Большое сердце в большом теле

Следующие несколько дней прошли в раздумьях. Минхо осознал, что прощение — это сложный процесс, который требует не только времени, но и понимания. Он видел, как Джисон изо всех сил пытается искупить свои прошлые ошибки, что позволило быстрее и легче ступить на тропу принятия и прощения. Страшно оступиться, Минхо не может всецело доверять Хану, но искренний взгляд и осознанность в темных глазах в тот вечер – даёт надежду. Спустя еще несколько дней Минхо решился на разговор. Он выловил одиноко слоняющегося Хана в коридоре, отведя в пустующую аудиторию. Синяки на чужом лице начали проходить, но сердце все еще сжималось в сожалении.       – Джисон, – начал Минхо, когда они остановились у стены, прикрыв дверь. – Я много думал о нашем разговоре. Я верю, что каждый заслуживает второго шанса. И я вижу, как ты стараешься изменить себя и действительно сожалеешь о сделанном. Джисон посмотрел на Минхо с благодарностью и неким облегчением.       – Спасибо, Минхо, – тихо ответил он. – Я никогда не думал, что смогу признаться в своих чувствах, тем более тебе. Я понимаю, если ты не можешь меня простить полностью, но я буду благодарен за любой шанс на искупление. Минхо кивнул, его взгляд был твёрдым и уверенным, хотя внутри все дрожало.       – Давай начнём с малого, – предложил он. – Может, попробуем стать друзьями? Джисоновы губы изогнулись в улыбке, чувствуя, как тяжесть прошлого начинает спадать с его плеч. Он часто закивал, опуская голову. До ушей Минхо вскоре донесся тихий всхлип.       – Хэй, Джисон…       – Я хочу… Хочу не только заслужить твое прощение, но и помочь исправить последствия своих действий в прошлом. Если это возможно.       – Я не думаю… что это возможно. – Честно отвечает Минхо, немного напрягаясь.       – Но можно я попытаюсь? Заплаканные блестящие глаза снова смотрят на Минхо. Тот кивает, выдыхая. Он не до конца понимает, что Хан имеет в виду, но решает посмотреть на его действия в будущем. Кажется, что терять уже нечего.                                                              Непонятно. Так ощущается следующая неделя, потому что Минхо не понимает, что им делать. Он сам предложил стать друзьями, но как это сделать, не придумал. Они несколько раз встречались в коридоре, перекидывались парой слов и на этом всё. Минхо все еще боится подсаживаться к нему в столовой. Одна мысль об этом вызывает скользкие мурашки. Как на зло, именно сегодня, Хан делает это сам.       – Привет, не против?       – Садись. Минхо дожевывает редьку, с трудом глотая. Ощущение, словно на шее веревка, мешающая дышать.       – Как ты?       – Нормально. Повисает тишина. Джисон распаковывает палочки, приступая к еде. Минхо очень хочется доесть свою тарелку бурого риса с кимом, но пальцы даже не могут пошевелиться в сторону ложки. Остается смаковать фантомный вкус маринованной редьки, которую съел только что. Спустя время, Джисон замечает, что поднос Минхо совсем не убавился в еде.       – Минхо, почему ты не ешь? Минхо вздыхает. Сказать правду или соврать?       – Я не могу. – Голос скрипит. Жмурится, а когда открывает глаза снова, встречается с печалью.       – Из-за меня?       – Ну, мне всегда сложно есть, когда кто-то смотрит. А с тобой…       – Я понял. Извини. Не знал, что все так… – Его руки и глаза бегают из стороны в сторону. Нервничает. – Я пересяду, чтобы ты поел.       – Нет, не нужно…       – Минхо, так будет лучше. – Резко. – Я могу сказать, что ты можешь при мне кушать и я совершенно никак не отреагирую, но сейчас это не поможет. Я просто сяду туда, чтобы не видеть тебя. Мы все еще близко и сможем поговорить. Минхо кивает, сдаваясь. Он смотрит, как парень обходит их столик, садясь за тот, что позади. Теперь они сидят спиной к спине.       – Вот так. Кушай, пожалуйста. Минхо берет ложку, зачерпывает немного риса и подносит ко рту. Но не ест, потому что на глазах навернулись слёзы. Он и сам не знает почему. Просто это действие со стороны Хана было таким заботливым. Минхо не привык и не знал, что так бывает. Спустя немного времени, он все-таки ест. А когда встает из-за стола, встречается с мягкой улыбкой на круглом лице. Джисон кивает ему и показывает палец вверх. Минхо улыбается в ответ. Немного печально.                                                                                Минхо сам не заметил, как «план по сближению» начал работать. В какой-то момент они действительно стали больше общаться, видеться не только в вузе, но и задерживаться после пар, чтобы прогуляться. Спустя три недели, Минхо даже перестал дрожать, если нужно было поесть в присутствии Джисона. Сам Джисон был отстраненным, но в то же время и всегда был рядом. Он просто давал Минхо максимально много пространства, как физического, так и морального. Никогда не комментировал его внешность, если это не касалось веса. Как-то вечером, когда они гуляли после кино, он подметил, как красиво новые серьги Минхо смотрятся, сочетаясь с цветом бледноватой кожи. Он часто подмечал такие мелкие детали, как красивый оттенок свитера или необычный выбор подвески на шею. Подмечал, уводил глаза и смущенно улыбался. Поначалу было сложно принимать такие комплименты. Потому что Минхо просто не привык к тому, что в нем есть что-то заметное, помимо большого тела. Со временем, начало доходить, что на выбор цвета и наряда никак не влияет его вес. Он сам, своим мозгом, принимает решения и интересуется модой. Это не зависит от веса, количества жира и объемов его талии. Он может быть в чем-то хорош, даже если не худой. Это осознание проходится по извилинам приятной рябью. Он - больше, чем просто скелет обтянутый мышцами и кожей. У него есть личность, которая кому-то может нравиться. И Джисону она, кажется, действительно нравится. Минхо замечает, как тот часто на него смотрит, замечает, как часто Джисон волнуется, когда в диалоге наступает тишина, как пытается придумать новую тему для разговора. При этом, он чаще слушает, чем говорит сам. Это ощущается странно, но приятно. Хотя таракан в голове все продолжает противно жужжать о том, что всё это фальшь. Минхо старается его игнорировать. Джисон вызывает в нём что-то приятное по отношению к самому себе. От чего-то хочется верить в комплименты и обида, злость, смирение из прошлого – начинают потихоньку сыпаться. Джисон заставляет забывать о контроле количества калорий, о размере порций, о том, что нужно обязательно прикрывать живот подушкой когда садишься, что нельзя слишком сильно задирать голову при смехе, чтобы второй подбородок сильно не торчал. Это всё начинает слегка стираться из корки мозга, когда они проводят время вместе. Минхо много рефлексирует после часов, проведенных с Ханом. Он анализирует его поведение, слова, действия, взгляды, тоны голоса и не может найти подвоха. Все кажется слишком замечательным (фальшивым), чтобы это происходило именно с ним. Разве так бывает? Чтобы буллер в прошлом, действительно начал буквально возвращать свои действия вспять, откатывать назад. Это словно он наклеил стикеры на Минхо и сейчас их аккуратно отрывает. Да, клеевой след остаётся и вряд ли когда-нибудь смоется, но все равно станет легче. Звучит слишком нереалистично.       – Люди могут меняться. – Говорит Сынмин, закидывая в рот попкорн из пачки. – Поверь мне. В детстве я был тихоней, у которого конфету мог отобрать даже новорожденный ребенок. А сейчас… Ну, ты знаешь. Минхо знает. Он Сынмином восхищается. Сынмин - сильный, своенравный, человек с принципами. Крутой.       – Какой он вообще - Хан Джисон? Феликс лежит на животе, покачивая ногами в воздухе. На нём пижама Минхо, которая ему большая. Он все еще не любит делиться своими вещами, боясь осуждения за размер одежды, но они засиделись допоздна, автобусы не ходят.       – Он, ну… Умный, да. – Минхо сильно задумывается, заставляя шестеренки в голове крутится без масла. Хочется спать, но их потянуло на разговоры. – Всегда был умным, всегда у него все получалось. И сейчас он увлекается программированием, кажется.       – А еще что? Есть в нём что-то, что тебе нравится? Помимо его отношения к тебе. Не получается уловить подтекст в вопросе. Но он точно есть. Минхо снова включает думалку, почесывая пятку.       – Он хороший слушатель, но когда сам говорит – очень затягивает. Мне нравится его взгляд на мир, простой, но с принципами, да. Что еще, что еще… Ну, он красивый? К чему вообще вопрос?       – Да просто ты зациклился на его отношении к твоему телу, и совсем забыл подумать о твоём отношении к нему. Как к человеку. – Сынмин смотрит в темные глаза Минхо, за которыми ни одной мысли и вздыхает. – Мы про то, что тебе нужно перестать задаваться вопросом «А правильно ли это?» и наконец посмотреть на ситуацию трезво. Он хороший, тебе с ним хорошо, он тебя не отталкивает. Рядом с ним тебе легче, рядом с ним ты чувствуешь себя комфортно. Так?       – Ну, так.       – Что насчёт твоих чувств? Ты спрашиваешь нас, нормально ли.. что? Нормально ли то, что вы друзья или ты думаешь наперед и спрашиваешь нас и себя, можно ли тебе достать чувства из жопы и позволить себе наконец-то почувствовать влюбленность. Феликс с открытым ртом хлопает глазами, смотря на Сынмина, который только собой и горд. Словно вывалил все накопившееся. А Минхо взглядом застыл где-то на чужом лбу, обрабатывая услышанное. Даже как-то неприятно становится от того, что ему в голову так нагло влезли. С другой стороны, если влезли, значит было не заперто.       – Минхо, ты имеешь право на чувства. Ты имеешь право полюбить и быть любимым другим человеком. Тебе не нужно для этого просить разрешения у самого себя или искать одобрение у других.       – Сынмин… Феликс скатывается с постели, подползая к Минхо, который вдруг погрустнел. Сынмин прав, от этого больновато. Потому что теперь в голове новая причина для размышлений.       – Мы тебя любим, Хо. Просто хотим, чтобы ты был счастлив. Извини, если мои слова прозвучали грубо.       – Нет, ты прав. Всё нормально. Шмыгнув носом, Минхо позволяет себя обнять, не чувствуя страха и стыда. Всё таки он нашел правильных людей. Спустя еще много времени размышлений и слез по ночам, лёд начал таять. В какой-то момент с образа Джисона спала маска, которая делала его немного нечетким в голове Минхо. Он начал обретать более персональные черты, которые ранее были скрыты. Минхо был действительно зациклен только на отношении Джисона к его телу и прошлом, не беря во внимание свои ощущения и новую личность парня, вещи, которые не связаны с самим Минхо. Джисон удивительный и у него тоже есть комплексы. Он стесняется своих щек и немного кривого переднего зуба, он всегда боится сболтнуть лишнего и задавить собеседника ненужной информацией, поэтому заставляет себя проглатывать слова. Это все было так очевидно, но замечено только сейчас. Минхо понял, что ему действительно нравится этот Джисон.       – Вот, а еще там было про секрет мироздания и очень много постельных сцен. Я такие не люблю.       – Почему?       – А почему должен? Ну, не нравится и всё. Хотя, если бы там парень с парнем были… Однажды, Минхо случайно слишком открыто признался, что тоже из тех, кто предпочитает целовать мальчиков. Он это не то, что скрывал, но напрямую никогда не говорил, потому что неловко.       – Кхм, понятно. – Видно, как мышцы на чужом лице с силой удерживают в спокойном состоянии, чтобы не допустить улыбку. Джисон смущен, но рад, что он такой не один. Возможно он думает, что у него есть шанс. А он есть. – Зайдём за кофе? Что-то похолодало. В итоге Минхо приглашает его к себе домой, потому что деньги студентам нужно экономить, согреться можно и чаем, а дом как раз в паре кварталов. Ли и сам не понимает, почему приглашение вырвалось из рта. Он точно не собирался никого приглашать сегодня. Но брать слова обратно, когда они уже сидят на кухне с кружками - не очень вежливо. И уже как-то не хочется. Минхо слегка ёрзает на стуле из-за неудобных джинс и их колени соприкасаются под столом. Такой невинный и крошечный жест, а обоих заставляет замереть. Джисона от неожиданности и страха, потому что он правда старается не пересекать границы Минхо, а Минхо из-за того, что касание оказалось приятным. Даже не захотелось тут же отпрыгнуть на три метра и извиниться за неудобства. Он никак ситуацию не прокомментировал, оставив их колени чуть трогать друг друга еще несколько минут, пока не опустели кружки и они не перебрались в комнату к Ли. Джисон рассматривает плакаты с участницами девчачьих поп групп, пока Минхо рассматривает Джисона. Он красивый, это всегда было понятно. Но в последнее время эту красоту хочется впитывать. Насколько будет мягкой его смуглая кожа, оказавшись под пальцами? А волосы мягкие или жесткие? А что будет если сжать его щеки? Картинки мелькают перед глазами, даже запечатляют вид открытых ключиц, которые хорошо видно сквозь вырез свитера. Ранее Минхо бы завидовал, а сейчас хочется только подольше посмотреть. Или даже потрогать. Кажется, он действительно сошел с ума, раз его начала раздражать излишняя аккуратность в действиях Хана. Точнее, в том, что он шарахается от прикосновений к Минхо, словно он чумной. И Минхо знает, что Джисон это делает ради него же и ранее это все не казалось таким… неправильным. Хочется чтобы он сам понял, что иногда можно и закинуть руку на плечо. Погладить по коленке и взять за руку. К сожалению, телепатия все еще осталась где-то на страницах фэнтэзи. В реальном мире нужно разговаривать ртом. Нужно, но не обязательно. Поэтому он решает чуть подразмыть границы самостоятельно, иногда невзначай касаясь другого. Это все еще страшнее, чем мысли о том, что трогать будут его. Внутри все еще работает стопор, иногда не позволяющий лишний раз приобнять. Но, по крайней мере, метод начинает работать спустя пару недель. Первые разы Джисон касался его и тут же замирал как сурок, чтобы не пропустить чужую реакцию. Потом стал смелее. В коридоре мог положить руку на плечо или держаться за предплечье, как бы невзначай. Наедине горячая ладонь на коленке обжигала даже сквозь слой плотной джинсы. От каждого прикосновения внутри все переворачивается, падает вниз. Сначала хотелось скинуть с себя чужую руку, но жажда физического контакта была сильнее. Внутри него шла постоянная борьба. Потом Минхо привык и даже хотелось большего. Параллельно с тем, как росли его чувства. Влюбленность набирала обороты. Джисон был чутким, милым и добрым. Сквозь розовые влюбленные очки его прошлое поведение стало размываться сильнее. Мысли о тех событиях еще слегка кусали, но появилась вера и доверие. В то, что Джисон действительно изменился. Прошло почти полгода с начала их общения и он не дал ни одного повода, чтобы Минхо мог усомниться в искренности действий и намерений. Получилось наконец-то отпустить. Первый из первых поцелуев произошел у подъезда в дом Минхо и был инициирован им самим. Уж очень привлекательным был в тот день Джисон, чтобы сопротивляться желанию потрогать своими губами чужие. Это было быстро и немного по-детски. А потом он сбежал домой, махнув на прощание. Смотрел из окна, как тот несколько минут стоял на одном месте, касаясь пальцами своих губ. Второй раз случился в новой локации - в комнате Джисона. Они смотрели аниме, комфортно лежа под одеялом, комментировали все подряд и Минхо не заметил, как их лица приблизились, а потом губы накрыло что-то теплое и упругое. По крови разогнались искорки, кажется, вылетая даже из ушей. Поцелуй был взрослее, с другим настроением. Джисон взял ведение на себя, но был мягок, как и всегда. Он нежно обнимал за шею и иногда отрывался, чтобы спросить, все ли хорошо. А Минхо было хорошо. Хорошо от того, что его любят и не брезгуют целовать, касаться руками постыдного тела и проявлять инициативу в этом. Оказывается, его собственные страхи оказались пустыми. Они решили официально называть друг друга бойфрендами, кажется, после пятого поцелуя? Между ними были большие промежутки - Джисон все еще боялся испугать Минхо напором, а сам Минхо несколько раз падал в яму переосмыслений своего мира и закрывался ото всех, пока не получалось выбраться самостоятельно, не принимая никакой помощи. За поцелуями в отношениях иногда идёт… что-то? Секс все еще казался непреодолимой стеной для Минхо. Им потребовался не один месяц, чтобы кирпичик за кирпичиком начать эту стену разбирать. Бывало, что когда всё начинало набирать обороты, Минхо пугался и почти слёзно просил остановиться. Хотя они не зашли дальше снятия футболок. Джисон всё это стойко и терпеливо выполнял. Слезал с бедер Минхо, закручивал трясущийся рулетик из одеяла и крепко обнимал, оставляя на лице короткие поцелуи. Минхо впитывал каждое «Всё хорошо», «Ты не виноват», «Ты молодец» и становилось легче. Хотя ему было стыдно за то, что его травма явно обламывала Джисону многое. В конце концов они оба физически здоровые парни и желание получить удовлетворение было сильным. Но Джисон на такие мысли и извинения за них только вертел головой и умолял выкинуть их из головы. «В этом нет никакого смысла, если мы оба не получаем удовольствие» – заставило Минхо посмотреть на все под другим углом. И помогло. Джисон выглядит просто великолепно, когда тело не скрыто тканью. В последние месяцы его начал интересовать спортзал, поэтому мышцы красиво перекатывались, а колени Минхо от этого вида разводились в стороны. Поцелуи на шее и груди ощущаются горячим водопадом. Приятные и пьянящие. Сегодня Минхо чувствует, что может зайти дальше.       – Всё хорошо? Джисонов возбужденный голос всегда звучит ниже, чем обычно.       – Д-да. Сейчас они дошли до снятия белья. Это практически неизведанная территория, они дошли сюда только в прошлый раз, но ступить за черту не вышло. Минхо выдыхает, когда с кожи пропадает ощущение одежды. Джисон гладит по бедрам, оглаживает бока и Минхо умирает от мысли, что на него смотрят. На его голое тело.       – Кот, посмотри на меня, пожалуйста. От этого прозвища хочется заскулить. Месяц как у Минхо подкашиваются колени, когда Хан использует это внезапно родившееся прозвище. Вспоминая про просьбу, Минхо открывает глаза, чтобы увидеть лицо, которое так любит. А еще хочет чтобы оно побывало где-то, где лица обычно не бывают, но до этого им далеко. Джисон буквально привинчивает свой взгляд к глазам Минхо, безмолвно прося не закрывать их снова. Он своими же руками сначала сгибает ноги Минхо, чтобы нежно расставить их по бокам от себя, делая Минхо позорно открытым. Хочется закрыть лицо руками, вырваться и убежать в другую страну, но он не позволяет этому овладеть собой. Джисон заслуживает доверия. Заслуживает, чтобы Минхо ему поверил. Когда лицо Джисона оказывается между его ног и налитый член чувствует горячее дыхание, из горла вырывается удивленный стон. Все зашло так далеко, что отводить взгляд кажется уже невозможным. Минхо немного потряхивает, бедра дрожат, руки Джисона успокаивают. А язык касается головки, вырывая самый развратный стон, который только мог вырваться из Ли Минхо. Он хорошо справляется, борется с коленями, которые норовят свестись. Помимо этого - рассыпается на молекулы под касаниями горячего языка и рук, под хлюпающие звуки, которые звоном отдают в ушах.       – Хороший мальчик. Ты хорошо справился. Звучит с львиной долей нежности и любви, когда Минхо отходит от оргазма и еще не до конца в состоянии анализировать услышанное. Джисон его целует в губы, гладит по волосам и греет в объятиях, благодарит за доверие и Минхо млеет в чувствах, любви, в осознании, что все наконец-то хорошо. Его так трогает вся ситуация, что он решается помочь Джисону, смущенно доводя его до точки руками. Оказывается так приятно трогать любимого человека, заставлять стонать себе в ухо и что-то неразборчиво шептать. Приятно чувствовать заботу о себе и позволять другому человеку заботиться, не отвергая искренность из-за каких-то своих страхов.       – Кот, спасибо.       – За что?       – Что доверился. И я не только про секс. Круглые сонные глаза совсем близко. Они лежат на кровати, завернутые в одно одеяло. Сразу после смены простыни Минхо оделся, его снова накрыл страх оставаться обнаженным. Джисон только покачал головой, шутя про то, что было пять минут назад. Но в поддержку натянул на себя штаны.       – Я никогда не мог бы подумать, что у меня будет шанс быть с тобой после всего, что я делал. Минхо качает головой и хмурится. Прямо сейчас нет желания вспоминать.       – Ты сам показал мне, что изменился. А я поверил.       – Это тоже потребовало твоих сил. Титанических. – По щеке мягко проходятся пальцами, поглаживая у виска. – Я могу бесконечно повторять тебе, что ты замечательный. Красивый. Умный. И поразительно добрый. Я люблю тебя. В ушах эхом отдаются три слова, которые до этого не были произнесены. Джисон действительно выбрал и ждал подходящего момента, чтобы это сказать. Потому что именно сейчас Минхо на эти слова может стопроцентно ответить взаимностью. Это ощущается приятно. Он полюбил, его полюбили.       – Спасибо. Я тоже люблю тебя. Наконец, большое сердце Минхо обрело покой в его большом теле. Оно больше не хочет оторваться от артерий. Оно хочет дарить своему телу жизнь и чувство любви. К себе самому, к миру и людям. Большое сердце продолжает любить, пока чувствует любовь от другого сердца. Дарите любовь другим сердцам рядом с вами.