After the Silence Explodes / За взрывом тишины

Только сложится нелегко

Дружба пламени с мотыльком.

© Сами-знаете-кто

⊱༺༻༺༻❀✿❀༺༻༺༻⊰

      Ее вновь атаковали.       — Инфламаре! — громыхнуло за спиной.       Гермиона мгновенно нырнула вниз, пригибаясь к земле и шипя от боли в раненом колене. Раскаленный луч опалил волосы на виске, отчего и так взмокшая от бега шея покрылась новым слоем горячего пота.       Оборачиваться было немыслимо. Из последних сил, сбивчиво дыша и петляя, словно бабочка над костром, волшебница только сильнее стискивала губы и мысленно молила Мерлина, чтобы щит выдержал еще немного — пока не найдется хоть какое-то укрытие, чтобы его обновить.       — Сдавайся, Лемонд! — рявкнул кто-то позади. Разъяренный голос звучал совсем близко, слишком близко.       «Настырный урод! Так мне не оторваться… придется…».       Она резко затормозила, развернулась на месте и взмахнула палочкой:       — Протего Дуо!       Пожиратель охнул от неожиданности, с размаха врезался в уплотненный щит, как мошка — в лобовое стекло автомобиля, и, обмякнув, шлепнулся в лужу, окатив ее с ног до головы грязными брызгами.       — Уф-ф… — вырвалось сквозь зубы от холода.       Бежать сил почти не осталось. Больше всего на свете хотелось остановиться хоть ненадолго, на одно мгновение — перевести дыхание, выровнять сердце. Но девушка не могла позволить себе даже крохотную паузу — еще несколько преследователей были уже совсем близко. Потому, глубоко втянув воздух в сдавленные легкие, Гермиона вновь вскинула палочку.       — Десцендо! Вингардиум Левиоса! Депульсо! Ваддивази!       Глиняные горшки с резким треском сорвались с подоконников — тяжелые, с литыми креплениями и изящными коваными оградками. Со звоном и стрекотом они с двух сторон устремились прямо на Пожирателей.       Бум. Первый снаряд угодил точно между лопаток ближайшего мага. Тот захрипел, потерял равновесие и, распластавшись на мостовой у входа в «Волшебные палочки Оливандера», больше не поднимался.       «Есть».       Бум. Второй удар пришелся в бедро крепкому, широкоплечему громиле. Металл с хрустом вмялся в плоть, но мужчина лишь дернулся и слегка замедлился, даже не поморщившись. Он победно оскалился, глядя в глаза волшебницы, и в миг разгонался, приближаясь на расстояние не больше метра, когда третье кашпо точным ударом обрушилось на его висок. Волшебник обхватил голову руками и, издав сдавленный вой, осел на колени.       «Хорошо».       Шкряк. Третий горшок, полный примул, спикировал на камни перед двумя Пожирателями и вдребезги разлетелся. Грязь и осколки брызнули во все стороны, сбивая мужчин с шага.       — Конфундус! Инкарцеро! — послала заклинания гриффиндорка. Но мимо. — Да чтоб вас! — тихо рыкнула она, перебирая в уме все известные боевые чары. — Риктусемпра! Таранталлегра!       Неуклюже поскальзываясь и матерясь, Пожиратели успешно уклонились чар щекотки и неудержимого танца, и быстро преодолели препятствие. Отплевавшись от попавших в рот комков земли и грязи, они вновь помчались за гриффиндоркой, все упорнее сокращая расстояние.       Запыхавшись и раскрасневшись, Гермиона тоже неслась в сторону «Дырявого котла», не падая на землю лишь из остервенелого упрямства. Когда нога задела что-то под слоем жидкой грязи, она едва не рухнула, и взгляд тут же скользнул к предмету, о который девушка споткнулась.       «Книга?! Стопки книг! Откуда здесь…?.. «Флориш и Блоттс»!».       Деревянная вывеска черным резким мазком выделялась на фоне светлеющего неба. Пронзительная боль за ребрами от осознания разгорелась сильнее, почти до невыносимости.       «Надо было уходить сразу, еще отсюда! — сокрушенно мелькнуло в сознании, пока ноги неумолимо несли гриффиндорку вперед. — Зачем только я потащилась к Горбину? Зачем влезла во все это? Зачем?!».       Будто примагниченный, взгляд девушки вновь скользнул по книгам и быстро выискал то, что пугало ее более всего, — полосатые брюки и острые носики черных мужских ботинок, — тело бывшего владельца, прежде скрытое, как курганом, горой книг.       От прошедшего ночью ливня тома размякли и расползлись в стороны, как дождевые черви, обнажив взору ведьмы белое впалое лицо с такими же белыми глазами и вздутую бескровную шею, пятнистую от трупного гниения.       «Знала… Не пожар… Убили…».       Желудок взбунтовался. Волна тошноты подкатила к горлу, и лишь дрожь щита, поймавшего очередное заклятие в плечо, не дала окончательно утратить самоконтроль.       — Акцио, книги! Дуро!       Мгновенно вспомнив о погоне, Гермиона приманила поближе десяток мокрых томов и подбросила их высоко над головами Пожирателей. Каменея прямо в полете, книги градом посыпались на них. Но щиты врагов вспыхнули искрами, защищая, и лишь один закричал от боли, когда тяжелый том острым краем переплета задел его лицо.       «Аргх… мало. Не работает!» — яростно пронеслось у нее в голове.       Уклонившись от шипящего заклятия, гриффиндорка пригнулась, вжав голову в плечи, и резко опустилась на корточки, разворачиваясь лицом к врагам.       — Экспеллиармус!       Ее алый луч с силой ударил в запястье атаковавшего мага, выбивая оружие. Палочка Пожирателя высоко взметнулась, вращаясь в полете.       — Конфринго! — послала Гермиона вдогонку.       Палочка вспыхнула в небе ослепительным пламенем, мгновенно обуглилась и осыпалась вниз россыпью искр — будто разорвавшийся в воздухе магический фейерверк.       — У… УРОД-Д-ДКА! — неверяще завопил лишенный защиты Пожиратель, хватаясь за обожженную руку. — Она… она мою палочку, на хрен, сожгла!       «Скажи спасибо, что только ее», — злорадно огрызнулась Гермиона в мыслях, прячась за бочкой, чтобы обновить щит, но тут же испуганно вскрикнула и замерла.       Воздух перед ней завихрился клубами черного дыма. Из мрака одна за другой проступали фигуры: четыре… пять… шесть… семеро. Высокие силуэты в черных мантиях с капюшонами перегородили путь к «Дырявому котлу». Палочки замерцали в их руках, готовые извергнуть проклятия.       Гриффиндорка на миг растерялась, сбитая с толку числом врагов, и почти слишком поздно вскинула новый щит. Режущее заклятие полоснуло по щеке и краю уха. В голове мгновенно зазвенело, и по шее потекла теплая кровь, но Гермиона не почувствовала боли. По крайней мере, пока. Пока в ее венах волнами хлестал адреналин.       Заклятия обрушились на нее со всех сторон:       — Ступефай!       — Империо!       — Инсендио!       — Петрификус Тоталус!       — Редукто!       — Иммобюлус!       — Круцио!       — Затмись! Эверто Статум! Конфундус! Отключись! Импедимента! Депульсо! — запальчиво отстреливалась Гермиона.       Голос срывался, каждая фраза превращалась в крик отчаяния, больше похожий на рыдание.       «Попала… мимо… почти… мимо… еще раз… да! Попала! Ну почти… Дьявол!»       «Бесполезно. Их слишком много».       «Что делать?».       «Малфой сказал бы — беги или прячься».       Девушка в панике оглянулась вокруг. Замыленный от пота взор заметался по сторонам и выхватил из темноты знакомую с детства вывеску: «Все для квиддича».       Решение было принято мгновенно. Гермиона отбросила заклятием стоявшего на пути Пожирателя и рванула к магазинчику. Подбежав к двери, торопливо прижала палочку к металлическому замку:       — Портоберто!       Замок задымил и разлетелся, спадая с петель. Гриффиндорка коротко хныкнула, мысленно благодаря судьбу, что сжалилась над ней хотя бы в этот раз.       Укрывшись быстрым, слабеньким полущитом, — все, на что хватило сил, — она бросилась внутрь, но на бегу споткнулась о порог, по инерции вскинув голову.       «Там ведь…».       Заклятие тут же прилетело ей в спину, пройдясь вибрацией по шейным позвонкам. Полущит лопнул.       «Дерьмо-дерьмо-дерьмо! — нога уже переступила порог. — Стой! Пока не входи!» — захлебываясь в мыслях, одернула она себя.       Гермиона задержалась в дверном проеме, отражая атаки преследователей, яростно выпуская в ответ одно заклятие за другим.       «Еще немного. Совсем чуть-чуть, держись…».       Силы покидали волшебницу, магия была на исходе. Пальцы дрожали, норовя вот-вот выронить палочку. Она практически готова была уже сдаться и вбежать в помещение, когда четверо Пожирателей наконец приблизились на расстояние пары шагов от нее.       — Бомбарда! — сорванным голосом выкрикнула Гермиона.       Грохот и треск оглушили ее — балкон второго этажа взорвался и обрушился вниз лавиной бетонных обломков, железных прутьев и арматуры, погребая преследователей и до самого верха заваливая вход в магазин.       Девушка едва успела отпрянуть, захлопнула дверь и прижалась затылком к двери.       «Отдохнуть… пара секунд… всего один раз».       Задыхаясь и кашляя от першения в сухом горле, Гермиона оттолкнулась от двери и, путаясь на бегу в собственных ногах, ринулась в глубину полутемного зала магазина. Ее взгляд хаотично метался, выискивая то ли черный вход, то ли окно где-то в другой стороне здания, подходившее для побега, — хоть какую-то лазейку. Но ее не оказалось.       Вокруг царил разгром: разбитые витрины, расколотые стенды, перевернутые постаменты, груды беспорядочно разбросанного инвентаря для квиддича. Десятки метел, сваленные посреди помещения, лежали бесформенной грудой. И только в глубине угадывалась крутая деревянная лестница, уводящая наверх, на второй этаж.       За спиной все громче звучали топот и ругань преследователей, которые уже ломились в заваленный проход. Чувство досады волной накрыло ее сознание, парализуя мысли.       «Улететь на метле?».       «Тупейшая идея, — наверное, именно так сказал бы Малфой. — Полеты ограничены магией, забыла?».       «Спрыгнуть вниз со второго этажа?».       «И что? Пожиратели все еще там, и их могло стать еще больше. И они тут же снова поймают меня, стоит показаться им на глаза».       «Значит, придется дать бой».       Гермиона с горечью провела ладонью по лицу, пытаясь отогнать наваждение ночного кошмара. Не вышло, — это был не просто сон, а кошмар наяву.       Сдавленный стон сорвался с губ, и она лихорадочно заметалась по магазину, взглядом перебирая полки, стеллажи и обломки в поисках хоть чего-то полезного для защиты.       И нашла.       Дверь с громовым треском сорвало с петель, и в проеме возникли двое Пожирателей, сразу же направляя на нее палочки. Мужчины, покачиваясь, переступили порог. За ними мелькнули еще лица. Гриффиндорка замерла, чувствуя, как сердце в бешеном ритме толчками гонит кровь в виски, как судорожно рвется из легких дыхание, а в ушах пульсирует ужас.       — Как же ты задолбала, навозная муха, — прорычал тот, что повыше, смерив ее стеклянным взглядом, полным злобы и раздражения.       — Брось палочку, девка! — издевательски осклабился второй, тучный, тыча указательным пальцем куда-то справа от ее головы. — Или, клянусь, мы тебя так отделаем, что ты будешь молить о смерти.       «Ох… они пьяны!».       Осознание придало неожиданной решимости. Превозмогая страх, волшебница усмехнулась и мягко, почти сладко улыбнулась:       — О! Как это трогательно, что вы так заботитесь о моей чести, мальчики. В качестве благодарности… Локомотор брумстикс!       С шорохом и свистящим шелестом десятки метел взлетели в воздух, закружились вихрем, мгновенно поднимая в помещении густое облако удушливой пыли. Пожиратели напротив закашлялись, в панике хватаясь за горла, давясь от поднявшейся пылевой бури. Стоявшие за их спинами маги попытались ворваться следом, но, разглядев пылевое облако и хаос, творившийся внутри, отступили обратно на улицу.       «Ненадолго. Они еще придумают, как выманить меня отсюда».       Гермиона успела укрыть себя головным пузырем еще до того, как древко первой метлы, подлетев по ее воле, приземлилось на пол. Теперь, вовсе не разделяя горестных чувств кашлявших Пожирателей, она без сожаления выбила из их рук палочки, переломив обе о стесанную подошву своей промокшей обуви, и откинула обломки в сторону.       Пока пожиратели надсадно хрипели от проглоченной пыли и до крови раздирали ногтями глаза, она забилась в угол, лихорадочно продумывая дальнейший план.       «Пробраться на крышу под чарами невидимости. Даже если заметят, за печными трубами и старыми эркерами есть шанс укрыться от атак, чтобы не тратить лишние силы на щит. А там… Годрик, помоги мне!».       За стеной раздались громкие крики. Гриффиндорка прислушалась, прижав руку к груди и стараясь физически заглушить стук слетевшего с катушек сердца. Пожиратели на улице переругивались, споря о том, как достать ее, одаривая ее всеми возможными ругательствами. У троих заплетались языки. По звукам — кого-то стошнило.       «Пьянь, — с презрением поморщилась девушка, разжимая мантию у сердца. — Наслаждайтесь. Мечтайте о том, как вы меня отдерете. Лишь бы вам не приперло посцать, наслаждаясь видом рассвета, как раз когда я буду карабкаться на крышу».       Времени было в обрез, потому, больше не медля, она кинулась к лестнице, ведущей на второй этаж. Деревянные ступени гулко застучали под ногами, когда девушка на одном дыхании преодолела лестничный пролет.       Но дверь хозяйской спальни распахнулась прежде, чем Гермиона успела дотянуться до ручки, и в проеме возникли двое.       — Авада Кедавра!       Смертельное зеленое пламя устремилось к ней. Гермиона инстинктивно рванула в сторону от мужчин, прячась от луча.       Ее зрение исказилось, фокусируясь в центре и размываясь к краям. Она сама не поняла, как в ее руках вдруг оказался ящик с квиддичным инвентарем. В следующую секунду гриффиндорка отчаянно дернула застежки вверх, высвобождая наружу железные мячи.       Бладжеры.       Заколдованные шары вырвались на волю и ринулись прямо на Пожирателей.       Первый бладжер с бешеной скоростью влетел в грудь мужчины слева, отбрасывая его к лестничным перилам. Волшебник перелетел через ограждение и свалился вниз, исчезнув из поля зрения.       Другой Пожиратель, вероятно, успел осознать свою участь. В глазах его на миг промелькнул безнадежный ужас, и он лишь успел завизжать: «Нет! Пожалуйста!», прежде чем второй мяч с отвратительным, влажным хрустом вдавил его в стену, ломая кости и вминая грудную клетку. Тело мага медленно осело на пол, оставляя на стене позади широкое кровавое пятно. Его губы беззвучно раскрылись, из уголка рта потекла алая струйка, а глаза застыли, остекленев навсегда.       Бладжер же, с чавканьем высвободившись из разломанной плоти, понесся дальше по дуге, яростно круша все на своем пути, окончательно уничтожая потонувший в пыли магазин из детства. В котором она только что совершила убийство.       — О нет… Фея Моргана, что же я натворила?! — вскрикнула Гермиона, рывком прижав ладони к сухим, потрескавшимся губам.       «Наконец, что-то действительно стоящее просмотра," — раздался посмеивающийся голос у нее в голове.       — М-малфой! Я ведь… — язык предательски заплетался, слова застревали в пересохшем горле. — Я только что убила ч-человека…       «Вообще-то… двоих, — спокойно поправил ее собеседник, словно уточняя неважную мелочь. — Тот красавчик внизу тоже отошел к праотцам, если что, — хохотнул мужчина. — Так и знал, что это случится сегодня! Но двоих за раз? Поистине впечатляет. С Джорданом уже трое. Еще парочка таких подвигов — и таки соберешь Бинго! Ха-ха! А там, глядишь, самому Малфою фору дашь!».        Его голос зашелся в припадочном смехе. Чужой голос. Гермиону обдало могильным холодом. Это. Был. Не. Драко.       Вдруг все, что казалось бессмысленным хаосом, — случайности, странности, мелкие детали, — обрело устрашающе четкую логическую связь. Малфой был не один. Не он приказывал ей атаковать и убивать Пожирателей. Не он бросил ее разбираться со всем самой. Не он говорил с ней прямо сейчас. Это был…       — Нотт… — шепотом выдохнула она, вцепляясь пальцами в волосы, и, покачнувшись, упала на колени.       Взрыв и грохот раздались за спиной. Сокрушительный бладжер врезался в лестницу позади нее, выбивая ступени, словно гнилые зубы из старого рта. Поглощенная ужасом осознания, Гермиона не заметила приближения шара. Если бы она не упала… Сердце заколотилось.       «Мм… Ты так рада тому, что тебя не разнес на куски бладжер, или тому, что в очередной раз оказалась права?».       — Нотт! Значит, это действительно ты!       «Ну, здравствуй, величайший мозг Гриффиндора. Долго же до тебя доходило».       — Подонок! Это все из-за тебя! Ты заставил меня! Империус?.. Как ты сделал это?!       «Я? О, нет-нет. Я всего лишь шепнул парочку слов… первое слово — на «А», второе — на «К»… ну, сама знаешь, какие. Всего-то небольшая подсказка о том, как эффектнее закончить сцену. Все остальное — полностью твоя заслуга. Подумай сама, Гермиона, разве мог у того милого… юного парня, из сердца которого бладжер только что выжал компот… быть такой хриплый голос? А еще… зеленый луч? Ты правда видела его? О, моя прелесть… А у тебя удивительно яркая фантазия для той, кто привык полагаться на логику».       — Ты врешь! — взревела она. — Это ты все подсторил! Из-за тебя я убила!        Бам! Удар второго бладжера раскрошил стену справа от нее. Гермиона успела отпрыгнуть.       «Что они делают??? Почему пытаются меня убить?».       «На квиддичном поле всегда держите ухо востро, — вспомнила девушка уроки мадам Хуч. — Бладжеры не выбирают сторону и не испытывают сострадания. Они атакуют любого ближайшего к ним волшебника, пока есть кого атаковать. Так что, будьте на чеку, и, если хотите играть в квиддич за сборную Гриффиндора и при этом остаться в живых, лучше бы вам подружиться с загонщиками, мистер Уизли. К слову, это ваши братья».       «Черт-черт-черт!».       Совершив очередную дугу, бладжер набрал еще большую скорость и, едва не столкнувшись со своим близнецом, теперь с ревущим гулом вновь возвращался к Гермионе, целясь прямо в живот. Нет, оба шара летели к ней.       Шок. Ее парализовало.       «Бей или беги! Бей или беги! Бей или беги!», — судорожно повторяла себе гриффиндорка.       Расстояние стремительно сокращалось. В ступоре, глядя на приближение бладжеров, Гермиона не могла пошевелиться.       «Я ужасный человек». Или просто не хотела?       Три метра. Два метра.       «Даже не вздумай!».       Один.       Тело, вопреки сознанию, само собой сложилось пополам. Гермиона рухнула на ступени, едва не свернув шею. Бладжеры, оглушительно ревя, пронеслись над ней и с шумом врезались в стену, проламывая ее почти насквозь и впуская внутрь пронзительный ночной ветер.       «Я еще жива».       — Драко?..       Он. Это был его голос. Его голос из воспоминаний. Он тогда что-то сделал…       «Только попробуй причинить себе боль. Я запрещаю…».       Точно. Он изменил ее волю, запретив причинять себе вред. Теперь даже собственное тело не подчинялось Гермионе.       — Драко… Я убийца… Я…       «Рот свой закрой, эгоистка! «Я, я, я»! — его тон сочился презрением. Он буквально шипел, выплевывая ядовитые слова. — Решила эффектно уйти, да, Грейнджер? Стать святой великомученницей, захлебнувшейся собственным гриффиндорским благородством? Ну, правильно, грохни себя, лживая лицемерка, и всем сразу станет легче. Особенно тебе самой».       — Это не так… Ты все искажаешь. Ты…       Бам! Пронесло.       «ТЫ! ТЫ возомнила себя пупом земли! Весь мир вертится только вокруг тебя одной! По хер на всех остальных! По хер на данное слово! Тебе на всех насрать. Пусть рискуют, страдают, гибнут. Пусть справляются, как угодно, лишь бы тебе не нести ответственности, лишь бы поскорее избавиться от проблем и не разгребать все это дерьмо. Ты говорила Люси, что защитишь, что поможешь ей сбежать отсюда. Быстро же ты забыла о своем обещании!".       — О, боги! Люси! — в ужасе вскрикнула Гермиона. Она действительно забыла. — Они же найдут ее! Я должна ей помочь!       «Тогда собери ошметки своих растрескавшихся мозгов и уноси отсюда ноги, пока эти долбанные мячи не превратили тебя в бифштекс!».       Гриффиндорка подорвалась с места. Чудом избежав столкновения с бладжером во время очередного виража, она ухватилась за перила и, едва касаясь ногами лестницы, перепрыгивая, будто порхая, по несколько ступеней за раз, добралась до самого низа. Едва девушка скрылась за основанием лестницы, последовал новый оглушительный удар, — нижние ступени разорвало на куски.       Затаив дыхание, Гермиона осторожно выглянула из своего укрытия. Она остановила заклинанием движение метел и огляделась вокруг, с трудом различая объекты в клубах поднятой метлами пыли.       Бладжеры носились по запыленной комнате, беспорядочно круша все, что попадалось на пути. Потеряв волшебницу из вида, они, к счастью, забыли о ее существовании.       В дверном проеме то и дело мелькали лица Пожирателей — они несколько раз пытались прорваться внутрь, но каждый раз панически выбегали обратно, боясь попасть под удар железных шаров.       На полу неподвижно лежали двое, — те, что недавно обещали ей страшную кару, а после задыхались от пыли. Еще один — свалившийся с лестницы, — безвольно повис прямо рядом с ее головой на резном набалдашнике балясины, — будто шашлык, нанизанный на шампур. Рыжие волосы, широко распахнутые в испуге бездвижные синие глаза. Рыжие волосы. Синие глаза.       Ее стошнило.       Пустой желудок вытолкнул наружу кислоту, обжигая пищевод. Было больно. Глотка запершила, вызывая спазмический кашель, сотрясший все ее тело.       «Не все».       Ее снова вывернуло наизнанку. Грудь горела огнем. На лбу выступили капельки холодного пота. Когда кислая рвота окончательно истощила ее, изнуренная, девушка дрожащей рукой вытерла рот о внутреннюю сторону рукава и устало прижалась спиной к деревянной балке лестницы, закрывая глаза под звук все новых и новых грохочущих ударов где-то наверху.       Она мелко подрагивала, впившись в свои плечи ногтями до боли, чтобы окончательно не провалиться в бездну забвения. Ее знобило. Девуша так и не высушила ни волосы, ни мантию и не прогрела магией онемевшие от холодных луж сбитые в кровь ступни.       Если бы не обстоятельства, она бы наверняка раздраженно подумала, что наутро ее свалит жестокая простуда. Но сейчас ей было плевать на собственное состояние. Ее мысли метались между Люси и отчаянным осознанием собственной беспомощности.       «Вся эта трагикомедия с героическим спасением вейлы совершенно бессмысленна, — лениво протянул беззаботный голос Нотта в ее сознании. — Бегай, прячься, сопротивляйся сколько угодно… все равно, тебе не уйти. Этот мини-сериал подходит к концу».       — Заткнись, ублюдок.       «А, знаешь, неплохой был боевичок, меня даже затянуло. Муки совести, честолюбие, самообман — святая простота… А потом жестокая расправа над врагами. Кровь, кишки, мозги, смятое в блин еще бьющееся пару ударов сердце. Ух! Это было эффектно. Жаль, что все так быстро заканчивается. Впрочем… ты сама виновата, надо было меня послушать. Убить их всех до того, как стало слишком поздно».       — Хватит! Я не стану больше убивать. Ни за что! И… ничего еще не кончено! — прорычала волшебница. — Я выберусь отсюда. И помогу Люси».       «Выберешься? А-ха-ха-ха-ха…».       Гермиона прикрыла уши ладонями, чтобы заглушить смех Нотта, но ничего не вышло, — он звучал в самых недрах ее разума.       «Знаешь, как браконьеры выкуривают пчел из улия? Ха-ха, конечно, знаешь. Почему я так уверен? Я прочел это в одной из книг о ботанике и зоологии, что ты месяц таскала за собой на четвертом курсе, — он задумчиво хмыкнул. — Ты на многое вдохновила меня, Гермиона, даже не представляешь, на сколько, — маг замолчал на мгновение, выдерживая нагнетающую паузу. — Так, о чем это я? Чувствуешь запах? Да-а… Пожиратели подожгли дом. А знаешь, что еще они сделали? А? Нет догадок? Позволь мне тебя просветить, моя маленькая свирепая пчелка. Они поставили сдерживающий барьер, аккурат вокруг этого дома, чтобы удостовериться, что ты не сбежишь».       Сердце врезалось в грудную клетку, зацепившись за ребра.       — Нет… Ты все врешь! Поганая сволочь!       «Фи, Гермиона, как грубо, — в притворной обиде фыркнул Пожиратель. — Ты уже это чувствуешь, не так ли? Приближение развязки. Оттого твои нервы так сдают».       — Проваливай из моей башки…       «Бла, бла, бла. Ты слишком много говоришь, Гермина, — вздохнув, скучающе произнес Нотт. — Но я не об этом. Я все спрашиваю себя, ждет ли меня финал-сюрприз? Мм… Сомневаюсь. Ты не станешь прорываться с боем, ведь ты знаешь — мало у кого хватит сил разорвать заклятие, наложенное сразу целой группой магов. Сдерживающий барьер простоит так до рассвета, как раз до прибытия новой смены патруля, впуская заклятия Пожирателей внутрь и не выпуская твои наружу. Так что, если, конечно, у тебя не завалялась в кармане Бузинная палочка или ты, случаем, не новый Дамблдор или хотя бы Волдеморт… Еще пара минут, и от тебя останется лишь горстка пепла».       Жгучая боль объяла внутренности. Зубы застучали друг о друга, ослабшие кулаки разжались.       — Исчезни… Чтоб ты…       «Ну же, договаривай, чтоб я что? Оказался на месте того рыжего Пожирателя, имитирующего шашлык? Сгнил в земле? Сгорел в аду? Хотя, можешь не говорить, я и так прекрасно читаю это в твоих мыслях. Вот она, твоя благодарность за то, что помог тебе до конца осознать происходящее, — Нотт упивался своим положением. — Ну, так вот, в качестве рецензии, — в долю секунды он вновь переменил тему, став абсолютно спокойным и безразличным. — Устроит ли меня подобный конец истории? Пожалуй, да. Прах самой Гермионы Грейнджер станет отборным экземпляром моей коллеции ингредиентов для ядов».       Тело закололо, будто каждую мышцу пронзали отдельной иглой.       «Как думаешь, стоит опробовать один из них на Малфое?».       — Нет! НЕ-Е-ЕТ!!!       «Единение двух возлюбленных перед самой смертью. Это было бы так романтично! Понимаешь, о чем я? В тебе ведь есть романтичная жилка, да, Гермиона? В тебе вообще много полезных жил».       — Не смей приближаться к нему!!!       «Ладно, ладно, так и быть, сделаю это для тебя. Мой тебе, так сказать, прощальный подарок. Лучшее зелье в память о моей несостоявшейся возлюбленной — нечто, проникающее глубоко-глубоко под кожу. В мышцы, в вены, в саму кровь. Раз уж ты сама так мечтаешь с ним сблизиться…».       — ПРОПАДИ ТЫ ПРОПАДОМ, ТВАРЬ!!! НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ! НЕ СМЕЙ ЕГО ТРОГАТЬ, НОТТ! ИСЧЕЗНИ!       «А-ха-ха… Ты не можешь прогнать меня, Гермиона. Ты вообще ничего не можешь. В твоем мозге поломка!.. поломка!.. поломка!.. поломка!..».       — Я УБЬЮ ТЕБЯ!       «Убью!.. убью!.. убью!.. убью!..».       В ответ в голове многослойным эхом прозвенел мужской заливистый смех.       Только теперь она заметила, что огонь с жадностью пожирал стену напротив. Пахло горелой древесиной, паленой шерстью и плавящейся резиной. Огонь облизывал оседающую пыль, сыпля в стороны мелкими желтыми искрами, и перекидывался на все новые предметы, довершая разрушения, начатые взбесившимися бладжерами.       Адреналин от погони сошел — прогорел, как дешевое масло на старой паленой сковороде.       «Мне не выбраться. Дом сгорит, и я сгорю заживо вместе с ним».       Тело отказывалось действовать, а разум — отдавать приказы. Можно было отбежать в противоположный угол, попытаться острочить неизбежное. Можно было затушить огонь, выбить эту проклятую стену и вырваться на улицу, продолжив отчаянную борьбу. Но Гермиона просто продолжила сидеть.       Голова кружилась, веки слипались, сердце билось учащенно и неровно, сбиваясь с ритма, хотя сейчас она даже не двигалась.       На периферии сознания вяло мелькнуло знакомое чувство, — будто тонешь в воде, тело — совершенно безвольное, — тянет на дно, ты стараешься изо всех сил, но никак не можешь полностью расправить легкие, и все, что тебе остается — безропотно подчиниться гравитации. Она вспомнила о том дне, когда капсула Нотта проявила себя в последний раз, чуть не убив ее. Теперь все переживания о тайном яде в теле волшебницы казались пустыми — мелочными и неважными.       Ведь где-то там ее ждала маленькая светловолосая девочка с удивительными фиолетовыми глазами. А еще… была еще одна пара удивительных глаз, так нужных ей в этот момент.       — Интересно, где ты сейчас, Драко, — прошептала гриффиндорка, представляя его лицо. Расслабленное, спокойное, строгое, хмурящееся, улыбающееся, насмешливое. — Спишь? Встречаешь рассвет? Мечешься в бреду? Варишь зелья? Вновь спасаешь чью-то жизнь? — она крепко зажмурилась и сжала ладони в кулаки. — Как бы мне хотелось это узнать…       «Внизу, Грейнджер, — голос блондина вдруг уверенно прорвался сквозь плотную дымку ее горестных мыслей. — У твоих ног».       Гермиона резко распахнула глаза и непонимающе уставилась на собственные ботинки.       — Ч-что?       «Выход прямо у твоих ног. Ты можешь сбежать».       — Выход? Сбежать?.. Где? Как?       «Люк».       Разглядеть что-либо в тени лестницы, даже несмотря на яркие всполохи огня, было решительно невозможно. Гриффиндорка резко подтянула ступни к бедрам, присела на корточки и, от волнения забыв о магии света, зашарила ладонями по полу.       Пальцы рук торопливо прошлись по шершавой древесине покрытия и невольно дернулись, ощутив что-то твердое под густым слоем налетевшей пыли. Раскрыв рот от удивления, девушка поспешно смахнула пыль рукой, и ахнула, не веря своим глазам.       Под ее ладонью проступила металлическая поверхность и гладкая резьба — искусно отлитые вензеля, извивавшиеся, как виноградные лозы, оплетая узорами крышку старинного люка. Их очертания своей плавностью и детальностью напомнили гриффиндорке магических змей, что украшали вход в Тайную комнату Василиска. Они были такими же «будто живыми» и притягивали к себе взгляд, словно сами зачаровывали ее оживить их.       — Руны?.. — прошептала Гермиона, обводя дрожащими пальцами затейливый знак, скрытый в переплетениях узора. — Откуда здесь это?       «Руна «Райдо», — в памяти мгновенно возник восторженный голос преподавателя древних рун, — или, как мы с вами сказали бы сегодня, «путь». Древний символ, служивший оберегом и благословением для отправляющихся в дорогу. В Средние века им отмечали тайные ходы, открывавшиеся лишь тем, кому действительно было необходимо спасти свою жизнь».       «Как Выручай-комната».       Девушка нервно провела рукой по подбородку, стремительно собирая воедино воспоминания и разрозненные факты.       — Косой переулок — одно из древнейших мест магического Лондона, существовавшее задолго до нашей эры. За тысячи лет здесь вполне могла быть крепость, а значит, мог сохраниться и тайный ход, защищенный древней магией. Это может быть моим шансом на спасение!       «Или твоей могилой, — тут же ядовито вставил Нотт, издеваясь, высмеивая ее размышления.       «Это единственный выход! — властно вмешался Малфой. — Решайся быстрее, Грейнджер!».       Гермиона заколебалась, сердце болезненно сжалось от страха перед неизвестностью.       — Даже если это и ход… он мог давно обвалиться! Что, если Нотт прав и там тупик или попросту погреб или кладовка?       «Подумай, Грейнджер! — едва сдерживая раздражение, настойчиво призывал Малфой. Его голос дрожал от подавляемых эмоций. — Ты ведь все свое детство, весь этот гребаный поход с Поттером и Уизли за крестражами, всю свою жизнь думала за всех. Планировала наперед, расписывала действия, продумывала ходы, просчитывала вероятности. Какова была вероятность найти этот люк сейчас? За лестницей, в тени, в квиддичном магазине, именно в тот момент, когда Пожиратели смерти поставили сдерживающий барьер и вот-вот спалят здание до тла. Единственный шанс на спасение! Неужели ты действительно веришь, что кто-то пометил бы погреб древней руной? Что все это просто так? Что сама судьба не подсказывает тебе путь?».       Пшшщ!       Бладжер врезался в груду горящих метел, сваленных посреди магазина, расшвыривая их в стороны по всему полу, и вновь взмыл в воздух огненной кометой.       «Люси совсем одна, Гермиона».       Волшебница решительно выдохнула, вновь переводя взгляд на люк, и вцепилась обломанными ногтями в замысловатую резьбу.       — Я верю тебе, Драко! — порывисто прошептала она. — Но как его открыть?       «Произнеси пароль».       — Но откуда мне взять этот дракклов пароль?! — возмутилась девушка. — Здесь никто не оставил подсказку для входа!       «Скажи двери то, чего она ждет от тебя. Услышь ее. Обратись к ее сути. Позволь ей исполнить свое предназначение».       Гермиона глубоко вздохнула, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, заглушая звуки бушующего вокруг огня, плавящейся древесины и хаотичный шум бладжеров, вслушиваясь лишь в тихий шепот древней магии, исходившей от люка. Несколько долгих мгновений она оставалась неподвижной, лишь тонкая струйка холодного пота скатилась по виску, выдавая внутреннее напряжение.       Наконец, открыв глаза, гриффиндорка решительно коснулась пальцами резной руны и отчетливо произнесла, вложив в голос всю горячую надежду, оставшуюся в душе:       — Мне нужно сбежать!       Трр-к-к-крр-тт-д-р-жжжжж.       Она вздрогнула. Что-то под землей затрещало, заскрежетало и задвигалось, и волшебница испуганно отдернула руку от крышки люка. Как вдруг та засияла ослепительным бело-золотым светом.       Светящиеся лучи стремительно побежали по старинной резьбе, растекаясь, словно расплавленное золото, по тонким линиям узоров. Вензеля дрогнули и зашевелились, распуская листья, словно ожившие виноградные лозы. Из-под них вынырнули спеющие на глазах гроздья круглых металлических ягодок.       Налившись золотом, крупные виноградины сорвались с ветвей и покатились по краю люка, образуя сияющий кант, словно нарисованный магией солнечный круг. С глубоким скрежетом каменные пластины разошлись от центра, скрываясь в невидимых пазах по краям люка, и массивная крышка медленно опустилась вниз, открывая проход.       Гермиона наклонилась, заглядывая в люк. На глубине пары метров вспыхнул желто-оранжевым светом магический факел, освещая выложенную камнем дорогу.       — Эй, смотрите! Там странный свет внутри! — раздался крик с улицы. — Что она там делает?       Выругавшись сквозь зубы, Гермиона спустила ноги в проем, оттолкнулась от края, и спрыгнула вниз.       Сырой воздух шлепнул по ушам, болезненно ударив барабанные перепонки. Приземление отдалось резкой болью в коленной чашечке, отчего волшебница прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Торопливо откинув край влажной мантии, она проверила поврежденную ногу — к счастью, рана все еще была надежно стянута магическим клеем и слегка затянулась.       Крышка люка со скрипом поднялась с земли, подлетая к своему месту. Гриффиндорка поморщилась, ожидая услышать вновь противный металлический скрежет. Но его не последовало.       Встревоженно подняв взгляд, Гермиона нашла подтверждение своим опасениям, — тяжелая крышка так и не вернулась на место, лишь зависла в воздухе, мерно светясь ярким голубоватым светом и покачиваясь в воздухе вверх-вниз, словно ожидая каких-то дальнейших приказов.       — Спасибо… Ты спасла меня. Теперь, пожалуйста, закройся! Спрячь меня! Меня преследуют! — торопливо и отчаянно прошептала Гермиона, перебирая все возможные варианты пароля, но древняя магия оставалась глуха к ее мольбам.       «Не трать время. Они все еще могут решиться сунуться внутрь горящего дома и проверить, куда ты делась. Поспеши», — голос Драко прорезался сквозь ее растерянность. Он звучал по-прежнему твердо, но былое раздражение куда-то пропало, и от этого девушка почувствовала прилив странной уверенности.       Стоило ей сделать шаг вперед, как древние факелы по обеим сторонам тоннеля один за другим вспыхнули огнем, озаряя высокий мрачный коридор, тянувшийся вдаль и терявшийся во мраке.       Сжав палочку покрепче, девушка двинулась к проходу. Она в спешке пробиралась по узкому подземному тоннелю. Шорох ее одежды, задевавшей стены, усиливался гулявшим в тоннеле эхом и отдавался в висках режущей болью.       Каменные стены, покрытые плесенью и неровно выпирающими комьями песка, резко сжались, сужая проход. Влажный, тяжелый воздух душил, отчего дыхание с каждым быстрым шагом приносило все большие муки.       Поначалу возникшая надежда медленно оставляла гриффиндорку с каждым шагом. Тревога снова нарастала, подтачивая уверенность в том, что она действительно могла сбежать от погони.       Но коридор внезапно расширился, позволяя свободнее дышать, и девушка оказалась на перекрестке, от которого в разные стороны расходились еще несколько темных проходов.       С тревожным чувством Гермиона закрутилась на месте, вглядываясь в глубину тоннелей. На миг голова закружилась, и она чуть не запуталась в том, откуда пришла. Все тоннели выглядели такими одинаковыми. Липкий страх кипятком окатил спину, но магическим образом отрезвил разум, напомнив очертания того самого прохода, что она только что преодолела.       Стоя на перекрестке, она видела издалека, что большинство путей были обрушены. Даже если какие-то из них еще остались в целости, нашлась причина, чтобы эту гипотезу не проверять, — прямо напротив тоннеля, откуда она пришла, в глубине прохода вдруг сами собой зажглись магические факелы, проявив очертания лестницы, ведущей к еще одному люку наверху.       Над головой — позади, — раздался топот ног по дощатому полу.       «Проклятье, они внутри!».       «Беги вперед. Нет времени проверять остальные ходы», — резко приказал Драко.       Не колеблясь, Гермиона двинулась вперед. Преодолев перекресток, она побежала по узкому пути, то и дело ударяясь коленями о сырые камни и сдирая кожу с покрасневших ладоней.       Позади раздались глухие хлопки магии и грубые выкрики. Вспышка синего света озарила пространство ореолом вокруг ее маленькой, почти детской тени, двигавшейся с ней по земле. Гриффиндорка резко вскинула палочку, возводя защитный купол.       — Она здесь, внизу! — проревел мужской голос преследователя. — Я поймаю ее!       «Задержи его! Придумай, как выиграть время!».       Гермиона затравленно взглянула на люк впереди, до которого оставалось не меньше пятнадцати метров.       «Может?.. Но, если?.. Нет, успею. Должна успеть!».       Она резко развернулась, в отчаянии вскидывая палочку:       — Аква Эрукто! — заклинание сорвалось с губ, и мощная струя воды хлынула в узкий тоннель, что она только что преодолела.       Потоки воды быстро заполнили пространство, сначала разливаясь по полу, образуя растущие лужи, а затем все быстрее поднимаясь до щиколоток и колен. Уровень воды поднялся слишком быстро, и это означало одно: все другие ходы были обрушены. Остался только этот.       — Импервиус! — кончик пальца волшебницы легко коснулся трансфигурированной мантии. Теперь вода не могла промочить ее одежду и повредить вещи, но двигаться становилось все труднее.       Она сделала быстрый магический пасс рукой, призывая новый поток воды, — на этот раз из ладони, чтобы магия не мешала удерживать щит волшебной палочкой. Стиснув зубы от колющего холода на коже, Гермиона устремилась вперед, к двери, то и дело оборачиваясь.       Она разглядела лицо позади. Как минимум один Пожиратель рискнул спуститься вниз и теперь гнался за ней, преодолевая нарастающее сопротивление воды, разбрасывая всплески в стороны.       Она бежала, в который раз за ночь бежала, почти падая от усталости и вновь задыхаясь от нехватки кислорода. Вода уже поднялась до бедер, холодными потоками сдавливая вены и мешая двигаться, отнимая последние силы. Ступни с трудом отталкивались от затопленного каменистого пола. Но она упорно двигалась вперед, преодолевая поток, поднимая все выше левую руку, из которой хлестали все новые и новые потоки воды.       Щит вибрировал, палочка вздрагивала, вновь и вновь отражая заклятия. Весь мир схлопнулся лишь до одной цели — сбежать. Сбежать до тех пор, пока вода не затопила тоннель полностью, и Гермиона не захлебнулась.       Когда до спасительного люка оставалось всего несколько метров, вода уже сжимала грудь, не давая нормально дышать, — выбивая последний кислород из легких болезненными толчками.       Заклятия преследователя звучали все громче и пролетали опасно близко к телу волшебницы. Природа оказала ей дурную услугу, создав его крепким, ловким мужчиной. Он объективно был крупнее, сильнее, — ему легче удавалось преодолевать сопротивление воды. Он почти настиг ее. Он был уже совсем близко.       «Последний факел!».       Вода уже достигала шеи, едва позволяя удерживать подбородок на поверхности.       «Пора, пока я не захлебнулась».       — Фините Инкантатем! — отменила все чары. — Баблхэд…       Не успела. Мощный рывок назад — ее грубо схватили за плечо, и девушка, вскрикнув, соскользнула со ступеньки, больно ударившись коленом и стукнувшись головой о каменную лестницу. Мир завертелся, и она погрузилась под воду, спиной вниз.       Ноги Пожирателя торопливо прошлись по ее животу, как по ступеням, прижимая гриффиндорку ко дну. Мутная вода хлынула в рот и нос. По инерции Гермиона плотно сжала губы, стараясь удержать последние глотки воздуха в своей груди.       В тот же миг над ее головой, заглушенный толщей воды, раздался отчаянный мужской крик. Черная мантия преследователя взметнулась в воде перед глазами, укрывая ее лицо, будто крылья пикирующего злыдня. Мелкие пузырьки воздуха забурлили вокруг.       Всего через мгновение магический факел, висевший прямо над ними, потух, уступив добравшейся до потолка водной стихии. Корпус мужчины вдруг обмяк, навалившись на девушку сверху тяжелым грузом, окончательно лишая возможности всплыть. Грудь налилась свинцом, вызывая по всему телу судороги от кислородного голодания. Сознание меркло.       Сквозь режущую веки мокрую мглу Гермиона видела ЕЕ : черный развевающийся плащ, белесое мертвое лицо, ледяные крючковатые пальцы, тянущиеся к ней, обнимающие за шею. Смерть. Она пришла за волшебницей, чтобы прервать ее путь.       Палочка выскользнула из ослабевшей ладони, послав на прощание легкий разряд в кончики пальцев рук. Даже палочка понимала, что это конец, потому прощалась с ней.       «Ты же знала, что будет, если затопить улей, — голос Нотта прозвучал где-то на периферии сознания. — Скажи честно — это случайность? Или ты сама хотела этого? Маленькая… глупая… дохлая пчелка».       Сердце дернулось в последний раз. Губы девушки разжались. Два совсем крошечных пузырька воздуха прокатились по ее губам, унося с собой вверх слова то ли светлой мольбы, то ли сумрачной исповеди:       — Люси… Прости…

⊱༺༻༺༻❀✿❀༺༻༺༻⊰