After the Silence Explodes / За взрывом тишины

⊱༺༻༺༻❀✿❀༺༻༺༻⊰

      Мыслей в голове Гермионы стало слишком много. Они закружились воронкой, грозя затянуть ее на дно тревоги. Накрыть волной стремительно подступившей паники.       Девушка сорвалась с места и бегом добралась до своей комнаты. Захлопнув за собой дверь и уперевшись в нее спиной, так плотно, будто пряталась от настигавшего ее василиска, она обессиленно прислонилась затылком к прохладной древесине, крепко зажмурив глаза.       На миг показалось, что это принесет столь желанное сердцу освобождение. Но мрачные мысли и воспоминания нашли гриффиндорку и здесь, запросто преодолев возведенный ею смехотворный барьер. Перед внутренним взором вновь замелькали болезненные сцены.       Даггерти, кричащий от боли под Круциатусом. Его тело ломается и изгибается, будто в танце, а после он падает, не выдержав очередной волны пыток, как тряпичная кукла с перерезанными нитями.       Джинни, синяки под глазами, заляпанные кровью рыжие волосы, искаженное мукой красивое лицо. Ублюдки в черных мантиях Пожирателей терзают ее, практически разрывая на части.       Малфой, мечущийся на кровати, до треска сжимающий в кулаках белоснежную простынь. Его неестественно бледная кожа в ссадинах и синяках, кровавые разводы на рубашке и искривленные от боли губы, что едва шевелятся в бреду.       Ее друзья и знакомые, учителя. Пустые, безжизненные взгляды, обвиняющие ее в бездействии и нерешительности.       Смерть. Смерть. Повсюду лишь смерть!       «Не думать! Нужно срочно отвлечься на что-то другое, лишь бы не думать о них!».       Мысли не подчинились ее приказам. Глазные яблоки зажмуренных век дрожали от напряжения, причиняя с каждой секундой все возрастающую боль.       Она несколько раз глубоко вздохнула и медленно выдохнула, пытаясь вернуть утраченный самоконтроль. Наконец, немного придя в себя, Гермиона не без усилий разомкнула слипшиеся ресницы и нервно оглядела комнату, выискивая что-нибудь, что могло стать ее спасением. Но безуспешно. Лишь спустя добрый десяток секунд, показавшийся вечностью, взгляд наткнулся на толстую книгу, одиноко лежавшую на кровати.       «Книга, что принес Кикимер. Когда я успела положить ее сюда? — пронеслась в ее голове смутная мысль. — Впрочем, не важно. Почему нет? Нужно срочно отвлечься. Чтение всегда помогало мне сбежать от реальности».       С тяжелым сердцем, словно идя по вязким, высасывающим остатки сил зыбучим пескам, волшебница добралась до кровати и забралась под тяжелое, теплое одеяло, осторожно взяв увесистую книгу в руки.       Потрепанная, почти рассыпавшаяся прямо в ладонях, неестественного цвета обложка. Истертое тиснение переплета с уже почти неразличимой даже на ощупь фактурой. Книга выглядела так, будто прежде побывала не в одной сотне рук. Будто веками передавалась из поколения в поколение, пересекая чьи-то судьбы.       Но это так идеально сохранившееся название…       Пальцы скользнули к корешку и замерли на крупных буквах, сверкнувших в полутьме комнаты.       «Терпеливые яды». И ниже:       — «Poco a poco. L'ultimo ballo», — изумленно прошептала вслух гриффиндорка.       В горле пересохло. Гермиона пристально всматривалась в название книги и никак не могла отвести взгляд. Яркие неровные буквы поблескивали алым глянцем в багровом свете закатных лучей. Словно были написаны только что пролитой кровью. Или это и была кровь?       Девушка вскрикнула, одергивая руки, и выронила книгу. Та тяжело, с глухим ударом приземлилась прямо на колени, чудом удержавшись на самом краю, и теперь слегка покачивалась, будто маятник, — вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад…       Тик-Так… Тик-Так… Тик-Так…       «Как метроном», — удивилась собственным мыслям гриффиндорка, задержав дыхание.       Последний танец.       Мысль об этом напомнила Гермионе об их с Ноттом танце на приеме.       Вальс. Музыка. Ритм на три доли. Нотт настойчиво ведет ее в танце. Плавное кружение, уверенное скольжение ног по полу. Запах, исходящий от него, в прямом смысле сводит ее с ума. Это… Тихое понимание. Безусловное принятие. Обещание чего-то большего. Мягкий обволакивающий шепот, проникающий в каждую клетку кожи.       Книга продолжала раскачиваться из стороны в сторону на краю колен. Но ритм изменился, словно вторя мыслям волшебницы:       Тик-Так-Так… Тик-Так-Так… Тик-Так-Так…       Мир вокруг померк, растворившись в вязкой, гнетущей тьме и оставив девушку наедине с пугающим, будто живым томом. Сердце ухнуло куда-то в живот, дыхание сорвалось, став хриплым и частым.       «Вальс! Это ведь не… Она словно живая, словно слышит мои мысли! Нет, не может быть… Сначала кольцо, теперь книга. Боже, я просто схожу с ума…»       Ритм ускорился.       Тик-так-так.       Тик-так-так.       Тик-так-так.       — Прекрати! — резко вскрикнула Гермиона, голос её надломился, дрогнув от ужаса.       Книга замерла, почти вертикально застыв на краю колен, как будто всерьез послушалась приказа.       По позвоночнику пробежал ледяной разряд.       «Она слышит меня!».       Страх.       Страх захлестнул девушку, заставляя кожу покрыться гусиной кожей и сковывая движения. Одеяло, что должно было согревать и защищать, теперь казалось тяжелой грудой камней, давящих на плечи, удерживающих ее на месте.       Дрожащими, как от озноба, пальцами Гермиона вновь прикоснулась к книге.       «Успокойся!» — беззвучно приказала она самой себе, отчаянно пытаясь обуздать нахлынувшую панику.       Ей нужно было прочесть эту книгу. Она не могла позволить страху завладеть собой. Нужно было узнать, что в ней, убедиться, что не пропустила чего-то важного о капсуле Нотта. Отвлечь себя от горестных воспоминаний. Но даже попытка начать… даже сама мысль о том, чтобы открыть страницы, сейчас казалась невыносимой.       Тяжело выдохнув, девушка сжала трясущиеся ладони в кулаки.       «Превосходно, мисс Грейнджер, — раздался брезгливый голос Снейпа у нее в голове. — Вновь столь ожидаемая для наглой выскочки слабохарактерность. Куда подевалась эта Ваша настойчивая, досаждающая самонадеянность, когда пришло время для чего-то действительно стоящего? Улетучилась с приходом осени, как Taráxacum officinále? Вместо того, чтобы делать, что должно, Вы просто отсиживаетесь в кустах. Ради этого мистер Малфой расплачивается сейчас своей жизнью? Так Вы благодарите его за Ваше спасение?!».       Вина.       «Серьезно, Гермиона? — подначивающий голос Рона. — Ты испугалась какой-то книжки?! Ты? Наша ходячая энциклопедия? Кто-нибудь, укусите меня, чтобы я проснулся! Это ведь не полчища гонющихся за тобой родственников Арагога! Просто книга, такая же, как и тысячи других, прочитанных тобой прежде. И НЕ БОЛЬШЕ!».       Слабость.       «Да что с тобой такое, подруга? — а это Джинни. — Хочешь, чтобы мы все сгорели на том свете от стыда за тебя? Прекрати дрожать, словно мышь, загнанная котом в норку!».       Стыд.       «Давай, Гермиона, — мягкое, но настойчивое напутствие Гарри. — Ты должна быть храброй! Ты же гриффиндорка, в конце концов! Ты сильнее этого страха. Ты обещала сама себе, что твоя жизнь не будет напрасной. Что поможешь пленникам, отряду Сопротивления, и… Малфою.»       Отчаяние.       Ладони волшебницы стали влажными, пальцы дрожали, впиваясь ногтями в кожу.       «Снова думаешь обо мне, Грейнджер? — насмешливо хмыкнул холодный голос у нее в голове. — Не трогает. Подумай лучше об этом. Чего стоит твоя сэкономленная жизнь, если уже завтра, или даже сегодня, да в любой момент она может прерваться? Зачем тогда все это было? Ради чего столько смертей? Для чего умер Ли? Чтобы ты сейчас сидела здесь взаперти и жалела себя? Ах, бедная крошка, на нее нагнала жути какая-то дряхлая книжка. Ты ТРУСЛИВАЯ ЛИЦЕМЕРКА!».       Вызов!       «Ну же, Гермиона. Открывай!».       Разозлившись на саму себя за трусость, Гермиона рывком открыла форзац. Поджав губы, она быстро разделила прилипшие к нему замызганные красным страницы и бегло просмотрела оглавление. Ничего говорящего. Бессмысленное, беспощадное перечисление названий ядов и кратко — их главная фишка. Без авторов и номеров страниц.       Тьма окутала ее со всех сторон. Комната больше не казалась, как прежде, пустой и безопасной, наоборот, она будто была наполнена чьим-то незримым присутствием. Кто-то был рядом. Следил за ней из теней. Стоял за спиной, дышал ей в затылок, поднимая тонкие волоски у шеи дыбом. Скребся когтями по полу, заползал по стене и раскачивал в стороны старые, тяжелые шторы. Выжидал.       Девушка сглотнула, чувствуя, как липкий страх вновь пытается взять ее в плен. Чтобы прогнать жуткое наваждение, волшебница принялась читать вслух, голосом, едва громче шепота, разгоняя тишину, что давила на нее со всех сторон.       — «Ванна графини Батори»: внутреннее кровотечение, заражение крови, рвота. «Изгнание скверны»: органы плавятся заживо, лихорадка, гниение жил. «Визг молчаливых червей»: невидимые черви прогрызают мышцы, зуд кожных покровов, слуховые галлюцинации. «Прощание Горгоны»: ломаются суставы, немеет язык, сердце превращается в камень…       Ее голос сорвался, сердце затрепетало, протестуя против слов, словно те могли стать пророческими. Гриффиндорка замолчала, зажмурившись и вцепившись пальцами в страницы книги так, что те почти рвались под ее хваткой. Она тяжело дышала, чувствуя, как паника снова нарастает в груди, заполняя ее целиком и грозя затопить окончательно.       Прохладная река из иллюзии Малфоя. Радуга, переливающаяся в капельках водопада. Шершавые камни, слегка влажные, но теплые и приятные на ощупь. Зеленая свежескошенная трава. Могучие кроны деревьев и луч солнца, пробивающийся сквозь листву, танцующий на ее лице.       «Ну же, Гермиона, пожалуйста, нужно читать дальше. Ты можешь! Останови эту гоблинову карусель, пока еще есть шанс! Не дай Нотту довести дело до конца! Он умен, — очень умен, хитер, изобретален, расчетлив. Но он и мизинца твоего не стоит! И особенно в том, что касается книг. Это — твоя территория. И ему на ней не победить!».       Она усилием воли заставила себя разжать пальцы, стиснутые так сильно, что ногти оставили глубокие вмятины в хрупких страницах. Дыхание постепенно успокоилось, а следом за ним притихло и разбушевавшееся сердце.       «Все в порядке. Я молодец. У меня получается — паника отступает. Я смогу. Я справлюсь!».       Гермиона неспешно открыла глаза, позволив зрению привыкнуть к тусклому свету комнаты. Сосредоточившись, она вновь пробежала глазами по оглавлению, стараясь не обращать внимания на мрачные образы, возникавшие на периферии сознания.       «Головокружение, кровотечение, лихорадка, отеки, тошнота и рвота, слуховые галлюцинации, онемевший язык, паралич… Мои симптомы разбросаны по разным ядам, но нигде нет всего сразу. И ни единого упоминания этого странного синего оттенка. Многие названия вовсе без описаний, только жуткие, ничего не говорящие слова!».              Она нервно закусила нижнюю губу.       «Ох-х. Яда Нотта может и вовсе не быть в книге! Но что-то подсказывает… Не знаю, какое-то внутреннее чувство… Что ж. Значит, придется прочесть все».       Она заставила себя перелистнуть. Прочитать первый раздел. Потом второй, третий, четвертый…       Волшебница быстро пробегала глазами по строкам, боясь задержаться на чем-то слишком долго и вновь, уже безвозвратно, погрузиться в вихрь эмоций из паники, ужаса и страха. Странная, тошнотворная слабость подкатывала волнами, но она не отводила взгляда от книги.       Ей было страшно. Страшно до дрожи зубов, до холодного пота на спине. Но еще страшнее было не знать.       Когда спустя несколько долгих, утомительных часов глаза устали от чтения, Гермиона наконец решила сделать паузу. Она медленно потерла уставшие веки, задумчиво анализируя прочитанное.       В книге описывались всевозможные яды, уходившие хронологией в незапамятные времена. Принципы действия, рецептуры, способы приготовления и варианты введения. Кто-то кропотливо собирал их на протяжении многих веков. Кто-то, страстно увлеченный этой темой. Фанатично. Даже, можно сказать, одержимо.       Все эти зелья, казалось бы, ушедшие в прошлое, с этой книгой оживали вновь. Все — скрытые, коварные, отравляющие не только плоть, но и разум.       Они были созданы убивать. Разработаны с тщательностью, дотошностью, с особым трепетом. Изначально задуманы и спроектированы для того, чтобы принести жертве нестерпимые страдания. Некоторые упомянутые яды, помещенные в книгу будто больше для сравнения, приводили к смерти мгновенно. Но основная ее часть была посвящена совсем другим — тем, что скрытно и терпеливо ждали своего часа.       «Терпеливые яды».       Гермиона быстро поняла, почему автор объединил эти яды под таким названием. Они проникали в организм тихо, почти незаметно. Без вкуса, без цвета, без запаха… Жертва долгое время была в неведении о том, что ее отравили.       Подобные яды «спали» в ожидании, бездействовали, затаившись, коварно и хищно, подобно гадюке, готовой к броску, пока не наступал некий роковой момент, некий триггер, пробуждающий их смертоносную силу. Стоило этому произойти, и яд приводил в действие свое силу, исполняя предназначение. Медленно проникая все глубже в организм, завоевывая каждый орган, каждую мышцу, каждую каплю крови.       Боль нарастала постепенно. Сначала едва ощутимо, затем все быстрее и безжалостнее, все яростнее наращивая темп. Доводя жертву до предела, заставляя извиваться и корчиться в болезненных судорогах, словно в отчаянной, пугающей пляске агонии. Яд все громче заявлял о себе — его жертвы стонали, скулили, молили о пощаде. Кричали! Вопили! Выли!!!       Яд торжествовал! Доводил жертву до исступления, в то время как ее жизнь все быстрее угасала. Одна за другой системы организма не выдерживали, отказывали. Десятками, сотнями всевозможных извращенных способов. А потом… Финальный аккорд. Fine del ballo. Смерть.       Теперь Гермиона была точно уверена — Нотт вдохновлялся именно такими ядами. Капсула, которую она проглотила, следовала той же безжалостной логике: покорно ожидая своего момента, она внезапно активировалась, с каждым разом все сильнее изнуряя девушку. Едва не лишив ее жизни в последний раз.       «Судя по комментариям неизвестного составителя, эти зелья не имеют ни цвета, ни вкуса, ни запаха, именно поэтому жертва не замечает тот самый момент, как ее отравили. Ни в воде, ни в еде, ни в инъекциях, ни в парах, ни в продуктах горения. Капсула Нотта все же была иной. Когда я ощутила оболочку на языке, она была слегка неприятной на вкус. Возможно, сама капсула исказила мои ощущения, а ее внутреннее содержимое осталось таким же безвкусным и незаметным, каким и должны быть подобные зелья».       Гермиона тяжело вздохнула, озадаченно сжимая и разжимая пальцы.       «Но остается еще этот неестественный синий цвет, маслянистая структура. Стоп… О чем я! Скорее всего, это не сам яд, а результат его действия! Малфой ведь говорил, что мои глаза и десна посинели. А в моем воспоминании из ванной… Ох, мои ногти, когда я держала душевую лейку, были такого же синего оттенка. Уверена, это реакция сосудов на яд. Я читала о схожих эффектах лечебных зелий. Значит, капсула Нотта все же может содержать один из тех самых «терпеливых» ядов, описанных в книге».       Девушка задумчиво хмыкнула, глубже погружаясь в свои мысли.       «Но почему именно капсула? Зачем Нотту понадобилось подсовывать мне ее, если можно было незаметно добавить яд прямо в шампанское, как он сделал с амортенцией? И я бы ничего не заметила — ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Зачем ему нужно было демонстрировать свои намерения? Ведь он прекрасно понимал, кто я такая. Не обычная студентка с неплохими оценками по зельеварению. Я Гермиона Грейнджер — та самая гриффиндорская заучка, сварившая идеальное оборотное зелье еще на втором курсе. Я проштудировала каждую книгу по зельям, доступную студентам в библиотеке Хогвартса. Он не мог рассчитывать, что я не замечу подвоха. Может, он считал, что я настолько отчаюсь, что в любом случае прибегу к нему с мольбой о помощи?».       Ее пальцы сильнее сжали страницы книги, будто требуя от нее ответов.       «Нет, это вовсе не в духе Нотта. Тео — чертов педант, этот сукин сын наверняка продумал все заранее до малейших мелочей. Что-то тут не вяжется».       Волшебница нахмурилась, нервно покусывая нижнюю губу.       «А если дело как раз-таки в этом? Что, если капсула была неотъемлемым элементом его плана?».       Она задумчиво постучала пальцем по кончику носа.       «Странный выбор для мага — предпочесть именно такой способ введения зелья. Конечно, волшебники иногда делают оболочки для алхимических веществ из пчелиного воска или желатина. Но эта капсула — на вкус и по ощущениям, — была совсем иной, скорее похожей на обычные аптечные лекарственные препараты. Откуда ему вообще известно о таких вещах? Мог ли Тео зайти настолько далеко, чтобы изучить маггловскую медицину и химию? Или это был совет его отца?»       Девушка покачала головой, отгоняя маловероятную версию.       «Все же, Нотт не стал бы привлекать к этому отца. Возможно, тот и посоветовал ему книгу, но яд был личной разработкой Тео. А, значит, и капсулу изобрел именно он. Это так в его характере. Он не просто алхимик, зельевар, работающий по методичке, под присмотром куратора. Он ученый. Экспериментатор. Творец!».       Она злобно хмыкнула, пряча за едкой надсмешкой собственную уязвимость.       «Он творец. Хм... Нет, едва ли его заботила такая условность, как то, из чего будет изготовлена капсула. Ведь это всего лишь обертка, гораздо важнее то, что внутри. Возможно, он действительно использовал готовую оболочку магловских лекарств. Уверена, он сперва протестировал ее на себе. Так… Почему его не смутил вкус? Считал, что амортенция затуманит рассудок, и я не замечу странного привкуса капсулы? Но зачем вообще использовать капсулу, если яд можно было подмешать в еду или напиток? Арргх... Не понимаю!».       Гриффиндорка разозленно рыкнула, издав низкий гортанный звук.       «Эта долбанная амортенция. Она и сейчас на меня действует, хоть, спустя время, уже не так, как раньше. Но я все еще одновременно ненавижу Нотта всеми фибрами своей души, и теряю рассудок, вспоминая исходивший от него запах!».       «Проглоти это, Гермиона, — его шепот у ее щеки. — Это гарантия, что ты скоро будешь моей».       «В какой позе я застал тебя, Грейнджер?!».       Воспоминания о приеме, о кровавых подолах белых платьев, об издевательствах над слугами, музыкантами, танцорами и пленниками, о том, как глупо она потеряла контроль и позволила Нотту себя опоить, как он силой проталкивал капсулу ей в рот, разжимая пальцами ее зубы, мысли о том, чем могло все закончиться, не появись в этот самый момент за ее спиной Драко, выдергивая ее из этого кошмара… Развеяв тот навязчивый, дурманящий запах… Они заставили девушку вновь задрожать.       Гермиона поежилась и поплотнее обернула вокруг себя одеяло. Как же ей необходимо было сейчас хоть немного тепла, чтобы унять эту пробирающую до самого нутра дрожь.       «Тепло… А что, если капсула, и именно такая капсула, была нужна, чтобы обеспечить конкретный способ доставки? Ведь и сами яды, и оболочки, такие как желатин, пектин, пчелиный воск и прочие принятые у магов вещества, плавятся уже при первом контакте с теплом и влагой. Как, например, начинают растворяться во рту, при контакте со слюной, окончательно разрушаясь, лишь оказавшись в желудке. Предположим, он хотел, чтобы яд просочился в организм не сразу, а проник дальше, в кишечник, достаточно глубоко, прежде чем всосется в кровь. Если моя догадка верна… Но тогда для чего? Чего он пытался этим добиться? Ведь было бы гораздо проще, будь жертва обречена, едва яд проникнет в ротовую полость!».       Она снова нахмурилась, опустив голову и машинально запустив пальцы в густые, спутанные волосы, нервно перебирая их корни. Мысли путались, разлетались, как пчелы, разбегались и расползались, и волшебница уже готова была сдаться, когда вдруг резко вздрогнула, внезапно «нащупав» разгадку.       «Если только он не пытался выиграть время! — мысленно воскликнула она, глаза широко распахнулись от осознания. — Отсрочить момент высвобождения яда, избежать его случайного смешения с другим веществом! Ведь он не мог быть уверен, принимала ли я что-то еще в тот вечер. Многие зелья требуют строгой последовательности и временных промежутков между приемами, иначе последствия могут быть непредсказуемыми: тяжелые отравления, потеря магии, паралич, безумие или даже смерть. Даже амортенция, которую он подмешал, могла стать смертоносной, смешавшись с ядом! О, Мерлин…»       «Он сказал… что был влюблен меня в школе. Что ты знал о его чувствах. Это правда?» — «Я знал о его чувствах, Гермиона, — Драко ответил лишь спустя долгую минуту тяжелого молчания. — Но навязчивое желание обладать тобой я не смог бы назвать любовью».       «Смерть… Он не позволил бы этому случиться ни при каком раскладе. Как бы Нотт ни усложнял мне жизнь, он не планировал моей смерти, иначе не затевал бы эту игру. Он отравил меня, да. Но одновременно стремился защитить… чтобы позже заполучить для себя».       Сердце билось о ребра, как бладжер о биты загонщиков, намереваясь выскочить и пробить грудную клетку. Гермиона сделала несколько коротких взохов и длинных выдохов, стараясь унять тревогу.       «Я как слепой котенок, тыкающийся из стороны в сторону, всюду упирающийся в препятствия, не в силах отыскать верное направление. Нужно узнать все, что можно, об этих «терпеливых ядах» и принципах их действия. Уверена, где-то должна быть информация о мерах предосторожности и зельях либо ингредиентах, смешение с которыми может послать всю затею с медленным отравлением насмарку! Если подобных зелий не так много, я смогу сузить круг поиска. И, если я буду знать, с чем именно предстоить бороться… Появится надежда, что я смогу избавиться от этого ненавистного яда, его мерзкого действия на мой организм и гадского Нотта вместе взятых!».       Осознание планов Нотта наполняло ее ужасом и одновременно пробуждало странную решимость. Теперь ей предстояло узнать всю правду.       Гермиона бросила еще один взгляд на толстый том у нее на коленях, в котором даже навскидку было явно не менее тысячи страниц.       «Похоже, я завязну с этим надолго. Но выбора у меня нет. По крайней мере, теперь я знаю, что именно искать».       Почувствовав, что долгие часы чтения и напряженные размышления о капсуле Нотта после иссушивших душу разговоров днем окончательно ее вымотали, девушка аккуратно отложила книгу на пол и примостила голову на подушку, укутавшись в одеяло, словно в кокон. Ей срочно нужен был хотя бы короткий перерыв.       «Завтра утром, когда вернется Джордж, узнаю, сможет ли он выделить кого-то мне в помощь, чтобы быстрее осилить книгу. Ему придется поднапрячься, если он хочет вновь заслужить мое доверие. И одного его трагического рассказа о Джинни недостаточно, чтобы я так быстро простила его вранье и закрыла глаза на слова о готовности даже взять меня силой, назло Малфою, лишь бы добиться своего! Ну уж нет, Джордж Уизли, даже не рассчитывай. Завтра ты ответишь мне на все вопросы и хорошенько постараешься, чтобы твоя честность не разочаровала меня больше вранья! Хватит с меня твоих паучьих сетей. Теперь мы будем играть по моим правилам».       «Игра — так игра, Грейнджер. Значит, будем играть по моим правилам», — откликнулся знакомый язвительный голос из воспоминания. Но Гермиона была уже слишком истощена, чтобы удостоить его привычным вниманием.

⊱༺༻༺༻❀✿❀༺༻༺༻⊰