Цугцванг

***

— Время идет, мисс. — Знаю. — единственный ответ, пришедший в напряженную голову.       Фурина точно не ожидала, что встретит Арлекино здесь, в клубе. Шахматном.       Секунды и впрямь уходили одна за другой, способствуя своим быстрым ходом тиканью часов. Не только на передвижение стрелок циферблата они влияли, а доказательством тому была искусанная нижняя губа девушки. Нервы давали о себе знать, пускай это все-навсего обыкновенная партия… с ней.       Фурина редко бывала в шахматном клубе. Вернее, она не посещала его со времен окончания школы. Внезапный порыв обиженной души, и вот она снова здесь. Кто же знал, что Слуга тоже имеет пристрастие к подобному досугу.       Или, просто желает не упустить девушку из виду? Это было свойственно Арлекино, в абсолютно неожиданный момент любившей «опекать» порой опрометчивую Фурину. Моментами это не могло не раздражать. — Ох, я так сожалею, мисс Фурина. Но-о, ваше время почти полностью ушло. — Сейчас-сейчас… Секунду… — нервно забормотала она, хмуря бровки и подпирая голову руками, усиленно всматриваясь в клетчатую доску и будто собираясь просверлить в ней дыру одним только взглядом.       Сдаваться так просто здесь никто не любил. — У вас их всего шесть. — женщина сослалась на количество временных отрезков, отображаемых на часиках неподалеку от самой игральной доски.       Фурина решительно хватается за голову коня, приподнимая его с доски. Она после мешкает, задумавшись опуская фигурку на прежнее место в ту же минуту, напрасно надеясь на невнимательность оппонента.       Щадить никто никого не собирался. — Тронула-ходи. — отчеканенная фраза ставит точку над дальнейшими действиями в игре. — Ну Арле… — задумав не самый честный ход, так вдобавок к тому ещё и за пределами партии, Фурина взглянула в суровые глаза напротив, грустно сведя брови к переносице и поджав губы так, словно она вот-вот заплачет. Даже глаза как-будто немного прослезились.       Визави оставалась непреклонна, недовольно зыркнув на девушку и после глазами указывая на сидящих неподалеку людей. Разыгранный Фуриной спектакль был весьма некстати для её соперницы, о чем та попыталась сообщить, пускай и не имея возможности сказать вслух и напрямую. — Вы такая актриса, мисс. — Слуга ухмыльнулась. — Но, я пожалуй не буду вам делать поблажек. Пока что вы не заслужили этого. — она изрекла это полушепотом, намеренно неторопливо произнося слово за словом, невозмутимо держа зрительный контакт с вознамерившейся жульничать Фуриной.              А победа была довольно близко. Знать бы, чья.       И все же, девушка сдается под натиском непреклонной соперницы, отпуская фигуру после завершенного хода и примерно прикидывая, во сколько шансов на выигрыш ей обошлась эта лошадёнка. Она резко вспомнила про осанку, мигом выровнявшись на жестком и неудобном стуле, положив локти на стол и подпирая подбородок. Выстраивая таким образом довольно удобную для себя позицию наблюдателя, де-Фонтейн мягко улыбнулась, завороженно всматриваясь в черты лица женщины напротив, специально так и норовя поймать ушедший на доску взор Арлекино. К её сожалению, безуспешно. Слуга слишком хорошо знала её трюки, которые Фурина решала выделывать в самые неподходящие моменты. Исчезнувший со своей позиции конь — и вот нежданное и нежеланное гарде увенчалось успехом, заставляя Фурину сетовать. Эта фигура ещё долго будет у неё на плохом счету. — Вот уж не знала, что повстречаю тут такую потрясающую соперницу. Вы прекрасны. — она едва сдерживала хитрющую улыбку, которую, впрочем, выдавали щурящиеся глаза и игривый блеск в зрачках. — Где же вы такому научились, мисс? — Не отвлекайтесь от партии, уважаемая. Ваша позиция довольно проигрышная, и, если вы не образумитесь, предупреждаю заранее: в поддавки играть я не буду. — Ну коне-е-ечно, разве можно такой талант и так растрачивать на глупые игры с несерьезной оппоненткой? Вы, кстати, с каких пор здесь? — ненавязчивый вопрос таковым только казался для соседствующих рядом членов клуба. Его суть быстро была поймана задумавшейся Арлекино. — Понимаете ли... Один мой очень хороший знакомый - правда хороший - но такой несносный, накануне имел со мной спор, успехом не увенчавшийся. — с напыщенным сожалением женщина драматически помолчала, печально вздыхая. — И, представьте себе, когда я ушла из квартиры, дабы не продолжать стычку, а после вознамерилась зайти в булочную и принести этому очень несносному знакомому примирительный торт, этот, представьте себе, знакомый, просто взял и испарился. Исчез, понимаете? Я, разумеется, волноваться из-за такого не стала: мало ли, знакомые порой теряются и явление это нередкое. Вы со мной согласны? — Определенно. Ох уж эти знакомые. Я с вами согласна, они такие несносные. Ну впрочем, продолжайте. А какой торт вы купили, позвольте уточнить?       Фурина заинтересованно поглядывала на визави, слегка нервозно притоптывая и отбивая тихий ритм каблуком обуви. Тема сладостей мигом отозвалась в мечтательной голове. — Ох, вы уж извините, названия я наверняка не вспомню… Помню только, что в нем фисташковая начинка и малиновое конфи, а еще крем-чиз с нежным ванильным бисквитом. Название из головы вылетело, хоть убейте — не припоминаю. — теперь уже она самодовольно приулыбнулась, дразняще растягивая некоторые слова и делая выжидательные паузы, даже не смотря на де-Фонтейн и продолжая изучать доску. — Фисташковая… — Фисташковая. Ваш ход. — А что потом? — Фурина стала чуть более собранной, все еще внимательно вслушиваясь в рассказ женщины напротив, но теперь уже более серьезно вдумываясь в происходящее на партийном столе. — Потом я пошла развеяться, зашла в кофейню неподалеку. Заказала американо, а пока ждала заказ мне почудилось, что моя, — она резко себя поправила. — мой уважаемый знакомый проходил мимо заведения. К сожалению, мне пришлось бы ждать кофе еще минут эдак три, потому его я оставила там, решив сделать выбор в пользу попытки поговорить со... знакомым. Этот знакомый, ну, вы сами понимаете, какие эти знакомые бывают несносными. Так вот, этот знакомый был явно не в лучшем положении духа, молниеносно скрывшись за углом и даже не приметив меня. — она прервалась, изогнув бровь в момент, когда её слушательница вдруг решила сходить не слишком удачной пешкой. — Мне кажется, мой рассказ вас отвлекает. У вас цугцванг, поздравляю. — Арлекино тихо рассмеялась, оставляя губы сомкнутыми, из-за чего смех звучал глубоко и приглушенно. — Ох… Вы меня явно заболтали. — Теперь я виновата? — довольная улыбка озарила лицо женщины. — Хорошо, в таком случае я лучше не буду вам мешать своим повествованием. У вас есть возможность более хорошо думать над следующими ходами. — Но, сейчас ваш ход, и если вам это не сильно мешает, я бы хотела вас попросить продолжить. Вас довольно интересно слушать, и вы не лишены, как бы сказать… Обаяния? Определенно. Даже поправлюсь: вас сложно не слушать. — А потом я решила проследовать за ним, из интереса. Знаете, обыкновенный спортивный интерес, ничего плохого. — Ага. — И после этот самый знакомый зашел прямиком в шахматный клуб после долгого фланирования по улицам города, представляете себе? — Уму непостижимо. И как он так умудрился? — Сама не знаю. При всем при этом, этот знакомый за все наше… общение так ни разу и не сообщил о подобных своих увлечениях. Понимаете? Порой это даже неприятно осознавать. Ваш ход.       Фурина молча соглашалась со всем, что ей говорили, кивая в знак подтверждения и весьма внимательно слушая. Ни одно из произнесенных слов и даже фраз упущены не были, и, судя по всему, увлеченность беседой действительно пагубно влияла на концентрацию девушки, из-за чего та вновь и вновь отдавала фигуры, причитая и фыркая, недовольно хмурясь, пыхтя, покусывая губы и бегая глазами по доске — одним словом, нервничая.

***

— Ну, вот и все. Вы неплохо играли, мисс. — А вы были просто потрясающая! Ах, мы кажется задержались… Уже поздновато. Пойду домой, пожалуй. До свидания! Разумеется, прощаться никто не собирался. — Постойте. Может, пройдемся вместе? А то, мало ли. — Не думаю… Не стоит. Спасибо, ха-ха. — Хотя, впрочем, я не заставляю. — неприкаянно завершив Арлекино встала из-за стола, направившись в сторону выхода и по пути цепляя висевшее на крючке пальто. На секунду Фурина даже поверила, что та правда собирается уйти в одиночку.       Секунда продлилась дольше, чем должна была. Женщина и вправду, действительно, по-настоящему ушла. Взяла и пальто и ушла. Взяла и ушла. Вот так.       Арлекино открывает тяжелую дверь, минуя ступеньки и останавливаясь около фонарного столба. Шумно вдохнув, наслаждается свежим вечерним воздухом, веющим прохладой и легкой ноткой сырости, присущей дождливой осени. Слегка прохладно, но не критично, даже наоборот — едва ощутимый холодок приятно будоражит, разгоняя немного склонный ко сну настрой. Долгое сидение на одном месте так или иначе приводило к тому, что Слуга расслаблялась, постепенно все сильнее желая оставить все позади и коснуться головой подушки. Видимо, всему виной осенняя хандра.       Женщина чувствует чье-то присутствие рядом. Взгляд сзади вперился в её спину, несмотря на это не причиняя ни малейшего дискомфорта. Все равно уютно и спокойно.       А теперь ещё и тепло. — Арле… — девушка крепко вцепилась в неё сзади, обняв обеими руками от и до и сцепляя те в замок, словно боясь, что сейчас её бросят и уйдут, не желая отпускать. — М? — Прости пожалуйста… Это я была неправа. Я не должна была уходить вот так, даже не предупредив, и не должна была выбрасывать эти бесполезные бумажки, и… — сердечные раскаяния Фурины прервал нарочито недовольная поправка: — Не бесполезные бумажки, а важные соглашения по работе. — Но ты же нашла дубликаты на ноутбуке… И они валялись как ненужные. И вообще, чего это ты бурчишь тут? Сейчас уйду и всё. — Ладно. — бесстрастный ответ не заставил себя ждать. — А вот и уйду.       Фурина уходить не хотела.       Она в очередной раз закусила губу, досадно хмурясь и силясь разжать объятия, отпустить теплого, живого человека и отправиться в одиночку навстречу надвигающемуся мраку. Усилия не оказались тщетны, и, скрепя сердце, она расслабила хватку, поворачиваясь спиной к так и не шевельнувшейся женщине. Постояв пару секунд, де-Фонтейн молча сделала шаг, учащенно моргая и ещё сильнее прикусывая губу. С каждым шагом она все больше удалялась, ни разу не остановившись даже на маленький промежуток времени.       До определенного момента. На этот раз Фурина ощутила резкие, неожиданные объятия, обернувшие её полностью подобно теплому шарфу. Она почувствовала теплые руки, обвившие её шею и аккуратно, бережно прижавшие ближе к себе.       Маленькая, быстро впоследствии высохшая капелька скатилась по мягкой щеке девушки, превращаясь в смесь радостного, облегченного смеха и нахлынувших от эмоций слёз. — Перри… — тихий шепот, едва слышимый самой Фуриной. — Пожалуйста, не уходи вот так. И я не уйду. Правда-правда. Ты только не уходи, пожалуйста. И ничего твои бумажки не ненужные, прости, прости, пожалуйста. Я… Я очень нехорошо себя повела. — Я тоже. — единственные слова, которые были произнесены в ответ и которых было вполне достаточно. — Ай, погоди, пусти-и. — девушка закряхтела, пытаясь выбраться из чужой хватки. — Сейчас, подожди, я тоже хочу тебя обнять. Дай только развернуться-я-я. Ну Перри, пусти, пожалуйста. — Ты больше не убежишь никуда? — Не убегу. Хотя я просто ушла. Бегать мне слишком лень было бы. — Сейчас я тебя отпущу, а ты развернешься ко мне лицом и никуда не денешься, договорились? — разговаривая с Фуриной, как с маленьким ребёнком, Перуэр отчасти себя таковой ощущала в том числе, то и дело обращая внимание на приятно расползавшееся по сердцу тепло. — Угу, давай. На счёт три? Ра-аз, два-а-а, три! — воспользовавшись предоставленным «шансом» девушка развернулась, покрутившись на месте и уткнувшись лицом в грудь возлюбленной, обхватывая её талию руками снова. На этот раз взаимно.       Сама не заметив этого, Слуга рассмеялась от исполнения такого ребячества, ещё крепче прижимая к себе девушку и зарываясь носом в её волосы, шумно вдыхая родной запах и едва заметно улыбаясь. — Так, а теперь домой? — в ответ ей что-то пробурчали снизу, но, видимо, это значило «да».       Фурина отцепилась от женщины, слегка отталкиваясь и вставая боком к ней, хватая за руку. Её утянули вслед за собой, сильнее обхватывая бледную ладошку.       Еле чувствовавшийся кожей лица ветерок приятно обдувал. Совсем чуть-чуть, даже не причиняя ни капли дискомфорта. Арлекино расслабила руку, теперь держась за де-Фонтейн без особых усилий, иногда нежно поглаживая большим пальцем чужую ладонь. Тишина и почти полностью одинокая улица давали возможность побыть наедине со своими мыслями, при этом не будучи одинокой от и до. Все-таки, за руки с Фуриной они держались. Подобная безмолвная прогулка, к сожалению или к счастью, долговечной быть не смогла. — А ты правда купила тортик? — надежда в голосе так четко слышалась, смешиваясь с наивностью и предвкушением, что Арлекино не смогла не рассмеяться, пускай и тихо. — Правда. Только, я его съела в качестве отместки. Ну, и ты меня напугала и разозлила своим уходом, поэтому тебе в назидание. — она замолчала, следя за реакцией девушки. Вовремя опомнившись при виде обиженно сомкнутых в тонкую ниточку губ, Перуэр поспешно поправилась. — Ты чего? Думаешь, я на такое способна хотя бы физически? Я не настолько обжорлива, да и сладкое не особо люблю, ты же знаешь. Ну-у, не дуйся. Стоит твой тортик, целый и невредимый, ждет свою поедательницу. Можешь считать это за утешительный приз, дорогая. — Арле! — Ай-ай, что ты мне сделаешь? И это твоя благодарность? — попытка подразнить Фурину переросла в забаву, цель которой ныне заключалась в поднятии настроения обиженной. — Так нечестно! Зачем ты меня так пугаешь? — девушка угрюмо надула щеки, бухтя себе под нос и с досады щипнув руку возлюбленной. — А зачем ты меня так пугаешь? — спокойный вопрос, мигом заставивший Фурину утихнуть. — Ушла, не предупредила, телефон оставила дома; ни записки, ничего. Разве это честно? Хотела, чтобы я поволновалась? У вас это удалось потрясающе, де-Фонтейн.       Девушка, коей было адресовано данное недовольное высказывание, прикусила щеку, неосознанно опустив голову подобно провинившемуся школьнику. Она не скрывала, что намеревалась назло Перуэр уйти бесследно, заставить понервничать, дабы потом вернуться в распростертые объятия готовой пойти на любой компромисс Слуги. К её несчастью, с этой дамой такие «трюки» не прокатят. Теперь она это осознала, чувствуя в беспокойном голосе женщины смесь волнения, заботы и строгости. Стыдно сделалось, аж душу ссаднило. — Я это уже говорила, но… Прости, пожалуйста. Я правда больше так не буду. Я не думала, что ты будешь так нервничать. Прости… — Не думай, что я какая-то злыдня, которой лишь бы отчитать. Давай так: ты на меня не обижайся за ссору, а я забываю сей инцидент. Мир? — А я тебя люблю, злюка. — Фурина хихикнула, остановившись и привстав на цыпочки, не без труда дотягиваясь до щеки возлюбленной и быстренько касаясь губами. — Мир. — Ну, вот и хорошо. — А ты где научилась в шахматы играть? Я кстати поддавалась, тебя жалко просто стало. — самодовольно хмыкнув, девушка постаралась прозвучать серьезно и важно. — Раньше увлекалась игрой с ботами, ха-ха-ха. Да и было время, когда с ума сходила по этому всему. И в шашки с одноклассниками рубилась в школе, но потом это всем наскучило. — А мне даже не говорила ни разу.       С нарочито фальшивой обидой в тоне девушка отвернулась, но мигом оказалась застигнута врасплох ответной репликой. — А ты тоже. В школе увлекалась небось? — Ага. Но я правда тебе поддавалась. — невзирая на скептический смех визави, она замолчала, вслушиваясь в отдаленные звуки проезжающих мимо автомобилей, задумавшись о своем.

***

— Неужели… — тяжело дыша, Фурина ввалилась в квартиру, как только входная дверь оказалась открыта. Недолго думая, она устало рухнула на пуф в прихожей, облокотившись спиной о стену и запрокинув голову, пока Арлекино деловито вешала пальто на крючок. — О-ох, эти лестницы меня со света сживут. — Мне страшно представить, что случилось бы, живи мы этажом выше. Наверняка, мне пришлось бы нести тебя дальше четвертого на руках? — ответила ей Перуэр, снимая обувь и складывая в шкаф. — Кстати, хорошая идея. Давай ты меня донесешь до кухни? — параллельно с данным предложением она стянула с себя верхнюю одежду, небрежно оставляя её на шкафчике рядом. — Могу до кровати. — Аха-ха-ха, ну уж нет. Я все ещё помню о том торте.       Девушку явно резко осенила идея, ставшая причиной её внезапной смены настроения. Грустно вздохнув, она избавила свои ноги от туфель, показательно медлительно вставая с сиденья и специально волочась по коридору, вздыхая на каждом шагу. Вселенская скорбь и титаническая усталость — именно то, что она с таким старанием изображала на «мученическом» лице. В конце концов, наблюдая за сей процессией, Арлекино закатила глаза, приблизившись к театрально охающей Фурине и подхватив её на руки. Пары шагов было достаточно для того, чтобы дойти до кухонного стола, на котором покоился обещанный десерт. Подцепив ногой стул и отодвинув его, Слуга, напряженно пыхтя, усадила сияющую нескрываемой радостью своего триумфа девушку. Наконец удосужившись в том, что де-Фонтейн окончательно уселась, женщина отошла, выгибая спину и хрустя позвонками. — Довольна, принцесса? — О-ох, я так уста-ала, даже не могу говорить… — со скорбью закатив глаза и измученно простонав, девушка откинулась на спинку стула, словно жидкость растекаясь по ней. — Ну ладно, ладно, эхе-хех, спасибо. Давай я тебя за это поцелую, м? — Ты же устала. — теперь игру продолжила Перуэр, напомнив Фурине о её спектакле. — А всё уже, я отдохнула.       Удовлетворенно улыбнувшись в момент, когда Перуэр все-таки наклонилась над ней, она бережно обхватила ладошками чужое лицо, оставляя короткий поцелуй на лбу, после зарываясь пальцами в волосы женщины и замирая в таком положении. Вопреки желанию Фурины отстраниться и привстать, достать столовые приборы и налить чай, Арлекино перенесла собственные руки на плечи, слегка сильно сжимая их. В ответ на её действия Фурина ойкнула, пробормотав что-то несвязное, да и наверняка не слишком важное. В любом случае, её уже никто не услышал.       Так просто отходить никто не собирался.       Немного погодя, Слуга посмотрела в глаза напротив, прерывая зрительный контакт ради того, чтобы примкнуть губами к чужим, продолжая удерживать Фурину за плечи. Подобный исход был ожидаем, потому сопротивляться в ответ девушка не стала, постепенно перетекая из напрягшегося состояния в расслабленное спокойствие. Вливаясь в процесс, она перебирала волосы Перуэр, прикрыв глаза и получая нескрываемое удовольствие. К великому сожалению Фурины, поцелуй был прерван, а её возлюбленная окончательно выпрямилась, направляясь как ни в чем не бывало к шкафчику и вынимая оттуда чашки с блюдцами. Расставив посуду на столе, она протянула девушке ножик, предлагая той разрезать торт самостоятельно, в то время как сама поставила воду греться. — Дорогая, а чай ещё не вскипел. Какой же десерт без чая? — вскользь промолвила де-Фонтейн. — Я та-ак по тебе соскучилась, ты не представляешь. — сказав это, она встала со стула, приближаясь к возлюбленной и обвивая руками её шею. — Ты меня любишь, Перри? — прошептав это почти что в губы визави, она замолчала, смотря снизу вверх и ожидая очевидного ответа.       Не церемонясь лишний раз, Арлекино положила руки на талию девушки, аккуратно притягивая к себе по уже закрепившейся привычке, второй раз за этот вечер накрывая её губы, теперь совершая это действие в более требовательной манере, проникая языком в рот Фурины и вынуждая ту приглушенно простонать. В свою очередь Фурина решает сбить с толку, отстранившись и мысленно усмехнувшись от несколько разочарованного вида Слуги. Впрочем, портить никому настроение она целей не имела, потому перевела взгляд с глаз визави на шею, попутно расстегивая верхние пуговицы рубашки и оголяя ключицы своей возлюбленной. Сразу за этим действием последовало касание языком к теплой коже, мурашками отозвавшееся в теле вдоль позвоночника Арлекино. Удовольствовавшись реакцией в виде тихого вздоха, Фурина вновь облизнула выпирающую под кожей кость, намеренно растягивая все действо и завершая его коротким поцелуем. К тому времени вот уже почти вся рубашка была расстегнута, предоставляя большую свободу выбора для разыгравшейся девушки, силящейся определиться, с чего ей конкретно хотелось бы начать.       Может, со скрытой под бюстгальтером груди? Или с пока что прикрытых тканью плеч? Или вовсе с оставленной без должного внимания шеи?       Пока она терзалась раздумьями, ей пришлось ощутить нетерпеливые поглаживания на собственной спине, внимание с которых ей затем пришлось переключить на другую руку Арлекино, по-хозяйски легшую на ягодицы Фурины.       На этот раз ей придется отложить свои затейливые идеи, предоставив Перуэр возможность взять все в свои руки. Что-то подсказывало девушке, что сейчас её возлюбленная хотела этого больше. — Люблю. — лаконично ответила женщина, после уткнувшись в шею Фурины и шумно вдохнув, прикрывая глаза от удовольствия подобно разлегшемуся коту. — Постой, я так не могу. — резко произнесенная фраза была полна беспокойства. — В смысле? — Тут же неудобно… — повернувшись в сторону стола, на который взглядом указала Арлекино, Фурина цокнула. — И ты уже расставила сервиз. — Снова напрашиваешься на бесплатный проезд? — шутка была пусть и не совсем уместной, но Слуга не оставила возможности пробурчать ей в ответ, неожиданно подхватив от испуга ойкнувшую девушку на руки. — Это последний раз, мисс Фурина.       Под конец своего шествия, осуществляемого с некоторым трудом, Перуэр усадила довольную, как ребенка, девушку на кровать, выдохнув. — И все-таки, я донесла тебя до кровати. А ты еще отказывалась. — она припомнила диалог, произошедший в прихожей. — Теперь удобно? — с долей нетерпения в голосе спросила женщина. — Более чем, милая.       Последнее, что произнесла Фурина, прежде чем сесть на коленки возлюбленной, кладя руки ей на плечи и аккуратно цепляя пальцами края рубашки, чтобы поскорее избавить Перуэр от столь мешающихся сейчас элементов одежды. Наконец, ей это удается, и единственным препятствием перед непосредственно грудью остается лишь лиф, быстро последовавший за рубашкой.       Арлекино сдавленно вздыхает, когда чувствует теплые руки, обхватившие её грудь. Пальцы рук то сжимают, то несильно царапают мягкую кожу, пока вовлеченная Фурина целует губы Слуги, в процессе шумно дыша и чувствуя собственный пульс.       Но непостоянной девушке вскоре вновь требуется сменить род деятельности, потому она молча спускается вниз, вставая на полу на колени и заглядывая в глаза Арлекино снизу. Молчаливую просьбу та понимает, ненадолго встав с края кровати, уже вскоре после нехитрых манипуляций оказавшись полностью обнаженной, безо всяких абсолютно лишних брюк и нижнего белья.       Фурина слегка дрожащими пальцами касается бедер возлюбленной, гладя и одновременно с этим принимая удобное для себя положение, наклоняясь лицом к промежности Слуги. Не успевает та тяжело вздохнуть, и влажный язычок проходится прямиком по разгоряченной коже, специально поддразнивая еле чувствуемым касанием.       Ждать, пока девушка наиграется никто не собирался.       Не имея привычки потерпеть, Перуэр оперлась одной рукой о кровать, чутка наклоняясь назад и предоставляя тем самым более удобное положение для обеих. Другую руку женщина решила использовать иначе, несильно надавливая ею на затылок Фурины и ожидая более решительных действий в свою сторону. Когда она убедилась в том, что её поняли, она смогла окончательно расслабиться, только иногда в качестве напоминания слегка увеличивая воздействие на светлую макушку Фурины, порой вновь переходящей на поддразнивания. Нежно обводя влажные складочки, девушка целиком и полностью погрузилась в процесс, иногда нарочито отстраняясь, покусывая внутреннюю часть бедер Арлекино, но затем вновь возвращаясь к прежнему занятию, на сей раз с большим усердием. Порой она намеренно обходила стороной наиболее чувствительные зоны, заведомо зная их расположение, собираясь по возможности растянуть действо во времени.       В комнате уже стало темно из-за наступления ночи. Если вначале слабый свет попадал внутрь через окно, то теперь солнце зашло полностью, делая предметы в помещении едва различимыми. Неосознанно в голове де-Фонтейн промелькнула мысль о том, что было бы лучше, включи они свет до этого. Однако, подобные отвлеченные размышления мигом затухали от очередных стонов Слуги, когда девушка забывалась и доходила до уж больно чувствительных участков, тем самым портя свой же план.       В конце концов Фурина окончательно пришла в себя, выходя из задумчивости, не особо-то и мешавшей, однако. Решив на сей раз ускорить процесс, она увеличила темп воздействия, напрямую касаясь кончиком языка клитора, невольно вздыхая в те моменты, когда напряженная рука Перуэр чутка сильнее обхватывала её голову. Предчувствуя скорое завершение, девушка немного замедлилась, нежно вырисовывая влажные невидимые узоры на мокрой из-за выделений и слюны коже. — Фурина… М-м… Фури-и… — тихий шепот вскоре перерос в прерываемые и смешивающиеся со стонами обрывки речи, все чаще и чаще исходящие из уст Перуэр. Наконец, она резко вздохнула, рукой прижимая многострадальную голову Фурины к себе, замерев в напряженном положении. — А-ах… Фурина… Я тебя так люблю, Фурина-а… — Можешь считать это призом за победу в шахматах. Раз уж даже я свой заполучила.       Последовавшее после расслабление сопровождалось томным выдохом, после которого женщина устало откинулась на кровать, вдыхая полной грудью. Показательно совершив еще несколько движений языком, слизывая обильные выделения, Фурина встала с пола, потирая успевшие затечь коленки. Воспользовавшись случаем, она легла рядышком, приобняв возлюбленную и прижавшись поближе. Сбившееся дыхание постепенно восстанавливалось, а Арлекино обняла девушку одной рукой в ответ, поглаживая ей спину и бормоча что-то невнятное, но, однозначно ласковое, исходя из тона. Пускай одна из них все еще была полностью обнаженной, прерывать столь интимный момент ради того, чтобы привести себя в порядок не хотелось.       Никто не хотел прерываться.       Лежа в темной комнате, со смутно различимыми силуэтами предметов интерьера и тусклым светом из кухни, они обе чувствовали себя удивительно тепло и комфортно, вслушиваясь в стук сердца и тихое дыхание друг друга. — Перри… — Что? — искренне поинтересовалась она. — А ведь тортик мы так и не поели… — Можем исправить это прямо сейчас, если хочешь. — Арлекино привстала, опираясь на локти и посматривая на все еще мирно покоившуюся на постели девушку.       Фурина попыталась сильнее притянуть рукой возлюбленную ближе к себе, не желая двигаться с места. — Не надо… Давай просто побудем так, и все. — Просто побудем так?       Ответ на вопрос Перуэр прозвучал не сразу. Не желая разрушать столь приятную атмосферу, Фурина выждала, после прошептав: — Угу. Просто полежим, и все. — она помолчала, наслаждаясь тишиной, прервав её уже полусонным голосом. — Солнце, я же говорила, что соскучилась.