Ururh

В один из прохладных осенних дней в доме семьи Тонинген разразился настоящий переполох. В роскошный особняк, утопающий в садах, прибыл гонец с важной вестью. С витиевато украшенным свитком в руках его провели через величественные ворота, и вскоре все важные члены семьи собрались в просторной гостиной. — Милорд, прибыло распоряжение от командования, — произнёс гонец, вручая запечатанный свиток господину Тонингену. Господин Тонинген развернул свиток и нахмурился, внимательно читая его содержание. Лицо его омрачилось тяжёлым выражением, словно каждая строка добавляла к грузу на его плечах. — Артур, тебе надлежит отправиться на службу Его Величеству, — произнёс он, его голос звучал тяжело и сурово. — Немедленно начинай приготовления. Едва эти слова были произнесены, как в доме началась лихорадочная суета. Слуги метались, словно испуганные муравьи, стараясь выполнить каждый приказ хозяйки и её сына, которому предстояло отправиться на войну. Атмосфера была пропитана напряжением и тревогой. — Наконец-то! — воскликнул Артур, наблюдая, как слуги спешно укладывают его вещи в сундук. Его глаза горели яростью и нетерпением. — Наконец-то я покину это место! Больше не увижу рожи этих проклятых дворян, что смели насмехаться надо мной! Аланс услышал мои молитвы! Кто будет медлить, получит десяток ударов розг! — Сынок, никто не смотрел на тебя свысока, это всё в прошлом, — вмешалась его мать, госпожа Тонинген. Её голос дрожал от гнева и тревоги, но она старалась сохранять спокойствие ради сына. — Возвращайся домой, мы всегда будем тебя ждать. Мы сделаем всё возможное, чтобы ты был в безопасности. Отряд лучших воинов поедет с тобой. — Мама, не волнуйся, — ответил Артур, с яростью наблюдая за суетой слуг. В его глазах мелькало презрение к тому, что он оставлял позади. — Я хочу забыть это место и всех, кто здесь живёт. Достаточно с меня этого позора! — Как ты можешь так говорить?! — вскрикнула госпожа Тонинген, её глаза наполнились слезами. — Это твой дом, твоя семья! Ты не можешь просто так всё забыть! А как же я?! — Могу и забуду! — отрезал Артур. — Я не собираюсь жить в этом доме! Урур стоял в стороне, наблюдая за происходящим с тяжёлым сердцем. Лара, женщина, которая вырастила его как собственного сына, смотрела на него со слезами на глазах. Он не хотел уезжать, оставлять её одну в этом доме. Он думал о том, как она будет справляться без него, и ощущал гнетущее чувство вины. Госпожа Тонинген, заметив его нерешительность, подошла ближе и отвела его в сторону. Её глаза были полны твёрдости, и она тихо, но решительно шепнула ему на ухо: — Урур, если ты не поедешь с Артуром, с твоей горячо любимой Ларой может произойти несчастье. Но пока ты будешь с Артуром, я обещаю, что Ларе ничего не будет грозить. Ты меня понял? Эти слова разорвали сердце Урура. Он понимал, что не может оставить Лару, но и ослушаться приказа не мог. Его лояльность и преданность разрывались между обязанностью и любовью к той, кто была ему как мать. Когда приготовления подошли к концу, настало время прощаний. Лара с трудом скрывала слёзы, обнимая Урура. — Урур, береги себя, — прошептала она, крепко сжимая его. — Я буду ждать тебя. Ты для меня как сын, помни об этом. — Лара, я вернусь, — ответил он, его голос дрожал. — И сделаю всё, чтобы защитить Артура. Не волнуйся за меня. — Будь осторожен, — добавила Лара, её голос был полон тревоги. — Я буду молиться за твою безопасность. — Поторопись, Урур, — сказал Артур наконец, его тон был холоден. — Нам нужно отправляться немедленно. Слёзы катились по щекам Лары, когда карета тронулась. Урур обернулся, чтобы взглянуть на неё в последний раз, перед тем как ворота поместья закрылись за ними. Его сердце было тяжёлым, но он знал, что должен идти, чтобы защитить тех, кого он любил. Карета, скрипя колёсами, покатилась по каменной дороге, увозя их прочь из дома, где осталась Лара со своей болью и тревогами. Впереди была неизвестность, война и испытания, которых никто не мог предвидеть. Вскоре к карете присоединился сопровождающий отряд рыцарей. Эти мужчины, закалённые долгими годами службы, выглядели усталыми и обременёнными своими тяжёлыми доспехами. Их лица отражали невзгоды и усталость, а доспехи, покрытые царапинами и вмятинами, свидетельствовали о множестве сражений. Лошади рыцарей тоже выглядели измождёнными, медленно переступая копытами по дороге. Рыцари, опустив головы, не выказывали энтузиазма, но с решимостью следовали за каретой, понимая важность своей миссии.

***

Поездка к назначенному месту службы началась медленно и с соблюдением всех правил этикета. Артур, закутанный в тёплый плащ, удобно устроился в карете, а Урур, с тяжёлым сердцем, держал поводья, направляя лошадей по извилистой дороге. В сопровождении их ехали семь рыцарей, каждый из которых носил доспехи, покрытые следами множества сражений. Лица рыцарей были суровыми, но в глазах их горела решимость. Дни превращались в недели, и дорога становилась всё более суровой. Они направлялись в город Нордхейм, название которого напоминало о суровой северной природе и холодных ветрах. Однажды, остановившись в одном из гостевых домов, Артур в своём привычном высокомерии велел Уруру поторопиться. — Мы не можем позволить себе задерживаться. Я хочу добраться до Нордхейма до конца недели, — раздражённо сказал он, сидя у огня и попивая горячий напиток. — Завтра выезжаем рано и не будем останавливаться до ночи. На следующий вечер, когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, путники всё ещё пробирались через мрачный лес. Тьма была настолько плотной, что казалась почти осязаемой, а воздух наполнялся тревожным шелестом листьев и зловещими криками ночных хищников. Внезапно из-за деревьев выскочили мародёры. Их лица были зловеще освещены мерцающими факелами, а глаза сверкали холодным блеском. — Засада! — выкрикнул один из рыцарей, выхватывая меч. Семеро рыцарей мгновенно построились в круг вокруг кареты, готовые к бою. Урур, соскочив с козел, выхватил свой длинный меч и приготовился к схватке. — Урур! Сделай что-нибудь! — кричал Артур, его голос дрожал от страха. Ответом ему стал мощный взрыв магии. Урур, собрав вокруг своих рук вихрь огненных искр, создал гигантский шар пламени. С громким ревом и вспышкой света шар метнулся в нападавших, погружая их в хаос. Однако мародёры не сдавались. Они были вооружены не только мечами, но и луками, их стрелы свистели в воздухе, целясь в рыцарей. Один из рыцарей поднял меч к небу, и светлая энергия, исходящая от клинка, разорвала наступающих врагов. Рыцари бросились в атаку, но силы были неравны. Один за другим они падали под ударами мародёров. Последний рыцарь, подняв меч к небу, выпустил вспышку света, ослепив врагов, но его тоже настиг смертельный удар. Урур сражался яростно, его меч сверкал в лунном свете, разя врагов, но их было слишком много. В середине схватки один из мародёров, изворотливо уклоняясь от магического огня, сумел нанести рану Артуру. Меткий бросок кинжала пронзил его бок, заставляя юношу упасть на землю. — Проклятый Урур! Ты же должен был меня защищать! — кричал Артур, его голос был полон ярости и отчаяния. — Аланс, помоги! Вези меня в госпиталь, ты, никчёмыш! Урур стоял над Артуром в глубокой ночи, освещаемый лишь холодным светом луны, который срывался с небес и играл на лезвии его меча. Его глаза, полные неописуемой интенсивности и решимости, мерцали в темноте. Пальцы сжали рукоять меча так сильно, что кости побелели. В этот момент он ощущал каждую дрожь листа, каждый шорох в темноте леса. Все это время, пока Артур издевался над ним, Урур чувствовал себя обузой и мучеником. Он был уверен, что теперь наконец-то освободится от этой ноши. "Ты был обузой, Артур. Ты был мучителем," — думал Урур, испытывая твёрдость и решимость, хотя под этой внешней оболочкой скрывалась боль и горечь. Теперь он знал, что Артур больше не будет тяготить его жизнь. Артур будет гнить здесь, в этом лесу. С этими мыслями Урур нанёс точный, но тяжёлый удар, который пронзил грудь Артура. Кровь брызнула на землю, образуя мрачные пятна на лесной подстилке. Глаза Артура наполнились страхом и недоумением, в них мелькнуло осознание предательства и неотвратимого конца. Урур ощущал, как давно накопившаяся боль и ненависть, копившиеся годами в тени его сердца, наконец нашли свой жестокий выход. С каждой каплей крови, струящейся из раны Артура, он чувствовал, как его душа освобождается от тяжести прошлых обид. "Я свободен," — прошептал он про себя, чувствуя одновременно освобождение и одиночество, наблюдая, как жизнь медленно покидает тело Артура. "Ты больше не властен надо мной."