Про отношения кузенов и прочие неприятности

— Вот блиин… — устало вздохнул Бомгю, допивая остатки своего энергетика, и, облизнув губы, одним лёгким движением с треском смял жестяную банку. — Я представлял, как буду жаловаться, что меня уже тошнит от вашей милоты, но вы ведёте себя абсолютно так же. Он оглянулся и посмотрел на друзей, прищурившись от нагло светивших ему прямо в лицо ярких лучей предзакатного солнца. — Вы что, назвались бойфрэндами, но так и остались… фрэндами? Тэхён и Кай, словно упавшие друг за другом кости в домино, по очереди повернули к нему головы с выражением полного непонимания на лицах, а после переглянулись, заставив Бомгю закатить глаза от их по-идиотски недоуменного вида. Был уже довольно поздний вечер и небо над их головами постепенно темнело, хотя на западе его всё ещё расчерчивали оранжевые и пурпурные полосы заходящего солнца. Они расположились у реки Ханган, устроив импровизированный пикник с напитками и чипсами прямо на траве под деревом. Пол дня они потратили на зал игровых автоматов, выиграв несколько милашных плюшей специально для Кая, которые теперь лежали рядом с ними, безвольно уставившись в небо своими глазами-пуговицами. Прошло около двух недель с того момента, как Тэхён, переволновавшийся и расчувствовавшийся (по представлению Бомгю) из-за трогательно-жалобного вида пострадавшего и перебинтованного Кая, наконец, признался, что тот ему нравится больше, чем просто друг, и что стоило бы прекратить спектакль для одного зрителя, пока кто-то ещё не поранился. Всё это время Бомгю ждал подробностей, всё же считая себя не последним человеком в ситуации. Ещё, конечно, жестокой расправы, но её, к счастью, не последовало. Сначала он просто наблюдал, давая этим двоим время (на самом деле, он заваливал их обоих сообщениями в мессенджере, получая полный игнор от Тэхёна и неловкие и неуверенные ответы от Кая без конкретики), но по итогу, не выдержав, спрашивал напрямую: — Вы хоть целовались уже? Кай тут же ярко покраснел и отвернулся лицом к реке, замерев, словно ледяная статуя, и сделав вид, что задумался или не услышал вопроса. Тэхён же, напротив, вскинул брови, слегка удивлённый такой прямотой и полным отсутствием даже намёка на такт. — А с чего тебя вообще это волнует? — О, да так, знаешь ли, — ворчливо отозвался Бомгю, с усилием пытаясь открыть пачку чипсов. — Просто у меня возникло подозрение, что вы перепутали понятие «встречаемся» с «долго дружим». Или это какой-то новый тип отношений, о котором я не в курсе? Вот блин..! Он дёрнул упаковку чуть сильнее и та с треском лопнула, из-за чего практически все чипсы разлетелись, засыпав его колени. Скривившись, Бомгю принялся собирать их обратно. — Новый тип? — переспросил Тэхён. — Прошло всего две недели и это называется «ждать идеального момента», если ты вдруг не знал. Бомгю фыркнул, отряхивая джинсы от крошек. — Правда что ли? — с притворным удивлением выдал он. — Кстати, он не наступит, если вы не пройдёте хотя бы минимальный романтический марафон: прогулки там, свидания. Но вы, как я понял, всё ещё на старте стоите, — Бомгю закинул в рот пару надломленных чипсинок, с хрустом их раскусывая. — Ваша разминка, если что, затянулась. Тэхён приоткрыл рот, словно хотел возразить, но вместо этого только выдохнул поражённое «хах». — Откуда тебе вообще знать, что из этого мы прошли, а что нет? — сказал он, наконец, защищаясь. — Прости, Тэхёни, но среди нас троих самый эмоционально слепой — это ты, — ухмыльнулся Бомгю, жуя чипсы. Его глаза лукаво сверкнули из-за растрёпанной ветром чёлки. — Я не… — Тэхён осёкся на полуслове и его пальцы непроизвольно сжались в кулак, словно только этим жестом он ставил свою речь на паузу, рационально решив не продолжать спор. Он выдохнул, явно уговаривая себя не поддаваться. — У нас… свои правила, — сказал он почти примиряюще, отхлебнув глоток газировки. — Мы не спешим. — Да-да, вы именно «не спешите», — хмыкнул Бомгю с лёгкой насмешкой, но больше с досадой, чем с иронией в голосе, а после посмотрел на Кая, который всё это время дёргал травинки под собой и не пытался даже вклиниться в разговор, оставаясь рядом, как фон, не давящий своим присутствием и не комментирующий. — Ты бы это тоже так назвал? Кай, с неким сожалением, что о нём всё-таки вспомнили, оторвал взгляд от поверхности реки, отряхнул ладони от прилипших к ним мелких травинок и слабо улыбнулся, словно извиняясь за собственное существование. — Ну… да... наверное, да… Выражение лица Бомгю слегка смягчилось, когда он услышал неловкий ответ, заметив в Кае знакомую растерянность и уязвимость. — Мы просто более серьёзно подходим к роли в качестве «пары», — добавил Тэхён. — Более серьёзно? — Бомгю едва ли не застонал. — Я бы сказал, что вы вообще, кажется, не в курсе, что романтика — это не только совместный просмотр сериалов. — Ну конечно, ты же лучше разбираешься в романтике, — парировал Тэхён. — Например, как романтично разбить кому-то нос? Бомгю резко повернулся к Каю и пихнул его локтем в бок. — Ты зачем ему рассказал? — прошипел он, имея в виду их переписку до того самого дня Икс. Кай виновато потупил взгляд и пожал плечами. — Я же просто забочусь об ваших отношениях, — вспыхнул Бомгю, больше раздражённый, чем действительно злой. — И вообще, если бы не я, вы бы до сих пор просто мечтали об этом. Он снова оглядел их обоих, сжав губы в прямую линию: — Скажите честно… вы хотя бы на свидании были? Тэхён закатил глаза, устало вздохнув. — Ну конечно… — Нет, — вдруг негромко сказал Кай. Повисла тяжёлая и неловкая тишина. Бомгю нахмурился, а Тэхён обернулся, удивлённо округлив и без того большие глаза. — Эй, мы же… — сбивчиво начал он, уставившись на Кая. — Мы ведь все выходные у меня дома провели. — Серьёзно?! — воскликнул Бомгю, практически переходя на возмущённый писк, смяв в руках многострадальную пачку чипсов. — Тэхён, вы и так каждые выходные проводите у тебя дома. И не говори, что твоих родителей в этот момент не было. Вы ещё, наверное, пообедали все вместе, да? Тэхён неловко потёр шею и отвёл взгляд, даже не пытаясь хоть что-то возразить, что явно говорило — так всё и было. — Вау… да ты просто мастер анти-свиданий, — поддразнил Бомгю, а после отложил пачку чипсов в сторону и откинулся на траву, подставив локти и вытянув ноги. — Господи, — простонал он, задрав голову и обращаясь куда-то в темнеющее небо небо, — я уже устал быть в этом дурацком ромкоме. Можно мне, пожалуйста, другую второстепенную роль? Тэхён хмыкнул. — Ты вообще когда-то соглашался на роль второго плана? — Ну, на самом деле, я идеально подхожу на роль лучшего друга главного героя, — заявил Бомгю и, приподняв руку, принялся загибать по одному пальцы, перечисляя: — забавный, обаятельный, красивый… — Тупой, — невозмутимо подсказал Тэхён. — Эй! — Бомгю бросил на него возмущённый взгляд, а после перевёл его на тихо сидевшего Кая. — Кстати, Кай-я, — почти ласково позвал он, растянув губы в улыбке, и перевернулся на бок, приняв позу соблазняющей морской сирены, — если что, если кто-то до сих пор не может решиться, — косой взгляд на Тэхёна, — то моё предложение подарить тебе твой первый поцелуй всё ещё в силе. Он закрыл глаза и театрально вытянул губы трубочкой, приближаясь к растерянному от такого Каю, но тут же завопил и слишком драматично, словно в дешёвой трагедии, откинулся на спину, сражённый пустой банкой из-под газировки прямо в лоб. — Тэхён-а!! Тэхён негромко и даже как-то мстительно-сладко усмехнулся на фоне, вероятно гордясь метким броском. Кай в полусмехе склонился над Бомгю, осторожно убирая его волосы со лба, чтобы оценить ущерб. — Царапин нет, — сказал он с мягкой улыбкой. — Жить будешь. — Тогда выдыхайте. Если умру, то буду приходить к вам в качестве призрака по ночам, — пригрозил Бомгю, снова сев и потирая ушибленный лоб. — Буду ныть под ухо и отключать вай-фай. Так просто не отделаетесь. — Только не это, — простонал Тэхён, закатив глаза, будто у него уже закончился лимит терпимости на театральные выходки своего друга. — И кстати… ты так трепетно заботишься о наших отношениях, а сам-то? Бомгю лениво повернул к нему голову и вопросительно изогнул брови, не понимая. — Ты о чём? Тэхён наклонился вперёд, опираясь локтями о колени, и с подчёркнутым спокойствием, в котором уже таилась провокация, спросил: — Что у тебя с Ёнджун-хёном? Если бы Бомгю сейчас что-то пил, всё бы закончилось идеально клишировано и кинематографично — с кашлем, захлёбыванием, возможно, даже реанимацией, а впоследствии — Бомгю-призраком, навещающим своих друзей. Но, к счастью (или к сожалению), в этот момент он ничего не пил. И потому просто… застыл, словно кто-то нажал на паузу. Он непонимающе моргнул. Один раз, второй. В его голове медленно прокручивался вопрос: Тэхён спрашивал о их вражде или..? — Что?.. — выдохнул он наконец, и голос неожиданно прозвучал сдавлено, почти испугано. — Я спросил, — спокойно повторил Тэхён, прямо посмотрев на него, — что между тобой и Ёнджун-хёном? В этот момент заинтересовался и Кай, тоже обернувшись и вскинув брови. Словно пришедший в себя после удара, Бомгю огрызнулся с раздражением: — Он мой доставучий кузен, которого я терпеть не могу, что может быть ещё? У него не было желания говорить о Ёнджуне. Он даже думать о своём кузене не хотел. Ёнджун для него — его личная ходячая неприятность, и так было всегда, с тех пор, как он в самый первый раз взглянул в его смеющиеся лисьи глаза. — С чего ты вообще заговорил о нём? — Потому что, — спокойно начал Тэхён, пожав плечами, — каждый раз, когда звучит его имя, ты ведёшь себя так, словно у тебя кое-что подгорает. — Так у меня и правда подгорает! — воскликнул Бомгю. — А у кого не будет, если он вечно лезет в мою жизнь без спроса, строит из себя непойми кого и делает вид, что видит насквозь? — Ты преувеличиваешь. Он, наверное, просто заботится… по-своему… — Заботится? — Бомгю резко выпрямился. — Да у меня из-за него одни неприятности происходят! И единственное, что он делает — раздражает! — И ты, конечно же, всегда ведёшься на это, — тихо заметил Кай, включаясь в разговор, теребя в руках одного из своих плюшей. — Знаешь, я тоже думал, что он просто раздражающий тип, особенно, когда он начал общаться с Тэхёном. Но потом услышал, как он говорит о тебе. Так что, не такой уж он и… — О, только не начинай, — буркнул Бомгю, не дожидаясь, когда Кай договорит, подняв руку, словно щит. — Реально. Хватит. Если вы решили устроить здесь какую-то защитную речь в его честь, то я официально выхожу из этого пикника. Он вскочил на ноги, отряхивая джинсы от травы и последних крошек от чипсов, будто эта тема испачкала его больше, чем земля. Его глаза горели смесью обиды и замешательства. — Почему ты так на него реагируешь? — подал голос Тэхён, глядя на него снизу вверх. — Потому что он меня бесит! — рявкнул Бомгю, откровенно злясь. — Всей своей… — он замахал руками в воздухе, не зная даже, как сформулировать. — Своей уверенностью! Чёртовой идеальностью! Своей ухмылкой! Своими… дурацкими глазами! Блин! «Ёнджун то, Ёнджун сё, Бомгю, почему ты так себя ведёшь? Возьми пример с Ёнджуна!» Тэхён вскинул бровь, не выглядя удивлённым и будто ожидая этого взрыва. — Ты прямо ненавидишь его, да? — Да! — вспылил Бомгю. — Вот… прям… — он прорычал, стиснув зубы и кулаки. — Серьёзно, я каждый раз, когда вижу его, хочу… не знаю… задушить! Или выйти в окно! Или оба варианта. Бомгю шумно выдохнул, провёл рукой по лицу, потом по волосам, чуть растрепав и без того свою беспорядочную длинную шевелюру, и сел обратно на траву, тяжело опираясь локтями на колени. Некоторое время он молчал, глядя в землю перед собой, словно пытаясь закопать все свои внезапно выплеснувшиеся наружу эмоции и чувства в ней. Внутри всё кипело от гнева и от растерянности. Тэхён бросил быстрый взгляд на Кая, будто ища у него подтверждение, что не перегнул. Тот чуть нахмурился, но промолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы успокоить их друга. — Нет, серьёзно, — голос Бомгю стал тише, чем был до этого, но не спокойнее, будто вибрируя от внутреннего напряжения. — Харизматичный, популярный, всегда у всех на виду. А потом оглядываешься — и всё… ты уже буквально зависишь от его взгляда, его реакции, от его мнения, — он перевёл взгляд на друзей. — Он ведь даже вас зацепил, ведь так? А я, когда он рядом, будто всё время сжат, как пружина. И стоит ему сказать хоть одно слово — меня выбрасывает. Бомгю замолчал и некоторое время между ними царила тишина, только ветер слегка шумел в ветвях дерева и доносил негромкие разговоры гуляющих по набережной людей. Кай поддался ближе к Бомгю, осторожно нащупывая границу дозволенного, и положил голову на его плечо. Бомгю не отшатнулся, только вздрогнул. — Ты вообще пробовал… не бороться с ним? — спросил Кай. Бомгю прищурился, как будто от света, хотя солнце почти скрылось. — Это невозможно, — пробормотал он. — Он бесит. Раздражает. — Эй, а может, он просто хочет, чтобы ты его заметил за всей этой своей ненавистью? — медленно проговорил Тэхён, глядя вдаль на мерцающие огни фонарей. — Насколько я понял, он никогда не пытается тебя задеть первым. Он даже гулять с нами тогда пошёл только после того, как я сказал, что и ты будешь, — он перевёл взгляд на Бомгю. — Да и ты… Злишься явно не потому, что в детстве он тебя до слёз довёл. Бомгю резко повернул голову, и в его глазах мелькнуло раздражение. — Ты откуда знаешь? — Ёнджун-хён рассказал. Бомгю сдержанно выдохнул, сжав губы в тонкую линию. — И как часто вы обсуждаете меня за моей же спиной? Тэхён поморщился, считывая в вопросе упрёк, но не отступил. — Мы не обсуждаем, а переживаем. И это было всего пару раз, — спокойно сказал он, глядя прямо в глаза Бомгю. — И он был… довольно честен. Я бы даже сказал, что заметил у него какие-то чувства к тебе. — Чувства?.. У него? — Бомгю криво усмехнулся и почти сразу качнул головой, будто отгоняя мысль. — Не смеши меня. У него чувства только к себе и драме. — Это ты сейчас про себя сказал? — приподняв бровь, невинно уточнил Тэхён. Бомгю фыркнул и уткнулся лицом в колени, пробурчав что-то невнятное. Кай же рассмеялся. — Мне кажется, они оба драматичные. — Боже, вы просто невыносимы, — простонал Бомгю и наконец поднял голову, смотря на них с выражением «зачем я вообще с вами связался», но в глазах уже не было той прежней тяжести. Усталость. Возможно, сомнение. Но обида и раздражение немного отпустили. Он вытянул ноги, уперевшись руками о землю за свой спиной, и уставился на небо, на котором появлялись наиболее яркие звезды. — Не может быть у него ко мне никаких чувств. Они снова замолчали. Кай остался сидеть рядом. Тэхён тоже не давил. Бомгю смотрел на темнеющее полотно неба, пытаясь выбросить из головы мысль, только что заложенную в него его другом. Чувства? У Ёнджуна? К нему?! Он никак не мог представить этого. Представить, как Ёнджун смотрит на него, как будто в этот момент никого другого не существует. Представить, что он рядом с ним. Представить, как он действительно слушает, замечая его настоящего за стеной бесконечных придирок, сарказма и холодной отстранённости. Это слишком тупо, — подумал Бомгю. Ёнджун практически всегда ощущался, как угроза — такой яркий и громкий. Такой, что рядом с ним Бомгю всегда чувствовал себя незащищённым, словно вывернутым наизнанку одним лишь взглядом. Он раздражал и бесил, потому что явно не оставлял равнодушным. Потому что, как бы Бомгю ни пытался скрыться за обидами и язвами, где-то глубоко внутри ему было не всё равно. Он ненавидел, как сердце начинало стучать быстрее, если Ёнджун просто подходил ближе. Как он улавливал каждое движение краем глаза. Как невольно запоминал интонации, замечал запах его парфюма, раздражающе тёплый смех. Он называл это ненавистью. Он должен был это так называть. Потому что если нет… если это не ненависть… — Слушай, а если предположить, что Ёнджун-хён действительно что-то испытывает к тебе, — снова начал Тэхён. — Что бы ты сделал? Бомгю едва заметно вздрогнул и медленно повернулся к другу, оторвав взгляд от неба. — Не знаю… — хрипло выдохнул он и пожал плечами, стараясь изобразить равнодушие. — Врезал бы ему. — Разбил бы нос? — переспросил Кай, не сдержав улыбку. — Да. Может быть, ещё пнул в коленку, а потом… убежал бы. — Как смело с твоей стороны. — Я сложная личность, окей? Многослойная. Спонтанная. В отличие от ваших «у нас всё по плану». Тэхён покачал головой. — Знаешь, ты и правда идеально подходишь для второстепенного персонажа, — лениво отметил он. — Такой, который зрителям бы понравился больше, чем основные герои. — Ну естественно, меня бы зрители полюбили больше, раз вы тут такие недалёкие, — пробормотал Бомгю с полуулыбкой. — Эй, чипсов хотите? Он поднял с травы почти пустой пакет, и в этом жесте была какая-то простая, почти детская попытка вернуть прежнюю атмосферу. Кай, уловив момент, улыбнулся: — О, это те самые, которые у тебя на коленях побывали? И этого действительно оказалось достаточно, чтобы обстановка между ними наконец-то разрядилась.

*****

Учёба в университете и подготовка к приближающимся с каждым днём летним экзаменам занимали практически всё время. Дни сливались в один бесконечный поток лекций, конспектов, семинаров и проектов. Даже выход на улицу стал чем-то вроде короткого перерыва между реальным миром и тем, что крутился в голове в виде функций, структур и алгоритмов. Бомгю словно пытался забить всем этим себе голову, погрузиться в учёбу и любимое занятие, только чтобы не думать, не давать лишним мыслям даже шанса и не вспоминать слова Тэхёна. — Всё фигня, — бормотал он себе под нос, словно мантру. Не то, чтобы с уверенностью, скорее в попытке убедить себя. Всё же одно событие заставило его, наконец, вытащить голову из учёбы и искренне порадоваться — Тэхён всё-таки соизволил устроить для Кая настоящее свидание, вызвав на глазах Бомгю умилительные слёзы и нервный смешок при виде целого написанного от руки плана, где было расписано, что Кай любит, а что нет, и о чём с ним можно поговорить, словно они не были знакомы половину своей жизни. Но это явно говорила буква S в MBTI Тэхёна. Уже в это непонятное недоразумение Бомгю вмешиваться не стал, позволив друзьям пройти самостоятельно. Но он был счастлив, если они, наконец, были тоже счастливы. Возвращаться поздно вечером домой стало привычным делом, и даже сегодня Бомгю закончил все дела в университетской библиотеке только тогда, когда на город уже спустились сумерки. Войдя в уже ставшую вторым домом квартиру, он прошёл в гостиную и замер от неожиданности, увидев своих дядю и тётю одетых в довольно роскошные вечерние наряды. Тётушка Сохён заметила его первая, обернувшись. Тяжёлые жемчужные серьги слегка качнулись в её ушах. — О, Бомгю, ты поздно, — сказала она мягко, с улыбкой. — Всё усердно учишься? — Угу, — кивнул Бомгю, подойдя к холодильнику. Взяв себе бутылку холодного чая, он спросил как можно более непринуждённее: — А вы куда-то собрались? Есть какой-то повод? Он перевёл взгляд на дядю Сонджуна, который выглядел не менее официально, в хорошо сшитом по его фигуре чёрном костюме. — Да, у нас сегодня ужин с семьёй Хо, наши давние знакомые и партнёры, — поделилась тётушка, поправляя дорогой браслет на запястье. — Планируем Ёнджуна познакомить с их дочкой. Я, кстати, говорила тебе о ней, помнишь? — она посмотрела на Бомгю. — Хо Юнджин. Бомгю застыл, словно его только что ударили чем-то тупым и тяжёлым, с бутылкой в руках, неестественно выпрямив спину чуть больше, чем нужно. Внутри что-то сжалось, сорвалось, но внешне он остался спокойным. Следующие слова тёти доносились до него словно через толстое стекло. — Такая одарённая девушка, интеллигентная и хорошо воспитанная, — продолжала она говорить, не замечая, как он медленно бледнеет. — Было бы прекрасно заключить такой союз. Да и Ёнджун, кажется, не против. Даже проявил интерес, согласился на ужин. Совсем на него не похоже. — Возможно, одумался, наконец, и бросил баловаться со своими мимолётными связями — ворчливым тоном ответил дядя, проверяя время на часах. — Я же говорил — перебесится и прибежит. Бомгю почувствовал, как внутри него всё начинало гудеть неприятным, липким напряжением. Не злость. Нет. Это было что-то другое, как заноза под ногтем. Как чужая рука на том, что ты бессознательно считал своим. Своим? Что за бред, Бомгю!? Слова тёти и дяди звенели у него в ушах, словно фальшивые ноты в любимой песни, сам же он молчал, боясь, что голос может подвести, не сдержит бурю из слов. Проявил интерес. Ёнджун и… Юнджин. — Ну, нам пора, — воодушевлённо и с улыбкой на губах сказала тётя Сохён. Подойдя к Бомгю, она мягко, похлопала его по щеке, почти по-матерински. — Не сиди долго за учёбой. Тебе явно нужен здоровый сон, выглядишь бледным. Бомгю кивнул и невнятно что-то промычал ей, а потом она и дядя Сонджун ушли, оставив после себя лёгкий аромат дорогого парфюма, странную, тяжёлую тишину и неопределённость.