Когда настанет утро

Агата безмерно сочувствовала хозяйке поместья. Они с Хельгой провели в неизвестности и изнуряющем ожидании всего шесть полных дней, — седьмой, наступив пару часов назад, ничем пока не отличился от предыдущих, — а Баронесса так живёт уже около года. — На её месте я бы уже отчаялась, — отметила девушка, когда супруга Уильяма Ателье отлучилась, чтобы переговорить с начальником стражи. — А она держится. Если бы не этот чёртов маг... Проблема, конечно, не в том, что магу приспичило сбежать, а в волшебной книге. Тем не менее старик подставил Баронессу: спокойствие города в крайне непростой ситуации зиждилось не только на молчании преданных Уильяму и Луизе людей, но и на иллюзии, которую маг поддерживал в течение многих лун. Те, кто приходил к Барону с жалобой или намереваясь обсудить какое-либо дело, слышали и даже мельком видели его — иллюзия была качественной. Ненастоящий Барон близко их к себе не подпускал, принимал все прошения через племянника или жену и большую часть времени проводил в кабинете, откуда раздавался его столь же ненастоящий, полный недовольства крик. В основном, гнев Его Милости предназначался чиновникам. Особенно настырных Луиза запугала или подкупила. Простолюдинам же было невдомёк, что их господин не за столом бумаги перебирает, а спит в соседней комнате беспробудным сном. Как и два менестреля, на чьи выступления они совсем недавно спешили попасть. — Мне кажется, ты себя недооцениваешь, — Хельга улыбнулась ей той самой улыбкой, что уничтожала на корню любое желание унывать. — Уж прости, но ты — дочь короля. Это что-то да значит. — Если бы отец был сильным, его бы любили, а не боялись, — Принцесса зевнула в кулак. — А я... не хочу, чтобы обо мне по нему судили. — Никто и не судит, — Вдова поднялась из-за стола, закончив утреннюю трапезу. — Я, может, комплимент тебе делаю. Ты доедать не будешь? Принцесса покачала головой. — А вот это плохо. Отощаешь ведь, и что дальше? — подруга посмотрела на неё с какой-то материнской укоризной. — Ладно, позову девчонок, чтоб убрали тут всё. «Девчонки» — служанки Баронессы. Агата так и не запомнила, кто из них Мария, а кто Екатерина. Хельга нашла с ними общий язык. Агата тоже пробовала, надеясь отвлечься, однако её постигло разочарование. В тот момент, когда одна из служанок в сотый раз начала рассказывать про своего кавалера Фреда, который штаны на свидании обмочил. Не то чтобы Принцесса воротила нос от таких историй — Князь частенько придумывал куплеты похожего содержания наряду с чем-то... почти гениальным. Просто служанки вовсю старались рассмешить, а ей хотелось плакать. — Позорище... Принцесса воспользовалась проверенным средством — вместо мыслей о том, как плохо ей самой, подумала о тех, кому тяжелее. Дурная бесконечность! Барон, ровно дыша, лежал там же, где и неделю назад. Его последнюю надежду в двух экземплярах с кресел всё-таки переместили на походные кровати — когда стало ясно, что им не управиться быстро. Как вообще можно определить, происходит ли хоть что-нибудь с ними в Долине снов? Книга не давала ответов. Понять удалось одно: магия влияет на ход времени вокруг Барона и менестрелей. За неделю ни у кого из них не выросло даже лёгкой щетины. Всем что-то снилось: под закрытыми веками непрерывно двигались глаза. У Князя уж точно — Принцесса следила в основном за ним. Нередко на его лице появлялось выражение боли, и тогда её сердце словно сжимала чья-то рука, когтистая и холодная. Князь что-то бормотал, звал Горшка, который вообще спал сном младенца. Позавчера разве что дёрнулся так, будто в него молния ударила, и кого-то обозвал тупицей. — Что у вас там происходит, а? — девушка очертила пальцем профиль любимого. — Опять ссоритесь на пустом месте, наверное. Хорошо, если вы там рядышком. Я ведь обрадовалась, когда он с тобой решил пойти. Возвращайтесь скорее, ладно? Я тоскую по тебе... Всхлип не удержался в горле. Принцесса резко отвернулась, встала на ноги и, с трудом переставляя их, доковыляла до окна. Всмотрелась наружу, вытерла слёзы костяшками пальцев. Не хватало, чтобы их увидела сейчас Вдова: бросится утешать, а это хуже, чем попытки Изольды обидчикам в угощение подсыпать яд. У Хельги в каждом жесте и слове слишком много доброты. Она добротой прямо-таки душит. Судьба решила сегодня быть к Агате благосклоннее, чем обычно. Дверь отворилась, и Хельга вошла в сопровождении служанок, с которыми вела беседу о тканях. Кислое лицо Принцессы заметил кое-кто другой. — Госпожа совсем не ест, — служанка почему-то решила, что её спрашивали. — Надо понуждать себя, иначе здоровья убавится! — Оставь её, — доброжелательно и вместе с тем бескомпромиссно произнесла Вдова. — Скажи, слышно ли что про старика? Ничего нового Мария, — или Екатерина, — не сообщила. Поиски ведутся, никого из замка не выпускают, хоть ты на коленях умоляй. Приближённые Барона начинают друг друга подозревать в предательстве. Принцесса, выросшая в окружении лживых вельмож, интриг и недомолвок, понимала, что всё это имеет под собой основания. Впрочем, вспоминая, как часто за минувшую неделю новому магу приходилось наколдовывать иллюзию заново... Иллюзия барахлила, Баронесса злилась, несчастный волшебник хватался за сердце. Может, и предыдущий просто не пожелал на эшафоте встретить конец своей жизни? Вряд ли бы его ждала казнь в случае отказа от работы, но что взять с подневольных людей? — А Её Милость добрая, заботливая, перед Его Милостью защитит всегда. Это у неё от горя-то... характер портится, — меж тем рассуждала одна из девушек. — Ничего он не портится, Машка! — вторая буквально испепелила её взглядом. — Госпожа нам досталась получше многих высокородных и понимает все наши беды потому, что помнит, кем была. «Значит, Барон по любви брак заключил, — Принцессу сей факт не мог не порадовать. — Тут мы с ним похожи». — Генрих!.. От испуга Мария едва не выпустила из рук поднос. — Он живой! — Дурында, — Екатерина, не скрывая ликования, покрутила у виска пальцем, — он и был живой, только звуков не издавал вообще! Бегом к Её Милости, а то вдруг он сейчас проснётся! Хельга открыла рот, собираясь что-то спросить. Не успела — служанок и след простыл. Поднос всё-таки встретился с полом, о чём свидетельствовал грохот из коридора.

***

За эту неделю они привыкли друг к другу настолько, что любое напряжение и любая неловкость, вызванные разницей в статусе, исчезли. Общая беда действительно сплачивает людей, но ещё она ломает преграды, которые человек порой выстраивает годами. Луиза много говорила о себе, своих переживаниях, проблемах города и том, что считала своим проклятьем — у них с Бароном так и не родилось наследников. В случае смерти Уильяма, по завещанию, всё, включая титул, должно было перейти к троюродному племяннику Альберту, но ещё одна неприятность в том, что Альберту целиком и полностью наплевать, о чём он заявлял при каждом удобном случае. — Видимо, в крови у них такое отношение к власти, — вздохнула Баронесса. — Нет, это тяжёлая ноша, соглашусь. И всё-таки почему кто-то считает себя вправе отказать, когда мой муж был лишён выбора? Тот же Генрих... Генриха он звал, вы не напутали? — Генриха, — подтвердила Хельга. — А это кто, Ваша Милость? Её Милость поморщилась. — Брат Уильяма, наследник, — она устремила печальный взгляд в сторону Барона. — Сбежал почти сразу, как погиб их отец. Поговаривают, Генрих мёртв. Мне кажется, Уильям, оплакивает его сильнее, чем родителей. Может, если бы я умерла, он бы и то меньше переживал. — Типун вам на язык, — Вдова постучала по дереву. — Не о смерти надо думать, а о жизни. Барон вас чувствовать должен, а вы — его. Подсобите ему мыслями хорошими! Я вот муженька чувствую. Вчера ну прямо волком вой, а сегодня полегче. Видать, какая-то неприятность с ним там, в этой Долине снов, приключилась. Принцесса устала восхищаться подругой и её несокрушимой верой лучшее, поэтому сейчас отдала должное лишь выдержке Хельги: вчера она излучала лишь тепло и свет. — Может, ты права. Но без меня ему всё равно было бы проще, — Луиза, сидевшая у ног Барона, поднялась и подошла к стене, на которой висел их с Уильямом портрет. — Ему нужна большая семья. Тем, кто высоко забирается, не помешает иметь запасных детей. У нас — ни одного. Кризис неизбежен. О, как ненавидела Агата такие разговоры! Браки среди аристократов зачастую были необходимостью. Принцессе с ранних лет внушали, что судьба предрешена. Но именно отсутствие у отца наследников мужского пола, усугубило её положение. — Я-то думала, что у него была раньше жена и ребёнок от неё есть. Всё ж он меня постарше... — Луиза разглядывала собственное изображение. — Думала, со скуки приударил за мной. Кому безродная сдалась? — её тон утратил все до единой нотки иронии. — Нет, правда. Я всегда хотела кем-то стать, суметь что-то, чего не сумели другие, создать что-то. А в чём мой талант? Решила, попробую разделить его бремя на короткий срок, покуда не утомится от меня и не выгонит. С тех самых пор вот моя жизнь — он и подданные. И времени на поиски таланта не остаётся. Агата слушала спонтанную исповедь Луизы и не могла понять, шутит ли она. Желание созидать и помогать простым людям, не продиктованное необходимостью, страхом потерять всё в результате бунта или пресловутым чувством долга — уже талант, бесценный дар! Многим бы, с кем отец имел дело, поучиться у неё. — А подданные... — Баронесса, вероятно, из-за новостей о муже, заставивших её ещё больше нервничать, говорила и говорила. — Знаю, что толкуют обо мне. Мне и правда мало кто нравится, я и сама себе не нравлюсь. Бывает тошно, от того, что происходит внутри, на душе. Но во многом обвиняют меня зря. Я никогда Уильямом не крутила. И я не ведьма. Принцесса сделала глубокий вдох, сжала руки в кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Как в принципе можно было подумать дурное о человеке, который будто.. её зеркало? Да, Агата мучается от чувства вины, себе помочь не может. И всё же она сочла необходимым сказать: — Ваша Милость, вы ошибаетесь, — не так обычно люди поддержку выражают, ой не так! — Мой отец имел отношение к дворянству... Он всё всегда делал по правилам, и меня тому учил. Не доучил, получается, — девушка поджала губы, стараясь смотреть прямо в глаза собеседнице, а не в омут памяти. — Он был жесток, одинок, несчастен. Я тянулась к нему, но он одобрял меня только если видел, что в чём-то я похожа на него. Чтобы угодить ему, я должна была бы стать бесчувственной и жестокой. Я почти... — она моргнула, вновь борясь с непрошеной слезинкой, — почти сломалась. Меня спасла любовь. К сожалению, любовь не спасла моего отца. Он в своей злости умер душой ещё раньше, чем телом. Агата удивилась тому, как складно говорит. Пожалуй, права народная мудрость — с кем поведёшься, от того и наберёшься. — Самое главное, самое важное в жизни, — подвела итог девушка, — любовь. Один мудрый человек... не так важно, кто... любит повторять, что мир наш из любви создан. Вы дали Барону то, что ему гораздо нужнее, чем то, чего не сумели дать. Он никогда не был бы счастливее без вас. Её Милость не торопилась с ответом, но взгляд её потеплел. Сердце Принцессы пропустило удар. Откуда-то взялось странное, абсурдное ощущение того, что она тоже сейчас сделала что-то важное, не менее важное, чем миссия по спасению Барона, которая досталась ребятам. — Спасибо тебе, — произнесла Луиза наконец. — Если всё так, то ты понимаешь в этом больше моего. И мудрому человеку спасибо. Принцесса неосознанно посмотрела туда, где лежал Горшок — и вот они, воспоминания о том, как Князь любил потешаться над спящим другом. Последний спал всегда крепко, по-медвежьи, и совсем не замечал, если на него положили, например, яблоко или бумажку со смешной надписью. Горшку невдомёк, что у верного товарища хранится целая кипа рисунков, запечатлевших его именно в таком состоянии. — У вас есть кошка? — ни с того, ни с сего спросила Вдова. Только теперь Агата услышала, что кто-то скребётся в дверь. — О да, — Её Милость напустила на себя строгий вид, — есть. Большая и усатая. Входи, Альберт! Племянник Барона отличался невозмутимостью и оптимизмом. Мужчина этот видел всех насквозь, великодушно прощая им слабости и недостатки, но пошутить для него было священной обязанностью. — Доброе утречко, — Альберт протиснулся в покои, и впрямь подражая кошачьим. — У нас чрезвычайное происшествие, тётушка. — А то я не в курсе. Сколько раз просила меня так не называть!.. — Луиза чуть было не вспыхнула от гнева. Однако сдержалась. — Прости. Что там? — Не поверишь, но... — сделав пару шагов по направлению к Баронессе, Альберт вдруг подавился смехом. — Ричарда Гордона принесло! Нет, ну каково? О человеке с таким именем в замке не упоминали прежде. По реакции Луизы также не было понятно, хорошая это новость или нет. Альберт, не проявляя уважения к спящим, заливался смехом, а Её Милость мрачнела. — Я его бы и не узнал, если б не фургон, которым он наши ворота протаранить пытался! Лет десять прошло. Тогда парнишкой был совсем... Больше я его с тобой не перепутаю! Последняя фраза показалась Альберту крайне остроумной, и он шевельнул усами. Баронесса несколько секунд взирала на него так, словно в мыслях подвергла жестокой казни. — Раз вернулся, значит... нашёл этих... — она потёрла переносицу, — как их... Гони в шею этого Ричарда. Можешь сказать, что Его Милость болен. Да, так и скажи. Их уговор больше не имеет смысла. — Растрезвонит ведь, — Альберт нахмурился. — Мы из кожи вон лезем... — Ну тогда — палкой по спине за порчу ворот, — оборвала его Луиза. — Что хочешь, то и делай, только сюда не впускай. Альберт хмыкнул. Агате показалось, что Ричард Гордон ему отчасти симпатичен. — Воля твоя, тётушка, — ухмыльнулся племянник Барона, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Вовремя. — Не смешно! — в сторону Альберта полетела статуэтка с прикроватной тумбы. Кораблик из латуни ударился о дверь и упал на пол. Следом послышался судорожный вдох. Принцесса даже не сразу поняла, что Князь сидит на кровати и смотрит на неё. И это было взаимно — до того, как позвать её, парень словно попытался разогнать туман, ослабевшей от долгого бездействия рукой. — Знала б, давно бы эту штуку метнула... — Баронесса первая из присутствующих в комнате дам обрела дар речи. — Святые угодники... — Не, это просто мы. Горшок подал признаки жизни, разлепив один глаз. Его пробуждение оказалось более мягким, но Вдова уравняла чаши весов, кинувшись целовать мужа. — Солнышко, ё-моё, задавишь... Только это и успела услышать Принцесса, прежде чем окончательно уверилась: всё происходит по-настоящему, без наваждений и игр разума. Время замерло, секунды превратились в удары сердца, которое у менестреля колотилось как бешеное, заглушая прочие звуки. Но Принцессе не нужно было даже самой прекрасной музыки. Чувствуя, как ладони любимого осторожно гладят её спину, девушка находилась где-то в небесах. Если бы можно было остаться навечно в каком-то моменте, она бы без раздумий выбрала этот. Увы, безмятежности всегда приходит конец. Который в их случае ознаменовался хриплым восклицанием Барона. — Луизонька, ты даже не представляешь, где я был и кого там видел! Уильям Ателье тоже очнулся. Он выглядел вполне здоровым, несмотря на осипший голос. — Но... — Его Милость оставил на лбу супруги поцелуй. — Для начала я должен попросить у тебя прощения, жена. И у всех вас. Он обвёл взглядом покои. — Из-за меня вы попали в передрягу и натерпелись. Не знаю, обещала ли что Луиза, но я, менестрели, держу слово. Каждый из вас, включая ваших зазноб, пусть требует от меня всего, чего только пожелает. За исключением того, чего у меня нет. Сами понимаете, я не король и даже не граф. Ресурсы ограничены. И всё же вы отныне — часть моей семьи. — Твоя Милость, — Горшок, не без помощи Вдовы, встал с кровати, — не начинай опять, ладно? Мне ничего не надо. — Волшебная книга — ваша, — Луиза уже раскраснелась, но слёзы не останавливались. Агата одолжила ей платок, ненадолго покинув Князя. Женщина благодарно кивнула и продолжила говорить: — Вы выполнили условия. Теперь моя очередь. Да, речь шла о том, чтобы воспользоваться книгой один раз, но вы можете забрать её насовсем... Горшок перебил Баронессу, в свойственной ему манере мотая башкой. Когда он так делал, Агате становилось дурно. Когда-нибудь ведь оторвётся! — Не-а, любезная, не нужно мне книг, судьбу там переписывать и… — менестрель расправил плечи, настолько мог. — У меня уже всё есть. Принцесса где-то слышала эти слова, сказанные с той же уверенностью... — Молодец! — Князь отсалютовал другу сжатым кулаком. — Стараемся, ё-моё, — Горшок изобразил, как снимает шляпу и машет ею в поклоне. Неудивительно, что их дуэт популярен. Даже если бы Горшок и Князь не умели петь и играть, зритель приходил бы посмотреть на то, как они просто маются дурью. Вот и сейчас искомый эффект был достигнут. Громче всех хохотала Баронесса. Ей пришлось тяжелее, чем остальным. И успокаивать её пришлось всем вместе — смех быстро стал истерическим. На шум сбежались стражники и слуги, замок загудел и больше не напоминал склеп. К Барону прорвались четверо вассалов, надёжно хранивших секрет господина — просить, доносить, жаловаться. А ещё лекарь, которому в итоге перепоручили Луизу, и счетовод с отчётом за прошедший период. Люди скапливались в комнате. Их было слишком много, они толкались и действовали на нервы. Принцессу и Князя никто не замечал, но и поговорить в такой обстановке невозможно! Терпение Принцессы не было безграничным. Девушка оттащила супруга поближе к выходу, где воздух свежее. Там, впервые за полчаса, они увидели родную физиономию. — Водички, водички! — Горшок до таверны не дотерпел и делал заказ прямо в замке, пока Екатерина слушала. — Ну или покрепче чего. Можно? — Нельзя, — отрезал Князь, добавив: — Тебе теперь ничего нельзя, крепче яблочного сока. — Зачем такой светлый день портишь? — капризно протянул Горшок. — Я видел, чем для тебя всё это кончится. Там же видел, где ты... семью. Ответ озадачил Принцессу. Слишком многое за ним стояло, если интуиция девушки не дала сбой, но связать ниточки воедино не получалось. Они заглянули в будущее или как? — Хорошо, — Горшок сдался. — Только учти, яблок на меня не напасёшься. Екатерина проявила инициативу, хорошо зная, в чём состоит её работа. — Значит, яблочного пирога изволите? — Да. Мне и ему вот, — согласился менестрель, ткнув пальцем в друга. — Он жрать хочет, поэтому злой.

***

Слуги почти прекратили суматошно бегать туда-сюда без всякого толку — пир сам себя не устроит, а для подготовки к нему важно не голосить от счастья и взять себя в руки. Принцесса призадумалась: был ли вообще кто-то, за исключением Баронессы и Альберта, кто верил, что впереди праздник, а не похороны? Некоторые из обитателей замка глазеют на хозяина… как на ожившего мертвяка. Из тех, о которых пираты часто болтают. Ошарашенных взглядов Барон, прогуливаясь по своему родовому гнезду в сопровождении невесть кого, собрал целую коллекцию. Это его не задевало — слишком занят был расспросами. Горшок и Князь что-то успели ему сообщить в Долине снов, ибо Его Милость часто повторял: «Ты говорил, да» и «Это понятно, ага...». Принцесса ощутила досаду — не рассказ о приключениях, а головоломка! Князь почти завёл знакомство с юным Уильямом Ателье, которого тогда звали Билли, а Горшок пытался Билли заслонить от вражеской стрелы, и всё это происходило одновременно в разных местах?! Потом сгорел город, или же он сгорит в будущем! Театр был старинным домом на окраине парка, и там происходило что-то, чего Горшок не помнит, а ещё им помогала песня, которая существует, потому что Горшок и Князь крупно поссорились в другом мире. Но самое удивительное не это. Барон общался с братом, тем самым Генрихом! Правда общался, как с живым, и получил нагоняй. Вряд ли Агата нашла бы в себе силы поговорить с отцом. Винит ли он её в своей смерти? Разочарован ли тем, что происходит с королевством? — Ну, Генрих всегда упрямым был! — размышлял вслух Барон. — Может, поэтому судьба отчасти покорялась ему. Иногда ляпнет чего-нибудь, а оно потом так и случается. Вот, как обещал, ушёл от нас, женился... Чёрт возьми, где эту Хельгу искать? Вдова резко остановилась и поперхнулась воздухом. Горшок, державший её под локоть, едва не потерял равновесие — сам-то тормозить не планировал. — Ну чего, — вдруг обратился к нему Князь, — ты или я? И о чём он? Загадок уйма, хоть бы одну разгадать сегодня. — Я, — Горшок обречённо вздохнул. — И я бы, на самом деле, молчал, если бы я был при чём. А я ни при чём. Это её касается и его. Ладно, ё-моё... — он встал перед Хельгой и хлопнул в ладоши. — Солнышко, к тебе вопрос. Как тебя зовут? «О, вот на ком Долина снов сказалась! — чуть не сострила Принцесса. — Не тому человеку лекаря вызывали». — Горшок, ты в порядке? — Хельга заволновалась. — В беспорядке я! Ответь, пожалуйста. — Ну Хельга. — А люди тебя кличут... — Вдовой. Агата, между прочим, считала это несправедливым, пусть в мыслях и сама называла подругу так. Хельга отпустила прошлое, а все вокруг постоянно напоминали ей о потере. — А чья ты вдова? — Горшок, судя по интонации, подбирался к главному. — Ка-а-ак его звать? — Ну Бенджамин! — в Хельге что-то надломилось. Она топнула ногой. — Зачем спрашиваешь?! Зачем?.. Осознав, что перестарался, Горшок порывисто обнял её. — Без повода не спросил бы, — он повернулся к Барону. — А теперь, Твоя Милость, вопрос к тебе. — Есть портрет Генриха? Разгадка, ура! Принцесса дёрнула Князя за рукав, чтобы он на неё посмотрел, и в его глазах прочла, что права. — Лично мне и так всё ясно, — Барон расплылся в широкой улыбке. — Нет нужды... Горшок гнул свою линию. — Я не для тебя, я для неё! Чтоб честно. Понимаешь, да? Портрет Генриха, — точнее, обоих братьев Ателье, совсем ещё зелёных, — висел в неприметной комнатке в восточном крыле замка. Как объяснил Барон, сюда он приказал отнести самое дорогое из тех вещей, на которые не смог бы смотреть каждый день. — Луизе моя идея понравилась, так что и её наряд любимый здесь до сих пор... — он бережно провёл рукой по манекену, на котором висел охотничий костюм, явно перешитый из мужского в женский. — Выбросить жалко. Бабка увидала её тогда и бранилась. А Луизе попробуй запрети! Только чаще надевать стала. Принцесса про себя в опять похвалила Баронессу. В здешнем государстве мода консервативнее, чем у неё на родине, так что Луиза действительно бунтовала против устоев. — С Альбертом была умора! Умора! — не замолкал Его Милость, давая Хельге время рассмотреть портрет. — Он её пару раз в костюме этом видел, ну и подтрунивать начал, ишь, валькирия заблудилась, здесь тебе не фьорды северные! И вот как-то зачастил ко мне с одним делом молодой авантюрист. Я в те годы увлекался поиском всяких диковинок... — М-да, — шепнул Князь Принцессе, откусывая от своей доли пирога, настигшего их спустя час. — Познакомились мы... с одной его диковинкой. Будешь? Надо признать, аппетит вернулся к Агате — она бы сейчас слона съела в один присест. Пришлось, за неимением оного, довольствоваться выпечкой. — В общем, пока он ждал у кабинета, мимо шёл Альберт, — Барон разразился смехом. — Почудилось ему, что это Луиза спиной к нему стоит, ворон считает! А паренёк... Звали его, как сейчас помню, Ричард! Был он худющий, и волосы у него длинные были, кудрявые, как у Луизы раньше. Да они у неё и сейчас вьются... А, о чём я? Альберт в тот день дрался на дуэли и продул! С треском продул! Кхм... да. Наверное, все слишком переживали из-за ситуации с Генрихом-Бенджамином. Или ожидания от финала истории, веселящей Барона, у его слушателей разошлись с реальностью. На несколько минут воцарилась тишина. Слышно было лишь, как Князь жуёт. — Да... — Вдова положила конец долгой паузе. — Это он. Почему он не сказал?.. Хотя нет, я знаю. И не обижаюсь. Он был со мной настоящим. Она вернулась в центр комнаты, встала рядом с Горшком. Тот буквально расцвёл, когда его взяли за руку. — Ваша Милость, — обратилась Хельга к Уильяму Ателье. — Вам вовсе не обязательно меня искать и оберегать, потому что я была его женой... Вы ничего не должны мне. Или кому-то ещё. — Солнышко, это ж его просьба! — выпалил Горшок. — Генриха! Понимаешь, да? Короче, ну надо выбрать что-нибудь, что тебе Барон подарит от его имени. Выбери, а то неудобно! Барона посетила очередная гениальная идея. — Коль имени два, то и подарка два! Отказа не приму. На размышления тебе даю полчаса. Вряд ли он ожидал такого ответа. Не ожидали и остальные. — Что ж, — Хельга справилась быстрее, полминуты даже не прошло. — Я попрошу у Вашей Милости масляных красок. У меня есть знакомый художник. Для него. И... ещё что-то, да? Бумаги побольше, чтоб рисовать на чём было.

***

Чиновников попросили удалиться, если жизнь хоть каплю дорога. В замке остались лишь те, кому хозяин замка доверял всецело. Атмосфера была почти семейная. Агата даже позволила себе представить такое будущее, в котором Князь принял предложение Барона и открыл мастерскую в городе. Красивая картинка. Увы, недолговечная — рассыпалась при одном взгляде на то, как парни готовятся к выступлению. Барон настаивал, чтобы сначала подкрепились, но любимое дело привлекало сильнее богато накрытого стола. Сейчас они настраивали инструменты, — Горшок возился с лютней, а Князь с мандолиной, — полностью забыв обо всём. — Лесник наш не так начинается вроде... — А это не про лесника песня, — Князь сосредоточенно подтянул одну из струн. — Это новая, моя. — О, неужели сам музыку напишешь?! — Горшок преувеличенно изумился. — Всё, пора мне в могилу, я научил тебя всему, что знал! Началось. Обсуждение творчества у них — это надолго. Принцесса вернулась на своё место, рядом с Луизой. Уильям Ателье слушал рассказы Хельги о последних годах и поздних причудах своего брата, одновременно с тем пытаясь накормить хотя бы её. — Может, на денёк задержитесь? — спросила Баронесса. — Мы фестиваль устроим, с конкурсами... Агата прочла между строк послание Луизы. «Останьтесь, и мы будем одной большой семьёй» — гласило оно. К сожалению, не выйдет. Даже несмотря на то, что она бы и не возражала против такой матери. — Да эти двое не хотят, — девушка придвинула к себе вазочку со сладостями. — Уже сказали. Ничего они, естественно, не говорили, но их и спрашивать бессмысленно. Ответ заранее известен. Горшок и Князь охотнее ринутся в огонь, чем будут под сводами какого-то замка слоняться. И на соломе им лучше спится, чем на перинах. — Жаль, — Луиза опустила глаза. — На обратном пути заезжайте тогда. — Заедем! — Агата многократно закивала. Уж это она обеспечить сможет. — Во многих городах я с ними побывала раза по три, так что… само собой разумеется! Парни закончили с подготовкой, о чём Горшок всех оповестил, громко кашлянув. — Вашему вниманию, — его распирало от удовольствия, что несложно было заметить, — почтеннейшая публика... Дурак и молния! Принцесса собралась качать головой в ритм, но судьба отправила единорогу под хвост её планы. Не успел Горшок первую ноту сыграть, как двери главного зала распахнулись с жутким скрипом. — Нельзя, я тебе говорю! — кричал Альберт и пытался скрутить какого-то человека с длинными волосами. — Тут никого нету! — Сударь, вы дурак? — его оппонент ловко вывернулся из захвата, и этими же волосами племянник Барона получил по лицу. — Здесь полно людей. О, здравствуйте, Ваша Милость! — Дядя?! — Альберт, — Уильям Ателье заторможено кивнул и в следующий миг вскочил из-за стола. — Ричард, мой мальчик! О, так вот куда Альберт подевался. Обойдя весь замок вместе с Бароном, они не встретили его. Следовательно, всё это время он провёл либо в городе, либо... — Ваша Милость, я так рад видеть вас в добром здравии! Под описание, данное Бароном, «мальчик» подходил, но... на вид он не старше Горшка. В таком случае, сколько ему было, когда произошла легендарная дуэль и он уже считался авантюристом? Пятнадцать?! — Дорогой друг! — Барон обнял Ричарда. — Это замечательно, что ты заглянул к старику! Погоди... — он принюхался. — Почему мне кажется, что ты сидел в подвале? — Вам не кажется, — гость беззаботно рассмеялся. — Но это ерунда! Меня такие мелочи, включая вашего племянника, не остановят. Альберт уплетал овощное рагу и ничего не ответил. Полдня, стало быть, он занимался тем, что сторожил Ричарда. Вдобавок — очередное поражение, внезапное возвращение Барона, да ещё и издёвки! Немудрено, что Луиза вступилась за беднягу. — Не трогайте Альберта, — женщина повысила голос. — Он выполнял мой приказ. Потрудитесь лучше объяснить, каким ветром вас принесло сюда. Хотя, если честно, вместо вас я с бо́льшим удовольствием послушала бы господ Горшка и Князя. Баронесса перевела всеобщее внимание на менестрелей, чтобы осадить Ричарда, и просчиталась. Прозвища бродячих музыкантов подействовали на него как заклинание. И это заклинание сделало Ричарда ещё несноснее. — Я ваш поклонник! Ваши песни так помогали мне в поисках!.. Я мечтал вас увидеть вживую! — Ричард приложил руки к груди, словно от восхищения самой прекрасной дамой. Принцессе вспомнились первые кандидаты в мужья, манерные принцы. — Все песни знаю наизусть, хотите верьте, хотите нет! Про хозяйку старинных часов — это шедевр! Я его гномам пел, когда в северных горах застрял! — И чё, понравилось гномам? — Горшок, прежде настороженный, улыбнулся. — Нет, освистали только. Сказали, как девка пою. Гномы что-то да понимали. И Луиза, которая сказалась больной и ушла спать, без всяких артефактов. Ричард Гордон — живое доказательство того, что иногда «славный парень» опаснее злодея. — Ё-моё, драконы! — Горшок радовался как дитя. — Я знал! Я знал, что не сказки. Князь, ну Князь, надо ехать спасать дракона! Если его Ричард нашёл, то и какой-нибудь гад отыщет. И пленит. И заставит себе подчиняться, такую-то силищу! Это очень плохо, Князь, это надо исправлять, понимаешь, да? — Надо, надо, согласен. Ещё бы он не согласился. Агата посмотрела на солидных размеров золотую чешуйку, которая теперь была главной достопримечательностью стола, потеснив жареного поросёнка. Дракон — не иллюзия, получается. Авантюрист встретил его в людском обличье среди северных скал. Захотел как-то помочь, увидев незаживающую рану, проводил до пещеры, где дракон скрывался от всех. И заручился дружбой того, кого искал десять лет. Раненый и обессиленный, дракон не может добраться до врат, ведущих в его собственный мир. И Ричард решил снова обратиться за помощью к человеку, который верил, что драконы не вымерли, а стали редкостью, подобно тем же единорогам. К Уильяму Ателье. — Дракон — грозное оружие, каким не должен обладать ни один человек, — сказал Барон, доселе молчавший. — Ни один правитель. Его надлежит вернуть туда, куда они все переселились. И я дам денег на путешествие, друг мой. Провизия, лошади, лекарства — у тебя будет всё. Ричард Гордон картинно выразил восторг. Агата едва не состроила гримасу отвращения. Как же хорошо, что у неё нормальный муж! — Но, — Его Милость произнёс твёрдо, — за этих вот ты отвечаешь головой. И за баб. Не дай Бог пострадают... — Господин Барон, это ж мои, — Ричард неловко почесал в затылке, — кумиры как-никак. Я всё понимаю. Впрочем, какое ей дело? Он нравится ребятам, Барон к нему расположен. Неискренность Князь бы почуял. — Ну что, — Хельга ободряюще сжала плечо Агаты, подойдя к ней, — новое направление у нас, кажется, есть. Лично я засиделась в четырёх стенах. — Я как-то тоже, знаешь... Пусть всё идёт своим чередом. Дракона не спасут, так хоть на север полюбуются.