Бесконечный кошмар Жона

Жон скрыл за рукой глубокий зевок. Он сидел у вчерашнего костра и ковырял ножом палку, которую подобрал на земле. Соскребая кору, он полностью отрешился от окружающего мира. Вайолет тем временем прижалась к нему, и благодаря влажному зимнему воздуху Мистраля утренний холод Вейла стал для неё давно забытым воспоминанием. Услышав, как расстегивается молния палатки, Жон увидел, как Оскар осторожно выскользнул из палатки. Следом он быстро застегнул молнию, чтобы внутри не стало холодно. — Не спится? — тихо спросил Жон, посмотрев на него. Фермерский парень вздрогнул, чуть не выпрыгнув из кожи. Вчера такого не было, но сегодня он был весь на взводе. Жон не мог его винить. После вчерашнего адреналина и путаницы Оскар имел полное право быть напуганным. — Нет... нет, я спал нормально, — тихо прошептал Оскар, оглядываясь по сторонам. Он не хотел разбудить девушек. — Просто было неприятно проснуться... — И оказаться в пустой палатке, — пробормотал Жон, не отрывая глаз от ножа и ветки в руках. Руки работали почти на автопилоте. Он не знал, что вырезает, и ему было все равно. Он был более чем доволен тем, что они чем-то заняты. — Прости, мы с Реном рано встаем. Вайолет тоже... но у нее в последнее время проблемы со сном. — Дело не в этом, — прошептал Оскар, поднимая глаза, когда Аннализ проплыла мимо на невидимом ветру. Её тело было раскинуто в стороны, и она «спала» так, как только может спать призрак. — Просто… это все реально, — между ними воцарилась напряженная тишина, пока Жон давал юноше собраться с мыслями. — И… — наконец продолжил Оскар с легким оттенком недоверия. — И я не один. — Знаешь... для тебя ещё не поздно… — с тяжелым вздохом начал Жон. Он не был уверен, говорит ли это он сам или его травма. — Ты ещё можешь вернуться. Уйти домой, жить своей жизнью без преследующих тебя теней и призраков. Все это может оказаться плохим сном. Ясным сном, но все же плохим сном, — глядя на палку в своих руках, Жон увидел, как начинают обретать форму какие-то очертания. Появлялись зубы, когти, шерсть и мускулы. — То же самое с Реном, Норой и Пиррой. Может, даже с Вайолет, — продолжил Жон, не прекращая вырезать и поворачиваясь, чтобы посмотреть на парня. Парня, у которого были такие же глаза, как у него. Они были зеленые с оранжевым оттенком, а у него были голубые глаза, похожие на море. Но Жон узнал этот блеск, это мерцание, эти широко раскрытые глаза, которые казались сияющими. «У тебя глаза мечтателя, сынок», — голос отца эхом прозвучал в его голове. «Мечты — это прекрасная вещь. Но ты должен быть реалистом». — Для них еще не все потеряно. Избавить Пирру от магии Девы не должно быть невозможно. Трудно, конечно. Но не невозможно. Если она захочет, она сможет оставить все это позади. Я не буду винить ее, если она так поступит. — А как же ты? — спросил Оскар. — Я заключил сделку, — начал Жон. — Меня заставили заключить сделку, — поспешно добавил он. — Даже если бы я хотел, я не думаю, что смог бы уйти. И даже если бы смог, я не думаю, что смог бы просто всё забыть. Некоторые моменты… запечатлеваются в душе. — Что вы видели? — спросил «Бесконечный Человек», а Жон тем временем отметил, что в его голосе прозвучало что-то знакомое. Удивительно легко было различить этих двоих. Даже если только по тону голоса. Оскар был нервным, тревожным и любопытным, а «Бесконечный Человек» всегда говорил с определенной протяжностью. Он подбирал слова, чтобы они звучали утонченно. — Твою мать, — Жон не смог удержаться. Его губы искривились в улыбке, и громкое фырканье раздалось в утреннем тумане. С красным лицом, слезами на глазах и кусая губы, Оскар застыл в шоке. Затем он изменился, сел ровнее, моргнув, чтобы сдержать слезы, и вздохнул. — Я признаю, что сам напросился, — вздохнул «Бесконечный Человек», подергивая бровью. Но Оскар снова взял себя в руки. Он пытался молчать, хотя все его тело дрожало, а в глазах наворачивались слезы. Шея и подбородок покраснели от того, что он сдерживал смех, чтобы не разбудить остальных. «Ему это было нужно», — отметил Жон, слегка приподняв уголки губ. Оскару нужно было посмеяться, чтобы не утонуть в своих мыслях. Вчерашние откровения, вместе с голосом в его голове, подталкивающим его к краю, все это было немного слишком. И если шутка про «мать» была способна заставить его смеяться. Заставить его забыть, снять груз, который он, без сомнения, чувствовал на своих плечах, то пускай будет так. «Когда я в последний раз так смеялся? Когда я в последний раз мог так смеяться?» — Вот, — продолжил Жон, вытаскивая из кармана маленький кулон. Это был простой кусочек белой кости с вырезанными на нем алыми рунами, привязанный к веревочке. Он бросил его мальчику, и Оскар поймал его на лету. Он задрожал, но не от смеха, а от чего-то другого, пронзившего его, когда он взял кулон в руки. — Я заметил, как тебе некомфортно из-за твоего... невидимого пассажира, который «захватил» тебя. Если ты будешь носить этот маленький амулет, ты будешь защищен от недобровольной одержимости. Тебе будет легче, ты не будешь беспокоиться о том, что твое тело больше не принадлежит тебе. А когда дело дойдет до худшего, ты сможешь позволить ему встать у «руля». С тем дополнительным преимуществом, что ты всегда сможешь избавиться от одержимости. — Когда ты… — прошептал Оскар, несомненно, почувствовав некоторое проявление контроля, просто держа амулет в руке. В тот же миг он надел его с такой скоростью, что даже Нора бы позавидовала. — Я не сплю. Или... я нахожусь там, выполняя условия своего контракта, пока сплю, — ответил Жон, не стесняясь поделиться этим. В конце концов, это было то, что и Оскар, и его невидимый пассажир могли бы узнать, если бы он спросил кого-нибудь из его друзей. Была разница между секретами и тайнами. На лице Оскара появилась мрачная гримаса, а пальцы начали играть с костяным амулетом. Руны пульсировали, как сердце, то сильнее, то слабее, когда Оскар наклонял голову. Жон не был мастером в аспекте «Подчинение». Хотя он знал немало заклинаний, количество заклинаний «Подчинения», которые он закрепил и мог произнести, было равно одному. И это заклинание было заклинанием очищения на случай, если он когда-нибудь станет жертвой одного из заклинаний аспекта, таких как заклинания «Господства» или «Порабощения». Но даже не будучи мастером в этом аспекте, ему не нужно было произносить заклинание, чтобы понять, что невидимый пассажир Оскара болтает в его голове. Он даже имел хорошее представление о том, о чем они говорили. Жон не был ничуть удивлен, когда Оскар заговорил, выглядя застенчиво и любопытно. — Не мог бы ты... — начал Оскар, прежде чем вздохнуть. — Рассказать... — Я не против поделиться тем, что знаю о контракте, — ответил Жон с небольшой улыбкой, из-за чего Оскар кивнул. Неловкость исчезла с его лица. — Но даже в этом случае, я мало что смогу сказать. Он дает мне доступ к некой базе и не дает мне умереть, когда меня убивают. — Прости? — выпалил Оскар. Его глаза широко раскрылись, а амулет засиял красным светом. — Ты прощен, — ответил Жон с дерзкой улыбкой. — Но да, в некотором смысле я бессмертен. Пока я охотник Сна, я просыпаюсь, когда умираю. Прежде чем Оскар успел спросить что-нибудь ещё, он поднял руку. — Нет, — нахмурился Жон, не давая ему задать вопрос. — В любой момент времени может быть только один охотник и один ученик, связанные договором. Божественное существо, стоящее за моим контрактом, не заинтересовано в Ремнанте. Но это всегда может измениться, но сейчас Оно хочет чего-то в Ярнаме. И... хотя я не знаю, чего Оно хочет. Ремнант для Него не имеет значения. Багровое сияние костяного амулета погасло с огромным вздохом облегчения. — Я не собирался об этом спрашивать, — ответил Оскар, слегка покраснев и почесав щеку с легкой улыбкой. — Это то, что хотел услышать человек в зеркале, — добавил Оскар, слегка покраснев и почесав щеку с улыбкой. — Человек в зеркале? — переспросил Жон, приподняв бровь. Оскар только пожал плечами. — Так я встретил его в первый раз. Я чистил зубы, и мое отражение просто заговорило, — почесав подбородок, он почувствовал нечто похожее на чувство вины. — И... ну... может, это мелочно... но, если он не уважает меня... то и я не буду уважать его. Раз я не могу избавиться от него, то... я просто не буду обращаться к нему должным образом. Это немного... — Но если это поможет тебе обрести душевный покой, то действуй, — Жон улыбнулся, глядя на свои руки. Его руки не переставали двигаться. Хотя это было далеко от оригинала, ему нравилось думать, что ему хотя бы удалось правильно передать глаза Альфреда. Набожный фанатизм был вырезан на человеческой стороне, а кровожадная жажда цеплялась за зверскую часть, как зловоние, которое проникает в нос и не хочет уходить. — Но что ты на самом деле хотел спросить? — продолжил он, протягивая руку, чтобы поддержать Вайолет. Девочка чуть не упала с бревна, прижимаясь к нему. Он не знал, удобно ли ей так, но он также знал, что она была в том возрасте, когда её могли застрелить, а она все равно продолжала бы бегать, полная энергии. — Ты... ты умирал? — спросил Оскар тихим шепотом, в его глазах промелькнуло мрачное любопытство. — Ты не обязан отвечать, если не хочешь. Просто... — он замолчал, нервно закатив глаза. «Умный парень», — отметил Жон, не зная, гордиться ему или грустить. Оскар умирал. Может, не физически, но его чувство собственного «я» и идентичность будут постепенно поглощены «Бесконечным Человеком». Хуже всего было не чувство вины, к нему он давно привык. Это был просто ещё один груз на его плечах, ещё одно поражение, вырезанное на его душе. Но, как ни странно, хуже всего было то, что Оскар сам до этого догадался. Жон не собирался позволять ему умереть. Он привязался к мальчику и собирался сделать все, что в его силах, чтобы тот не умер. Даже если для этого придется остановить ассимиляцию, заставить «Бесконечного Человека» перейти в другого носителя. Даже убить его. Жон был полон идей о том, что он может сделать. Его глаза медленно переместились на парящих призраков, а затем снова устремились к Оскару. «Ты никак не можешь себе помочь, да, Арк?» — язвительно подумал он, зная, что его кровоточащее сердце заставит его взять на себя ещё больше бремени. «Но все же, все по порядку. Сначала я должен выплатить долг, исследуя Гробницу Богов. Может, заодно освежу в памяти похоронный ритуал. Я совсем не хочу знать, что будет, если я проведу ритуал, не расплатившись по долгам. А потом помогу Оскару с его проблемой с перемещением из тела в тело. Впрочем, если проклятие такое, как он сказал, у меня есть несколько идей». — Да, — наконец ответил Жон, не выдав своих мыслей. — Я умирал. И не один раз. Как и Вайолет, дважды. Даже несмотря на то, что я заплатил за нее десятину. — Десятина? — тихо прошептал Оскар, широко раскрыв глаза от недоверия. Жон мог поклясться, что увидел две пары глаз в глазах парня. Он знал, что привлек все внимание Оскара и «Бесконечного Человека». — Да. Десятина, — легко ответил он. — Это не невозможная цена. Просто воспоминание, маленький осколок, вырезанный из твоей души, — невольно он почувствовал, как его мысли уплывают к тому, что он потерял. Каждый раз, когда это происходило, оставалась только жуткая пустота. Были пустые места. Маленькие моменты, которые полностью исчезли. Одноклассники, с которыми он провёл двенадцать хороших лет, и чьи имена он полностью забыл. Он с трудом мог вспомнить, как выглядел его лучший друг, прежде чем он отправился в Бикон. Но хуже всего было то, что он не терял воспоминания, а терял чувства, связанные с ними. Он мог вспомнить свою бывшую возлюбленную, ибо знал, что был влюблен в нее, об этом он подробно писал в своем дневнике, но когда он вспоминал её, она казалась ему чужой. И это касалось не только её. Он помнил, как сидел на коленях у деда и слушал его рассказы, но не мог вспомнить тепло его колен, блеск в его глазах, гордость в его голосе. Как будто его когда-то теплый и любящий дед превратился в пустую и увядшую оболочку, зачитывающую толстые и тяжелые учебники. — Душа исцеляется. Становится целостной снова, — он продолжил, отгоняя в глубину сознания болезненные удары сердца. — Но шрамы остаются. Как и пустота. — Сколько это стоило? — Жон посмотрел на Оскара, открыв рот, а затем опустил взгляд на Вайолет. Его дочь смотрела на него, в её глазах мелькнула вина. За то, что задала этот вопрос. Проведя нежным пальцем по её щеке, Жон снова почувствовал, как болезненно забилось его сердце. — Я забыл, когда впервые увидел твою настоящую улыбку, — глубоко вздохнув, он нежно провел пальцами по её волосам. — И смерть никогда не казалась мне такой страшной. — Оу, — пробормотал Оскар, не зная, что сказать. Он просто сидел на пеньке с немного нервной улыбкой. Неловкость обволакивала его, глаза бегали по сторонам, а пальцы беспокойно теребили костяной амулет. — Знаешь... Я не первый, кто заключил договор со Сном, — поделился Жон, бросив тяжелый взгляд на Оскара. Он смотрел в глаза мальчика, пока тот не отвернулся. — Первый и последний из людей Ремнанта, возможно, но не первый из людей. И я наткнулся на других охотников, которые заключили этот договор. Однако, похоже, всех их ждет одна и та же судьба. Либо безумие, либо жажда крови. Хотя чаще всего встречается смесь того и другого. — И ты все равно взял её в ученицы? — спросил Оскар, стараясь не дать обвинению прозвучать в его голосе. Но он не смог скрыть его в глазах. И Жон не винил его за это. — Это был лучший вариант, — спокойно ответил Жон. Глаза юноши почти вылезли из орбит при этих словах. — Гримм по сравнению с Ярнамом выглядит милыми, — добавил он, хотя часть его знала, что он никогда не сможет донести эту мысль до конца. — Может, это Гримм не должны выглядеть такими милыми, — проворчала Вайолет, прижимаясь к нему. Он не мог её винить. Беовульф выглядел мило по сравнению с тем, кем стал Альфред. Даже когда в нем ещё оставалась ниточка здравомыслия, его глаза излучали кровожадность, за которую большинство Гримм готовы были убить. — Что вообще такое Ярнам? — спросил Оскар, нахмурившись. Но кто-то ответил за него. «Ярнам — это город», — просто ответила Элизабет, величественно паря в воздухе и смотря на Оскара с недовольным выражением лица. «Как и город Вейл, он пропитан историей и трагедией. Это дом крови. Однако та же самая кровь, которая обещала чудеса и исцеление, также является причиной чумы, превращающей его жителей в чудовищ. Иногда в переносном смысле, иногда буквально. Это город, построенный на могиле богов. Это город, названный в честь Королевы, которая стала жертвой первого греха. Её лоно было благословлено Божеством, чтобы выносить божественное дитя в смертном теле и подарить Им ребенка, которого они так жаждали. Но нерожденный ребенок был вырван из её чрева, съеден и разорван на куски безумцами и жрецами, которые видели в нем божественное благословение и дар, позволяющий им приблизиться к Богам, которым они так поклонялись. До сих пор от ребенка остались только его голос и душа. Говорят, что в ночь охоты, под мертвым небом, всё ещё слышны крики ребенка». Жон отнесся к её словам с долей скептицизма. Он доверял ей, но также верил, что её истории — всего лишь истории из Кейнхёрста. Окрашенная в их цвета. Никогда не бывает одной правдивой истории. История сложна, как и люди, которые её создают. «Легенды и мифы, как правило, преувеличены или приуменьшены. Обычно и то, и другое. И, зная Ярнам, я склоняюсь к худшему. Это же Ярнам. Там всегда самое худшее». Сдерживать вздох было само по себе тяжким бременем. Оскар посмотрел на него, на его лице было написано явное недоумение. Вместе со слишком знакомым любопытством. — Не зацикливайся на этом, — произнес Жон с едва заметной улыбкой. Услышав бормотание, он повернулся к палатке. Он знал, что девушки проснулись и скоро выйдут. — Это город. Другой город, но все же город. Люди остаются людьми. Они разговаривают, трахаются, срут. «Тебе обязательно быть таким грубым?», — холодно ответила Элизабет, подняв элегантную бровь. — Я же не ошибаюсь, — Жон закатил глаза. — Единственное реальное различие между Ярнамом и Вейлом в том, что в Ярнаме нет праха и он в некоторых отношениях отстает в технологическом плане, но в медицине он лидирует. Он бросил взгляд на Оскара, надеясь, что тот хоть немного умерил свое любопытство к городу. Хотя он мог понять любопытство, Ремнант не смог бы выжить, если бы разразилась эпидемия чумы. Он уже видел это в глазах «Бесконечного Человека», это не было именно жадностью, но это было осторожным любопытством. Проблема заключалась в том, что, какую бы пользу ни приносила кровь, в тот момент, когда будет использована хотя бы одна капля или ампула, Ремнант привлечет внимание и любопытство Высших. «И я не думаю, что Высшие заботятся о таких ничтожных понятиях, как расстояние», — подумал Жон, когда вокруг снова воцарилась тишина. Жон закончил вырезать и приготовился уходить, как только девушки проснутся. — Эй, Жон? — спросил Оскар, уже готовя следующий вопрос. Зеленые глаза с любопытством посмотрели на Вайолет. — Ты сказал, что у тебя контракт, так? — увидев его кивок, Оскар поднял на него взгляд, уже готовя следующий вопрос. — Тогда что будет, когда ты выполнишь контракт? Что будет с Вайолет? С тобой? — Давай лучше начнем завтракать, — ответил Жон тоном, не допускающим возражений. /-/ — Мы уже приехали? — громко вздохнула Нора. Её слова заглушили хруст гравия и хлюпанье грязи. Деревья по обочинам дороги были окрашены в красивые оттенки красного и оранжевого. Несколько сосен гордо возвышались, зеленея на фоне реки, которая протекала чуть ниже по другую сторону. — Мы не должны быть так далеко... По-моему, — ответил Оскар но вскоре его голос затих. — Это вообще имеет значение? — встрял Жон, глубоко вздохнув. Он наполнил легкие чистым воздухом. Вайолет сделала то же самое, глядя на реку большими глазами. Удивление не сходило с её лица с тех пор, как она как следует выспалась и оказалась на седьмом небе от счастья. Здесь, вдали от мощёных камней Ярнама и Вейла, её глаза не переставали блестеть от любопытства и удивления. — Я бы не сказал, что у нас есть все время в мире, но нет ничего плохого в том, чтобы время от времени не торопиться, — продолжил Жон, слегка напевая и поворачиваясь к Оскару. — Скажи, Оскар, я тут над кое-чем задумался. Хочешь научиться ещё одному стилю боя? Может, ещё и новому оружию? — Что? — удивленно спросил Оскар. — Я имею в виду, если ты хочешь научиться пользоваться этой тростью, я не буду тебя останавливать. Просто, хочешь ли ты научиться чему-то ещё? Чтобы… я не знаю, отличаться от своего невидимого пассажира, — продолжил Жон. Он просто поделился своими мыслями. Это не было чем-то, о чем он долго думал, просто мысль вдруг пришла ему в голову. — Не знаю. А стоит? — ответил Оскар, немного нахмурившись. — Не напрягайся, — тут же вмешалась Нора, которой этот разговор был нужнее, чем ему. — Бесстрашный лидер просто высказывает свои мысли, — продолжила она, слегка закатив глаза. — Он так делает время от времени. Заблуждается в своих мыслях, потом выпаливает что-нибудь, а потом ведет себя, как ни в чем не бывало. — Ну, извини, — язвительно ответил Жон, поворачиваясь к Пирре, но обнаружил, что его напарница погрузилась в раздумья. Она чесала подбородок, а изумрудные глаза пристально смотрели на Оскара. Знакомая тема помогала ей отвлечься от постоянного зуда в голове. Под её глазами висели мешки, косичка была растрепана и полна узлов. Ядро силы Девы окутывало её душу, пульсируя и зудя, пока частицы силы тянулись в даль. После того как она оказалась так близко к своей утраченной половине, сила стала ещё более нервной и решительной в своём стремлении восстановить себя. И все это пришлось испытать на себе Пирре. — Если ты собираешься остаться с нами, тебе не помешало бы немного размяться, — тихо пробормотала Пирра, скрывая зевок за ладонями. В её изумрудных глазах горел огонь, от которого бедный фермерский парень задрожал. — Чья будет тренировка? — прищурившись прошептала Нора, бросив на него взгляд. — Моя тренировка не такая уж и плохая, — почувствовал необходимость оправдаться Жон. Он услышал шевеление, хруст ветки и приглушенное проклятие из-за деревьев. Приглушенные шаги становились все тише с каждой секундой. Сквозь листву он едва разглядел светящуюся нить, которая раздваивалась на дюжину других дальше по дороге. Сама дорога изгибалась и раздваивалась дальше. Мост уходил влево, а дорога продолжалась по повороту направо. — Это потому, что ты монстр выносливости, — мгновенно отпарировала Нора. Не сбиваясь с шага, она все же уловила что-то. Бросив на него быстрый взгляд, она выпрямилась, и её улыбка слегка померкла, когда он слегка кивнул ей. Его бездействующий палец опустился и мягко коснулся рукояти Кроцеа Морс. — И как же наша маленькая леди? Не говори мне, что ты собираешься превратить её в монстра выносливости тоже? — продолжила Нора, не сбиваясь с шага. Рен и Пирра всё поняли, выпрямились, но не потянулись за оружием. Они решили довериться его суждению и идее выманить бандитов. Оскар тоже всё понял, сжав трость в кулаке. — Это не так просто. Даже если она хочет пойти по моим стопам, она не я, — ответил Жон, слегка пожав плечами. Он не упустил вздох и надутые губы своей ученицы. — Зато она больше похожа на Пирру. Более акробатична и атлетична, чем я, — продолжил он, решив не упоминать об отголосках крови. Он не доверял такую информацию «невидимому пассажиру» Оскара. Уже сожалея, что не прервал Элизабет раньше, когда она упомянула кровь. Простое упоминание о так называемом чудодейственном лекарстве было тем, что приводило к войнам в прошлом. «Но была ли это неосторожность… или она хотела чего-то добиться?», — подумал Жон, не понимая, какую игру она затеяла. От той, кто должна была стать следующей королевой Кейнхёрста, невозможно было ожидать, что Элизабет не знала о ценности крови Церкви для любого «правительства». Единственная причина, по которой она могла поделиться этой информацией, заключалась в том, что она видела, что может получить от Оскара или «Бесконечного Человека» в обмен на это. «Вопрос в том, что», — нахмурился Жон, но вскоре пожал плечами. Он не был ничуть удивлен, когда обнаружил группу людей, стоящих на изгибе дороги. Некоторые нити тянулись вниз, под мост и за него, а другие уходили в лес, к деревьям позади них. — Рен, наши стипендии заморозили после падения Бикона, так? — спросил Жон, видя, как лидер группы делает шаг вперед. Широкоплечий и грубый, с небольшой щетиной на подбородке и копной волос, которые выглядели одновременно жирными и неуправляемыми. К поясу был привязан меч, а с другой стороны — кобура. — Стоять! — прорычал он с уродливой улыбкой на лице. — Бросьте оружие и выложите ценные вещи на землю, и мы отпустим вас без единой царапины. Если нет... Ну... Как по невидимой команде, остальные бандиты за их спинами начали расходиться веером. Те, кто были под мостом и в лесу, вышли из укрытия. Среди них были и люди, и фавны, одетые в импровизированные доспехи, если они вообще были на них. Они не были истощены, но и не выглядели особенно здоровыми. «Но и не выглядят опасными», — безучастно отметил Жон, бросив взгляд на Нору, которая незаметно встала перед Оскаром. — Пожалуй, немного льен нам не помешает, — ответил Рен, скрестив руки на груди и засунув руки в рукава, чтобы дотянуться до оружия. — А раз в Мистрале есть проблема с бандитами, то логично, что на большинство из них назначена награда? — продолжил Жон, пальцами танцуя по острой рукояти Кроцеа Морс. — Мальчик, следи за языком, — лидер бандитов рявкнул, нахмурившись, и слегка вытащил свой меч. В мгновение ока на них нацелились дюжина различных клинков. С несколькими огнестрельными винтовками, направленными в их сторону. Предохранители были сняты, а их пальцы были на спусковых крючках. — Вы же не хотите, чтобы ребенок вырос один, правда? Это была бы трагедия. А для неё нужен всего лишь потный палец. Вдруг раздался отчетливый звук выстрела, сплющенный свинец и латунь оказались под его ботинком, когда Жон сделал шаг вперед. Бандиты побледнели и отступили на шаг назад. Их охватило беспокойство. Слабый золотой отблеск исчез с его лба. — Охотники! — крикнул один из бандитов. Он повернулся, чтобы бежать, но его остановил багровый свет, упавший с неба и заблокировавший им путь. Из ниоткуда появилось море жутких эфирных паучьих лилий, а вместе с ними — нежные белые лунные лилии, колыхающиеся под невидимым ветром. С берега реки поднялся нежный лунный туман. В мгновение ока солнце скрылось за густыми черными облаками. Окутав их нежной тьмой. — Позор, — безразлично пробормотал Жон, вытаскивая меч. Вайолет тем временем приблизилась к нему, её глаза блеснули бледно-голубым, а в руках заблестел серебром длинный меч, появившийся из ниоткуда. На губах Норы расплылась жесткая «электрическая» улыбка, когда она подняла молот, а над Реном, вытаскивающим оружие, повисло апатичное спокойствие. — Я сдаюсь! — крикнул другой, бросив оружие на землю и подняв руки. Глаза его были полны страха. За запахом цветов и примесью крови доносился резкий запах мочи. — Немного поздновато, тебе не кажется? — спросил Жон, наклонив голову. — Если не я, то кто же? И, честно говоря, бандиты ничем не отличаются от зверей! /-/ — Я всё ещё не понимаю, почему мы можем остаться здесь бесплатно, — пробормотал Оскар. Его взгляд блуждал по маленькой гостинице, в которую их привел охранник после того, как Жон передал ему ожерелье, которое он забрал у главаря бандитов. Он думал, что живет в глухой провинции, но, судя по всему, он ошибался. Они оказались в деревушке Уиллoу в стороне от проторенных дорог. Она стояла на небольшом холме, окруженном большой рекой, которая защищала её, как естественный ров. Из труб поднимался дым, все готовилось к приближающейся зиме. Небольшие поля, окружавшие деревушку, были заполнены фермерами, собиравшими урожай этого года. Вдали пролегала грязная дорога, а над полями возвышался большой камень. По его спине пробежал холодок, когда он вспомнил, как фермеры следили за каждым их движением. Они были готовы броситься на них, если бы они сделали хотя бы один неверный шаг. «Тебе повезло, Оскар. Мистраль давно страдает от бандитов. То, что ты никогда не сталкивался с бандитским набегом или чем-то подобным, когда рос, — это чудо, которым не стоит пренебрегать», — прошептал «Бесконечный Человек» в его голове. Оскар мгновенно схватился за костяной амулет на шее. Он не знал, что ему чувствовать. Все произошло так быстро. Не прошло и двух дней с тех пор, как он сбежал из дома. А он уже видел призраков, получил магический амулет, защищающий его от «невидимого пассажира», узнал правду, а затем стал свидетелем кровавой бойни. Это было слишком много для одного человека. «И никто не будет винить тебя за твои чувства, Оскар», — мягко добавил «Бесконечный Человек», его голос звучал почти как у деда. «Я сам с трудом верю во многое из того, что мы узнали. Но, оглядываясь назад, зная о «контракте», который заключил мистер Арк, это, безусловно, помогает составить более четкое представление о его переменах. Если бы ты встретил мистера Арка до Бикона, ты бы его едва узнал». — Это потому, что они хотят чувствовать, что они что-то делают, — ответил Жон, вырвав Оскара из его размышлений. Он вытащил стул и рухнул на него. Его волосы ещё были мокрыми после душа. Он был одет в небрежную белую рубашку и охотничьи штаны. Его меч был прислонен к столу, а обожженная рукоятка револьвера была закреплена на груди. На тыльной стороне его правой руки была свежевырезанная руна с белым ромбом в центре. Он мельком заметил ещё два кровавых следа, похожих на круг посередине ладони, и казалось, что он порезал себе запястье, но дюжина точек вокруг руны говорила об обратном. — Особенно с учетом того, что здесь разгулялись бандиты. По крайней мере, им повезло, что мы наткнулись на «умных» бандитов, если такое вообще бывает. Они выжали деревню до последней капли, а не просто сожгли дотла. «Все равно... они не заслуживали такой смерти», — пробормотал Оскар. Он отвёл взгляд от внутренней части бицепса парня, где сквозь белую ткань рубашки проступало что-то красное. Глядя в чашку с тёплым шоколадом, он не мог не нахмуриться. Убийства запечатлелись в его памяти. В то же время на языке у него скопилось с десяток вопросов. — Некоторые даже сдались. Они не заслуживали такой смерти. Не такой. — Они не заслуживали, — просто ответил Жон. В его голосе было что-то такое, будто он не был самым большим лицемером, которого Оскар когда-либо знал. — Лучше бы их судили и вынесли приговор. К сожалению, на поле боя мы, охотники, и судьи, и присяжные, и палачи. — И ты решил, что они должны умереть, — без выражения хмыкнул Оскар. Жон решил не отвечать ему, только бросил на него бесстрастный взгляд. — С глаз долой, а из сердца вон, — раздался грубый голос сбоку. Перед ним поставили блюдо с картошкой, зеленью и стейком, политым соусом. — Старик Фрэнк получил пулю в лицо, когда они пытались похитить его дочь несколько недель назад. Умная девчонка откусила себе язык и вскоре последовала за ним. Так что хороший бандит — мертвый бандит. — Но... — устало произнес Оскар, но трактирщик только бросил на него бесстрастный взгляд. — Но что? Если бы ты попытался отвести их в Мистраль, им бы только пощечину дали, если бы они не сбежали ночью, — трактирщик покачал головой. — Город не заботится о нас. Конечно, они говорят, что заботятся, но здесь нет охотников. Им плевать, когда деревня внезапно исчезает с карты. Они называют это трагедией, похлопывают себя по плечу и продолжают делать вид, что мы не существуем. — Но так не должно быть, — прошептал Оскар, взяв вилку и ковыряя картошку. — Не должно. Но так оно есть, — вздохнул трактирщик и скрылся на кухне. — Знаешь, нет ничего плохого в том, чтобы быть добрым, — мягко начал Жон. Он достал из ниоткуда старинную трубку. После чего щелкнул пальцами, зажег трубку и сделал затяжку. Оскар моргнул, глядя на дым, поднимающийся из трубки. Он не мог поверить своим глазам. Оскар очнулся от своих мыслей, когда Жон продолжил. — Поверь мне, я очень хорошо знаком с менталитетом «спасателя», — что-то мягкое, что-то болезненное мелькнуло в глазах парня, когда он затянулся трубкой. — Но если ты будешь пытаться спасти всех, те, кого ты можешь спасти, ускользнут из твоих рук. — Ты... ты говоришь со мной или с самим собой? — спросил Оскар, немного нахмурившись. — Из своего опыта, — просто ответил Жон, вытащив из кармана на груди ручку и дневник, который только что был пуст. — Если ты спросишь об этом маленький голосок в своей голове, я уверен, он скажет тебе нечто подобное. Но если ты действительно хочешь, чтобы твое мировоззрение было разрушено, вернись сюда через месяц или два, и ты увидишь, что на самом деле ничего не изменилось. Просто на их место придут другие. Оскар не надулся, а грубо воткнул вилку в стейк и откусил кусок. Он изо всех сил старался злобно посмотреть на Жона, который сделал ещё одну затяжку и раскрыл дневник. «Мистер Арк прав, Оскар. Как бы мне ни было больно это говорить», — «Бесконечный Человек» тихо прошептал в его голове. «Есть несколько способов навсегда избавиться от бандитов, однако, учитывая количество охотников в Мистрале, будет трудно осуществить какие-либо долгосрочные изменения». — Так что же… мы просто должны сидеть сложа руки? — не смог сдержаться Оскар. — Нет, — ответил Жон, поднимая глаза от дневника. — Мы делаем то, что можем. Не забывай, что я бы сейчас не разговаривал с тобой, если бы не научился использовать ауру. Легко сочувствовать, но не забывай, что они были бандитами. Они зарабатывали на жизнь воровством, грабежами и прочим. И это не преувеличение. Не говоря уже о том, что мы, скорее всего, встретим ещё больше таких, когда будем двигаться дальше, — Жон посмотрел на него, слегка потянув трубку, обдумывая, что добавить. Вздохнув, он потер лоб. — Послушай, Оскар. Иногда… иногда больше помогает полностью устранить проблему. Я не говорю, что убийство решает все проблемы, но, если не мы, то кто, по-твоему, был бы следующей жертвой бандитов? — Но все равно не нужно было так их провоцировать, — ворчливо ответил Оскар. Он знал, что это мелочно. Жон знал, что это мелочно. Даже его «невидимый пассажир» в задней части головы знал, что это мелочно. Это усилило сдавленность в груди, поскольку они не возражали против его мелочности. Знакомое выражение в глазах парня напротив только усугубляло ситуацию. Как будто он знал, что это такое. Что когда-то он сидел на его месте. — Может быть, — Жон пожал плечами. — И, может быть, нам не стоило грабить их после. Но нам нужны деньги, нам необходим прах, а они хотели нас убить. Они сделали выбор; они сознательно решили жить за счет насилия и чужого труда. И им пришлось жить с последствиями своего выбора. Оскар нахмурился, посмотрел на свою тарелку и бездумно перемешал мясо с картошкой. Его желудок заурчал, хотя он не чувствовал голода. В его голове проносились десятки разных мыслей. Он снова и снова прокручивал в голове то, что произошло. «Оскар, не был бы ты так добр и позволил мне поговорить с Жоном?», — тихо спросил голос в его голове. Оскар мысленно кивнул, чувствуя, как его очень мягко тянет внутрь. Он ушел в себя, голова всё ещё кружилась от мыслей, он чувствовал себя выжженным и сбитым с толку, как никогда раньше. «Я понимаю, что тебе, возможно, не хочется, Оскар. Но нам нужно есть. Особенно если мы хотим быть готовы к тому, что нас ждет», — он прошептал в ответ, как только смог себя контролировать, и с безупречными манерами приступил к еде. — Итак, бесстрашный лидер, куда мы теперь? — спросила Нора, вытащив ещё один стул и с самодовольным стуком опустившись на него, прежде чем «Бесконечный Человек» успел что-либо спросить. Не колеблясь, она взяла несколько пуль и пробирок. Умело вынув снаряд из гильзы, она осторожно высыпала красный прах в пробирку. Так же она поступила со всеми пулями, которые они добыли. Это было не много, но ей не потребовалось много времени, чтобы наполнить несколько полупустых флаконов. Они сияли всеми цветами радуги. — Вы действительно должны делать это без каких-либо средств защиты или мер предосторожности, мисс Валькирия? — спросил «Бесконечный Человек», нарезая стейк, обмакивая его в соус и перекладывая зелень на заднюю часть тарелки, прежде чем откусить. — Да ладно, ничего страшного. Я не в первый раз это делаю, — небрежно махнула рукой Нора. — И, честно говоря, нам прах нужнее, чем пули. У Пирры и Рена все равно разный калибр. Так что мы ничего не теряем, — закончив, она бросила взгляд на Жона. — Нет, мои пули — это мои пули, — вздохнул Жон и закатил глаза, когда Нора насмешливо фыркнула. — Не то чтобы я не хочу делиться, просто я не могу проводить ночи в поисках патронов. Конечно, у меня есть небольшой запас на черный день, но у меня не так много патронов. — И, кстати, мы, пожалуй, можем отправиться в Аргус или в столицу. Там мы должны найти все, что нам нужно. Может, завтра выйдем отсюда. Не хочу, чтобы нас здесь задержали, — добавил Жон. — Я не совсем уверен насчёт Аргуса, учитывая то, что произошло в Вейле. Но я думаю, что мы должны решить это вместе. — Только не Аргус, — перебила Пирра. Она вытащила стул и села на него, откинувшись как можно дальше назад и подтянув колени к груди. Даже после душа темные мешки под глазами не исчезли. Её длинные волосы были влажными, спадали на плечи, полными узлов и секущихся кончиков. — Я... — прошептала она. — Я не хочу, чтобы мама видела меня такой. — Значит, в столицу, — легко ответила Нора. Она не была ничуть обеспокоена. Вместо этого она подвинула свой стул ближе к Пирре, закончив свою работу. — Каким путем? — спросил «Бесконечный Человек», подняв бровь. — Я не знаю, где мы находимся, но, судя по тому, что снега нет и ранняя зима спокойная, я думаю, что мы на юге. В зависимости от того, как далеко на юг, мы можем сократить время, сев на лодку прямо до доков Мистрали. Оттуда должно быть легко сесть на буллхед прямо до столицы. — Так и знал, что так просто не будет, — вздохнул Жон, пряча свиток в карман, поскольку функция карты не работала, так как они вышли из зоны покрытия связи. — Все равно. Мы сможем узнать, где мы находимся, если посетим другие города. Может, если повезет, мы наткнемся на асфальтированную дорогу или что-то похожее на торговый путь. А если это не сработает, есть другие способы узнать, где мы находимся.