I
9 июля 2024 г., 00:45
***
Машину трясёт на кочках. Играет тихо мелодия без слов, свет закатного солнца пробирается сквозь ветви деревьев в салон машины. Солнечные пятна разбредаются по салону, пытаются достать и Арсения за рулём, но тот в солнечных очках, так что их не боится, с себя не прогоняет. Дорога извилистая, но без съездов, так что не ошибёшься. Приедешь, куда надо. Помеченные красной краской колышки вдоль дороги, как будто бы для большей убедительности, чтобы не волновался, что точно едешь туда, куда надо. Виднеется лесная избушка, у которой уже сидит на чемоданах мужичок на лет пятнадцать старше Арсения, улыбается приветливо, машет рукой на себя, командуя, на каком расстоянии от домика запарковаться. Арсений стягивает с носа солнечные очки, вешает их за дужку на зеркало заднего вида и выпрыгивает хлёстко из машины, вдыхая полной грудью запах леса. — Рад видеть, Арсений Сергеич, — ухмыляется мужичок, пожимая крепко Арсовы ладони. — И я, Семён Николаевич. Ну что тут у вас? — Да я вот думал, ты мне расскажешь, — тяжко вздыхает Семён Николаевич. — Ты ж у нас голова в этом. — Покажите мне, — просит шёпотом Арсений, подтягивая лямку рюкзака, вытянутого из машины. Семён кивает, чтобы Арсений шёл за ним, ведёт его по лесной тропинке. Арсений разглядывает с любопытством все растущие деревья и мхи, выглядят здоровыми. Листва пышная, ветви крепкие, мох яркой окраски. Но едва Семён Николаевич выводит на нужное место, всё настроение Арса падает в низы эмоциональной шкалы Хокинса. — Какой кошмар, — вздыхает прерывисто Арсений, сбрасывая рюкзак на землю. Словно бы кругом от одного места по лесу начала расползаться какая-то зараза. Окрасились в серо-жёлтый мох и трава, лежат горами опавшие листья и рыжие иголки. Деревья скорченные, высохшие, кривые, будто бы в болезненных судорогах изламываются. — Что это за зараза такая? — спрашивает с тяжким вздохом Семён Николаевич. — Буду выяснять, — кивает уверенно Арсений, оглядывая внимательнее стволы, пошедшие трещинами. — Болезнь или паразит? — Пока не знаю, — качает головой Арсений, приседая на корточки, разглядывает безжизненный мох и начавшие гнить листья. — Это точно не засуха, земля достаточно влажная. Ничего над лесом не летало, до того как это началось? Вертолёты, самолёты? — Нет, ничего. Тут никогда ничего не летает. — Болезнь или паразит, — кивает Арс. — Буду разбираться, приводить это в порядок, — отряхивая ладони, поднимается Арсений. — Вы прямо сейчас уезжаете? — А вы хотите, чтобы я остался? Согрел вас в хижине? — усмехается Семён. — Там только одна кровать. — Езжайте с Богом, — фыркает со смехом Арсений. — Я тут разберусь. Опыт есть, вы знаете. — Поэтому тебя сюда и попросил, — улыбается по-отцовски тепло Семён Николаевич. — Лес… Начал болеть, зараза расползается. Лес мучается и умирает. Помоги ему, Арсений Сергеич, очень прошу… — Я сделаю всё, что будет в моих силах. — Этого обычно достаточно, — улыбается Семён. — Запомнил дорогу? Дойдёшь потом сам до хижины? — Да, — уже принимаясь собирать образцы поражённых растений, кивает отрывисто Арс. — Вы можете ехать. — Удачи тебе. — Вам тоже.***
— Ой-ой-ой, кого в наши леса принесло восточным ветром, — ржёт по рации до теплоты в груди родной голос. — Надоело в городе, Арсюх? — По тебе соскучился, — язвит Арсений. — И я не был в городе вообще-то, я защищал лес под Новокузнецком. — От кого в этот раз? — смешливо спрашивает искажённый помехами голос Серёжи. — От короедов, майских, увядания, гнили? — От людей, — вздыхает тяжело Арсений. — Хотят вырубить огромную часть леса для добычи угля. — Эх, ничего нового. — На твоём участке нет очагов поражения? — Я был на участке Николаевича, это пиздец, Арс, никогда такого не видел. Будто с неба какая-то херня упала, а потом пошло от неё. Типа, знаешь, когда метеорит падает, кратер остаётся в форме круга. Вот и там так выглядит. Будто кругом от центра пошло. — Да, я видел. Так у тебя такого нет? — Я после увиденного свой участок леса пять раз обошёл. Слава богу, у меня ничего нет такого. Но зараза эта распространяется быстро. Если не разберёшься… Скоро и до моего участка дойдёт. — Я разберусь, — уверенно говорит Арсений. — Уже взял образцы, прямо сейчас сижу с микроскопом. — И что там? — Честно? Ни черта… Что-то будто бы разорвало растительные клетки изнутри. Как разрушаются клетки человека при лучевой болезни. Но я и уровень радиации проверил на том месте, там чисто. Там… По всем проверкам чисто. Но всё умирает. Это странно. Так не бывает. — Что-то кажется странным ровно до тех пор, пока не находится объяснение. А с твоим упрямством, — хрипло посмеивается Серёжа. — Ты найдёшь. Работу свою знаешь? — Разумеется. — Всю? — Всю, Серёж, ну не в первый же раз, ей-богу, — фырчит недовольно Арсений, сменяя стекло с образцом мха в микроскопе на размоченный кусочек коры. — Просто умирает… — Ни люди, ни животные, ни растения — никто не умирает «просто», всегда есть причина. — Я знаю, не гунди, действуешь мне на нервы. — И я по тебе скучал. Арсений улыбается широко, продолжает искать причину разрушения растительных клеток, болезнь или паразитов — ничего. Запись о первом вечере появляется в личном ежедневнике. Обычно по этим записям Арсений потом пишет отчёт о проделанной работе. Но пока получается написать только о разрушении клеток изнутри, о том, что причина не выявлена. Это раздражает. Арсений уходит спать не в лучших чувствах.***
Наутро голова свежая и отдохнувшая. Арс подскакивает с кровати с твёрдой уверенностью в том, что вчера он был просто уставший, глаз после дороги был замылен, но вот сейчас он посмотрит в микроскоп и точно найдёт что-то, что не заметил вчера в силу своей утомлённости. Так не случается. Арсений стукается головой об стол рядом с микроскопом, здоровается по рации с Серёжей и убегает выполнять свою каждодневную работу. Быстро одевшись и заправив шерстяным пледом кровать, Арсений завтракает оставленными со вчерашнего дня макаронами, выпивает кружку кофе и убегает из дома. Сначала поднимается на смотровую вышку, записывает показатели температуры, скорости и направления ветра, облачность и видимое состояние леса. Ничего не горит, нигде не дымится, разве что жёлтый сохлый круг вдалеке совершенно не радует глаз. После внесения всех полученных данных в систему компьютера в хижине Арсений одевается более закрыто, берёт с собой рюкзак со всем необходимым и бредёт в лес. Почти весь день ходит по своему участку леса, пытаясь найти другие поражённые зоны, но их попросту нет. Возвращается к мёртвой поляне, так Арс окрестил это в голове, иначе не назовёшь. Он изучает всё второй раз, снова уповая на то, что вчера мог по усталости чего-то не заметить. Ничего нового не находится. Разве что… Когда Арсений становится в центр поражённого круга, чтобы оглядеться со всех сторон и убедиться в том, что зона поражения действительно имеет форму идеальной окружности, в этот момент он чувствует себя странно. Голова немного кружится и отчего-то мутит, спину прошибает холодным потом. Арсений выуживает из рюкзака дозиметр, снова проверяет уровень радиации. Ноль целых и одна сотая микрозиверта в час. Это ничто, рентген груди куда опаснее. Тогда что это было за ощущение? Наверно, что-то эмоциональное, всё-таки тяжело это, видеть лес таким. Больным и умирающим. Сзади, со стороны здорового леса слышится хруст ветки, Арсений поворачивает голову инстинктивно резко, но никого не видит, только что-то светлое, проскользившее мимо деревьев. Наверно, заяц. Лучше животным сюда не ходить, может, это и их заразит, и они разнесут по всему лесу…***
Вечер. Серёжа рассказывает о паре лосей, которых видел сегодня на своём участке, пока Арсений запекает в духовке половинку замороженной пиццы и заваривает себе чай. Новые образцы пока размокают в разных растворах, которые должны проявить те болезни, которые Арсений подозревает. С одной стороны, хочется, чтобы нашлось, с другой, если тест на конкретно эти болезни будет положительным, то лесу крышка. Так что лучше, пусть Арс и сегодня ничего не найдёт. — Сегодня было странное ощущение, — говорит Арсений, с пыхтением вытаскивая пиццу из духовки. — Я стоял посреди поражённой зоны и… Как-то поплохело. — Бля, Арс, а знаешь, что я слышал? Ходят слухи, — таинственно начинает Серый, — что до Николаича тут был другой лесник, который от одиночества крышей поплыл. И повесился на одном из деревьев. Говорят, до сих пор его призрак по лесу летает, может, зараза пошла от того дерева, он его типа осквернил. — Правда??? — Нет, — ржёт Серёжа. — Боже, Арс, ну ты вообще не меняешься. Арсений бубнит что-то недовольное в ответ. Вот как Серёжа узнал во время учёбы, что Арсений к мистике тянется и пытается магию в реальном мире найти, так всё, пошло-поехало. Матвиенко не упускал ни одной возможности, чтобы как-то над Арсом прикольнуться, ставя на эту его тягу к сказкам и паранормальному. Ну да, Арсений уже не зелёный студент, Арсению за сорок недавно перевалило (но в душе всегда двадцать!), а вот чего-то сказочного в своей жизни не перестал ждать. Всё надеется, что какая-нибудь смешная барабашка появится в его доме. Или леший в новом лесу найдётся, да хоть гномы! Арсению так хочется, чтобы магия и волшебные чудики существовали, что он с охотой поверит в каждую россказню. Объехал много мест, которые были проклятыми, как, например, Мёртвое море, в котором все тонут типа. И всегда никакой магии не находится, а хочется вообще-то безумно. В городе искать магию бесполезно. А вот в лесах, на природе… В городе барабашки и духи не живут, для них там слишком много людей и стресса, они остались в глубоких водах и густых лесах, там, где люди их не найдут и не потревожат. Арсу жизненно необходимо в это верить. — Арс, ты обиделся, что ли? — улыбаясь, спрашивает Серёжа. — Вовсе нет, — буркает Арсений, жуя за обе щеки пиццу. — Я просто не хочу больше с тобой разговаривать. — А ну тогда ладно, — смеётся в голос Серый. — Дёргай, если нужен буду. Конец связи. После ужина Арс проверяет образцы под микроскопом. Чисто. Ничего. Ну, неизличимое и крайне опасное исключено. Осталось ещё с сотню других болезней и паразитов.***
Ночью Арсений просыпается от особенно громкого завывания ветра. Надо внести аномальные показания… Арс одевается быстро в темноте, берёт со стола фонарик и собирается уже выйти, как начинает шипеть рация. — Серёж?.. — зажимая кнопку, зовёт Арсений. — Ветер пиздец, да?! — Боже, я уже испугаться успел, — вздыхает прерывисто Арс. — Думал, призраки по рации звонят? Ну-ну. — Надо сделать замеры. — Ты сумасшедший? Унесёт нахер! — Надеюсь, в страну Оз, хоть где-то магию найду. — Не смей выходить сейчас! — Да там штиль, Серёг, — посмеивается Арсений. — Я быстро вернусь, оставайся на трубке. Конец связи. Арсений застёгивает куртку по подбородок, включает фонарик и открывает дверь. Порыв ветра, сильный безумно, пытается вырвать ручку двери из пальцев Арсения. У него едва получается прикрыть дверь хижины на засов. Ветер бьёт в грудь, каждый шаг даётся с трудом, но Арс бредёт упрямо к вышке, поднимается по лестнице наверх, крепко цепляясь пальцами в перекладины. Сверху ветер ещё сильнее, колючий и злой. В нём слышатся крики боли. Арсений качает резко головой, замеряет быстро, записывает показатели скорости и направления ветра. Безумно сильный, но с направлением творится какая-то полная ерунда, флюгер то и дело меняет своё положение. Арс присматривается, хмурясь, через две минуты наблюдений понимает, что ветер не движется в одном направлении, он будто ходит по кругу. Если рядом образуется воронка, хотелось бы знать, куда бежать, чтобы не попасть в ураган. Арсений пошутил про страну Оз, но вот в урагане оказаться не очень хочет. — Что за… Арсений вглядывается в блеклое свечение из леса, дёргается, понимая, что это то самое место, откуда идёт заражение по лесу. Точно ли история Серёжи придуманная? Да, ветер опасный. Да, сейчас ночь. Но в лесу что-то светится и черти бы Арсения побрали, если он не посмотрит, что там. Черти могут и побрать, может, у них там вечеринка. А может, недельный слёт марсиан. Или шабаш ведьм. Арсений должен увидеть. Только на половине пути Арсений понимает, что это могла быть стена дождя, от которой отразился лунный свет. Это могли быть здоровые деревья под лунным светом, листья под ветром шевелятся, отсюда и эффект мерцания. Зря, наверно, Арс поплёлся сюда. Но он же упрямый. И ищет свою сказку. Вот и бредёт дальше. Ветер время от времени меняет направление. То в грудь бьёт, затрудняя движение, то подгоняет в спину, то сносит в сторону. Арсений ориентируется по тропинке. Серёжа его точно убьёт. Шорох листьев и вой ветра складываются в тревожную мелодию, от которой у Арса бегут по спине мурашки. Продолжает идти. Темнота будто бы гуще впереди или вовремя разряжаться начал фонарик? Продолжает идти. Ветер вдруг стихает, но за спиной всё ещё пригибаются деревья, а это значит, что Арс в центре воронки. Продолжает идти. До поражённой болезнью зоны осталась пара метров. Арсений снова видит сияние, лунное. Но не от луны. Замирает, прижавшись к дереву грудью, выглядывает осторожно, смотря на умирающую часть леса. Арс молит, чтобы это был не сон, чтобы это было наяву. Потому что прямо сейчас он точно видит что-то ненормальное для обычного мира, что-то сказочное. В центре поражённой окружности леса стоит сияющая лунным светом фигура. Сияние прерывистое, словно моргающая лампочка, которая вот-вот перегорит. Мерцает. Арсений щурит глаза, пытаясь разглядеть лучше, видит белую одежду и волосы, поднятые к небу ладони и мерцающее сияние. Рядом с фигурой кружат зелёные светлячки, будто бы помогают этому существу с чем-то справиться. Но не выходит. Арсений не знает, что, но что-то точно не выходит. Свет мерцает чаще, а потом и вовсе гаснет, остаётся только луна, освещающая безжизненную поляну. Светлячки гаснут и падают замертво у ног рухнувшего на колени существа. Он будто бы тоже весь посерел, когда угас. Шум затих, буря закончилась. Существо похоже на человека, но Арсений не может сказать о мелочах, с такого расстояния не видит. У головы и пояса маячат странные очертания чего-то, но Арс не видит, чего именно. Арсений видит, как существо снова поднимает голову к небу, прикладывает руки к горлу, открывая рот. Будто бы выдавить из себя что-то пытается, какой-то звук. Но ничего, только сипение. Или это шорох сухих веток? Существо роняет голову вниз, ссутуливается медленно, прижимая ладони к земле. Арсений видит, как волна чего-то бежит кругом от существа. И выцветает мох с травами ещё на несколько шагов по кругу. Трескаются стволы деревьев, сыпятся листья и иголки, желтея. Арс отшатывается от дерева, за которое держался, потому что то начинает трещать, как и другие новые заражённые деревья, сохнуть на глазах, сбрасывая листья. Ветка под ногой при шаге назад хрустнула. Арсений видит, как вздёргивает в его сторону лицо существо. Арс мечется: бежать или пытаться наладить контакт? Решить не дают. За несколько секунд удивлённо распахнутые глаза существа сужаются в бесконечном гневе. Арсения будто бьёт что-то в грудь, бесконечно сильный порыв ветра, который сбивает с ног и откидывает на несколько шагов назад. Последнее, что Арсений чувствует, — это удар своей головы о что-то твёрдое, о ствол дерева. Темнота.***
Веки, словно свинцовые, едва раскрываются. Арсений мычит тихо от боли в затылке, поворачивается набок, обнаруживая себя в хижине. Только не говорите, что сон, только не сон! — Очнулся, — взмахивает руками Серёжа. — Славно, сам тебя убить могу, — гремит Матвиенко, демонстративно закатывая рукава. — Тихо, подожди, — шикает кто-то сбоку. Арсений переводит взгляд к мужчине, стоящему рядом с Серёжей. Они одного роста, только этот выглядит интеллигентом в отличие от Серого. — Как тебя зовут? — Арсений, — зажмуривая глаза, кряхтит Арс. — Помнишь, где ты? Какой сейчас год, как ты здесь оказался? — Всё помню, — кое-как садясь в кровати, мычит Арсений, держась за голову. — Там что-то… Точнее, корректнее будет сказать, кто-то, там кто-то был. — Где? — хмурится обеспокоенно Серёжа. — В лесу. В воронке. В центре заражённой зоны. Там… Там был не человек. — Арс, ты сильно башкой приложился, — с сочувствием вздыхает Серёжа. — Поз, это же так? — Так, — кивают в ответ. — Рассечения нет, но шишка добротная. Дима, врач, — протягивая ладонь Арсу, представляется Поз. Арсений пожимает руку на автомате. — Серёжа нашёл тебя к рассвету, связался со мной, мы дотащили тебя до дома, ты был без сознания. Я должен проверить, нет ли у тебя сотрясения. Дима начинает проверять Арсения по всем врачебным протоколам. Арс отвечает на все вопросы, не задумываясь, на автомате. Мыслями он не здесь, всё вспоминает светящуюся лунным светом фигуру, разозлённый взгляд существа, его смутные очертания. Вспоминает пропавший голос, светлячков и расширившуюся зону поражения леса. Расширившуюся прямо у него на глазах. — Я точно кого-то видел… — Тебя приложило башкой, Арс. — Но как приложило! — вскидывает ладонь Арсений. — Я не пушинка, знаешь ли. — Я пока за тобой бежал, видел сломанные ветром деревья. Деревья, Арс. А ты всего лишь человек. Тощий человек. — Я не тощий, — огрызается Арсений. — Я точно… Арс не договаривает, видит два обеспокоенных взгляда, замечает, как Дима с Серёжей переглядываются встревоженно. — Наверно, мне приснилось, — сдаётся Арсений, понурив голову. — Приснилось, — кивает сочувствующе Дима. — Сейчас ты в норме. Прикладывай лёд к шишке. Пройдёт. И не делай больше таких глупостей. Не выходи ночью, не выходи в бури. — А они здесь часто? — Бывают, — пожимает плечами Серёжа. — Но такие сильные только с прошлого месяца начались. Нельзя выходить было, я тебе говорил. — Прости, — улыбается зажато Арсений. — Буду послушным. Можно… Я посплю? — Да, отдыхай, тебе сейчас нужно, — кивает Дима. — Я поехал, если что маякуй Серёже, он меня вызовет к тебе. — Хорошо, спасибо. Дима уходит из хижины, попрощавшись с Серёжей и Арсением. Снаружи слышится шум машины, через пару минут становится снова тихо. — Ты сейчас в порядке? — Только голова немного болит… — Оно и понятно, — хмыкает, взмахивая бровями, Матвиенко. — Не дури больше, ладно? — Ладно, — улыбается успокаивающе Арсений. — Возвращайся на свой участок, если что свяжусь с тобой, а сейчас посплю. — Как проснёшься, дай знать. Даже если посреди ночи, — просит Серый. — Я волнуюсь. Арсений кивает несколько раз, выпроваживает Серёжу из хижины, прикрывает за ним дверь. Арс лежит около часа. Не выдерживает, вскакивает с кровати, натягивает куртку и бежит в лес. Не приснилось ему ни черта! Арсений выбегает на мёртвую поляну, проверяет поставленный им колышек на месте края заражения, как и видел! Окружность расширилась, область заражения стала больше. Арс переставляет колышек на новую границу, рассматривает внимательно область заражения заново. Но теперь с мыслью о том, что не обычную болезнь или паразита надо здесь искать. А если нет, то как Арсению справиться с гибелью леса? Только связавшись с тем существом. — Я знаю, что видел тебя! Это ты делаешь, да?! Ты забираешь как-то у леса жизнь! Ты так питаешься?! В ответ Арсений слышит только собственный голос, прокатывающийся эхом по лесу. Может, существо ночное? Может, днём звать его бесполезно? — Тебе обязательно питаться так?! Лесу плохо! И необязательно было со мной так! Я не собирался тебе вредить вообще-то! И сейчас не собираюсь! Мы можем договориться! Найдём тебе другой способ питаться, а лес ты вылечишь! Я видел, что ты слаб… Ой, ну то есть… Так, звучало, как провокация, — бурчит сам на себя Арсений. — Я имел в виду, что ты сильный, конечно, но ослабевший! В смысле, твой свет! Не быть тебе парламентёром, — шипит Арсений сам на себя, резко жмурясь. Из леса никто не отвечает. Арсений ещё десять минут стоит посреди заражённой зоны, ждёт хоть какого-то знака, но ничего не происходит. Арс решает прийти ночью.***
Сказав Серёже, что чувствует себя прекрасно и ложится сейчас спать, Арсений выдвигается из хижины. Ветра сегодня безумного нет, вышел Арс ещё до полной темноты. Поздний вечер, небо ещё не чёрное, но звёзды уже загораются. Арсений зовёт несколько раз до прихода полной темноты. Ничего. Ждёт. Зовёт снова. И снова ничего. — Ты мне не доверяешь, очевидно, да и с чего бы, — вздыхает тяжело Арсений, садясь устало рядом с одним из потрескавшихся деревьев. — Я не знаю, кто ты и зачем делаешь то, что делаешь. Что вообще делаешь, в принципе, тоже не знаю. Не знаю, понимаешь ли язык, на котором я говорю! — взмахивает ладонями Арсений. — А может, я правда приложился головой и у меня едет крыша! Но я лучше приму, что ты пришелец с Луны, жрущий лес, чем факт того, что что-то волшебное существует только в сумасшедшем сознании! Я… Я просто хочу поговорить, — вздыхает дрожаще Арсений, прикрывая лицо ладонями. Лес молчит. Ветер не воет. Птицы давно спят. — Если ты игнорируешь меня из вредности какой-то, то я тоже вредничать начну. Я… Да что я могу, будто бы сделаю что-то с лесом, — стонет измученно Арсений. Тишина. Трещит палка. Трещит палка! Арсений поднимает резко голову, а существо, плавно подходившее к нему, тут же отпрыгивает назад, шипит на него, пытаясь показаться больше. Хотя оно и так большое, вообще-то. — Тише, прости, не хотел напугать, — смеясь от переполняющей радости, просит Арсений. — Прости, тише, я не наврежу, — шепчет успокаивающе Арс, поднимаясь медленно на ноги, выставляет вперёд ладони, будто пытается удержать. Существу это явно не нравится. Оно косится, изламывая брови, на вытянутые руки. Арс вдруг вспоминает, что в разных культурах один и тот же жест может иметь разное значение. Может, у народа этого существа это что-то плохое. Арс опускает руки слишком резко, прячет их за спину. Существо хлопает белыми ресницами, наклоняя голову в бок, таращится внимательно и непонимающе на Арсения. Может, руки за спиной — тоже плохой жест??? Что делать-то, куда руки деть??? Арс сжимает руками штанины, рассматривает, чуть щурясь чужое тело в свете луны. Кажется, существо разглядывает его с не меньшим интересом. Это… Даже неожиданно льстит. Та же белая широкая одежда, белые волосы и зелёные, как здоровый мох, глаза. Ресницы вокруг этих глаз белые, длинные. И в целом от человека, от мужчины существо отличается мало. Если закрыть глаза на выглядывающие из волос остренькие белые ушки, как у лани, и короткие, чуть изогнутые рога. — Я сейчас расплачусь, — дрожаще выдыхает Арсений, таращась на существо во все глаза. То хмурится непонимающе, дёргает — о боже — хвостом, длинным, тонким и гладким, только на кончике расширяется пушисто. — Какой ты красивый, — выдыхает благоговейно Арс, делая полшага вперёд. Существо в момент ощетинивается, шипит громко на Арсения, чуть пригнувшись, подаваясь назад. Уши прижались к голове, а зрачки резко сузились, став вертикальными щёлками. — Нет-нет, я стою. Стою, — успокаивает Арс, отступая назад. — Стою… Тише… Зрачки медленно вновь округляются, уши поднимаются плавно. Арсений улыбается приободряюще, но в ответ на это существо только бровью дёргает, будто бы в каком-то скепсисе. Кажется, ему не до улыбок. — Ты понимаешь то, что я говорю? — в ответ на вопрос существо щурит глаза, поддаваясь чуть вперёд. — Воу, — смеётся неловко Арсений, когда существо делает плавный круг вокруг него, двигаясь при этом пружинистыми шагами. — Та-а-ак, — тянет чуть нервно Арс, когда к нему резко приближаются спереди и, о боже, обнюхивают его шею. Существо резко отстраняется, скривив нос, весь такой недовольный, будто от Арсения навозом за милю пахнет. Арс даже рта не успевает открыть, как существо прыжком порывается назад и на глазах растворяется в лунном сиянии, пропадая с глаз. Арсений подтягивает к своему лицу ворот майки из-под расстёгнутой куртки, внюхивается. Сам кривится. Ну да, не розами от него пахнет.***
В следующий вечер перед походом в лес Арсений вымывается в летнем душе возле хижины, натирает себя несколько раз пенкой геля для душа с запахом цитрусовых. А после душа напшикивается парфюмом. Теперь от него не пахнет потом и грязью. Выходя уже привычно в сторону зараженной зоны, Арсений вдруг замечает кустик шалфея рядом с крыльцом хижины. Кажется, его не было здесь раньше. Хотя, может, он просто не цвёл? Вот Арс и не замечал его. Арсений так и не смог понять, ночное ли это существо, но из-за того, что видел он его дважды именно ночью, прочно закрепилось убеждение, что так оно и есть. И если сегодня удастся снова его увидеть, то это закрепит правило: существо ночное. Арс решает сегодня не кричать. В любом случае лунный (так окрестил его Арс) выходит на мёртвую поляну, подпитывается с этой точки. Арсений только усаживается под одним из умерших деревьев, как и вчера, и вытаскивает из рюкзака свой ежедневник, помечает свои наблюдения. В этот раз вряд ли он будет писать отчёт по записям. Ну, если только Арс не хочет, конечно, оказаться в психушке после отчёта о том, что болезнь леса вызвало сверхъестественное существо, впитывающее в себя жизнь растительности. А может, и не только растительности. Арсений описывает подробно вчерашнюю встречу, а точнее подробно описывает своего нового знакомого, а рядом с записями делает зарисовки длинного хвоста с пушистым кончиком, округлых рогов и глаз с вертикальными зрачками. Сверху что-то странно стрекочет, Арс поднимает голову, тут же натыкаясь на любопытный взгляд глаз, которые только что зарисовывал. Отчего-то становится дико неловко, щёки краснеют, Арсений торопится закрыть побыстрее записную книжку. — Привет, — улыбается смущенно Арс. — Я тут… В общем, надеюсь, ты не против… Будь мы оба людьми, моя настойчивость, или даже назойливость, переходила бы грани приличия, но надеюсь, ты понимаешь мой интерес… Лунный ушами передёргивает забавно, стрекочет что-то коротко. Неясно, язык это его или просто какие-то звуки, люди же вот тоже издают какие-то звуки, которые речью не назовёшь. — Хочешь посмотреть? — неловко спрашивает Арсений, когда лунный указывает взглядом на ежедневник. — Ладно… Арс открывает записную книжку на развороте, где была заложена ленточка, показывает. Существо рассматривает внимательно протянутый к нему рисунок, щурится, чуть согнувшись. А через минуту резко выпрямляется и вырывает блокнот из рук. — Эй! Ладно, молчу, — тут же замирает Арс, когда лунный на него шипит. Лунный карябает что-то ручкой в блокноте с минуту, а потом отдаёт Арсению. Тот разглядывает изменённый рисунок, лунный дорисовал какой-то узор на рогах, но… — Но я не вижу такого у тебя, — поджимая губы, вздыхает Арс, поднимая взгляд. Лунный смотрит взглядом, в котором буквально читается: «Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет, тупой человек». — Ладно, — качает головой Арс, тихо посмеиваясь. — Так ты всё-таки понимаешь меня, да? Вместо ответа лунный снова резко приближается к нему, вдыхает шумно воздух у шеи и тут же отстраняется, разрываясь беспрерывным чихом. — О боже, только не говори… Ну да, он ничего и не скажет. Лунный, отчихавшись, смотрит на Арсения как на убийцу-садиста, шипит разочарованно и снова отпрыгивает назад, растворяясь лунным светом. — Дурак, — сетует на самого себя Арсений, прячась лицом в ладони. Хотел как лучше, получилось как всегда.***
Сегодня с самого утра идёт дождь. Настроению Арсения подходит. Вот она, ирония его существования. Всю жизнь ждал встречи со сказочным существом, нашёл его, и что? Во что всё упёрлось? В его запах. Прекрасно. Под гнётом таких мыслей неминуемо трещит самооценка. Неужто так плохо пахнет? Или дело в том, что от него в целом пахнет человеком? Так это он ничем исправить не сможет, как ни старайся. Делается сегодня всё на автомате. Готовится замороженная еда, пьётся чай, заносятся в систему показатели ветра и температуры воздуха. Погода: дождливо, осадки: 12, 4 мм. — Ничего не находится, да? — с тяжким вздохом спрашивает сквозь помехи голос Серёжи. — Ничего, — тускло отвечает Арс. — На твоём участке всё чисто? — Слава богу, да. Слушай, Арс, ты главное не хандри, да? Когда начинаешь хандрить, у тебя мозги отключаются, а тебе надо наоборот, чтобы они на сто пятьдесят процентов работали. Может, надо осмотреть не мёртвые деревья, а те, что находятся у самой границы заражения? Не могут же клетки прям за секунду от болезни умирать. Арсений видел своими глазами. Могут. — Да, наверно, ты прав, пойду… — Даже не смей, — обрывает Серёжа. — Дождь. — Ветра нет. — Поскользнёшься на грязи, опять башкой тюкнешься. Знаю я твою везучесть. — Ну не настолько всё плохо, — отмахивается Арс. — Но ладно, я тебя услышал, не пойду никуда, не хочу мокнуть. — То-то же. Когда заканчивают разговор с Серёжей, Арсений натягивает дождевик и резиновые боты. Не хочет он мокнуть, правду сказал, нигде не соврал. Разве что в части «не пойду никуда». Арс замирает, смотря во все глаза на куст шалфея, который разросся под его окном за ночь в огромные заросли. Вряд ли его дождь так накормил. Арсений срывает веточку лилового цветка, ворочает её в своих пальцах и надеется, что он не сошёл с ума, и мысль, пришедшая в голову, правильная. Всё-таки кустик появился ровно после того, как лунный его в первый раз обнюхал. Арсений растирает цветок между своих ладоней, влажный от дождя воздух разносит аромат шалфея. Арс втирает аромат с ладоней в шею, трёт запястья. Лишь бы сработало. Пока доходит до мёртвой поляны и вправду несколько раз чуть не падает, проезжаясь резиновыми сапогами по мокрой земле. Последнюю сотню метров доходит, уже неотрывно держась за стволы деревьев и ветви кустов. Те тоже мокрые и слизкие, ладони грязные из-за влажной коры. Но вряд ли лунного оттолкнёт это, он сам по лесу босиком гуляет. — Сегодня и не посидишь, — хмыкает горько Арсений, видя огромную лужу, скопившуюся у дерева, рядом с которым он раньше усаживался. Сзади что-то шуршит, скорее всего, дождь потому что ещё рано для появления лунного. Но тем не менее, когда Арсений поворачивает голову на звук, он видит именно его. Лунный забрался на дерево, сидит, прячась от дождя, на ветке дуба, свесив ноги. — Привет, — улыбается Арс. — К тебе можно? Арсений сам не знает, о чём спрашивает. Вряд ли он полезет на дерево. Скорее спрашивает разрешения на то, чтобы остаться тут с лунным, попробовать снова отдать себя на обонятельную дегустацию. Наблюдать за ним бесконечно интересно. Весь такой вытянутый, угловатый, дёрганый как будто, но при этом с дерева спрыгивает ловко и рядом оказывается в несколько плавных шагов. Он смотрит, чуть хмурясь, на Арсов дождевик, ушами своими белыми шевелит забавно. Арсению дико интересно, какие они на ощупь. Лунный приближается снова к шее, вдыхает шумно, и Арсений молится, скрестив пальцы, чтобы в этот раз проверка была пройдена, чтобы сработало. И работает! Лунный урчит довольно, взмахивая коротко хвостом. Запоздало, но Арсу становится тревожно, а не подготовил ли он себя к съедению? Шалфей же используют как приправу. Очень вовремя подумал, ничего не скажешь. Но лунный его есть явно не собирается. Кивает головой вбок, будто бы приглашает вместе с ним от дождя под здоровыми деревьями спрятаться. Арсению едва удаётся сдержать торжествующе довольный смех. Идёт вслед за существом к дубу. — Я так не смогу, — вздыхает расстроенно Арсений, когда лунный запрыгивает в одно движение на высокую ветвь и смотрит на него с ожиданием. — Я бы ещё забрался, если бы всё сухое было, а так… Без шансов. Лунный спрыгивает на землю и запрыгивает снова на ветвь, будто бы показывает, как это должно быть. Арсений смеётся, качая головой, объясняет, что в его ногах таких пружин нет, да и гравитация к нему куда менее милосердна, чем к лунному. Тот снова спрыгивает, протягивает вперёд две ладони, держа их поднятыми к небу. Арсений надеется, что правильно чужой жест понимает и не сделает сейчас в глазах лунного какой-то глупости. Арс берётся за ладони осторожно, боязно. Обычные ладони, только теплота от них ощущается немного странно, не так, как тепло от человеческого тела. Лунный сжимает ладони и прыгает так же легко, как прыгал до этого. Чувство, словно бы машину вскинуло на кочке, и она на несколько мгновений зависла, отчего пассажиров будто бы задержало на пару мгновений в воздухе. Невесомость. В животе вздрагивает всё одновременно испуганно и завороженно, Арсений не замечает, как оказывается на ветке, чуть не валится с неё назад, едва успевает выровняться. — Что это было? Вместо ответа лунный всовывает в ладонь Арсения какой-то камушек и показывает своей рукой движение, призывая подкинуть. Арс делает, подкидывает камень в ладони, тот падает обратно через секунду. Лунный забирает камень себе, подкидывает его в своей ладони, но будто бы один и тот же предмет в руках Арсения и лунного ведёт себя по-разному, имеет разные физические параметры. Будто бы в руках Арса у камня больше вес, плотность и сила, с которой его тянет к земле. А у лунного совсем другая. Камень в его руках как пёрышко. — Это поразительно, — улыбается Арсений, не отрывая взгляд от того, как подкидываемый камень над чужой ладонью замирает в невесомости на несколько мгновений, а потом опускается вниз. — Разве люди не сходят от такого с ума? Арсений расплывается в такой глупой, наверняка, улыбке, что должен сейчас у лунного вызвать сомнения в своём умственном развитии. — Ты говоришь, — выдыхает благоговейно Арс. — Как и ты, — хмурится непонимающе лунный. — Я же не удивляюсь. — Да, кхм, да, конечно, — Арсений смеётся неловко, потирая шею. — Просто… Не знал, понимаешь ли ты наш язык. — Ваш язык примитивен. — Человеческий или русский? Хотя и так, и так обидно, — усмехается Арс. — Но ты не выглядишь обиженным, — со смешком подмечает лунный. — Я не обижен, я… Восхищён, — вздыхает мечтательно Арсений. — Так люди не должны сходить от такого с ума? — Только не те, кто ждал этой встречи всю жизнь, — с улыбкой отвечает Арс, легкомысленно пожимая плечами. — Ты ждал встречи со мной всю жизнь? — хмурится озадаченно лунный. — Так это звучит странно, конечно, — смеётся неловко Арсений. — Но в целом… Да. Лунный выглядит ещё более озадаченным, склоняет голову вбок, передёргивает смешно ушами. Видимо, он решает, что Арсений просто со странностями, а на таком в соображениях приличия не стоит фокусировать внимание. Поэтому и отводит взгляд от Арса, болтает свешенными с ветви ногами, смотря на мёртвую поляну. Но то и дело косится на пялящегося на него человека. Лунный бегает взволнованно глазами по поляне, поднимает взгляд вверх, косится в сторону Арсения, снова отводит взгляд, начиная бегать глазами по поляне. — Чего ты смотришь на меня? — резко спрашивает лунный, не выдерживая. — Прости! — выпаливает Арсений, тут же отводя взгляд к мёртвой поляне. — Я просто… Ну, ждал этого. — Встречи со мной? — Встречи со сказкой, — улыбается грустно Арс. — Сказка — это вымышленная история, а я настоящий, — недовольно бурчит лунный. — Я имел в виду, ну, волшебство, — смущённо пытается исправиться Арсений. — О, я не представился. Арсений, можно Арс, — протягивая к лунному ладонь, говорит с улыбкой. — Что ты делаешь? — хмурится лунный, косясь на ладонь. — А, у вас не жмут руки, видимо… У нас так делают, когда знакомятся или здороваются. Сжимают ладони. — Арсений, — берясь за пальцы, повторяет лунный. — Это не совсем так делается, — потерянно бормочет Арсений, смотря на чужие пальцы, которые жмякают его ладонь, как антистресс. — Ты сказал, жмут ладони, я жму… — Ладно, — тянет Арс, — можно и так. А тебя как зовут? — Так я тебе и сказал, — фыркает лунный, тут же убирая свою руку от Арсовой. — От тебя и так слишком много проблем. — А я могу что-то учинить, если буду знать твоё имя? — А ты чернокнижник? — Что? Нет! — Ну вот и не задавай глупых вопросов. — А почему тогда не хочешь имя называть? — Чтобы все в лесу знали, что ты меня ищешь??? — взмахивает ладонями лунный, возмущённо смотря на Арсения. — Все? А сколько вас здесь? — Я имел в виду животных… Птицы жаловались, что ты орёшь посреди ночи, никому спать не даёшь. Арсений краснеет стыдливо, трёт ладони, опуская к ним взгляд. — Простите, я не хотел, я просто… Тебя искал. — Нашёл. Больше орать не будешь? — Не буду, — краснеет сильнее Арсений. — И по имени на весь лес звать тебя не буду, так что… Скажи, пожалуйста. — Точно не будешь? — подозрительно сужая на Арсения глаза, тянет лунный. — Точно-точно, обещаю, — прикладывая ладонь к сердцу, клянётся Арс. — Ладно… Анториан. — Антон, то есть? — Арсений ловит такой презрительный взгляд, что хочется с ветки упасть назад и разбить себе насмерть голову. — Я просто… Пытался на наш манер переиначить. — Зачем? — шипит лунный, а зрачки снова сужаются в щёлки. Зря это Арсений удумал. Сам же бесится, когда его Сеней называют, а это обычное сокращение его имени. А он тут хочет имя лунного в совершенно другое переделать. — Оно просто длинное… — На целый звук длиннее твоего, — фыркает лунный. — Непосильная задача. — Тебе не нравится, потому что это человеческое имя, да?.. — А ты проницательный, — фыркает Анториан, прыгает с ветки, растворяясь в воздухе лунными разводами. — А мне как слезать?.. Вот и поговорили.***
В прошлый вечер Арсений едва ли дополз до хижины. Спускаясь с дерева умудрился потянуть ногу и, ковыляя по грязи, шлёпнулся раз пять. Досада с раздражением не перебивают восторженного восхищения. Они смогли поговорить, они в целом могут разговаривать! Ежедневник заполняется новыми наблюдениями и рисунками. Появляется в нём и список вопросов, которые Арс хотел бы Антону (в голове всё равно называет его так) задать. Серёжа по связи спрашивает, как там Арсова шишка, проходит ли, прикладывает ли Арсений холод, как говорил делать Дима. Арс, если честно, забыл уже и о своей шишке, и о других людях. У него тут сказка во плоти, волшебство в теле, не до дел будничных ему сейчас. Арсений набирает в рюкзак кучу разной еды. Не то чтобы тут прямо какое-то изобилие и еженедельный привоз будет только через два дня. Но надо лунного чем-то накормить, надо найти для него другую пищу, чтобы не жизнью леса питался, его убивая. В итоге в рюкзаке Арсения оказывается упаковка вафель, хлеб, разогретый кусок пиццы в контейнере, два апельсина и термос с чаем. Может, хоть что-то понравится… — Почему ты приходишь, когда темнеет? — спрашивает лунный, появляясь рядом, едва Арсений выходит на мёртвую поляну. — Я думал, ты ночной… — Я любой, — странно отвечает Анториан. — Ты не спишь? — Сплю. Три часа в сутки. Мне больше не надо. — Завидую, — смеётся тихо Арсений, присаживаясь на камне неподалёку от края заражённой зоны. — Я принёс тебе разной еды… Хочу, чтобы ты попробовал. — Зачем? — хмурится Антон. — Затем, чтобы не убивал лес. — Я не убиваю лес! — взмахивают возмущённо руками. — Очокочи не убивают лес! Защищаем, мы защищаем его, ясно?! — Кто? Очо… — Сам ешь свою еду, — буркает лунный. Арсений ловит чужое запястье в последний момент. Антон смотрит с переполняющим его возмущением то на руку Арса на его запястье, то на лицо. — Прости, — убирая руку, тараторит Арсений. — Я не понимаю то, что видел. Я решил, что ты забираешь из леса жизнь, питаешься этим. Я так подумал, потому что именно после твоего… Не знаю, что это было, но после этого заражение распространилось. Но если всё не так, как показалось мне, если ты защищаешь лес, то мы с тобой на одной стороне. Я здесь по той же причине. — Как же, — резко кривит нос Антон, отступая на шаг назад. — Я редко сижу на месте, как другие лесники, я чаще в разъездах, защищаю лес от людей, от вырубок, от засорения. Но в частности моя профессия фокусируется на здоровье леса. Паразиты, болезни, засухи, загрязнение — всё, что только может угнетать здоровье леса. — А люди? — Я уже сказал… И люди тоже. Не всегда получается, особенно если был какой-то приказ на уровне правительства… Чаще я не могу ничего сделать, но и не попытаться не могу, я стараюсь, всегда стараюсь изо всех сил. И когда приехал сюда, когда увидел поражённую зону, я с первого же вечера набрал образцов и начал искать причину. Но я ведь ничего не найду под микроскопом, не так ли? Ведь дело в другом. — Я не забираю жизнь леса, — твёрдо повторяет Антон, прижимая к голове уши, зрачки сужаются. — Хорошо, допустим. Но ты знаешь, что происходит? — Знаю. И знаю, что ты ничего не изменишь. — Если бы ты знал, сколько раз я это слышал, — пожимает плечами Арсений. Это правда. Слишком часто в жизни Арс это слышит, да, порой всё ещё больно, обидно, но на лунного Арсений не обижается. Небось ему кажется, что, если с его способностями не получается справиться, то на что вообще какой-то там человек способен? И Арсений не берётся обещать, что сможет справиться. Для него это как какая-то плохая примета. Уверить, что сделает всё, что будет от него зависеть, и стараться изо всех сил — да. Давать беспричинные надежды и беспочвенно обещать, что всё будет хорошо, — слишком безответственно. — Мы должны попробовать разобраться с этим вместе. Если помочь лесу в твоих интересах, то… — В моих, но не примазывайся. — В моих тоже, — настаивает Арсений. — Лесопатологи — те ещё занудные надоеды, так что тебе придётся ко мне привыкнуть. Я не отстану от тебя до тех пор, пока ты не объяснишь и не поможешь мне разобраться с этим. — Да если бы вас здесь не было, всё было бы хорошо! — Кого вас? — спокойно спрашивает Арсений. — Людей? — Говорю же, ты проницательный, — усмехается раздражённо Антон, собираясь снова уйти. — Я привык к пренебрежительному отношению от людей, — спокойно говорит Арсений. — Не думал, что дух будет мало отличаться от них. — Мы ничем на вас не похожи! — Да? А вот в предвзятом отношении — прямо вылитая копия. Я забыл, как называется твой народ, но разве в нём все одинаковы? Вы все одинаковы? Ваши взгляды, характеры? — Конечно, нет! — Тогда почему ты думаешь, что люди все одинаковы? — заметно уязвлённо спрашивает Арсений. — Подумай над этим, — тихо говорит Арс, закидывая на плечо рюкзак. — Пойду, у меня есть ещё работа… Арсений не блефует. Действительно уходит. Возвращается к своей хижине. Он расстроен, действительно расстроен. Конечно, к людям, к тому, какие они бывают, Арс привык, поэтому злые слова о его работе, о нём, о его попытках что-то изменить к лучшему, давно не ранят. А вот услышать то же от волшебного существа, встречи с которым ждал всю свою жизнь… Это ранит неимоверно сильно. Арсений не приходит на мёртвую поляну ни на следующий вечер, ни через день. У него есть работа.***
«Да врёт он всё», — отмахивается мысленно Анториан, сидя на ветке дуба. Ждёт визита человека уже второй день. А вот и нет, не ждёт! Просто проверяет, мало ли что! Он ушёл обиженным, а люди, когда обижены, очень часто творят потом что-то плохое. Отыгрываются за свою обиду. И не важно, сколько им лет, детские и взрослые особи у людей отличаются мало. Он ушёл обиженным… «А может, что-то случилось?», — жужжит тревожно один из светлячков на ухо. Ага, случится с таким что-нибудь. Он прошёл от своей хижины к заражённой части леса в ужасную бурю; встретился затылком с деревом, отделавшись шишкой; с подвёрнутой ногой доплёлся до своего дома по грязи, упав по пути раз сто. И ничего. И жив был! Люди вообще как тараканы, плодятся быстро, живут мало, убить сложно, а проблем от них неимоверное количество. «Но он сказал, что хочет помочь», — жужжит второй светлячок. Да мало ли, что он сказал! Люди вообще-то постоянно так делают. Говорят, что они такие вот, а на деле совсем другие. Не выполняют обещания. Пустословят. Они столько слов для этого явления придумали, что сразу понятно, что оно у них культивируется. Иначе зачем им столько слов для описания одного и того же? Ложь, враньё, обман, брехня, неправда, кривда, дезинформация. Вот зачем столько слов? Дерево есть дерево. Трава есть трава. Зато названий лжи они придумали сотню с хвостиком. Единственное, в чём Анториан уверен, так это в том, что говорить-то они могут что угодно, а вот когда до дела доходит… Дело соврать не даст. «Плохая затея», — отговаривает третий светлячок. Посмотрим, как человек себя поведёт, когда до дела дойдёт.
