваты – размеренное, жуткое капанье откуда-то сверху, похожее на отсчет времени до неминуемой казни. Вдали слышалось невнятное, утробное бормотание. – Что делать с его барахлом? - Голос прозвучал приглушенно, но в нем сквозила грубая, равнодушная злоба. – А ты как думаешь? На склад всё выкинуть, как обычно, кроме кирасы. Если Эола увидит символ Кинарет в храме – отправит Нас с тобой вместо них на стол в качестве главного блюда, и глазом не моргнёт. Знаешь же, как она помешанная на этих святошах... - Ответил второй голос, более высокий и нервный – И что с ней делать? - Задал вопрос первый и я почти физически ощутил раздражённый вздох второго похитителя, словно его выдох коснулся моего лица. – Ты что, оглупел совсем? Тебе мёд все остатки мозгов отбил? Не знаешь, как избавляться от эмблем Богов или других принцев? – Второй голос, теперь уже почти шипящий от злости, приблизился к первому. – Сожги к чертям, измельчи в порошок, да хоть в Небесной Кузнице переплавь, мне плевать! Главное – чтобы от неё и следа не осталось. Понял, болван?       Судя по удаляющимся шагам, второй похититель, должно быть, развернулся и пошел прочь. Первый, тяжело ступая, последовал за ним, бормоча что-то неразборчивое себе под нос. Вонь их немытых тел и дешевого пойла на мгновение стала еще сильнее, прежде чем окончательно раствориться в затхлом воздухе.       Вдруг, я почувствовал легкий тычок в спину. Небольшой, но достаточный, чтобы заставить меня содрогнуться от боли. С трудом, с каждым движением ощущая, как ноют мышцы, я перевернулся на другой бок и увидел… Эльфийку.       Она была высока и изящна, даже в этом кошмарном месте сохраняя аристократическое достоинство, присущее Альтмерам. Кожа ее сияла тусклым золотом, словно лунный свет, отраженный в полированном металле. Длинные, светлые волосы, ниспадавшие до пояса шелковым водопадом, сейчас были спутанными прядями, что прилипли к испачканному кровью платью.       Тонкие черты лица, выдающие благородное происхождение, сейчас искажала гримаса боли и отчаяния. Иссиня-черные губы плотно сжаты вокруг грязного кляпа, а огромные глаза, цвета морской волны, вероятно, полные высокомерия и надменности, сейчас метались в панике.       Руки ее были прикованы к прутьям клетки грубыми, почерневшими от времени кандалами. Металл врезался в нежную кожу, оставляя кровоподтеки и ссадины. На запястьях виднелись старые шрамы – явный признак того, что она уже давно здесь.       В отличие от неё, мои руки были просто связаны грубой веревкой. Они даже не удосужились надеть на меня кандалы, видимо, решив, что я – сломленная тряпичная кукла, не представляющая ни малейшей угрозы.              Именно в этот момент я почувствовал странную вибрацию на своем пальце, леденящую кожу даже сквозь грязь. Кольцо… Змей, пожирающий сам себя, решил напомнить о своем существовании. Холодный металл ожил, пульсируя энергией. Змеиная голова оторвалась от хвоста, и тот, повинуясь невидимой команде, начал медленно, но неуклонно ползти вверх по моей руке. Кожа горела под ним, но я стиснул зубы, стараясь не издать ни звука.       Змей рос на глазах, словно напитанный моей волей. Его чешуя, обычно тусклая и матовая, заблестела странным, потусторонним светом. Глаза, крошечные точки из изумруд смотрели, будто бы, прямо в мою душу. Достигнув запястья, Уроборос резко остановился. Его хвост, точно по волшебству, вытянулся, стал плоским и острым, как лезвие бритвы, опасно сверкнув в полумраке. Лишь мгновение – и веревка, стягивающая мои руки, с тихим шелестом распалась на две части.       Каждое движение отзывалось в теле мучительной болью, мышцы кричали в агонии, но времени жалеть себя у меня не было. Освободившись от пут, змей, теперь уже ощутимо больше, чем раньше, тут же пополз к моей сокамернице. Альтмерка отшатнулась от меня, как от прокаженного, её глаза наполнились ужасом. Она дергалась, пыталась стряхнуть металлического змея с себя, но тот лишь плотнее обвился вокруг ее запястья, уверенно двигаясь к кандалам. – Успокойся! – Мой голос прозвучал хрипло, сорвано, однако достаточно крепко, чтобы эльфийка успокоилась. Власть над телом возвращалась медленно, но уверенно.       Я грубо сорвал с лица светловолосой Альтмерки кляп, чувствуя, как кровь отливает от головы. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью в конечностях, будто бы их выкручивали из суставов. Но жаловаться было некому. Придется терпеть и превозмогать. Как всегда… – Что это за кольцо такое? - Прошептала она, отрывисто, словно боясь нарушить тишину. В то же мгновение кандалы, удерживавшие её руки, с тихим звоном упали на каменный пол. Эльфийка тут же схватилась за запястья, растирая онемевшую кожу. Её движения были нервными и резкими, как у загнанного зверька. Она пыталась сконцентрироваться, собрать волю в кулак. – Проклятье... Я не могу использовать заклинания... Я слишком слаба... - Слова эхом отразились от каменных стен, наполненные отчаянием. В глазах, еще недавно полных ужаса, теперь плескалось осознание собственной беспомощности. Она, похоже, привыкла полагаться на свою магию, и отсутствие последнего сильно ударило по ней, сделав уязвимой и беззащитной. – Ситуация не из простых... Значит так, чтобы выбраться нам придется помогать друг другу. Если хочешь остаться живой - Следуй моим указаниям, хорошо? - Она, наверное, ждала, что я ей что-то скажу, что-то обнадеживающее или хотя бы простое «Всё будет хорошо», но увы. Я не мастер в этом.       Альтмерка кивнула, едва заметно, но этого было достаточно. Я видел, как страх по-прежнему плещется в ее глазах, но в нем появилась искорка решимости. Когда конечности, наконец, стали более-менее подвижными и уже не отзывались адской болью при каждом движении, я поднес кольцо к замку клетки. Металл приятно холодил пальцы. Змей тут же ожил, извиваясь вокруг замочной скважины и щёлкая внутренними механизмами. Замок с тихим щелчком открылся.       – А теперь, представь, что ты маленькая мышка. Пригнись и потихоньку... - Тихо прошептал я, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Эльфийка повторила мой маневр, словно зеркальное отражение. Медленно, крадучись, мы стали двигаться в сторону единственного выхода из этой грязной, пропахшей страхом и кровью комнаты, в которой была лишь клетка.       И Господь мне свидетель... То что я увидел в следующей комнате выходило за рамки моего понимания. Я видел много ужасных и отвратительных вещей, но Это...       В огромных очагах, сложенных из грубого камня, потрескивали костры, огонь, будто живое существо, шипел и вскипал, бросая на стены зловещие тени. Над ними висели огромные котлы, бурлящие, наполненные чем-то склизким, напоминающим внутренности, которые плавали в густом, коричневом бульоне.       От них поднимался густой пар, проникающий в лёгкие и вызывающий тошноту, наполняя воздух тошнотворным запахом вареного мяса, смешанным с гнилью и пряностями, которые не должны были существовать вместе. Запах был настолько насыщенным, что казалось, будто он сам живет, обвивая разум, вызывая рвотные позывы.       С потолка свисали туши – не зайцев, не куриц, и даже не коровьи, а человеческие тела, освежеванные и выпотрошенные, как дичь. Их измождённые, искаженные лица смотрели в никуда, как будто в последний миг они пытались что-то сказать, но уже не могли. Кровь стекала по стенам, образуя лужи, в которых плавали обрывки одежды и волосы, сверкающие как черные водоросли.       Рядом на столах, заляпанных кровью и жиром, валялись кости, разрубленные топорами с такой грубой небрежностью, что казалось, будто мясник не знал, что такое аккуратность. Остатки внутренностей свисали с краев столов, от которых воротило даже самых стойких, наполняя воздух отвратительным запахом разложения.       В углу комнаты – огромная груда тел, сложенных, словно дрова, с перекошенными лицами и пустыми глазницами. Там были мужчины, женщины и даже дети, все они стали частью этого кошмара, от которого не укрыться. Их тела были и изуродованы, будто кто-то пытался создать из них что-то новое, но так и не смог.       И среди всего этого ужаса – Мясник. Огромный жирдяй в окровавленном фартуке, с руками, покрытыми слоем жира и крови, ловко орудовал тесаком, будто это было продолжение его руки. Он двигался с такой ловкостью, что казалось, будто это была не работа, а танец. В его глазах не было ни капли человечности, только холодное безразличие к тому, что он делал.       На столе под его тесаком лежал безголовый, выпотрошенный труп мальчика, его пустая шея обильно источала кровь, стекающую в специальную канавку, чтобы не загрязнять пол. Одним движением руки Мясник отрубил маленькую руку ребёнка и смахнул её на пол, словно это был мусор, а не останки когда-то живого человека. – Мб.. м!.. - Вдруг, я услышал как Альтмерку начинает рвать от увиденного. Я быстро затыкаю ей рот и прикладываю палец к губам. Сейчас точно нельзя шуметь.       В её голубых глазах цвета морской волны плещется неподдельный ужас, а в уголках очей собираются слёзы. Даже невооруженным взглядом видно, что девушка на грани эмоционального срыва. Оно и не удивительно... Такое зрелище не каждый может осилить. Запах разложения, смешанный с смрадом крови, пряностей и вареного мяса, проникает в каждую пору кожи, вызывая тошноту. Но сейчас это неважно.       Я чётко вижу перед собой путь к отступлению. Пока мясник занят своим делом, можно незаметно проскочить, но... Нет. Каннибализм - Это крайняя степень разложения. Каннибалы - Это уже не люди. Это звери. А всякий зверь, что почувствует вкус человеческий крови должен быть убит.       Я отпускаю Альтмерку, не обращая внимания на её испуганный взгляд. Ярость застилает мои глаза, превращая мир в красное месиво. Мясник. Этот жирный ублюдок, с руками, вымазанными в крови невинных... Он заплатит.       Ярость — мой единственный союзник, и она холодна как лед. У меня нет оружия, зато есть кулаки. Мясник, эта гора сала и крови, даже не замечает, как я приближаюсь. Его внимание поглощено очередной жертвой – бесформенной куклой, из которой он вырезает куски, словно из туши.       Мои движения должны быть быстрыми и точными. Я не бегу, а скольжу, будто тень, вынырнувшая из темноты. Один резкий рывок - и я у него за спиной. Его жирная шея, перетянутая складками кожи, — моя цель. Удар локтём в самую солнечную точку и мир вокруг Мясника взрывается.       Он роняет окровавленный тесак, хрипит, и, теряя равновесие, его голова со страшным звуком ударяется о стол, покрытый запёкшейся кровью и жиром. Я хватаю его за ворот окровавленного фартука, измазанного коричневыми и багровыми пятнами. Рывком поднимаю его неподвижную тушу и швыряю на холодный каменный пол, где кровь смешана с грязью и остатками тел.       Вот он, запах, которым пропитана эта бойня, теперь и в ноздрях мясника и у меня на руках. Но меня не тошнит. Всё моё внимание сосредоточено на этой свинье, которая надела на себя человеческую кожу и притворяется оной.       Я молниеносно сажусь на него верхом, прижимая его жирное тело к каменному полу. Он пытается вырваться, но я крепко держу его, используя вес своего тела, чтобы удержать его на месте. Его глаза, выпученные от боли и ужаса, смотрят на меня. В них нет ничего, кроме осознания бессилия и приближающегося конца. Я бью. Не просто бью, а избиваю. Каждый удар – это выплеск ненависти, каждое движение – это праведный суд.       Моя ярость — это не слепое бешенство. Это холодный расчет, это точное знание, куда наносить удары, чтобы причинить максимальную боль, чтобы вырвать из его глотки последние стоны. Первый удар приходится в переносицу. Хруст ломающегося хряща, брызги крови, и Мясник взвыл, как раненый зверь. Но я не останавливаюсь. Второй удар – в челюсть. Зубы крошатся, кровь течет изо рта, смешиваясь со слюной, образуя мерзкую пену. Третий удар – в висок. Глаз заплывает, превращаясь в сплошной багровый синяк, пульсирующий болью.       Его руки, вымазанные в крови, хватают воздух, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, но по итогу они цепляются лишь за пустоту. Его глаза закатываются, и тело охватывает судорога. Я продолжаю бить. Ярость не знает усталости, она не знает жалости.       Я бью его снова и снова. В лицо, в грудь, в живот. Каждый удар — Моё безмолвное послание ему. «Ты платишь за каждое изуродованное тело, за каждую сломанную жизнь, за каждую каплю крови, пролитую в этом проклятом месте». Его кряхтение стихает, превращаясь в хрипы и стоны. Его тело дергается под моим весом, пытаясь избавиться от меня, но я не отпускаю его.

И вот, его тело обмякает. Навсегда. Что ж...

«Собаке — собачья смерть»

      Я поднимаюсь, оставляя его лежать в луже собственной крови, окруженного горой костей и внутренностей. Мои кулаки болят, мои пальцы покрыты кровью и жиром. Но я чувствую не только пустоту и отвратительное послевкусие, но и облегчение. А еще — холодное, отчетливое понимание, что работы еще очень много.       Я смотрю на Альтмерку, ее лицо все еще белое от ужаса. Но в ее глазах я вижу не только страх, но и надежду. Надежда – это тоже холодный огонь, который горит во мне. Огонь, который никогда не погаснет. – Идём... Надо найти наши вещи.       Облегчение, которое я испытал после Казни мясника было мимолётным. Его убийство ничего не изменило. Волна тошнотворного смрада, гнили и крови, как и прежде, липнут к коже, оседают в горле, отравляя каждое мгновение. Альтмерка, словно тень, следует за мной, цепляясь за изорванную рубаху, будто за последнюю нить, связывающую её с реальностью.       Я хотел взял тесак Мясника, но он оказался слишком велик и неудобен для меня, скорее обуза, чем оружие. Пришлось подобрать нож поменьше. Он был острый, как бритва. Пусть будет, на всякий случай.       Мы выходим в коридор. Камень холодит босые ступни, а мрак давит на плечи, словно надгробная плита. Стены покрыты какими-то зловещими символами, выцарапанными когтями или ножом. Воздух здесь сгущается, становится почти осязаемым, будто сотканный из отчаяния и страха. Каждый шаг отзывается эхом, усиливая гнетущую тишину, которая царит здесь.       Я иду первым, вытянув вперед руку, словно ощупывая пространство. Альтмерка прижимается ко мне, ее дыхание сбивается. Она молчит, и это молчание кричит громче любых слов. Я чувствую её страх, он почти осязаем.       Впереди, в глубине коридора, мерцал свет – слабый, дрожащий, но вполне различимый. Звук шагов приближался, и вместе с ним плясал на стенах свет факела, отбрасывая калейдоскоп зловещих теней. Шаги были одинокими. Один. Это немного успокоило, но расслабляться было нельзя. Подземелье дышало мраком и... Каким-то странным предвкушением. – Тихо. - Шепчу я, останавливаясь и жестом приказывая Альтмерке замереть. Мы прижимаемся к углу, становясь единым целым с тенью. Камень холодит спину, но сейчас это не имеет значения. Нужно быть готовым ко всему.       Я сжимаю рукоять ножа в руке. Боль отрезвляет, возвращает к реальности. Сейчас нужна предельная концентрация. Нельзя допустить хоть малейшей ошибки, ибо её цена - Жизнь. Не только моя, но и девушки, что идёт прямо за мной.       Вот и он. Молодой парень, лицо искажено фанатичным рвением, а в глубине глаз – испуг, как у загнанного кролика. Губы испачканы кровью. Воздух сгустился, впитав в себя отчаяние и смерть. Резкий выпад из-за угла, как бросок змеи, смертельный и молниеносный. Левая рука сомкнулась на его горле, перекрывая доступ к воздуху. Одновременно с этим наношу удар рукоятью ножа по его виску. Он пошатнулся, факел с грохотом покатился по полу, отбрасывая безумные блики, словно судороги агонии.       Я тут же прижал его к стене, не давая опомниться. Он пытался вырваться, дёргался, будто рыба на крючке, но адреналин бурлил в моей крови, давая мне нечеловеческую силу. Кровь била в висках, заглушая все остальные звуки, словно барабаны войны. Я прижал острие ножа к его горлу, чувствуя, как пульсирует его жизнь. – Молчи, ублюдина. – Прошипел я ему в ухо, затыкая рот ладонью. – Я не вскрою твою глотку, если ты скажешь мне, где склад, понял? - В его глазах полыхнул неподдельный ужас, как у оленя, попавшего в капкан. Он был молод, слишком молод, чтобы умирать здесь, в этом проклятом месте.       Он что-то замычал, пытаясь ответить. Я отпустил руку, но остриё ножа осталось у его горла, готовое в любой момент воплотить угрозу в реальность. – П... Прямо по коридору. Затем налево. Там будет дверь, а за ней металлическая решётка. Там склад... Прошу, не уби... - Парниша не успел договорить. Клинок ножа вонзился в его грудь, пробивая ребра, словно бумагу.       Сталь вошла глубоко, пронзив лёгкое, и его рот распахнулся в беззвучном крике. Горячая, алая кровь хлынула наружу, заливая мои руки. Пузыри крови клокотали в горле, когда он попытался вдохнуть. Хриплый, булькающий звук, полный ужаса и боли, стал последним, что я услышал. Его глаза закатились, и он обмяк в моих руках, превратившись в безжизненную куклу, залитую собственной кровью. – Т... Ты же сказал, что не убьёшь его... - С ужасом подала голос эльфийка, отшатываясь от меня, будто я был заражён какой-то болезнью. Её большие, голубые глаза расширились от отвращения, наблюдая, как безжизненное тело молодого парня упало на прохладный каменный пол. Лицо её выражало нескрываемую неприязнь, словно я осквернил что-то священное. – Я сказал, что не вскрою ему глотку, а не что отпущу его. Нужно было слушать внимательнее. - Хладнокровно ответил я, оттирая кровь с ножа о грязную одежду каннибала. Кровь упорно не хотела отмываться, оставляя багровые разводы на ткани. – Этот подонок ел человеческую плоть. Он не заслуживает ничего, кроме смерти. - Я обернулся к ней, стараясь смягчить выражение лица, но в голосе звучала твёрдая уверенность. – Они не люди. Это звери. Дикие, кровожадные звери, облаченные в человеческую кожу. Они заслуживают лишь одного – Смерти. И я дал ему это.       Альтмерка молчала, в её глазах боролись отвращение и... Понимание. Она перевела взгляд на тело, затем снова на меня. Видно было, что ей неприятна эта жестокость, эта хладнокровная расправа, но она видела и ту опасность, которую представляли эти ублюдки. – Я... Понимаю. - Тихо проговорила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Она была все ещё напугана и немного дезориентирована, но в глазах уже не было того ужаса. Была только решимость. Решимость выбрать из этой ямы любой ценой.

***

      Полумрак встретил нас плотной стеной запахов – Гниль, застарелая кровь и что-то приторно-сладкое, вызывающее тошноту. Воздух был густым и влажным, словно в склепе. Впереди, как и говорил убитый каннибал, виднелся коридор, уходящий вглубь.       Я двинулся первым, крадучись, прижимаясь к стене. Нож, вытертый до относительной чистоты, был в руке. Альтмерка следовала за мной, стараясь не отставать, но ее движения были более неуверенными. Она то и дело оглядывалась, будто ожидала, что из темноты выскочит что-то. – Здесь налево... - Прошептала она, когда мы достигли перекрестка. Её голос все еще звучал немного нервно.       Я кивнул и осторожно выглянул за угол. Коридор продолжался дальше, освещенный лишь слабым светом от свечей. В конце коридора виднелась массивная металлическая дверь, действительно забранная решеткой. За решеткой ничего не было видно – лишь непроглядная тьма. – Нашли... - Тихо констатировал я, возвращаясь к ней.       Я подошел к решетке и попытался ее расшатать, но она оказалась на удивление прочной, конечно же... Тогда я осмотрел замок. Простое навесное устройство, но наверняка не поддастся грубой силе. К счастью, мне в любом случае не понадобиться это.       Я поднес кольцо к замку и в тот же миг металл на моей руке вновь ожил. Змеиное тело пульсировало, чешуя мелко задрожала. Изумрудные глаза вспыхнули зеленым огнем. Змей разжал пасть, и кончик его хвоста, острый, как игла, потянулся к замочной скважине.       Альтмерка ахнула. Я краем глаза заметил, как она, словно загипнотизированная, следила за происходящим. Хвост змея, с тихим щелчком, проник в замок. Секунда, другая – И замок распахнулся, будто от прикосновения невидимого ключа. Кольцо снова замерло на моем пальце, лишь изумрудные глаза горели чуть ярче, чем прежде. – Что же это такое... - Прошептала альтмерка, глядя на кольцо, словно на живое существо. – Да так, безделушка. По случаю досталась... - Равнодушно ответил я, отстегивая замок. Решетка с тихим скрежетом отворилась. – Безделушка?! Да это же мечта любого вора! Где ты раздобыл такое сокровище? - В ее голосе звучала смесь изумления и… Зависти? – Это неважно. - Я отмахнулся, не желая вдаваться в подробности. За решеткой зияла чернота. Я сделал шаг вперед, но тут же замер. – Погоди... - Альтмерка схватила меня за рукав. – Там может быть что угодно. - Опасливо сказала она, явно волнуясь. Она права, там могут быть ловушки, а я понёсся, словно ребёнок, увидевший сладкое.       Я кивнул, соглашаясь с её опасениями, после чего осторожно вошёл в тёмное помещение. Чем ближе я углублялся, тем сильнее становился приторно-сладкий запах, заставляя меня сморщиться.       Склад оказался просто огромным. Глаза быстро привыкли ко тьме и я мог видеть очертания разных вещей. Вдоль стен тянулись полки, заваленные всякой всячиной. В одном углу громоздились ящики с оружием – мечи, топоры, луки и все, казалось, ждало своего часа. В другом были сложены какие-то вещи, мешки и свертки, содержимое которых оставалось загадкой. В третьем углу я заметил ряды склянок и пузырьков с разноцветными жидкостями – очевидно, зелья.       И тут я увидел его – Рюкзак, лежащий на столе посреди склада. Я моментально забыл обо всем, что меня окружало. – Мой рюкзак! - Воскликнул я, и тут же осекся, припомнив, где мы находимся. Я ринулся к столу, игнорируя предостерегающие выкрики Альтмерки и тут же открыл его, вываливая содержимое на стол и... Слава богу, она была там. Ярко-алый шарф, подарок Алдуин, аккуратно скрученный в свёрток, лежал на своём месте.       Альтмерка, тем временем, подошла к полкам с зельями. Она внимательно рассматривала ряды склянок, перебирая их тонкими пальцами. Её взгляд скользил по разноцветным жидкостям, заключенным в стекло. Зелёные, синие, красные, фиолетовые – казалось, здесь собрана вся палитра алхимических возможностей. – Не трогай! - Вырвалось у меня, хотя я и сам не знал, что там может быть опасного. Инстинкт кричал об опасности, и лучше было перестраховаться.       Она обернулась, бросив на меня быстрый взгляд. В её голубых глазах читалось лёгкое раздражение, смешанное с пониманием. – Не всё здесь то, чем кажется. - Тихо произнесла эльфийка, словно обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Девушка взяла в руки небольшой пузырёк с густой изумрудной жидкостью. – Хм... Пахнет медом и лавандой, но я чувствую в нём слабое присутствие железа. - Сказала она, открыв пузырёк и осторожно принюхавшись, после чего с сомнением поставила склянку обратно. Её нос сморщился от странного сочетания ароматов. – Нужно что-то, что быстро восстановит мою ману... - Пробормотала эльфийка себе под нос, внимательно рассматривая зелья. Наконец, она взяла в руки небольшую склянку с переливающейся голубой жидкостью и с удовлетворённым лицом, пробормотав "Это может подойти", тут же выпила всё содержимое. – Угх... - Моя напарница по несчастью скривила лицо, будто укусила лимон как яблоко и проглотила всё вместе с кожурой. Лицо её перекосилось в гримасе отвращения. – Я чувствую... Мана восстанавливается. Мои силы возвращаются ко мне. - Взволнованно проговорила эльфийка, и в её глазах вспыхнул озорной блеск. Она ухмыльнулась такой злобной, почти маниакальной улыбкой.       Пока эльфийка разбиралась с зельями, я решил осмотреть склад. Мой взгляд зацепился за небольшой кристалл, лежащий на пыльном стеллаже. Он словно светился изнутри, испуская мягкое, пульсирующее сияние лавандового и голубого оттенка. Форма была неровной, граненой, но от этого камень казался только более притягательным. – Впервые видишь камень душ? - С насмешкой спросила эльфийка, видя, как я внимательно разглядываю кристалл. – В живую - Да. - Честно ответил я, осторожно сняв его с полки и немного повертев камень душ в руках. Холодный и гладкий, он словно вибрировал у меня в ладони, посылая лёгкое покалывание по коже. Ощущение от прикосновения было странным, сложно описуемым, будто бы прикасаешься к застывшему потоку энергии, заключенной в кристальную оболочку. Что-то в нём было пугающим и одновременно завораживающим. – Всё, я готова. Пора убираться отсюда. - Сказала она, и я кивнул в знак согласия, убирая камень душ в карман. Нечего добру пропадать, его можно будет продать кому-нибудь...       Шарф отправился обратно в рюкзак, мой меч и родной нож вернулись на свои законные места, но к сожалению, кирасы нигде не было видно. Видимо, от неё уже успели избавиться. С возвращённым оружием и частично восстановленной маной Альтмерки, у нас появился реальный шанс выбраться из этого Ада.       Мы уже направились к выходу, когда внезапно снаружи донеслись приглушенные голоса, переходящие в неразборчивый рык. – Что это? – Тихо спросила Альтмерка, её ухмылка моментально исчезла, сменившись настороженностью.       Звуки становились всё громче. Казалось, к складу кто-то подбегал. И не просто кто-то… это были грубые, гортанные выкрики, от которых кровь стыла в жилах. – Каннибалы, суки... – Прошептал я, обнажая меч, который сковал для меня Алвор на заказ. – ДОЗОРНЫЕ! Нас атакуют Дозорные Стендарра! - Хрипел один из них. – Бегите быстрее, идиоты! Нужно забрать оружие! - Рявкнул другой.       Мы оказались в ловушке. Единственный выход из склада был заблокирован приближающимися каннибалами. Вариантов не оставалось – Нужно было драться. – Готовься! - Крикнула Альтмерка, её глаза метали молнии. Она выставила руки вперёд, и вокруг её пальцев начали потрескивать заряды статического электричества.       Дверь склада распахнулась с громким скрипом и внутрь ворвались трое каннибалов. Их лица были измазаны кровью, а в глазах горел безумный огонь ярости. – Чужие! Здесь чужие! - Закричал один из них, заметив нас.       Но моя напарница не дала им времени даже подготовиться к бою. С оглушительным треском, словно разверзлось само небо, из её рук вырвался сноп ослепительной молнии. Заряд ударил в ближайшего каннибала, превратив его в живой факел. Его крик, полный боли и ужаса, оборвался, и он рухнул на пол, обугленный и дымящийся.       Но молния не насытилась одной жертвой. Она с шипением перекинулась на оставшихся двоих, заставляя их забиться в конвульсиях. Хоть и не убитые сразу, они были парализованы мощным разрядом, их тела дрожали, а в глазах читался животный страх. Их рты беззвучно шевелились, пытаясь выплюнуть слова, но парализованные языки не могли им подчиниться.       Не тратя ни секунды, я ринулся в атаку. Мой верный меч жаждал крови и я собирался насытить его кровью этих нелюдей. Я подлетел к ближайшему от меня, все ещё корчившемуся на полу и вонзил сталь ему в грудь. Остриё меча без труда прошло сквозь плоть и рёбра, достигнув сердца. Он захрипел, изо рта хлынула струя крови, окрасившая его и без того грязную одежду.       Его глаза закатились, и жизнь покинула его тело. Я резко выдернул меч, оставляя после себя зияющую рану, из которой хлестала алая кровь, и отступил назад, готовясь к следующему противнику.       И тут я увидел его – Третьего каннибала. Он не атаковал, не кричал, даже не шевелился. Он просто сидел на земле, поджав под себя ноги и смотрел на лежащие вокруг тела своих товарищей. В его глазах был такой первобытный ужас, что меня на мгновение охватило сомнение. Он дрожал всем телом, его лицо исказилось в гримасе отчаяния. – К... кто вы такие? - Пролепетал он, пятясь от меня, будто я был воплощением смерти. – Пленники, которых вы собирались сожрать. - Ответил я, после чего поднял меч и в этот момент в его глазах вспыхнул последний проблеск надежды, сменившийся осознанием неминуемого конца. – Стой! Не надо… прошу… я больше не буду… Я исправлюсь! Клянусь восьмерыми! - Его слова вызывали лишь отвращение. «Исправлюсь»? Эти твари ели себе подобных, наверняка издевались над пленниками, превратили это место в Ад. Они не заслуживали милосердия. – Боюсь разочаровать, но твои слова - Пустой звук для меня. - Со свистом меч опустился, рассекая воздух. Клинок пронзил его шею, разрубая позвонки.       Голова каннибала отделилась от тела и с глухим стуком упала на грязный пол, извергая фонтан крови. Тело еще несколько секунд судорожно дергалось, а затем обмякло. Кровь продолжала течь, образуя багровую лужу вокруг безжизненной головы, в глазах которой застыл навеки ужас. – Ты как? - Я подошел к эльфийке, стараясь говорить тихо. Её плечи вздымались, а бледное лицо покрылось испариной. Даже в полумраке подземелья было видно, как сильно она вымоталась. – Я в порядке, просто... Я использовала слишком сильное заклинание и мне нужно немного передохнуть. Дай мне минутку... - Прохрипела она, прикрыв глаза, после чего оперлась о стену, и я заметил, как дрожат её пальцы. – Ладно, отдохни, но недолго. Осталось совсем немного. - Ответил я, оставляя свою напарницу передохнуть. – Знаешь, а это даже забавно... Я думала... Вы, люди, ненавидите эльфов. Особенно нас, Альтмеров... - Сказала она, подняв голову и внимательно посмотрев на меня. – Ты не далека от истинны, но я не из тех, кто судит по расе, вере или ещё чему-то там. Нет плохих рас, есть плохие люди. И они обычно используют свою власть, чтобы вести за собой остальных, обманывая и манипулируя ими. - Услышав мой ответ, эльфийка слабо улыбнулась. Она сделала глубокий вдох и выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Слабость, казалось, отступила. В её голубых глазах была искра решимости, которая обещала перерасти в бушующее пламя. – Рада слышать это. Ты прав, нам надо идти, осталось немного... - Тихо ответила она и в её голосе теперь звучала уверенность.