Про отношения кузенов и прочие неприятности

Проснуться утром после собственного дня рождения оказалось куда сложнее, чем Бомгю ожидал. Прошло около двух недель с тех пор, как он приехал в Сеул. На календаре было четырнадцатое марта, а вчера он отпраздновал своё девятнадцатилетние в компании двух друзей, с которыми успел подружиться за такой короткий срок. С Кан Тэхёном он познакомился на свой третий день учёбы на одной из междисциплинарных лекций. Умирая всю пару со скуки и уже жалея, что набрал этих курсов только для того, чтобы в конце года у него было как можно больше баллов, Бомгю нарисовал себе на лице ручкой бороду и усы, пытаясь пародировать монотонного профессора. Все вокруг либо закатили глаза, либо сделали вид, что не заметили. Кроме одного. Тэхён, сначала кажущийся таким же замкнутым занудой, как и все остальные, неожиданно улыбнулся. После пары они разговорились, и новый знакомый даже помог оттереть стойкую пасту с кожи, потому что ни влажные салфетки, ни простая вода сначала не справлялись с ней. Тэхён тоже был первокурсником и учился на юриста, а ещё вместе с ним в комплекте шёл Хюнин Кай, который, как оказалось, учился на одном факультете с Бомгю, только на разработчика видеоигр. Как раз на этой теме они с Каем и нашли общий язык, обсуждая последнюю презентацию Е3 и его отмену, сойдясь во мнении, что Ubisoft опять сосёт. Тэхён всё время, что длилась их горячая дискуссия, молча листал учебные материалы, потягивая айс-латте, который купил для него Кай. На первый взгляд они казались странной парой, и Бомгю даже подумал, что они встречаются. Но когда как-то спросил об этом напрямую, Тэхён усмехнулся: «Мы друзья с первого года старшей школы. Ничего больше». Возможно, это дало бы Бомгю моральное право заинтересоваться Каем — слишком уж он был милый, заботливый, открытый и... чертовски привлекательный. Этакого химбо, написанного для женщин и для романтических новелл. Если бы не одно «но»: Кай смотрел на Тэхёна с такой преданностью, что подступать к нему казалось кощунством. Что ж, вмешиваться в эти недоотношения или передружбу Бомгю естественно не стал бы. Общение с парочкой лучших друзей скрасило его пребывание в университете, так что изначальное желание отпраздновать свой день рождения в одиночестве переросло в желание отпраздновать его именно с ними. Он долго упрашивал не дарить ему никаких подарков, однако парни всё равно преподнесли ему празднично завёрнутую коробку, внутри которой оказалась пара кастомных геймпадов к его приставке, и Кай тут же предложил опробовать их в ближайшие дни. Посиделкам в кафе с кусочком торта они предпочли ресторан с корейским BBQ и несколько коктейлей из соджу и пива. Если честно, Бомгю абсолютно не помнил, чем закончился вечер и как он вообще оказался дома. Он обнаружил себя лежащим поверх покрывала на своей кровати, во вчерашней одежде и с праздничным колпаком на голове, резинка от которого больно впивалась в его подбородок, будто пыталась задушить всю ночь. Уже вставшее солнце светило ему прямо в лицо, ведь никто не догадался заранее закрыть окна шторами. Во рту было сухо, как в пустыне, а в голове постоянно пульсировала тупая боль. Повезло, что сегодня было воскресенье и Бомгю мог весь день проваляться в постели. Стоило только отписаться друзьям, спросить, как у них дела, и чем вообще вчера всё закончилось. Телефона ни в карманах, ни на тумбочке около кровати он не обнаружил. Возможно, оставил в прихожей. Самое главное, чтобы он его не потерял, иначе все подаренные родителями на день рождения деньги пришлось бы спустить на новый. Бомгю снял колпак, вздохнул свободнее. Полежал ещё немного, потом заставил себя подняться — хотя бы ради воды и обезболивающего. Зайдя в ванную, он первым делом припал к крану с холодной водой, примерно с минуту пытаясь утолить мучившую его жажду. Из таблеток у него не оказалась ничего, поэтому он решил принять контрастный душ, смывая с себя остатки вчерашнего вечера и запах прожаренных свиных рёбрышек, долго стоя под струями воды, прижавшись лбом к прохладной плитке и потеряв счёт времени. Чтобы снова одеться сил не было, вместо этого Бомгю просто повязал полотенце на бёдрах. Когда он вышел из влажной духоты ванной, в висках у него всё ещё стучало. Оставляя за собой влажные следы и капли воды, стекавшие с его длинных волос, Бомгю направился в гостиную, планируя наконец разыскать свой телефон. Вид на широкую спину, стоящую напротив плиты, заставил его резко остановиться и несколько раз моргнуть, проверяя не галлюцинации ли у него, ведь последние две недели он прожил в квартире один. — О, доброе утро, — противно бодрым голосом поприветствовал Бомгю нарушитель его одиночества, оборачиваясь к нему лицом и оказываясь Ёнджуном. — Как самочувствие? Он окинул Бомгю сверху вниз изучающим взглядом, явно задерживая взгляд на голом торсе своего кузена, из-за чего тот невольно поднял руку прикрываясь, однако, тут же одёрнул себя. Бомгю нечего стесняться своего тела. Да, оно у него не такое рельефное, как у Тэхёна (а это, если честно, было настоящим и неожиданным открытием, только не нужно спрашивать, при каких именно обстоятельствах он увидел своего друга обнажённым), но тоже весьма стройное и подтянутое. — Ты что тут делаешь? — буркнул он, злобно щурясь из-под мокрой чёлки. Ёнджун заметно растерялся от нескрываемой враждебности, исходящей от кузена, словно он действительно без приглашения заявился к нему, а не в квартиру своих родителей. Про то, что Бомгю даже не использовал «хён» и говорить было нечего. Он никогда не разговаривал с ним формально. — Эм… — протянул Ёнджун, — это я вообще-то вчера привёл тебя домой. Бомгю бы удивился, если бы не был раздражён. — И как ты узнал, где я? — снова поинтересовался он, медленно и неуклюже прошлёпав босыми ногами в прихожую, осматривая её и не находя телефон. — Так ты сам мне позвонил, — ответил Ёнджун, когда кузен снова вернулся на кухню, пробегаясь хмурым взглядом по всем поверхностям, явно что-то выискивая. — Что потерял? — Телефон, — нетерпеливо отрезал Бомгю. Ёнджун закатил глаза и, цыкнув что-то вроде «сразу бы сказал», вытащил из своего кармана смартфон, положив его на стол ближе к Бомгю. Тот, взяв его в руки, едва не задохнулся, увидев несколько трещин на дисплее, но когда экран загорелся, прося ввести пароль, Бомгю облегчённо выдохнул. Индикатор зарядки горел красным, прося подключиться к сети, а в исходящих действительно последним был номер его кузена, который он так и не забил в контакты, оставляя неизвестным набором цифр. Возник, конечно, вопрос, как Бомгю смог воспроизвести их по памяти, но, скорее всего, он просто пошарился в истории вызовов, потому что уже звонил до этого Ёнджуну, уточняя пароль от Wi-Fi, и что за странная женщина заявилась к нему, оказавшаяся домработницей, которая убиралась в квартире пару раз в неделю, и о которой его кузен конечно же забыл даже предупредить. Второй вопрос, который возник — это с какой вообще стати его нетрезвый мозг додумался звонить именно Ёнджуну? — Это ты сам уронил его на асфальт, пока мы тебя садили в машину, — объяснил Ёнджун, заметив какими глазами Бомгю смотрел на трещины. — Раза два. — Не помню, чтобы звонил тебе, — как обычно опуская «хён», пробурчал Бомгю, усаживаясь на высокий стул за островком и хватаясь обоими руками за голову. — Не удивительно, — хмыкнул Ёнджун, отворачиваясь к плите и помешивая что-то активно булькающее в кастрюле. — Когда я приехал, ты допевал Ddaeng Bul… точнее бессвязно орал. Хотя по телефону твой голос звучал вполне трезво. А потом твои дружки выволокли тебя из караоке под ручки. Бомгю подумал, что ему необходимо провести беседу с Тэхёном и Каем, чтобы в следующий раз они не отдавали его бездыханное тело первому же незнакомцу, даже если тот скажет им, что он его кузен. — А сейчас-то ты что тут делаешь? — снова спросил Бомгю, заметив домашний вид Ёнджуна: отсутствие укладки, обычное серое худи и розовый фартук тётушки Чхве с утятами. Ёнджун пожал плечами: — Мало ли. Вдруг ты начал бы блевать ночью. Проследить надо было. А то захлебнёшься — потом я виноват. — Как заботливо, — проворчал Бомгю, увидев наконец устроенное и не убранное на диване в гостиной спальное место из маленьких подушек и пледа, и добавил без особой улыбки и минимальным градусом собственной остроты: — Милый фартук, кстати. Ёнджун, обернувшийся и поставивший перед ним полную чашку какого-то наваристого супа, кажется приготовленного из всего, что он нашёл в холодильнике, улыбнулся на его замечание. — Правда? Это я дарил. Бомгю поморщился и посмотрел на то, что ему предложил кузен. — Ешь, это поможет тебе от похмелья, — Ёнджун положил рядом с чашкой ложку и палочки. — И с чего ты вообще так нализался? Что за повод? — День рождения, — пробормотал Бомгю, беря в руки ложку и размешивая бульон, цвет которого явно говорил о большом количестве добавленного красного перца. — Твой? — Ага. — Оу, — Ёнджун заметно замялся, снимая с себя фартук. — Ну, с днём рождения тогда тебя. Я без подарка, прости, не знал. Бомгю фыркнул, отправляя в рот первую ложку острого бульона. Действительно, откуда же ему было знать, если виделись они друг с другом в общей сложности раз семь, включая этот. Острота мгновенно обволокла весь его рот и горло, из-за чего даже дыхание перехватило, но зато через пару ложек разум действительно прояснился. — Мои родители сегодня вечером возвращаются, надеюсь ты не забыл? — напомнил Ёнджун, прибираясь в гостиной, складывая плед и расправляя смятые им во сне диванные подушки. Вздохнув, Бомгю невнятно промычал, что не забыл. Хотя, на самом деле, он уже привык жить один и не представлял даже насколько сильно изменится его распорядок. Но, возможно, теперь он будет меньше ужинать рамёном и курицей из доставки. — Не прошу тебя встречать их вместе со мной, но наведи здесь хотя бы минимальный порядок. Замечание абсолютно лишнее, потому что никакого беспорядка на самом деле в квартире не было. Бомгю, конечно, не был чистоплюем, но разбрасывать вещи или даже оставить посуду немытой несколько дней он себе не позволял. Он ничего не ответил, вылавливая палочками кусочки говядины и отправляя их в рот. — И себя, кстати, тоже, — внезапно услышал он над своим ухом и почувствовал, как Ёнджун буквально навис над ним, облокачиваясь одной рукой на стол. Бомгю резко обернулся, близко встречаясь лицом к лицу со своим кузеном, от неожиданности замирая под его изучающим взглядом. — Приведи в порядок, — закончил Ёнджун и, дёрнув уголком губ, потянулся пальцами к длинной чёлке Бомгю, которая почти скрывала его глаза, вероятно собираясь её убрать, за что тут же получил шлепком по ладони. — Хочешь, чтобы я снова пнул тебя по ноге? — прошипел Бомгю, отстраняясь от него и чувствуя, как обнажённая кожа на плечах покрылась мурашками от чужого близкого дыхания. — Учти, в этот раз я буду целиться тебе в яйца. Ёнджун вполне серьёзно воспринял его угрозу и выпрямился, усмехнувшись с недоумением на лице. — В этот раз? Стой… — его брови метнулись вверх, — ты всё ещё помнишь про тот случай? Бомгю поджал губы, сверля своего кузена полным презрения взглядом и с каждым мгновением раздражаясь ещё больше. Вся ситуация бесила до зуда под ногтями. — Ты ещё скажи, что до сих пор обижаешься на меня. Бомгю промолчал, проглатывая рвущийся наружу саркастичный комментарий, прекрасно понимая, насколько это будет глупо, и отвернулся обратно к чашке с супом. Ёнджун, конечно, не хотел интерпретировать его молчание, как положительный ответ, но именно на это всё намекало. — Вот блин, — вздохнул он. — Это же было миллион лет назад. Он посмотрел на немного сгорбленную обнажённую спину Бомгю, на которой чёткими углами выделялись его лопатки. На влажные прядки тёмных волос, закрывавшие заднюю часть его шеи. Вот уж точно было неожиданностью узнать, что кто-то всё ещё держит на него детские обиды. — Ладно, — решил перевести тему Ёнджун. — У родителей прилёт где-то в семь. Так что к восьми будем здесь. Не скучай. Сказав последнее, он довольно быстро собрался и, толком не попрощавшись, ушёл. Бомгю, доев наконец свою порцию антипохмельного супа, на самом деле почувствовал себя лучше и, взяв свой пострадавший после встречи с асфальтом телефон, направился его заряжать и звонить друзьям, надеясь, что они здоровы или хотя бы живы после вчерашнего. Обнажённой кожей он всё ещё ощущал невесомое горячее дыхание своего кузена и он соврал бы самому себе, если бы признался, что ему не нравилось это ощущение.

*****

К восьми часам вечера Бомгю окончательно пришёл в себя. Он выглядел свежо — почти как тот самый «сын маминой подруги», каким хотел казаться перед тётушкой и дядей Чхве. На нём был самый скучный из однотонных свитеров, под которым аккуратно выглядывал воротничок идеально выглаженной рубашки. Волосы он стянул в короткий хвост, полностью открыв лицо. Днём он успел созвониться с Тэхёном — экран телефона был треснут, но на видеосвязи тот выглядел бодро. Где-то на заднем фоне маячил Кай — такой же живой и невозмутимый. Бомгю не мог не признать: похоже, он единственный, кто вчера напился в хлам. То, что эти двое даже в выходной проводят время вместе, удивило его... но комментировать он не стал. Сам себе обещал не лезть в их «передружбу». Едва часы показали восемь, как Бомгю услышал трель сработавшего дверного замка. Весь последний час он не знал куда себя деть. Стоило ли ему выйти из комнаты навстречу своим родственникам, словно он был до этого чем-то занят, или стоять и ждать их у входа, или включить телевизор на какой-нибудь новостной канал и как бы между делом отвлечься, когда они войдут. Ни один из этих вариантов не казался ему достаточно уместным, если учесть, что в данной квартире он прожил всего две недели, а сейчас заявлялись её истинные хозяева. По итогу он решил просто примоститься на стуле за кухонным островком, на том самом, на котором сидел утром, когда Ёнджун готовил для него антипохмельный суп. Именно на этом месте его и обнаружили прибывшие из Европы родственники, с громким смехом и шумом проходя из прихожей на кухню, кажется, привезя с собой не только сувениры, но и сам испанский дух. — Бомгю! — воскликнула его тётушка Сохён, подплывая к нему с протянутыми руками и тут же вовлекая в тесные, пахнущие жасмином объятия. — Ты так вырос и повзрослел! Бомгю, натянув на лицо улыбку ангела, и вообще ведя себя как пай-мальчик, дал поцеловать свои щёки, с особо низким поклоном пожал руки и позволил повертеть и обсмотреть себя со всех сторон, словно хорошенькую куклу, одновременно с этим обмениваясь любезностями. — Ёнджун сказал, что у тебя вчера был день рождения, — немного снизив громкость голоса, поделилась тётушка будто чем-то очень сокровенным. — Надеюсь, ты не скучал? — Нисколько, — улыбнулся Бомгю ещё шире. — Замечательно, но я всё равно заставила его заехать кое-куда... — прошептала она и обернулась. — Ёнджун! — громко позвала, не увидев сына рядом, с мгновенно пропавшей улыбкой. Ёнджун медленно выплыл из-за угла, со вздохом уперевшись плечом в стену. В одной руке перед собой он держал пышный букет из роз и пионов, а в другой одним лишь пальцем удерживал за тесьму коробку из кондитерской. Бомгю едва сдержал смешок, но тут же вернул себе вид растроганного ангела, стоило его тёте обернуться к нему обратно. Что ж, этот день рождения он действительно запомнит не только тем, что напился до беспамятства, но и получил цветы от Ёнджуна. Бомгю думал, что встретив родственников, окажется свободным, и уже представлял, как весь оставшийся вечер будет донимать школьников в чате Roblox, но чета Чхве ясно дала понять ему, что так просто его не отпустит. Целый час, ковыряясь в одном единственном куске торта, Бомгю отвечал про свою учёбу и слушал рассказы про лазурное море и восхитительные пляжи Майорки и, конечно же, про просто невероятное вино. — Больше люблю французские, но это меня покорило, — тётушка Сохён продемонстрировала бутылку вина с цветастой этикеткой и тут же спросила: — Сколько тебе исполнилось, напомни? — Девятнадцать. — Превосходно! — с воодушевлением протянула она, вручая бутылку мужу, чтобы он её откупорил. — Думаю, стоит это отметить. — Я пас, — подал голос Ёнджун, на мгновение поднимая ладонь и привлекая внимание. — Мне за руль. Его мать хмыкнула, холодно, почти с упрёком, обмахиваясь веером, хотя кондиционер работал исправно. — Тебе не обязательно сегодня уезжать. Да, твоей комнаты здесь больше нет, но ты можешь постелить себе на диване. Ёнджун изобразил на лице сомнение, слегка пошевелив плечами. Его спина едва ли выдержала бы две ночёвки подряд не на мягкой постели. Он бы сказал, что годы уже не те, но ему всего лишь двадцать четыре. — Откажусь. — Я принесу бокалы, — решив до конца оставаться в глазах своей родни пай-мальчиком, предложил Бомгю, и, поставив тарелку с раскрошенным тортом на кофейный столик, поднялся со своего кресла, направившись в сторону кухни. Но едва он сделал пару шагов, как его остановил голос Ёнджуна: — Но я бы выпил колы. Принесёшь, Бомгю? Бомгю обернулся, заметив, как губы кузена растянулись в самодовольной ухмылке, а в прищуренных глазах блеснул хитрый огонёк. Ёнджун явно понял, что тот пытается произвести хорошее впечатление на его родителей, и не преминул этим воспользоваться. — И добавь, пожалуйста, льда. Наверное, если прислушаться, то можно было услышать, как скрипнули у Бомгю зубы. Но вместо оскорблений, изобразил на губах милую улыбку. — Конечно, — ответил он со всей той доброжелательностью, на которую был способен в данный момент. — Конечно, — едва слышно прошипел он со всем тем ядом, который переполнял его, выливая в стакан с колой добрую половину бутылки с соевым соусом. — Конечно, я добавлю тебе льда, придурок. Бомгю быстро размешал полученный коктейль, постоянно оборачиваясь на мирно болтающую семейку. Кажется, обсуждали постройку новых вилл на испанском берегу, с последующей сдачей их богатеньким туристам. Попробовав получившуюся смесь, он тут же сморщился, выплёвывая в раковину. Да уж, пойло просто отменное. Взяв три бокала под вино и «колу» Ёнджуна, Бомгю вернулся к остальным. — Кстати, Бомгю, я надеюсь, Джунни тебя не обижал? — спросила тётушка Сохён, пока её муж разливал вино. — Вы не подрались, как в детстве? Бомгю всего на мгновение замер, а Ёнджун тут же отмахнулся от её подозрений. — Кто вообще помнит о том времени, — он вполне естественно засмеялся, при этом метнув короткий взгляд на своего кузена. Бомгю ответил ему своим прищуренным, не изобразив даже подобие улыбки. Раздался негромкий звон бокалов. — Вы каждый раз, как встречались, — вздохнула тётя, — будто кошка с собакой. Такая головная боль… Ёнджун усмехнулся и сделал глоток, но тут же поперхнулся. На лице появилось выражение искреннего отвращения. Он поспешно выплюнул напиток обратно в стакан. — С тобой всё нормально? — обеспокоенно спросила мать. — Да, — натянуто улыбнулся Ёнджун. — Просто… холодная. Он поднял подозрительный взгляд на Бомгю, который приподняв уголок губ, отсалютовал ему бокалом, пряча в нём свою ухмылочку. Надолго задерживаться Ёнджун не стал, собравшись ещё до того, как были допиты первые порции вина. Пока тётя с дядей наводили порядок после их небольших посиделок, Бомгю, находясь в приподнятом настроении, вышел вслед за своим кузеном в прихожую. — Кто вообще помнит о том времени, да, Джунни? — словно издеваясь, протянул он с улыбочкой, наблюдая как Ёнджун завязывал шнурки. — Знаешь, если мы с тобой кошка и собака, то я, пожалуй, собака. — Р-р-р, — добавил Бомгю и засмеялся. Ёнджун промолчал. Но вдруг резко выпрямился и шагнул ближе. Бомгю от неожиданности отступил и врезался спиной в ручку двери гардеробной. Воздух вышел из лёгких. Улыбка мгновенно пропала с лица. Бомгю замер. Ёнджун был близко. Слишком. Несмотря на схожий рост, сейчас он казался массивнее, выше. Давил взглядом. Ёнджун усмехнулся. Он не был идиотом — учуял сарказм и брошенный вызов от своего кузена. Несколько мгновений он сверлил взглядом его переносицу, из-за чего у того кожа на этом месте неприятно зачесалась. — Хорошо, Бомгю, — негромко проговорил он, чуть наклонившись. — Один ноль в твою пользу. Больше не говоря ни слова, Ёнджун вышел, оставив недоуменного Бомгю стоять у стенки, который, судя по своим подкосившимся коленкам, внезапно понял, что кузен слишком быстро сравнял счёт.