Свидание в Корё

      Тэхен так давно мечтал попасть домой. Даже потерял веру, что когда-то переступит порог своей маленькой квартиры. Широкая лейка душа обрушивает на него струи давно забытой горячей воды, под которыми хочется плавиться до скончания дней своих, чтобы воспоминания смылись окончательно из головы, а неуемную душу затопило.       Слишком чистое тело.       Слишком мягкое полотенце.       Слишком комфортная постель.       Все слишком.       Кажется, пустая комната не тревожит никакими звуками, пока он лежит, раскинувшись звездой на кровати. Но по ушам бьет приглушенный шум улицы за окном: сирены, сигналы светофоров, лай собак, ссора парочки у подъезда.       Слишком всего много вокруг.       И слишком пусто внутри.       Он же хотел этого. Эта маленькая квартира приходила во снах на неудобных футонах Корё. Те ночи грели своим теплом, даря мнимый запах дома. И сейчас нужно всего лишь закрыть глаза и, наконец, утонуть в сбывшейся мечте. Чтобы утром проснуться и осознать, что это все не сон. А сон был там, где отряды хваранов, где ниндзя взаправду спрыгивают с крыш, а маленького ребенка могут казнить за просто так.       Тягучая боль противной горечью по горлу.       Больше не будет ничего. Все те люди остались в своем времени. Остались там и обрели покой в свой час. Их больше нет. Где-то ходят их потомки. Возможно, он даже знаком с каким-то внуком Чонгука в двадцатом колене.       – Где же ты похоронен, Гуки? – словно из пустоты выйдет кто-то и даст ему ответ. – Хотя я даже не знаю, нужно ли мне это. Смогу ли я прийти туда и остаться сильным, – остервенело трет ладонями глаза. – Я боюсь даже забить твое имя в поисковую строку, чтобы узнать о твоей судьбе. Мне так надо прочитать, что ты прожил долгую жизнь, что при тебе было самое мирное время. Но кажется, это невозможно. Что же тебе пришлось пережить? О чем думал в свой последний миг? Было ли тебе больно или ты ушел тихо во сне? Вспоминал ли ты о странном хваране, что мелькнул в твоей жизни? Или наполнил ее другими важными людьми и не смотрел в прошлое?       Вопросы, вопросы, вопросы.       – Спи спокойно, любимый. Мне бы чуть-чуть времени, и я отпущу тебя. Уйду, не оглядываясь. Дай мне только пережить свою очередную потерю. И я стану сильным и не пробиваемым, как ты и хотел.

***

      Лучи солнца в незашторенных окнах объявили об утре. Тэхен сидит на краю кровати и не может определить, где границы сна и реальности. Надо ли ему ударить себя по щекам, чтобы открыть глаза в королевском дворце, если и не в покоях правителя, то хотя бы в казармах хваранов. Или все-таки он действительно дома и призрачной стала та реальность. В голове плохо сходятся сегодняшние дни и даты, которые были слишком давно в его жизни. Но кажется, в это утро он должен вспомнить, как добираться до университета.       Мир за пределами дома вдруг видится неимоверно шумным и большим. Машины, люди, дороги – все загоняет во внутреннюю скорлупу. Внезапно стало неуютно в огромном открытом мире. Многолюдные универские коридоры сводят с ума. Он идет, случайно цепляя плечами других студентов, которые оборачиваясь что-то шипят в его сторону.       Тэхен однозначно потерян и дезориентирован в собственном мире. Как будто ему снова надо научиться жить тут. Но голова почему-то пуста, или, наоборот, забита хаотичным, потому в ней ничего не укладывается. И строгий взгляд профессора Кана словно видит это, и его голос тверже и тверже пытается пробиться в черепную коробочку отсутствующего человека:       – Студент Ким, еще раз повторяю. Без этого доклада я не смогу допустить вас к зачетам.       – Я понял, профессор, – находит в себе силы на контакт с внешним миром.       – Жду его от тебя на следующей лекции, – Кан собирает бумаги со стола в сверкающий кожаный портфель и смотрит поверх очков. – И дойди до медпункта, – сложив вещи и оглядев напоследок весь стол. – У тебя нездоровая бледность. Только поэтому я делаю тебе поблажку.       – Спасибо, – Тэ кланяется скрывающемуся за дверьми учителю.       Он и вправду расклеен. Расклеен действительностью, что окружает его. Нужно всего лишь вобрать побольше воздуха в легкие и начать жить. Улыбаться наконец-то хотя бы собственной свободе. Ну или иллюзии свободы, так как доклад по коневодству все еще вяжет его руки.       У расписания толпятся студенты, сквозь которых ему нужно пробраться, так как последние месяцы вычеркнули из памяти, когда какие лекции, как очень ненужный и загромождающий память элемент. Перешептывающиеся однокурсницы напоминают ему о том, что он теперь открытый гей и вроде как объект обсуждения. Впрочем, этот факт сейчас только усмехает. В другом мире его открытая любовь к одному мужчине была ценой жизни. Так что эти пересмешки теперь не стоят ничего.       Яркая брошюра с приглашением первокурсников в клубы университета, что перекрывает половину расписания, режет глаза. Он всегда их игнорировал, хотя участие в них дает всякие поблажки и бонусы. На первом курсе он хотел найти что-то с танцами, но все клубы сводились или к чему-то заумному, типа занимательной микробиологии, или к спортивному туризму. Вот и сейчас желтый лист призывал в кружки американской литературы и истории становлении корейской государственности.       Ком застревает где-то в районе кадыка, и хочется вздохнуть и не можется. Ноги сами ведут к деканату, где секретарь что-то с неимоверным терпением рассказывает новенькому студенту.       – Ты что-то хотел? – она отвлекается, смотря на растерянного Тэхена.       – Записаться в исторический клуб, – голос почему-то сипит на этом.       – А ты с какого курса? – смотрит на него с прищуром, явно пытаясь самостоятельно вспомнить ответ на свой вопрос.       – С четвертого.       – Последний год, значит, – на лице расплывается теплая улыбка. – Этот курс рассчитан на несколько лет, так что ты слишком поздно пришел.       – Ясно, – действительно, о чем он думал. Кто поймет его внезапно выстреливший интерес к истории. К истории, которой он на самом деле боится.       – Запишись на что-нибудь спортивное. Там много мест, – секретарь тараторит, когда Тэ направляется к выходу и отрицательно машет головой на такую перспективу, пока та не унимается. – Есть бадминтон, стрельба из лука…       Тэхен резко останавливается, словно в него выстрелили из того самого лука, чем слегка пугает девушку, когда оборачивается и смотрит на нее сумасшедшим взглядом. Она сглатывает и чуть ли не шепотом продолжает:       – Ш-Шашки…?

***

      – Ким Тэхен, мать твою! – Хосок врывается в студенческое кафе, как фурия, направляясь к столику, где тот, даже не дернувшись, продолжает пить горячий чай из пластикового стаканчика. – Какого черта, ты не берешь трубку, когда я звоню?       – Я потерял телефон, – Тэ пожимает плечом, переведя холодный взгляд на своего друга. – Кажется, я уже говорил тебе.       – Забыл, – Хоби падает на стул рядом и болезненно зарывается рукой в волосы, ерша их. – Я чуть с ума не сошел после того, как встретил вчера тебя в том состоянии.       – Поэтому ты вместо того, чтобы отсыпаться после смены, решил поставить на уши все кафе? – жестом руки показывает на оборачивающихся студентов в их сторону.       – Да ты уже должен был привыкнуть к такой своей популярности, – друг чуть усмехается и немного успокаивается. – Так что же там в итоге у вас случилось? Ты встречался с этим парнем со шрамом?       – Его зовут Юнги, – почему-то даже это имя вызывает дрожь в теле, как нить к общему прошлому. – Встречался с ним, но… встретил другого.       – Пожалуйста, скажи мне только одно, – Хосок выставляет руки в молящем жесте, – что ты не связан со всей этой поножовщиной у ролевиков.       – Нет. С ролевиками я не встречался, – ну, кроме одного, что показал ему другой мир, но об этом Хоби он не будет рассказывать.       – А что ты говорил про кого-то, кто умер? Что за пьяный бред был?       – Ты не поймешь меня, – Тэхен устало выдыхает.       – Ну уж как-нибудь объясни. Потому что это реально пугает.       – Я полюбил человека, которого не существует, – появляется мягкая грустная улыбка. – Он жил очень давно. И умер… – гадкий ком все никак не распадется на атомы, – задолго до моего рождения.       – Это что-то новенькое, – Хоби перехватывает поставленный на стол стаканчик и отпивает из него, за что получает по руке и привычную прямоугольную улыбку напротив. От этого все напряжение внутри из-за переживаний за друга немного отпускает. – Хотел бы, чтобы он жил в наше время? Так был хорош?       – Я даже не представляю, как он тут бы смог существовать. Он такой… – чувство нежности к оставленному в своем времени правителю затапливает все внутренние шлюзы, – настоящий король.       – Даже не знаю, что меня больше пугает – твое желание искать пару через тупой сайт знакомств или в учебнике истории.       – Придурок! – Тэ запускает в смеющегося друга смятой салфеткой. – Я, кстати, решил записаться в клуб по стрельбе из лука.       – Вот это тебя клинануло, – Хоби остается только закатить на такое заявление глаза. – Ну, может, там тебе попадется какой-нибудь красавчик с мускулистыми руками, – играет бровями. – Это однозначно лучше, чем встречаться с неизвестными в лесу.       – Я очень скучал по тебе, – Тэхен ложится подбородком на сложенные на столе руки. – Я так люблю тебя, Хо.       – И я тебя, – ерошит голову другу, который в каком-то спокойствии прикрывает веки.

***

      Свет слишком яркий, и глаза Чимина все еще слезятся от рези, хотя он и провел тут уже несколько дней. К нему то и дело подходят странные люди. Они осматривают, задают вопросы, а он в ответ не может издать ни одного звука, словно голос упал куда-то вглубь и его никак не вытащишь. Потому Чимин, как немая рыбка, лишь на все шевелил губами в ответ, но не может что-то сказать.       – Вы понимаете меня? – стоящий напротив него человек трогает его ногу. – Я говорю, что перелома нет. Только растяжение. Походите недолго в повязке.       Чимин потерянно кивает ему головой. Вроде как давая сигнал, что он все-таки живой и понимает обращенную к нему речь.       – Вашему другу не так повезло, – человек в белом халате поворачивается к соседней койке, которую скрывает ширма. – Но жить будет, никакие важные органы не пострадали. Швов наложили много. Шрамы, конечно, останутся. Но это уже вопрос пластических хирургов. Как говорится, за дополнительную плату. Что в наших силах мы сделали. Но вы понимаете, что нам нужны ваши данные – айди, номер страховки, какие-то координаты родных?       – Ну что там? – заходит второй, и Пак удивленно переводит на него взгляд.       Да, он в таком же абсолютно халате, как и первый, но удивительно не похож ни на него, ни на них с Чонгуком. Чимин слышал байки про существование людей с черной кожей, но видит такого впервые. Удивительное сочетание темной-темной кожи и неестественно белых зубов. А еще странный разрез глаз, что ему самому захотелось открыть собственные широко-широко, чтобы казаться похожим. Что, кажется, не сработает с данным человеком.       – Все так же молчит, – тот отвечает ему как-то устало и, похлопывая ободряюще по плечу, скрывается за дверью.       – Я доктор Смит. Работаю с посттравматическим синдромом, – он подходит ближе. – Надеюсь, мы найдем с вами общий язык, – улыбается очень открыто, а Чимину, как ребенку хочется потрогать его и посмотреть, останется ли краска от его кожи на пальцах. – Полиция очень ждет от вас показания, чтобы найти тех, кто это сделал с вами.       Кто это с ними сделал? Конечно, Чимину известны имена. Это люди принцев Чон. Но что-то подсказывает ему, что доктора Смита не устроит такой ответ.       – Я не знаю, – его самого пугает свой скрипучий голос. – Ничего не помню. Я просто очнулся тут, и все.       Он действительно не помнит ничего, после того как упал с дерева и заметил удаляющиеся силуэты Тэ и Юнги. Как жаль, что они не увидели его. Боль, изнеможение и облегчение, что он все-таки смог, вырубило у Чимина систему жизнеобеспечения. Глаза он открыл уже в этой комнате с жуткими, идеально белыми стенами. Абсолютно голый под странным платьем, что на нем было завязано сзади на завязки. От этого было жутко неудобно, когда в помещение заходили девушки, что вставляли в него какие-то иголки с проводками. Он с детства был сообразительным малым и понял, что все люди, которые приходят к нему, это лекари. По большей части они толпились за ширмой, где, он сразу догадался, лежал его король. И слава всем богам, переговариваясь, они обронили, что он идет на поправку.       – Это нормально, – темнокожий лекарь продолжает. – Потеря памяти после того, что вы испытали, это естественно. Ваш друг тоже пришел в себя, и чуть позже полиция опросит вас. Но не переживайте, я буду рядом. Чтобы вам справиться со стрессом.       – Спасибо, – Чимин не знает, что ответить этому человеку, потому может только кланяться в благодарность, как болванчик, как минимум ощущая от него не исходящую угрозу, а добродетель.

***

      Чимин уже запомнил, когда в их комнате гасят удивительный свет на потолке, чья магия не перестает его удивлять, то наступает ночь. В это время к ним заходят крайне редко, а значит, это единственное время, чтобы они с королем смогли поговорить и придумать, что делать дальше.       – Ваше величество? – подволакивая травмированную ногу, крадется за ширму, где пищат странные коробки. – Ваше величество, как вы себя чувствуете?       – Чимин? – Чонгук болезненно приоткрывает глаза. – Все ломит, будто по мне конница проскакала.       – Я рад, что вы уже в сознании, – он и впрямь выдыхает.       – Что происходит? – в голове все гудит, и кажется, небытие, в котором он прибывал, было гораздо приятнее.       – Тэхен говорил, – Пак немного сбивается, когда король замирает, слыша это имя, – что в его времени даже мертвого на ноги поднимут. Ни то чтобы вы умерли, но были близки к этому. И Ким действительно не обманул. Не знаю уж, что за отвары они вливают в тело, но у вас появился румянец, ваше величество, – счастливо улыбается.       – Погоди, – Чонгук теряется в потоке слов этого хварана. – Ты хочешь сказать, что затащил нас в его время?       – Ваше величество, – Чимин немного пугается сурового голоса правителя, – я должен был вас спасти. А тут действительно творят чудеса. Я не мог допустить вашей гибели.       Чонгук только и может, закрывая глаза ладонями, мычать в ответ от тяжести осознания, куда они попали. Мысли врассыпную кричат и гремят, что его Тэ где-то рядом. Что это его реальность, в которой он живет. И ему, Чонгуку, здесь не место. Ведь он сам говорил, что каждый должен находиться в своем времени. Но, боги, его сердце и душа на разрыв, что готовы выскочить из израненной груди, чтобы найти того единственного.       – Мы должны вернуться, Чимин, – еле собирает свои силы озвучить неизбежное.       – Конечно! – тот вспоминает, что он солдат, хоть и стоит сейчас голый в нелепом платье. – Тем более мне уже ни раз говорили, что с нами хочет побеседовать некий По Лиция. Предполагаю, что это местный глава охраны. Пока я делаю вид, что ничего не помню и не понимаю, поэтому его ко мне не пускают. Но вскоре он все равно придет, и нам нужно будет придумать, как мы попали сюда, чтобы не угодить в тюрьму или нас не казнили.       – Тэхен рассказывал, что здесь не убивают просто так, – Чонгук уверен, что он не врал ему. Иначе зачем же он так мечтал вернуться из одного ада в другой. – Но ты выбрал правильную тактику. Продолжай молчать, пока я не смогу встать на ноги, – он даже пытается поднять конечность, чтобы ощутить свою ногу, но она тяжестью падает на постель.       – Не беспокойтесь, ваше величество. Пока вы не сможете ходить, я буду нем.       Чимин откланивается и исчезает за ширмой. А на Чонгука обваливается шквал мыслей.       Он во времени Тэхена.       Он дышит тем же воздухом. Он ходит где-то недалеко от этого дома. И он не знает, что Чонгук тут. Сердце предательски оживает в тахикардии, морзянкой отбивая, что у Гуки есть шанс еще раз увидеть его. Еще раз прикоснуться. Поцеловать.       Попрощаться.       Еще раз ножом по сердцу отпустить чужую руку, чтобы уйти жить другую жизнь. Нет, он не может сделать это. Не может обрекать на повторную боль не себя, а Тэхена. Он не заслуживает этого. У него должна быть тихая, спокойная жизнь в этом безмятежном времени.

***

      В зале по стрельбе из лука, пока отсутствует тренер, царят смех и суета. Студенты в экипировке обсуждают, кто предстоящие выходные, кто доставших профессоров. Но всё затихает, стоит только Тэхену поймать на себе первый взгляд. Перешептывания эхом за его спиной. А он всего лишь хотел дождаться спокойно тренера и отдать документы, что он годен к данному спорту. Он прошел все нелепые медкомиссии, чтобы просто ощутить в руке тяжесть лука.       – Вот это сюрприз, – от одной из стаек студентов отделяется капитан футболистов.       – Что ты здесь забыл? – для Тэ тоже внезапность встретить человека из собственного списка нон грата. – Зал для вышибания мозгов мячом в другой стороне кампуса.       – Что-то ты стал слишком смелым, Ким, – Сону подходит почти вплотную. – Не боишься, что подстрелю тебя на лету, голубок? – показательно натягивает тетиву на своем оружии.       – Моя стрела догонит тебя раньше.       Заставляя вздрогнуть какого-то первокурсника, что оказался рядом, он выхватывает у него лук. Стрелы тот сам отдает, обжигаемый одним лишь гневным быстрым взглядом.       Как давно Тэхен не ощущал это напряжение в пальцах. Одна из последних его стрел унесла жизнь человека. От этого в пальцы возвращается легкий тремор, который он пытается скрыть за злостью. Тот хотел убить его мужчину. Сону хочет убить его самого. Втоптать в грязь, объявить ничтожным слоем населения, не имеющим права высовываться и говорить кто есть.       Запретить ему любить.       Стрела со свистом влетает в первую попавшуюся мишень ровно в центр. Вторая, третья, четвертая следуют за ней, сопровождаясь звонким выкриком Тэ, как только тетива выскальзывает из рук. Этот крик разрезает абсолютную тишину, несмотря на количество человек.       – Поверь мне, – руки уже спокойны, уверенно поворачивают оружие в сторону напряженного Сону и натягивают тетиву, – я знаю, как входит стрела в тело.       – Ебанутый, – парень зажмуривается, как только Тэхен выкрикивает и выпускает стрелу, резко повернувшись в сторону мишеней.       – Смени штанишки, малыш, – кидает лук с колчаном к ногам капитана.       Пальцы гудят, отдают болью воспоминаний от оружий иного времени. Когда-то их прикасался другой человек, чтобы он четко попадал в цель. Человек обещал, что это умение будет спасать ему жизнь. И он оказался прав. Даже тут это делает его сильнее тех, кто кажется, забыл, что против любой силы может найтись другая сила.       Ветер на улице теребит отросшие волосы, а его холод остужает разгоревшееся пламя внутри. Ему не нужен этот клуб. Он лишь будет раз за разом отправлять его разум туда, куда ногами уже не дойти.       – Ты новенький? – спешащий на занятие тренер притормаживает возле него, следя за тем, как он из накинутой куртки вытаскивает пачку.       – Нет. Я просто шел мимо, – затягивается глубоко, когда за его спиной хлопает железная дверь, оставляя его наедине с мыслями.

***

      В зеркале, что висит над раковиной, на Чонгука смотрит усталый обреченный человек. Он проводит рукой по коротко стриженной голове, отчаянно вздыхая. Лекари на первый его испуг от такого преображения убедили, что иначе с его раной, которую сейчас скрывает широкий пластырь на голове, было не справиться. Им же не объяснить всю важность длинных волос, в которых заключается человеческая сила. Нужно принять, что в этом мире все иначе. И возвращаться в свой.       – Ваше величество, вам нужно одеться, – Чимин, уже облаченный в свои грязные, но родные, одежды, протягивает Чонгуку мешок, в котором лежат и его слегка истерзанные одеяния. – Как хорошо, что они тут сохраняют вещи, а не выбрасывают. Не представляю, как можно ходить в таком платье.       Синий ханбок хварана и черные рваные одеяния короля делают их слишком заметной парочкой. Это они понимают сразу, как только впервые выглядывают за пределы комнаты, в которой провели столько времени. В отличие от тусклого света их ночной палаты, в коридоре неимоверно ярко, что слепит глаза.       – Ты знаешь, где тут выход? – Чонгук начинает слегка паниковать от бессмысленности их затеи.       – Понятия не имею, – король косится на слишком уверенного в себе парня, что, поправив одежду резкими движениями рук, вдруг смело пошел вдоль светлого коридора.       Надев маску невозмутимости, Чонгук догоняет хварана. Правда бешеное биение сердца у того слышится на расстоянии, что заставляет ухмыльнуться.       – У нас нет с собой оружия, – Чимин притормаживает, когда видит идущих навстречу людей, и озвучивает очевидное.       – Здесь не убивают, – король хватает Пака за плечо, как только видит, что тот готов принять боевую стойку, и сам обращается к человеку, что приближается и с интересом рассматривает их. – Не подскажете, как выйти на улицу? Мы немного заплутали.       – Лифтовый холл за углом, – парень в одеждах санитара обводит их взглядом, в голове гоняя мысли о том, что обязательно надо рассказать ребятам со своего этажа, что за персонажи ходят на двенадцатом.       Повернув, куда им указали, они обнаруживают только маленькую комнату, которая вся в зеркалах. Несмело заходя вовнутрь, оба подпрыгивают в испуге, когда за ними закрываются двери, и понимают, что попались в ловушку.       Они молчат, смотря друг на друга, лишь учащенное дыхание выдает их волнение. У Чонгука в голове крутятся только слова Тэ о том, что в его мире безопасно. А значит, даже их побег должны простить и понять. А если все рассказать, как на духу, что они случайные посетители этого будущего, и им нужно всего лишь попасть обратно к тому месту, где их нашли?       Также неожиданно, как комната захлопнулась, она открыла со звуком свои двери. На пороге стояла пожилая аджума с таким же испугом, смотря на них в ответ. Не сговариваясь, и Гуки, и Чимин делают уважительный поклон и продолжают стоять истуканами.       – Вы выходите или катаетесь? – женщина неуверенно спрашивает, боясь заходить в кабинку лифта.       – Нам бы попасть на улицу, – в голосе Чимина проскальзывают нотки отчаянья.       Та лишь неуверенно поворачивается в сторону больших стеклянных дверей, что за ее спиной.       – Это что-то магическое. Зашли в одном месте, а вышли в другом, – Пак сбивается, пока они быстрым шагом идут в сторону открытых дверей, за которыми чувствуется прохлада.       – Боги, – Чонгук оборачивается, чтобы посмотреть на здание, из которого они вышли. – Этот дом просто до небес.       – Ничего подобного не видел, – вторит Чимин, поднимая голову вверх.       – Тэ рассказывал, что в этом времени дома могут быть до самого неба, но я даже не представлял, что они будут, как горы.

***

      Вспышки фар проносящихся машин ослепляют, когда они идут вдоль дороги. Все внутри Чонгука сковывает от незнания того, что он видит – ни как называются эти вещи, ни какой функционал на себе несут. От этого охватывает легкая паника, когда они останавливаются на перекрестке, не представляя, как перейти эту дорогу.       – Смотрите, – Чимин, которого самого трясет от происходящего вокруг, хватает за руку своего короля. – Они остановились, чтобы пропустить нас.       Два человека несмело ступают на разлинованную дорогу. Чонгук – храбрый воин, потому максимально держит лицо, чтобы не показывать своего страха. А внутри все, как в котле, бурлит от водоворота новых впечатлений, будь то потоки авто, неоновые вывески или толпы людей в странных одеждах. Было ли Тэхену также страшно, когда он попал в его время? Тянуло ли внутри от чувства чуждости всего, что попадается на глаза?       – Они должны были уйти, Чимин, – Чонгук устало садится вслед за хвараном на скамейку в парке, когда солнце уже держит курс на восход.       – Должны, – его подданный также изнеможено вторит ему.       – Ты ведь любил Юнги? – король поворачивается на замершего от его вопроса парня.       – Ваше величество… – полушепотом пытается подобрать слова в ответ.       – Тебе ничего за это не будет, Чимин, – кладет ободряюще руку на чужое бедро.       – Мне кажется… – выходит сипло, – да.       Чонгук видит, как внутри хварана все рушится вдребезги. Ломается до предательски краснеющих глаз. Но тот стискивает зубы, чтобы не обрушить всю свою слабость на правителя.       – Это первый человек, который перевернул во мне все, – Пак оборачивается и смотрит прямо в глаза, вдруг весь собираясь. – Но, ваше величество, я клянусь, что…       – Пожалуйста, – Чонгуку больно услышать, что будет сказано дальше, – соври мне. Расскажи, что ты плевал на все правила и дал вам шанс окунуться в эти чувства.       – Его было так много, – Чимин звучно выдыхает, впервые делясь сокровенным, – мне было страшно утонуть, даже просто находясь в его объятиях. Все это ощущалось, словно он проник в каждую клетку моего сознания. И это пугало.       Чонгук понимает каждое слово. На языке кислотный привкус этого чувства, когда ты растворяешься в другом. Когда мысли, воздух, все вокруг – это он. И когда это резко исчезает, то ты, как сирота, не знаешь, куда кинуться и податься. Все неродное. Все не то. Ему бы хотелось сказать этому парню, как он сожалеет, что действуют все их законы и правила, что лишили того полной грудью вдохнуть ощущение любви. Но губы поджимаются. Отчего-то ему стыдно перед ним и перед лежащим в грязной яме Намджуном, что он сам себе позволил нырнуть в этот омут, а им – нет. А может, и наоборот. Он спасал их как мог, а себе на шее затянул узел этой привязанностью. И Чимин вернется и сможет жить дальше. Его же все еще будет кидать сожаление, что он не нашел Тэ в этом огромном бесконечном городе, чтобы взглянуть в последний раз.

***

      – Любимый, всего несколько дней и я вернусь, обещаю, – Хосок одной рукой держит трубку, а второй закидывает в рот леденец, сидя за чужим столом и сверля взглядом хозяина дома, что, закатив глаза, уходит в спальню. – Тэхену совсем плохо. Я должен поддержать его, – уже почти шепотом, прикрывая ладонью рот. – Мне кажется, что ему даже потребуется психолог. Или психиатр, – звучно раскалывает конфету во рту. – Не грусти без меня. Целую.       – Мне не нужна нянька! – слышится из соседней комнаты, как только Хоби откладывает телефон и, набрав в легкие воздуха, шумно выдыхает. – Иди к своему мужу!       – Хрен, ты меня выгонишь, – кричит ответно. – Тэ, я же вижу, что ты ходишь как в воду опущенный, – опирается плечом о косяк двери в спальню. – То дебильное свидание, как будто изменило тебя. Я не прошу рассказать, что там случилось, но, пожалуйста, хотя бы подскажи, как я могу помочь тебе.       – Хо, честно, все в порядке, – Тэ затягивается сигаретой, стоя у раскрытого окна. – Ничего не происходит. Хожу в универ, готовлюсь к сессии. Даже этот чертов доклад сдал.       – И получил отлично, – Хосок подходит ближе. – В том и проблема. Мой друг Ким Тэхен – веселый парень, любит клубы, прогулки и поржать надо мной. И вдруг он становится замкнутым, сидящим только в учебниках, заучкой. Я бы списал это на реакцию с расставанием с мудаком Ли, но даже после той истории в раздевалке в тебе было больше жизни, чем сейчас.       – Я просто хочу заняться собственным развитием. Я устал от любовных историй. Мое сердце не выдержит очередного испытания, потому в топку все свидания, клубы и мужиков, – выдувает протяжно сизый дым, следя, как он растворяется в холодном воздухе.       – Ты хочешь, чтобы я пробил базы, нашел этого парня со шрамом и выпытал все у него?       – Юнги ничего нового тебе не расскажет.       Юнги…       Смог ли его «брат» продолжить жить дальше? Отпустил ли он ту реальность, окунувшись с головой в родную? Когда-то он шел на встречу с Тэ с очаровательной улыбкой и в растянутом свитере. Такой «свой парень», что ищет родную душу, которая, как оказалось, живет в тысяче лет от него. Наверное, ему так же тяжело шагать по асфальту, гоняя в голове мысли о том, как сложилась жизнь Чимина. Коварная судьба и в этом мире повязала их общей нитью. И тут, в XXI веке, его поймет только он один.       А может разрешить Хоби разыскать его, чтобы… Чтобы что? Чтобы найти выход отсюда? Но они уже на конечной точке. А встреча с ним лишь затянет больше в пучину внутренней пустоты. Нет, нужны только люди, которые не знают этой истории, кто никогда не будет напоминать ему о том, кого он оставил там.       – Все хорошо, – повторяет, как мантру, выдавливая улыбку для друга и нервно крутя окурок в руке. – Сходим в клуб на следующей неделе? Может, встречу там кого, приведу сюда, и ты уйдешь выполнять супружеский долг, – усмехается.       – Я переживаю за тебя, – Хосок ободряюще приобнимает друга за плечи. – Хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом.       Как бы Тэхену хотелось, чтобы это были объятия и обещания другого человека. До пронзающей боли, выходящей неконтролируемым звучным вздохом.

***

      – Доброе утро, – Чимин останавливает двух смеющихся девушек. – Не подскажете, как добраться до леса?       – Это чё прикол какой-то? – одна из них надувает пузырь из жвачки и звучно его лопает.       – Ой, скрытая камера, да? – подхватывает вторая и прикрывает свой смех ладошкой.       – Извините, – парень тушуется, когда девушки рассматривают их с ног до головы и ждут какого-то продолжения, но Чонгук хватает того за плечо и обходит их откланявшись.       – Эти тоже не знают, – резюмирует он. – Здесь никто понятия не имеет, где наш лес.       – Ой, смотри еще такие же, – писклявый голосок одной из девушек заставляет обернуться. – Сфотографируетесь с нами? – приобняв двух других парней в ханбоках, они делают селфи.       – Ваше величество, – Пак замечает, с каким интересом его правитель рассматривает двух мужчин. – Вы думаете, они тоже гости в этой реальности?       – Ты же видел, что люди здесь ходят совсем в других одеждах. А эти… – внутри птицей бьется тревога.       А что если они не одни прошли сквозь время. А вдруг, когда Чимин спасал его, то это увидели другие и тоже попробовали выйти за границы реальности.       – Господа, – Чимин вновь берет их спасение в свои руки и кланяется сравнявшимся с ними парням, – не подскажите нам, где здесь…       – Дворец? – один из них не дожидается окончания вопроса.       – Дворец? – Чонгук с Чимином зеркалят переглядываясь.       – Вход вот за тем поворотом, несколько сотен метров и вы в родных пенатах, – тот смеется и, закидывая руку на плечо своему другу, удаляется.       Не сговариваясь и король, и хваран бросаются за тот самый угол, на который им указали. По пути случайно цепляя все тех же подружек.       – Так вам Кёнбоккун нужен был? – кричат те вдогонку, но их уже не слышат.       Они останавливаются у ворот, смотря на которые у обоих заходятся сердца. Стены так похожи на их родной дворец, кажутся какими-то величественным даже на фоне огромных домов вокруг. Но больше дыхание спирает от количества людей, одетых в традиционные одежды их времени. Те смеются, ходят стайками, общаются с людьми этого века. Мозг разрывает на части от происходящего. Чонгук хватается за все еще побаливающую голову, словно сможет так настроить свое понимание.       – Это настоящий дворец, – за спиной кто-то озвучивает ответы на вопросы, что кружатся в мыслях сумасшедшей центрифугой. – Мы рождаемся и умираем, а он стоит с XIII века. Какие эпохи его стены только не видели и увидят всё, что будет после нас.       Дожил ли его дворец до нынешнего времени? Или этот построили на том месте, где был его дом? Тогда тут рядом должен быть лес, где есть одно дерево, которое, как и это здание, повидало многое и является дверью туда, обратно. Когда-то в эту дверь зашел Тэхен и перевернул весь его мир с ног на голову. Всё переиначил, сломал, сделал слабым. Ему ненавидеть бы его за это, но почему-то хочется просто обнять и сказать спасибо, что показал, как может быть иначе.       – Вас ищет вся больница, – голос продолжает, заставляя обернуться.       – Доктор Смит? – Чимин почти вскрикивает от неожиданности, когда понимает, что чернокожий лекарь нашел их.       – Нам нужно попасть домой, – Чонгук понимает, что спасти их сейчас может только правда.              – Поэтому вы решили поехать во дворец? – белозубая улыбка вспыхивает на темном лице, заставляя Пака все больше поражаться необычности этого человека. – Так можно и в психиатрическое загреметь, а мне что-то подсказывает, что ум ваш ясен.       – Это сложно объяснить, – Гуки выпрямляет спину, вроде как доказывая правоту слов лекаря, о своей ясности уме. – Но нам нужно вернуться туда, где нас нашли.       – В лес?       – Вы знаете, где он? – Пак подпрыгивает на месте, услышав заветное слово, и замешательство уже проскальзывает в глазах напротив.       – Так, – доктор ненадолго задумывается, словно что-то просчитывает в голове. – Я живу здесь рядом. Идемте ко мне. Вы мне рассказываете, что у вас случилось. А я постараюсь понять и помочь, не выдавая вас.       Настала очередь Чонгука задуматься и принять решение. Хотя выбирать в принципе не из чего. Они одиноки в этом городе. У них нет ни плана, ни оружия, ни людей, кто мог бы им помочь. Так что кивком головы он дает добро этому странному и непохожему на них человеку оказать им помощь.

***

      Рваные джинсы, свободная футболка оверсайз и музыка, в которой хочется раствориться. Движения четкие под забытые биты, это не с мечами в тиши танцевать на пыльном дворе дворца. Тут дарится возможность отпустить все мысли и наполнить себя только ритмом… и алкоголем. Тэхену это нужно. Чем выше градус внутри, тем шире улыбка на лице, а рядом все больше выбор танцующих тел. Можно просто выбрать одно и уйти в этот вечер с ним, а дальше будь что будет.       Чонхен, бармен за стойкой, наливает очередной коктейль. Кажется, что Тэхен спустит сегодня все скопленные деньги в этом баре. Ему надо, ему очень надо, чтобы все разноцветье дурманящей жидкости переливалось внутри. Он уверен, что это должно помочь ему вернуться окончательно на его землю.       – Ким Тэхен вышел на охоту? – тошнотворно знакомый голос заставляет выпить бокал залпом и, не отвечая на реплику, взять направление к музыке и веселью. Только уже шаткая походка не дает уйти далеко. Запинаясь ногой об ногу, Тэ задевает ненавистного собеседника. – Ты улюлюкался в хлам.       – Ёнсу… от-ва-ли, – хочет оттолкнуть, но его сцепляют в крепкую хватку.       – А мне кажется, мы кое-что не закончили в последний раз.       – Отсоси Сону, ему понравится. А у меня другой, чтоб ты знал, – находит силы в себе ударить того в плечо, что он, сморщив лицо, ослабляет хватку и отпускает добычу.       – Другой? И поэтому ты набираешься в клубе среди жаждущих твоего тела? – в ответ только средний палец удаляющегося Тэ. – Чонхен, – оборачивается к бармену, – повтори последний его заказ.       Он следит, как парень мастерски смешивает вкусы, заливая все текилой. Сегодня его редкий шанс вернуть хоть каплю внимания своего бывшего. Пусть это даже будет против воли, но он возьмет у этой возможности все. Маленький пакет с белым порошком греет руку, заставляет ехидно улыбаться, а бармена напрячься, когда тот видит, как в его коктейле появляется новый ингредиент.       – Чувак, – Чонхен перехватывает руку, – не стоит этого делать.       – Расслабься, это лишь немного его взбодрит. Ничего тяжелого, – оставив бармена в раздумьях, он движется к танцполу с ядовито оранжевой жидкостью в руках.       Музыка и движения вновь уносят Тэхена в другую реальность. Ничего не надо – ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас. Если бы оно не омрачалось этим парнем, с которым он когда-то делил постель, целовал украдкой, терялся в его объятиях. Это все было частью его жизни, что надо признать даже сквозь опьяненный мозг. Только сейчас есть воспоминания о других объятиях, о других поцелуях, о другом голосе.       – За перемирие? – Ён протягивает бокал. – Я признаю свое поражение и отпускаю тебя, раз появился другой.       Мутное пляшущее сознание не дает полноценно оценить все слова уходящего парня.       – Он сдается? – вопрос самому себе, когда жидкость из бокала по трубочке, как кровь по венам вливается в него, начиная брать под контроль и сердце, и сознание.

***

      Липкие руки жадно хватают за талию, задирая широкую футболку. Холод бьет по обнаженным бедрам. Тэхен не может поймать сознание за хвост. Оно скользкое, противное, вспышками, когда чужие губы присасываются к коже на шее. Шершавые ладони спускаются к ягодицам, раздвигая их.       – Что ты делаешь? – его сильнее прижимают к себе, не давая продыхнуть.       – Как его зовут? – язык вылизывает ключицу, что сдается через широкий ворот. – Твоего нового?       – Чонгук… – всхлипом, когда одна фаланга входит в него.       Чонгук…       Он хотел, чтобы Тэхен продолжил свою спокойную жизнь. А Тэ, кажется, ее проигрывает в узкой туалетной кабинке со смятым сознанием во вдруг ставших омерзительными руках, что берут его насильно. Грубые пальцы готовят его к окончательной капитуляции собственных сил. А его Гуки так хотел, чтобы он был сильным и смог защитить себя. Эксперимент провален сломанным Тэхеном, когда его поворачивают лицом к двери, чтобы с размаху в него войти, убивая того Тэ, которого так любил обнимать король. Чтобы он сказал, увидев это? Покачав головой, ушел бы к своему озеру? Как ты дошел до такого, Тэхен?       Истерический смех разрывает кабинку еще до того, как чужое возбуждение облачилось в презерватив.       – Ненавижу!!! Ненавижу!!!       – Потише, – Ёнсу прикрывает одной ладонью рот, а другой притирается меж половинок.       – Ненавижу!!! – удар затылком по чужому лицу заставляет несостоявшегося партнера взвыть от боли.       – Ким, да что с тобой не так?! – плывущим взглядом Тэ успевает увидеть потоки крови из носа, что рука размазывает по лицу.       – Ненавижу, – уже тише. – Тебя… и его… и себя…

***

      Прохладный воздух наполняет легкие, а бутылка виски – желудок. Вливаемая внутрь жидкость наверняка скоро вывернет его наизнанку. Может быть, Тэхену это и надо. Очиститься изнутри, вытравив оттуда всю гниль, оставшуюся от души. Ёнсу что-то кричал ему вослед, но мозг не идентифицировал ни одного слова. Так же как и речь Чонхена, что настоятельно просил его никуда не ходить, пока он не позвонит Хосоку.       Сеульская ночь придавливает к земле, заставляя тяжело передвигать ноги. Каждый шаг стоит усилий. Только цели у шагов нет. Даже в пьяной голове есть понимание этого. Просто иди вперед – сказал бы его лучший друг. А там впереди обязательно что-то будет хорошее. За серой полосой будет белая.       И он идет.       Шагает на проезжую часть, где десятки машин клаксонами стараются намекнуть ему, что путь неверен. Что там у бордюра стоял указатель дороги в один конец. Освещаемый яркими фарами, Тэхен каким-то чудом лавирует меж авто, успевая салютовать бутылкой водителям, что милостиво дают ему шанс еще пожить. Пробирающиеся под ворот кожанки, накинутой на широкую футболку оверсайз, холодные капли дождя бодрят, но не дают отрезвления. Они каждым ударом напоминают ту ночь, в которую он уходил из намокающего леса, оставляя за спиной человека, на плечах которого была целая страна. Тэхен бы не смог потянуть эту чашу весов в свою пользу. Это осознается истерикой на разделительной полосе широкополосного шоссе с несущимися машинами.       Сердце Хосока на разрыв, когда он смотрит с пешеходного моста на одинокую фигуру, что сидит на асфальте, прижав к себе колени, и с криком кидает пустую бутылку под чьи-то колеса, заставляя водителя резко затормозить. Вызвонивший его бармен сорвал с дежурства, щебеча что-то про алкоголь, наркоту и идиота Ёнсу. И сейчас он следит за разрушающимся другом, который не дает шанса спасти его.       – Придурок, – выскочивший из такси водитель, поднимает бутылку, что чуть не довела того до греха, и ставит рядом со сжавшимся телом. – Надоело жить, иди на крышу прыгай, а других не подставляй, – почему-то сквозь шум в ушах эти слова ощущаются отцовскими наставлениями, что хочется прижаться к нему в поисках защиты. – Где ты живешь? Адрес сможешь сказать?       Хоби не успевает даже среагировать, лишь наблюдает, как мужчина помогает Тэ подняться и сесть в машину. Остается только нестись в сторону своего служебного авто, чтобы нагнать друга.       В салоне тепло и сухо, что и без того взбудораженного алкоголем Тэ укачивает. Ему бы сейчас закрыть глаза и оказаться в другом времени, а не в этом, где рвотные массы просятся наружу.       – Не забудьте взять с собой зонтики, – женский голос на радиостанции вещает о дождливых выходных, что для Тэхена начались уже сейчас на мокром асфальте трассы и бьющимися о боковые стекла каплями. – Ливни будут идти всю ночь, местами с грозами. Лучше оставайтесь дома в тепле со своими родными. Доброй всем ночи.       Внутренняя стрела сознания выпрямляет Тэхена на заднем сидении, что он даже ударяется головой о потолок.       – Мне надо в кемпинг!       – Малый, в тебе столько алкоголя, что тебе надо только домой, – мужчина усмехается, глядя в зеркало заднего вида.       – Двойная оплата! – чуть придерживается за сидение впереди, когда такси выкручивает руль в обратную сторону.

***

      Чонгук всматривается с 17 этажа в огромный город, который моет дождь. Ни один холм или гора, на которых он бывал, не могли бы дать ему такой вид. Целое тысячелетие пройдет, пока люди смогут дойти до этого. Когда он вернется домой, то ему лишь останутся воспоминания о будущем, до которого ему не суждено дожить. Хотя он не скрывает от самого себя, что хотел бы узнать все блага этого времени. Вспоминая только первый их восторг от воды, которая идет прямо в доме. Что она есть всегда. Как бы эта система и открытие облегчили бы жизнь его народу. И быстрые печи, и повозки без лошадей, и… Впрочем, все. Все это свело бы с ума его подданных и наверняка сделало бы жизнь проще. Но это все чужое. В существовании их поколения смысл лишь в том, чтобы следующее сделать ближе к такому. И так шаг за шагом. Век за веком.       Они живут в этом доме уже несколько дней, пользуясь великодушием темнокожего лекаря. Чонгук не решается рассказать ему всю правду. Внутри словно преграда, чтобы открыться полностью. Вероятно, и Тэхен, когда-то также боялся. А лекарь, как заправский психолог, и не торопит их. Говорит о посторонних вещах, но при этом, кажется, четко считывая их реакцию на каждую новую информацию.       – Вот в этой коробочке можно посмотреть, что хочешь? – Чимин заглядывает в экран ноутбука, на котором врач ищет фото коалы, что обещал тому показать после очередного разговора ни о чем.       – В интернете есть почти все, – пожимает плечами и делает в своей голове какие-то очередные пометки.       – А можно там найти человека? – Пак неловко тянет рукава выданной ему домашней кофты.       – Смотря кого именно?       – Его зовут Мин Юнги, – говорит вполголоса, но даже так бьет по слуху Чонгука, что находится в смежной комнате.       – А кто он? – доктор поднимает заинтересованный взгляд, ловя слегка испуганный. – Это популярные имя и фамилия. Нужно хотя бы немного подробностей, чтобы найти его.       – Человек… – Чимин тушуется. – Просто человек.       – Ты хотел бы с ним встретиться? – в глазах темнокожего загорается искра, словно он почувствовал, что зацепил за что-то живое, даже не догадываясь насколько кровоточащее.       – Лишь хотел увидеть его, – Пак замечает короля в дверном проеме и вздрагивает, заставляя и доктора обернуться. – Увидеть последний раз.       – Мы… – Чонгук смотрит прямо в глаза приютившего их лекаря, четко осознавая, как тот близко уже к их тайнам. И эти шаги начинают разрушать их, вывертывая сокровенное, что должно было остаться только с ними и не тревожить раны внутри. – Мы расскажем вам все.

***

      – Эй, – Тэхен запрокидывает голову к небу, – ну что доволен? – пальцы, путаясь, пытаются вытянуть сигарету из пачки. – Посмотри на меня, на хварана, которому ты позволил привязаться, – тычет пальцем в себя и смеется на грани истерики. – Верил в меня там до последнего? А я, видишь, тряпка! Ничтожество, что не может взять себя в руки! Я твое разочарование и неудача, Гуки. У меня ничего не получается, слышишь? – чуть осипшим от крика голосом. – Ты так опасался любви, не хотел этих чувств. И ведь был, сука, прав. Самое ёбанное чувство, – бьет кулаками в пустоту, что тело не выдерживает и сваливается в мокрую траву, взглядом продолжая сверлить серое небо. – Ты собственноручно поставил нас на карту, и что? Мы оба проиграли. Скажи мне… Скажи! Кто тогда победил? И были ли вообще «мы». В этой огромной Вселенной, кажется, не было место для нас изначально. Глупо было идти наперекор истории, – с трудом ощущая собственное тело, Тэ поднимает себя, зарываясь лицом в грязные ладони. – Знаешь, иногда мне кажется, что ты где-то рядом в каком-то своем очередном перерождении. Спиной чувствую. Вот же, вот! Оборачиваюсь – не ты… Скольжу взглядом по сторонам, а нахожу только себя в отражении грязных луж. А потом приглядываюсь – не я… Потому что я, кажется, тоже умер. Так, называюсь лишь живым. От меня почти ничего не осталось. Только это не самое страшное, – горько усмехается, вставая на слабые ноги. – Ты не представляешь, как я сильно боюсь, что и там, где-то высоко над землей, я тебя опять потеряю. Или что ты не вспомнишь меня. Вдруг ты пройдешь, не узнав меня. Не успеешь ухватить за руку, чтобы вытащить из толпы обезумевших душ, – замечает немых зрителей, что следят за его монологом боли. – Боги, люди! – движется в их сторону. – Слышите, мы больше никогда не будем вместе!       Один из свидетелей делает робкий шаг ему навстречу, когда он, заплетаясь ногами, оседает на его плечах. У человека ком в горле выпускает свои шипы, как только он обнимает бьющегося в эмоциональной агонии парня.       – Ты мог бы быть им, – Тэхен обводит пальцами чужие скулы, цепляя маленький шрам на щеке, долго и жадно разглаживая его, после чего поднимает руки к голове, поглаживая ее через шапочку-бини, что натянута по самые глаза. – Но у него был дурацкий пучок на голове, который всегда меня смешил. А он говорил, что вся сила в волосах. Только не там она. Она вот тут, – бьет в район сердца. – Выдержит, значит, ничто не сломит тебя, а если нет… – ему не дают договорить, прижимая голову к крепкому плечу.       То самое сердце Чонгука не выдерживает, кажется, метается по всей грудной клетке, забывая дать информацию мозгу, как дышать. Он не видит, как доктор и Чимин в оцепенении замерли за его спиной, но впереди он встречается с немым взволнованным взглядом человека с походным рюкзаком на плечах и шрамом через все лицо.       – Тэхен! – запыхавшийся Хосок врывается в напряженную тишину. – Марк? Что ты тут делаешь? – смотрит на своего опешившего темнокожего парня. – Что здесь происходит? – но глаза врача ему говорят только о том, что и тот не понимает разворачивающейся картины.       – Я научусь, слышишь? – глухой голос Тэ, словно на последнем дыхании. – Научусь жить без тебя. И смогу однажды отпустить. У меня для этого есть вся жизнь… – усмехается. – Только почему-то смерть нужней.