Ты настоящая — врачи все врут

С детства он любил пускать по воде камешки. Главным секретом было выбрать такой, который удобно и в руку ляжет, и полетит по правильной тракетории. Лучше всего получалось с плоскими и гладкими, словно блинчик. Найдя среди гравия правильный, он чуть наклонялся, выжидал, прикидывал в голове движение и выпускал снаряд из немного расслабленной руки. Получалось, конечно же, не всегда, но когда получалось, он завороженно наблюдал, как его камешек, прежде чем утонуть, прыгает по воде и оставляет большие расходящиеся круги. В этот день, спустя больше, чем двадцать лет, с работой, мягко говоря, не задалось. Он шел, расстегнув воротник рубашки и даже не запахивая пальто. Ветер решил, что его голова сегодня просто обязано походить на солому – в целом, так же беспорядочно и колюче она ощущалась изнутри. С левой руки, лениво сверкая сырыми после дождя боками, ползли машины. Справа — так же безразлично, как и всегда, плескался в гранит канал. Обеденный перерыв, не час пик. С чего бы кому-то куда-то бежать и двигаться. Подумав о еде, он почувствовал острое отвращение, и повернул в сторону набережной, и спустя какое-то время очутился прямо у воды. Серые волны, словно косматые брови, находящие одна на другую, ворчливо сталкивались друг с другом. Поверхность воды дрожала, то и дело покрываясь вспененными горами. Но он почему-то полез ковыряться в гравии — прямо в своем деловом костюме, ни на секунду не думая о том, что может испачкать новенькое кашемировое пальто. Достойный экземпляр нашелся довольно быстро — здешние воды облизывают камни столетиями — и он, радостно сжав его в руке, выбросил камень в воду. — Ай, блять! — немедленно отозвалось оттуда. Вздрогнув всем телом, он обернулся, пытаясь понять, кто и почему мог вскрикнуть, незамедлительно поскользнулся и упал на задницу, чуть не укатившись в воду. Но за спиной никого не было. Он помедлил, бездумно почесывая ушиб, и встал обратно на ноги, отряхиваясь от грязи. — Показалось… — недоуменно пробормотал мужчина. Сколько сегодня он спал? Часа два, наверное, может, три. Надо бы восстановить режим и перестать пить так много. Заняться уже, наконец, здоровьем. Сходить к врачам… – Когда кажется – креститься надо, — прервал его беспокойные размышления очень, нет, ОЧЕНЬ, недовольный голос, и из-под воды показалась девичья голова. И вот на этом моменте он неожиданно успокоился, поскольку резко и очевидно стало понятно, что ему давно пора к психотерапевту, и он ебнулся, пытаясь заработать себе на достойную жизнь, окончательно. Тем временем голова приподнялась чуть выше. Большие, будто бы на слезе, зеленые глаза продолжили волосы… Ну, как волосы. Это напоминало, скорее, невнятное сочетание выцветших до седины прядей и тины. Кожа девушки была бледная настолько, что он заранее знал — холодная, мраморная, НЕ живая. Но, поскольку решение о диагнозе было принято бесповоротно, он уже не беспокоился, глядя на незнакомое существо и даже немножечко с любопытством разглядывал плод своей первой, как он посчитал, галлюцинации. Она поднялась над водой еще выше, и он обнаружил на ней футболку «АлисА» с плохой печатью, пару напульсников «ACDC», несколько беспорядочных кулонов и очень, очень много колец. Но ни одного серебряного. Из-под рукавов футболки выглядывала монохромно переливающаяся чешуя. – Так, — спокойно выдохнул он, не переставая внушать себе «все в порядке» и уже прикидывая, сколько в дальнейшем денег понадобится на психотерапию и медикаментозное лечение. А еще таблетки и санаторий. – Ты всех девушек при знакомстве лупишь? — поинтересовалась незнакомка и недовольно скрестила руки на груди. Из-под напульсников проглянули длинные, глубокие шрамы, будто кто-то очень долго и методично пытался себя нашинковать. «Как капуста», — без особых эмоций подумал он, немо уставившись на один из кулонов: «Ракушка. Ну да. Конечно». — Ты совсем идиот или просто немой? — продолжала допытывать его девушка. Решив, что, раз уж так вышло, надо что-нибудь предпринять, он сглотнул, возвращая себе дар речи, и все-таки заговорил. — Во-первых, я не немой. А во-вторых, я действительно идиот, раз пытаюсь вести диалог со своей собственной галлюцинацией. – Аллё, я не твоя галлюцинация, если что. Очнись уже, наконец, и подумай, как с дамами обращаться надо, — и девушка тут же кинула в него камень — ровно такой, каким он в нее случайно попал. Благо, промахнулась. Вспомнив о пользе дыхательных практик в стрессовых ситуациях, он глубоко, на три счета вдохнул, задержался на легких еще на троечку, и выдохнул. Моргнул. Девушка никуда не делась — только казалась еще более рассерженной. — Хорошо, ты не галлюцинация. Тогда кто?   Не меняясь в выражении лица, она дернула бровью и показала ладонь с растопыренными пальцами — их соединяли полупрозрачные перепонки. — Сам догадаешься или мне сказать? — Русалка, — ответил мужчина и, помолчав, кивнул головой сам себе, будто определился с какой-то мыслью, которую не хотел произносить вслух. Затем снова взглянул на серый канал. И на… и на русалку. – А как же лифчики из ракушек, радужные хвосты и прекрасное пение? — Нихуя себе у тебя запросы, — усмехнулась девушка. — Особенно от утопленницы. Сиськи показывать я не буду, пою и правда славно, но кое в чем ты не прав, — сказав это, она скрылась под водой, и через мгновение из-под поверхности взмыла рогатка ног. И спасибо Господи что в трусах. Немного поболтав ими, русалка вновь показала свое лицо. — Как видишь, конечности у меня имеются. — Ага. Имеются, – тупо повторил он, снова кивнув головой. Они еще помолчали. Он радовался тому, что мысли о суете работы, обеденном перерыве и мудаках клиентах остались где-то в другой реальности, где он, приличный самодостаточный человек не сидел жопой на камнях, разговаривая с трупами, неожиданно вылезшими из-под воды, а она почему-то не торопилась уходить. Может, все еще обижалась. А может, я просто наскучило плавать среди таких же, и наконец-то нашелся повод вынырнуть. Он снова перевел взгляд на ее диковатую одежду. — Откуда у тебя футболка? — У нас магазинов нет, знаешь ли, — уже более дружелюбно ответила девушка. Видимо, ей понравилось, что кто-то обратил внимание на то, как она выглядит. — Поэтому мы подбираем все, что попадает в воду. — Люди выкидывают столько колец? — удивился он, пересчитав их количество на ее пальцах. Они покрывали почти все фаланги — естественно, в тех местах, куда не доходили перепонки. — Да. Особенно обручальных, — сказала русалка и почему-то вздохнула… будто бы опечалено. Мужчина, признаться, просто напросто не успевал следить за переменами в ее настроении. – Кто-то верит, что это хорошая примета. Кто-то делает на них клятвы. А кто-то выбрасывает от отчаяния. Так или иначе — все достается нам. Они еще помолчали. Он чувствовал, что у него слишком много вопросов, но слишком мало времени. Все же галлюцинации галлюцинациями, а работа — по расписанию. Все-таки прежде всего этот мужчина был трудоголиком, а уже потом — сумасшедшим, который разговаривает теперь с воображаемыми друзьями. В голове мелькнули сюжеты из русских народных сказок и что-то гоголевское, про майское и утопленницу. – Хочешь меня утопить? — поинтересовался мужчина так же буднично, будто речь шла про приглашение на чашку кофе или прогулку в каком-нибудь миловидном парке в свете ноябрьских фонарей. — Нахера козе баян? — фыркнула девушка. — Мы тут и так все утопленные. — Столько народа в городе утопилось? — искренне удивился мужчина. Казалось бы — двадцать первый прогрессивный век, расчленинград и прочее, а такой варварский средневековый способ самоубийства. — Да нет, сюда попадают все, кто решил самостоятельно выписаться из жизни, — не слишком охотно буркнула в ответ русалка. — Это вообще-то личное. – Прости, – немедленно извинился мужчина и потупил взгляд. Действительно, нашел что спросить и сразу – при первой встрече. На глаза, как назло, попался циферблат часов. Хорошо, не разбил при падении. Они обошлись ему в целое состояние. Мысли о деньгах снова беспокойно заворочались в голове. Он тяжело вздохнул, чувствуя подступающую трудоголичную паранойю, и посмотрел девушке прямо в глаза — стеклянные сферы, будто бы постоянно заплаканные, с тонкими тресками капилляров. — Ты еще придешь сюда? — Не знаю, —  равнодушно пожала плечами русалка, и кулоны на нее шее и груди колыхнулись, тонко звякнув друг об друга. — Я появилась только лишь потому что ты кинул камень. Мне было интересно посмотреть, у кого столько наглости, что разбрасываться всяким. — Понятно… — мужчина отвел глаза. Из-за ее спины выглядывал Адмиралтейский шпиль. Вправо виднелись длинные корабельные станции. Слева, почти вплотную — мост. Он почувствовал, что почему-то хочет запомнить это место. Запомнить так хорошо, чтобы не спутать ни с чем другим. — Как хоть тебя зовут? — без особой надежды бросил он, понимая, что по всем прямым и косвенным признакам ему уже пора уходить. Но что-то было в воздухе мокрое, свежее, не дававшее просто так взять, встать и направить ноги обратно к офису. — Не могу сказать, — качнула головой девушка. — Мое имя в долгу, – ее пальцы коснулись горла. Маленькая, похожая на детскую ладонь слегка похлопала по горлу. — В долгу у кого? — недоуменно спросил мужчина. — И как я тебя найду? — Захочешь — найдешь, — улыбнулась русалка и, помедлив, прыснула в него ледяной осенней водой. «Отлично, еще и мокрый вернусь. Вся рубашка будет в разводах», – рефлекторно и как-то буднично подумал он, даже не дернувшись в ответ. — Только не дерись больше. Пока! — и она тут же нырнула вглубь. Как будто и не было. – Пока… — пробормотал мужчина себе под нос, тупо разглядывая мутную серую воду, вновь толкающая друг в друга вспененными локтями. Затем встал. Все же привел себя в порядок — настолько, насколько позволяла погода. С силой потер лицо, будто пытаясь вытереть с глаз так и прилипший к ним образ утопленницы. Вода, вода… Иногда ему казалось, что Питер весь состоит из воды. И камни, и здания, и даже памятники – все это сделала вода. Сделала и заберет тогда, когда этого захочет. Он поднял голову к небу. Его покрывала все та же пленка молочной каши из облаков. «Мне надо поспать. Мне надо выспаться», – в итоге решил мужчина и решительно развернулся, направляясь обратно в офис.