Rock 'N' Roll

      Феликса любили все.       Друзья, студенты, преподаватели университета, родители, и сама жизнь, казалось, была без ума от него.       Это сочетание прекрасных, ангельских черт лица, тёмных, кажущихся бездонными глаз и до безумия привлекательных сердцевидных губ, которых хотел коснуться каждый, дабы ощутить их мягкость.       Незнакомцы восхищались его внешностью, а знакомые — ещё и характером. Никогда никто не встречал более воспитанного, мягкого, добродушного и любящего этот мир человека.       Жизнь любила Феликса.       Феликс любил жизнь в ответ.       Гнусная ложь.       Ли Феликс не любил в этой жизни ничего, включая её саму, и срать он хотел на взаимность.       Люди любили его характер? Если говорить по правде, то они любили лишь его умение играть роль человека, которого они хотели бы видеть, которого считали для себя идеальным. Не со всеми он был добр, а лишь с теми, кто хотел его видеть таковым. Если кто-то хотел, чтобы Феликс был с ним груб, — он был. Он мог быть любым, но при этом всегда оставался собой.       Ангельские черты лица…       Что ж, жизнь явно проебалась, когда совмещала блядскую сущность с миловидной внешностью. Но даже в этом были плюсы. Все верили в то, что Ли не поебать на всех вокруг, помимо пачки сигарет и своей гитары.       Бездонные глаза…       Звучит романтично, но романтикой и не пахнет, когда люди и вправду утопают, а Феликс лишь наслаждается последними криками о помощи, прежде чем поглотить их полностью. Каждый пытался бежать, но так и не понимал, что сбегал не от себя, а от веснушчатого парня.       Год назад умерла двоюродная сестра Ли. Точнее, покончила с собой.       Причины никто не знал и не понимал. Как девушка в девятнадцать лет, в самом, казалось бы, рассвете сил, когда всё вокруг неё было, на первый взгляд, прекрасно и жизнь только начинала расцветать, может так трагично её оборвать? Родители Боры не могли перестать горевать и продолжали лить крокодильи слёзы даже на похоронах, спустя неделю после кончины дочери, когда всё же смогли заставить себя погрузить бездыханное тело под землю, навсегда отрывая от себя.       На похоронах был и Феликс. А ещё он никогда не относил себя к «никто». Глядя на надгробие, на котором была изображена фотография девушки, где она улыбалась и была, как упомянула её мама сквозь слёзы и истерику, ещё жива, Ли скользнул взглядом вниз, смотря на выведенное полное имя Боры вместе с датой рождения и смерти.       Феликс усмехнулся. Вот ведь идиотка. Всё-таки сделала это.

***

      — Ликси, пожалуйста! Мы будем это скрывать, только не оставляй меня. Я не смогу без тебя, прошу, — не желая отпускать парня, Бора крепче прижималась к его оголённому телу своим — таким же обнажённым.       — Прости, Бора. Мне жаль, но это неправильно. Мы больше не можем так продолжать. Если наши родители заподозрят что-то… — наглая ложь. Ему было плевать. Двоюродная сестра поднадоела. Вначале секс с ней приносил некий адреналин, будто Феликс получал что-то запретное; то, что не должно быть в его руках, но со временем это начало приедаться.       Она слишком приставучая. И это слишком бесит. Но даже тут Ли смог найти выгоду. Игра. Феликс любил играть. И больше всего он любил играть с людьми.       — Вот если бы мы не были братом и сестрой… — он знал, что Бора верит в перерождение. А это, по его скромному (или не совсем) мнению, было единственным решением проблемы в виде влюблённой в него двоюродной сестры.       Может, не единственным, но самым простым так точно, а Ли никогда особо не искал сложных путей.       Девушка тогда ничего и не ответила, но по одному лишь её взгляду Ли понял: она всерьёз задумалась над этим. И сейчас, стоя возле ее надгробья, было несложно догадаться, что она всё же приняла это решение.       Ладно, он знал, что она решила поступить так ещё в тот день, когда сделала это. И нет, не от своих родителей или от кого-то ещё. Узнал от первоисточника.              — Ликси, — Феликс ненавидел подобное искажение собственного имени, но именно поэтому он сейчас и говорил с Борой по телефону, — мы ведь встретимся в следующей жизни, правда? Обещаешь? — голос звучал невинно, с надеждой и мечтой, которой не суждено было сбыться.       — Конечно, я дождусь и найду тебя, обещаю, — легко улыбаясь, наиграно-искренне отвечал Ли. Каким же идиотизмом он сейчас занимался.       — Что ж, Бора, я тебе солгал. В мире слишком много красивых девушек, и идея того, чтобы ждать, пока ты снова родишься и вырастешь, а после найдёшь меня и заинтересуешь, — звучит, как далеко не самый привлекательный вариант для меня, — язвительно и с сарказмом. Выпустив облако дыма от сигареты, Ликс последний раз оглядел надгробья, вновь натыкаясь на фото, пока в голове всплывали воспоминания с этой девушкой, но не мило и невинно улыбающейся, а грязно и протяжно стонущей его имя.       Уголок его губ на секунду дрогнул в ухмылке.       Опустившись на колени, он потушил сигарету об землю, под слоем которой была похоронена когда-то жаждущая жить, но потерявшая это желание ровно в тот момент, когда парень, которого она до безумия любила, поставил ей условие.       «Мы будем вместе, только если ты не будешь моей сестрой».       И как она могла отказать?       Легко и просто. Но она этого не хотела.       Феликса любила жизнь, несмотря на то что он заставлял людей ненавидеть ее.

***

      Чёрные пряди спадали на такого же цвета глаза, пока дождевые капли неприятно стекали по лицу и капали с волос, которые приходилось постоянно зачесывать назад и которые продолжали лезть вперёд и щекотать скулы. Кожанка уже насквозь промокла, и выбор надеть сегодня ботинки вместо кроссовок не мог не радовать. Хоть ноги останутся сухими.       Блядская погода и ее переменчивость.       Ещё вчера Феликс жаловался Сынмину на жару и палящее солнце, от которого на лице выступило большое количество веснушек, как сегодня, словно из ведра, полил дождь. И ведь именно сегодня Ли решил пройтись пешком, а не ехать на машине. Грёбаное желание подышать свежим воздухом! Лучше бы вдыхал его через окно своего чёрного Mercedes-Benz G-класса под плэйлист с песнями «Måneskin».       Забегая в здание университета и параллельно улыбаясь тем, кто с ним здоровался, Феликс выдохнул, стряхивая с себя всю лишнюю влагу, после чего решил направиться в туалет, дабы привести себя и то, что творилось у него на голове, в порядок. По крайней мере, насколько это было возможно.       — Ты где? — раздалось на том конце провода, и Ли не сразу понял, что это Чонин, ведь даже не посмотрел, кто ему звонит, когда отвечал на вызов.       — В туалет иду. Ёбанный дождь. Я промок к чертям, — заходя в мужскую уборную, которая была на редкость пустой, ответил Феликс, слыша на другом конце смешок. — Ты чего хотел?       — Прикинь, в нашей группе новенький какой-то. С Пусана перевёлся, мой человек, — коротко проинформировал Ян.       — Ну да, это пиздец какая важная информация. Обосрусь щас!       — Ну знаешь, учитывая, что ты сейчас в туалете… — Феликс закатил глаза и, не дав Чонину договорить очередную идиотскую шутку, сбросил вызов, убрав гаджет обратно в задний карман тёмных джинсов.       Проводя пальцами меж прядей, Ли попытался хоть таким способом избавить волосы от лишней влаги, далее пару раз встряхнул головой, разбрасываясь каплями в разные стороны, и лишь после стянул с себя кожанку. Серая майка оказалась намочена лишь внизу, но на это Феликсу было насрать. Пару раз встряхнув курткой в попытке стрясти следы дождливого утра, Ли не заметил, как дверь в туалет распахнулась и на пороге показался какой-то парень, которого он… ну, видел, в общем-то, впервые в стенах университета.       Неужто тот самый новенький?       Беглым взглядом осмотрев парня, Фикс подметил рост, который контрастировал с его собственным и был больше на добрые пять-шесть сантиметров, привлекательные черты лица (девочки определено тащились по его внешности, если он, конечно, не придурок по натуре), худое телосложение, синие короткие волосы, опрятно уложенные, и очки на переносице.       Что ж, как всегда, ничего не обычного. Даже как-то грустно. В университете становилось всё меньше и меньше интересных людей. Такими темпами скоро пропадёт смысл вообще ходить сюда.       Ладно, это уже странно. Если Феликс, как любой человек, впервые увидевший кого-то из своего будущего окружения, то бишь из группы в университете, просто бегло оглядел его с ног до головы, составляя в своей голове какую-то собственную характеристику о нём (которую он, безоговорочно, забудет уже через пару часов, но почему бы и нет), то этот парень пялился на Феликса уже длительное время, от чего Ли невольно почувствовал раздражение, ведь было ощущение, что человек перед ним увидел труп, а не самого Феликса, который лишь пытался избавиться от влаги на кожанке, без конца встряхивая её.       — Феликс?       Пиздец. И теперь пойми, откуда он его знает. Может, познакомились где-то в клубе, где Ли знатно перебрал, и поэтому не помнил его лицо даже отдалённо? Или, может… Хотя что «может»? Единственное место, где Ли мог встретить этот парня и не запомнить его от слова совсем (может, на имена и личную информацию людей Феликсу было срать, но их лица он запоминал всегда хорошо), это клуб, и то при условии, что он уже на момент знакомства знатно напился.       И кто тогда это такой?       — Знакомы? — склонив голову и слегка изогнув правую бровь, Ли вновь надел на себя куртку.       — Ты… не помнишь меня? — замявшись, парень вначале опустил взгляд, а после поднял, смотря в глаза Феликса с некими надеждой и разочарованием, пока его брови ползли вверх.       — А должен? — это начинало наскучивать и даже бесить.       — Ну… не должен. Мы в детстве жили по соседству и часто гуляли вместе. Не вдвоём, а в компании ребят. Хван Хёнджин. Не помнишь? — нервно облизав губы, парень хрустнул пальцами.       — Хван Хёнджин? — медленно повторил Ли, смакуя имя на кончике языка, будто пытался распробовать, и на вкус оно и вправду оказалось каким-то отдалённо знакомым. — Что ж, ты… э-э-э… изменился? — постепенно вспоминая пухлого мальчика из детства, которого Феликс часто мог словесно унизить при всех за лишний вес, но который никогда ничего не говорил в ответ и лишь проглатывал это дерьмо, медленно ответил Ли, желая уже побыстрее пойти и отоспаться на паре, а не тратить время тут на какого-то… Хёнджин, он сказал?       — Ты тоже… — неловкость, казалось, излучалась из Хвана со всех щелей.       — Ага. Если не хочешь опоздать на пару, то не советую задерживаться, потому что препод не от Бога. Бывай, — обогнув застывшую тушу, Ли покинул уборную, направившись в сторону аудитории.       Феликс любил играть с людьми, но не со всеми. Он никогда не знал, с кем и когда захочет повеселиться, поэтому всегда готовил почву для всех. Ну, на всякий, мало ли. И это проявление мнимой заботы — совет не опаздывать — никакое не желание помочь старому знакомому, а лишь… начало?       Что-то внутри Феликса подсказывало, что этот Хёнджин ещё не раз будет маячить перед глазами, словно корабль посреди огромного океана.       Очень жаль, что у Феликса морская болезнь.       — Встретил я вашего новенького, — садясь рядом с Сынмином и Чонином, оповестил их Феликс, оглядывая полупустую аудиторию.       — Остаётся надеяться, чтобы он не оказался каким-нибудь придурком, — пробормотал Ян, листая тетради и хмурясь. Видимо, не мог найти нужные записи.       — Да уж, вас двоих вполне достаточно, — не поднимаясь с парты и лёжа на руках, вставил свои пять копеек Сынмин. — Как прошли похороны, кстати?       — Хреново. С каждым разом становится всё более скучнее. В следующий раз меня на кладбище пусть не ждут, — листая ленту Инстаграма, пожаловался Ли.       — Ликс, если из-за тебя ещё одна девушка что-нибудь с собой сделает, то я поверю, что ты — настоящий чёрт. Как так получается вообще? — в очередной раз задал этот вопрос Чонин, искренне недоумевая.       — Всю работу выполняет их тупая влюблённость. Они и вправду кончают с жизнью из-за человека, которому на них наплевать. Идиотки, — пожал плечами Феликс в ответ.       Чонин задумчиво кивнул, находя в словах друга смысл, а после выпалил:       — Пойдём сегодня в клуб?       — Ой, чёрт! Точно нет. Если я хоть что-то сейчас употреблю, то мой организм вернёт это в переработанном виде, — жалостливо протянул Ким, зарываясь пальцами в свои тёмные волосы.       — Это потому, что бухаешь в одиночку, — упрекая, закатил глаза младший. — Ликс? — повернув голову к другу и с надеждой взглянув на него, выжидающе посмотрел Ян.       — Я с тобой, — кивнув, Ли слабо улыбнулся.

***

      — Меня сейчас вывернет от этих запахов, честно, — хныча, Сынмин сморщил нос и надул губы.       — Какого хуя ты тогда припёрся с нами? — нахмурился и раздраженно выпалил Ян.       — Как я мог оставить тебя одного? — сощурив глаза, приторно протянул старший.       — Если продолжите, то вырвет уже меня, — брезгливо взглянув на друзей, Ликс отмахнулся и продолжил есть.       — Кстати, Фел, не знаешь, почему новенький так часто глазеет в нашу сторону? — ноткой возмущения в голосе спросил младший и свёл брови к переносице.       Непонимающе нахмурившись, Феликс обернулся, смотря в сторону, в которую Ян указал кивком головы, и наткнулся на взгляд Хёнджина. Тот, в свою очередь, резко перевёл его на поднос с едой, притворившись, что внимательно слушает своего собеседника.       — Они с Хо друзья? — так же глазея в их сторону и наблюдая за тем, как Ли Минхо что-то бурно рассказывал новенькому, а тот в ответ лишь время от времени кивал, уточнил Мин.       — Ты не подумал, что они могли сегодня познакомиться? — язвительным тоном предположил младший, переведя взгляд, который так и кричал, мол, «это же очевидно, придурок».       — Мы в детстве были с ним соседями. У нас была типа компания друзей со всеми ребятами со двора, — повернувшись обратно к друзьям, безразлично пояснил Ли. — А, и ещё. Я типа гнобил его за лишний вес. Ну, шутки там всякие отпускал. Детская фигня, — опустошив тарелку, Ликс откинулся на стул и снова повернул голову в сторону, вновь найдя Хвана незаинтересованным взглядом. — Сейчас он выглядит намного лучше, — выдохнул и выровнялся.       — Он красивый, даже очень, — вскинув брови, оценочно произнёс Ким.       — Ну-у, — сощурил глаза Чонин, — с «очень» ты перегнул. Просто симпатичный.       — Это ты меня так ревнуешь?       — Это ты меня так заебал.

***

      — Думаю, ты не пожалеешь, что перевёлся. Наш университет не зря считается одним из лучших в Корее, — улыбнулся Минхо, показательно разглядывая столовую, выполненную в светлых тонах и имеющую довольно комфортную атмосферу.       — Надеюсь. Слушай, а тот парень… — качнув головой в сидящую неподалёку троицу, Хёнджин поджал губы, не зная, как правильнее задать вопрос.       — Феликс? — вздёрнув бровь, Минхо произнёс имя первого из трёх попавшегося на глаза, который сидел к ним спиной, и, получив неуверенный кивок, продолжил. — А, ну… Ли Феликс, он из нашей группы, но это, думаю, ты и так знаешь. Потом… Не знаю, что ещё сказать. Просто классный паренёк, добрый такой, если надо, помогает, хоть и выглядит довольно мрачно. Девушки с ума по нему сходят, но не всем достаётся его внимание. От этого они и пускают всякие гнусные слухи про него по всему универу. Но лично я в них не верю. Я имел с ним дело, и парень он неплохой, а эти дурочки просто всякой ерунды напридумывали и ходят да плачут потом, мол, он такой урод конченный, и всё такое. Не верь им, они поехавшие совсем, — покрутив ладонью у головы, скривил лицо Ли.       — Оу, понятно. А те, рядом с ним которые… — снова оборвался себя на полуслове Хван, но Минхо сразу же понял, о чём он, и ответил:       — Ким Сынмин и Ян Чонин. Тот, что с рыжими, — Чонин, — расплывшись на секунду в мягкой улыбке, старший выровнялся и прочистил горло, продолжив: — Он умный малый, учится хорошо, но серьёзный очень. На характер какой, особо не знаю, но добродушием от него не несёт. Думаю, он просто довольно отстранённый и холодный по натуре. Это не особо плохо — никому ведь не мешает. А Ким… Как его описать, без понятия. Он иногда может вести себя как дурачок и вытворить какую-нибудь ерунду во время пары. Помню, раз было такое: у него с преподом по социологии словесная перепалка завязалась, так он как начал к ней подкатывать в открытую! А ей лет тридцать, относительно молодая. Так она как засмущалась, при это пытаясь сделать вид, что разозлилась на него! Это было смешно, хотя его потом вроде оставили после пар и сделали выговор. Но иногда таким угрюмым бывает, как смерть, честно. Так что он просто живёт по настроению, — смотря в потолок, рассказывал Хо с таким лицом, будто философствовал на важные темы. — Знаешь, как я заметил, Чонин и Сынмин между собой довольно близки, хотя я бы и не сказал, что Феликсу это прям важно, если так посмотреть. Им так комфортно, наверное, — пожал плечами он и поднёс к губам трубочку сока.       — Офигеть! Ты столько всего рассказал, как будто вам в универе про них лекции читают, — удивлённо и одновременно восхищённо сказал Хван, усмехаясь.       — Да ты что! Про них почти каждый второй что-то да скажет. Они всегда на слуху. Но оно и понятно: красивые, по-своему общительные, одеты всегда так классно, родители у них тоже не последние люди в городе да и вообще — чужой взгляд они всегда цепляют, — смотря в телефон, добавил Минхо, а Джин вновь перевёл взгляд на троицу, наблюдая за ними и рассматривая их. Ли был прав: они действительно привлекали внимание и вызывали интерес.       Но Хван перевёл взгляд в тот момент, когда заметил, что Феликс, на котором и остановился взор, повернулся в его сторону. Их взгляды лишь на секунд успели встретиться, и Хёнджин безуспешно попытался сделать вид, что не пялился на него добрые три минуты. Сглотнув, он продолжил есть, пытаясь отвлечься и отгоняя нахлынувшие воспоминания.

***

      — Джинни, ты с нами? — мягко улыбнувшись, Ликс вопросительно перевёл взгляд на мальчика.       Хёнджин смущённо улыбнулся в ответ, совсем забыв, что нужно что-то сказать. Просто эта улыбка… она заставляла забыть обо всём на свете. Эта звёздная россыпь шоколадных веснушек на детском личике и эти сверкающие глазки…       Да, многие скажут, что в шесть лет ребёнок не может испытывать симпатию, но Хёнджин готов поспорить, ведь эти бабочки в животе не сравнятся ни с чувством голода, ни, наоборот, сытости. А ещё он, несмотря на совсем юный возраст, понимал, что желание проводить больше времени с Феликсом, играть с ним в одной компании, видеть его улыбку, стараться заботиться, а ещё потрепать эти смоляные волосы и обнять… Короче, он понимал и видел в мультфильмах, что это всё идёт от неких странных чувств, которые взрослые называют любовью.       Ну, любовь он, очевидно, не испытывал, скорее, просто… Феликс был добрым и красивым. Мило улыбался и заразительно смеялся. И это, определённо, цепляло Хёнджина. Его просто тянуло к нему, и ему хотелось вырасти, продолжая быть рядом с Ликсом, а после — жить с ним долго и счастливо, как бывает во всех сказках, которые читала ему мама на ночь.       Правда, были две проблемы.       Во-первых, маленький Джинни на тот момент ещё не совсем понимал, что Феликс может не ответить взаимностью и отвернуться от него полностью. Но чего стоило ожидать, если все примеры малыш Хван брал из мультфильмов и сказок, в которых всегда побеждала любовь?       А во-вторых, даже будучи ребёнком, Хёнджин заметил одну деталь… В этих же самых сказках и мультиках всегда одним из возлюбленных была девушка. И, когда мальчик спросил на счёт этого у мамы, она ответила, что, конечно, одна из них двоих будет девушкой, ведь мальчик не может быть прекрасной принцессой. Но Джинни и тут был готов поспорить, ведь, если это правда проблема, то из Ликси, по его скромному мнению, могла бы получиться самая прекрасная принцесса.       — Хёнджин? — знакомый голосок вырвал из собственных окутавших чувств и мыслей, заставляя перевести внимание на себя.       — А, это… Да, конечно! — улыбаясь во весь рот, из-за чего был виден выпавший из верхней челюсти клык, мальчик кивнул.       — Тогда поехали уже, — садясь на свой детский велик бело-синего цвета, Ликс взглянул на Хёнджина, хлопая ладонью по железному заднему крылу, как бы приглашая сесть.       Снова смущённо растянув пухлые губы в полуулыбке, Джинни перекинул ногу и вцепился руками в седло, а Феликс, проконтролировав, обернулся и начал крутить педали. С учётом того, что маленький Ликс весил почти в два раза меньше Хвана, двигаться быстро становилось тяжелее, от чего приходилось сильнее крутить педали, пока на лбу выступала испарина под гнётом солнечного света.       — Феликс! Давайте быстрее! — прокричал один из друзей их компании, который, обернувшись, заметил, что его друзья отстают в сравнении с ещё двумя великами.       Он так же, как и Хёнджин, сидел на заднем крыле велосипеда ещё одного мальчишки. Не у всех из их компании были велики, а кто-то просто не особо любил крутить педали, поэтому они часто ездили по двое. Конкретно у Джинни велосипеда не было, поскольку с его проблемами со здоровьем врач в любом случае посоветовал не заниматься такими изнуряющими для детского организма видами спорта, чтобы не вызывать отдышку и большие проблемы с лёгкими. А раз велик не будет использован, то зачем его покупать? Так бы он у него непременно был, ведь родители мальчика, по его же мнению, были лучшими в мире. Джинни искренне сожалел всем персонажам, у которых были столь чудовищные отношения с семьей, и не понимал, как так вообще можно.       — Я ехал бы гораздо быстрее, если бы кое-кто весил хоть на десять килограммов меньше, — кинув раздражённый взгляд в сторону Хёнджина, от чего тот моментально сжался, прошипел Ли.       Феликс иногда… Ладно, довольно часто шутил и указывал мальчику на его «недостаток», как он однажды выразился. Но Хёнджин не винил его, ведь знал, что это правда. Он принял то, что немного полнее сверстников, хоть шутки от его веснушчатого обожания всё ещё ранили. Он просто игнорировал их, ведь ничего не мог поделать. Правда не мог, ведь дело было не в его обжорстве, как думали многие, а в проблемах организма. Это у него с рождения, поэтому он просто смирился. Наверно.       Плакать время от времени из-за подобных слов Ликса считается?       — Прости, Ликси, — сдавленно прошептал куда-то в спину мальчика Джинни.       — В следующий раз лучше поезжай с Доёном. Он старше, ему будет легче возить тебя, — тяжело дыша, строго произнёс Ли.       — Хорошо, Ликси, — кивнул Хван.       — Почему ты продолжаешь меня так называть?       — Не знаю. Мне нравится. Это мило звучит. Ты ведь тоже иногда зовёшь меня «Джинни». А что, тебе не нравится? — с искренним волнением поднял взгляд вверх Хёнджин, натыкаясь лишь на спину Феликса в жёлтой футболке. Может, Хвану тогда показалось, но Ликс на секунду перестал крутить педали, из-за чего они замедлились, а после возобновил движение.       — Мне всё равно, — еле внятно пробормотал он, жмуря глаза от яркого солнца.       А месяц спустя Хёнджину пришлось уехать, ведь отца по работе перевели в другой город, и, поскольку зарплата там оказалась более прибыльной, не было и раздумий над решением. Мальчик как раз должен был осенью пойти в школу, а значит, сразу пойдёт в новом городе и не будет даже никаких переводов из одного учебного заведения в другое. К тому же у госпожи Хван не было особых причин оставаться в этом городе. Разве что подруги, но с ними можно поддерживать и виртуальную связь да и семья всё же будет важнее.       А сам Хёнджин… Он не хотел уезжать и оставлять друзей и Феликса. Плакал несколько ночей, ведь не желал покидать этого лучезарного мальчишку, но просить родителей остаться тоже не мог, так ккк для отца это была возможность повышения классификации. Пришлось просто принять эту участь.       И он даже не успел попрощаться с друзьями должным образом, ведь всё было так внезапно. Пару дней на сборы, а после — в дорогу. Именно в эти пары дней лишь пару мальчишек выходили на улицу поиграть, как делали все из их компании в обычные дни. И, к большому сожалению Джинни, Феликс не входил в число этих ребят. Как ему сказали, он уехал с семьёй на море. Тогда на душе мальчика стало ещё более грустно, ведь… он хотел увидеть его хотя бы напоследок. Просто увидеть и попрощаться. Может, в последний раз ласково назвать его «Ликси», но не судьба, видимо.       Уехав тогда, Хёнджин искренне поверил, что никогда больше не увидит это солнце в человеческом обличии (да, из его головы вылетели все «шуточки» про вес). И каково было его удивление, когда, решив перейти в университет родного города на третьем курсе, в первый же день встретил Ли Феликса в лице своего нового одногруппника.       Этот факт вызвал странные чувства… Уже несколько лет Хёнджин не вспоминал этого парня, а воспоминания о детской влюблённости вызывали усмешку. Спустя пять лет после переезда он понял, что Феликс был не таким добродушным, каким казался в то время. До него наконец дошëл смысл всех слов про лишний вес, и он долго работал над собой, пытаясь убедить, что всё сказанное Ли — детская глупость. Дети часто бывают агрессивнее взрослых, и обижаться на их слова казалось чем-то неразумным, но ведь и Джин тогда был ребёнком… Благо, когда он пошёл в школу, там ему никто и слово не сказал насчёт веса и относились к нему ровно так же, как и ко всем. Хотя, если совсем честно, были пара недалёких, пытающихся его задеть словечками, но по своей натуре они были конченными — Хёнджин это знал и даже смотреть в их сторону не имел желания. Слушать тупых людей — себе дороже.       Лет в пятнадцать он смог полностью вылечиться и избавиться от оков врождённых проблем организма, наконец, кажется, вздохнув полной грудью, будто камень с плеч упал. И после этого он наконец смог заняться профессиональным спортом, о чём всегда грезил.       Привести своё тело в форму оказалось тяжелее, чем он думал, но, даже когда смог избавиться от всех лишних килограммов, продолжал посещать зал и даже занялся танцами, ведь для человека, любящего музыку и спорт, это был самый подходящий вариант.       И хоть танцы — его хобби, он хотел бы посвятить им жизнь, но по просьбе родителей решил получить хоть какое-то образование. Не то чтобы они не одобряли танцы, но им было бы спокойнее, если бы знали, что у сына за плечами есть ещё и высшее образование, с помощью которого он всегда сможет устроиться на какую-нибудь работу. А Хёнджин не особо расстроился, ведь и сам не раз задумывался над таким вариантом развития событий да и с выбором факультета ему дали абсолютную свободу, и он, недолго думая, сознательно выбрал социальные науки.       Работа психологом в будущем звучала, как неплохая альтернатива на жизнь, да и ещё с детства он увлекался психологией. Также плюсом ко всему сыграло то, что сам Хёнджин в четырнадцать лет начал посещать психолога, дабы проработать все травмы в своём сознании, на чём и родители решительно настояли, боясь за ментально состояние ребёнка-подростка.       Проучившись добрые два с лишним года в Пусане, Хван внезапно принял решение перевестись в Сеульский университет Ёнси. Может, причиной был Ли Минхо, с которым Хёнджин познакомился четыре года назад в одном из чатов с танцорами, которые иногда устраивали уличные выступления. В одном таком Джину даже удалось поучаствовать, и он получил неописуемые эмоции от этих восхищённых взглядов и комплиментов. Там же он и увиделся в жизни с Ли, который зацепил его своими открытостью, общительностью и — о, Боже — невероятно тупыми, в чём и заключалась их изюминка, шутками. Встречаться вживую получалось редко, но это не помешало крепкой дружбе завязаться между двумя людьми, живущими танцами и, видимо, социологией.       Это было удивительно, но Минхо точно так же по своему желанию поступил, несмотря на рвение к танцам. И даже причина оказалась схожей с хвановой: получение высшего образования, которое сможет обеспечить работу на будущее. Конечно, обоим было бы логичнее пойти в музыкальное училище, в котором их бы обучали танцам и всему прочему, но они и без того танцевали на профессиональном уровне (а ни то для чего они столько лет жизни на тренировки потратили?), а получить образование, которым они смогут пользоваться в том случае, если, не дай Бог, травмируют что-то во время тренировки и больше не смогут заниматься танцами, было бы неплохо. Ведь таких случаев среди спортсменов много, а жить дальше как-то надо.       — Не хочешь сходить сегодня в клуб? Так скажем, отметим твоё зачисление и всё такое, — перекинув руку через плечо друга, с улыбкой предложил Хо.       — Ну, — Хван выдохнул. — Думаю, можно, — согласно кивнул.       — Замётано, — отодвинувшись на своё место, Ли начал вчитываться в записи тетради, слушая преподавателя.       Хёнджин сжал челюсть, а по телу прошёлся табун мурашек. Он чувствует. Чувствует этот взгляд на себе…       Вздохнув, он медленно обернулся назад, желая убедиться в том, что на него смотрел тот, о ком он думал, и не ошибся: Хёнджин мгновенно встретился со стеклянным взглядом Феликса, глаза которого, казалось, утеряли тот детский блеск. Теперь они казались такими… пустыми? Будто весь свет добродушия и невинности, сияющий из его очей, был поглощён тьмой чёрных зрачков. Даже как-то не по себе.       Хван и не заметил, как их зрительный контакт затянулся на почти что минуту, пока Феликса не окликнул Ян, что-то показывая ему в телефоне, от чего Ли перевёл взгляд в сторону друга, не дрогнув и мышцей лица при этом. Джин сглотнул и, поджав губы, повернулся голову обратно, смотря на парту и вспоминая этот пронизывающий до ниточки взгляд.       Он и вправду изменился.       Феликс изучал, пытаясь разглядеть в этих глазах хоть что-то из отголосков прошлого, но единственное, что он сумел увидеть, — страх.       Хенджин боится его? Почему? Он ведь ему ещё ничего не сделал. Хотя ладно, это может быть даже забавно.       — И что это сейчас было? — делая вид, что что-то показывает Ликсу в телефоне, сквозь зубы произнёс Ян.       — Пытался понять, что с ним не так, — сухо ответил Ли.       — И что же? — переведя взгляд на друга, Чонин убрал телефон.       — Всё и ничего одновременно. Не понял ещё. Но он мне не нравится. Ещё с детства, — одним уголком губ усмехнулся брюнет, скрестив руки на груди и снова остановив взгляд на тёмной макушке Хвана.       — Ага, — недоверчиво протянул Ян, кинув косой взгляд сначала на Ли, а после на Хёнджина.

***

      Войдя в клуб, Хёнджин воодушевлённо вдохнул запах алкоголя, смешанный с духотой, пропитанной запахами чужих духов и потных тел, после чего слегка сморщился и направился вслед за Хо к одному из столиков неподалёку от барной стойки.       — Что будешь? — усаживаясь, сразу же спросил Ли, вглядываясь в бланк с представленными напитками и закусками.       — Давай на твоё усмотрение. Я во всех этих коктейлях не особо разбираюсь, — стянув с себя бежевый кардиган с белыми пуговицами и оставаясь одной лишь светло-коричневой футболке и белых джинсах, признался Хван.       — Ну, тогда… Пока что возьмём моё любимое. Текила! — вскочив, Ли направился в сторону бара, где из-за громкой музыки его уже не было слышно.       Джин на секунду прикрыл глаза, вслушиваясь в бит звучащей песни, пока в мозгу машинально вырисовывались возможные танцевальные движения. Губы разъехались в лёгкой улыбке. Хёнджин открыл глаза, взглядом проходясь по всему помещению.       Эту атмосферу сложно передать словами: бьющая по ушам музыка; пьяные тела молодых людей, двигающихся в такт и не очень; светодиоды, мерцающие по всему клубу; крики и шум, создаваемые толпой; целующиеся парочки, которые без какого-либо стеснения буквально поедали друг друга; вид уставшего бармена, который вызывал жалость, даже когда обслуживал твоего друга, и Феликс, сидящий с Чонином за столиком напротив.       Стоп.       Что?       Глаза расширились, а улыбка спала с лица.       Блять.       Стало даже как-то неловко.       И ещё более неловко от того, что Ли так же перевёл глаза на Джина, от чего их взгляды вновь встретились. Это и вправду жутко.       Посмотрев на Минхо и стараясь не думать об этом, Хван облизнул губы и заерзал на месте.       Почему так не комфортно-то?

***

      — А новенький зря время не теряет. В первый же день пришёл тусить, — усмехнувшись, Чонин сделал глоток виски.       — Это точно, — посмотрев на Хенджина и поймав его взгляд на себе, Феликс слегка склонил голову набок. — Ещё и снова в компании Минхо, — глянув на парня у бара, Ли опустошил свой бокал. — Пойду закажу ещё коктейль, — встав с места, брюнет направился в сторону барной стойки.       — Возьми мне джин-тоник! — крикнул вслед Ян.       — Как всегда, — закатив глаза, Феликс улыбнулся уголком губ.       Подойдя к бару и оперевшись на неё, Ликс сделал заказ, после чего перевёл взгляд на стоящего рядом Минхо, облокотившегося спиной о столешницу и уперевшись в неё локтями.       — Привет, Минхо, — привлекая внимание, с лёгкой улыбкой произнёс Ли.       — О, Феликс, ты тоже здесь. Привет, — кивнув, Ли старший отзеркалил улыбку брюнета.       — Ты один? — будто не зная ответа, поинтересовался Ликс.       — С Хёнджином, — кивнув в сторону Хвана, Минхо продолжил, — наш новенький, помнишь?       — Да, понял, о ком ты. Вы вдвоём, значит? Мы с Чонином тоже. Не хотите присоединиться? Вчетвером будет явно веселее, — предложил Ли, на секунду кинув взгляд на стушевавшегося Джина. Минхо уже забирал свои два коктейля и, задумчиво посмотрев на младшего, кивнул.       — Конечно, почему бы и нет?       — Отлично! Тогда пересаживайтесь к нам. У нас место ближе к бару и дальше от всей этой шумящей толпы, — взглядом указывая на танцпол, Ли отвлёкся на готовый заказ.       — Окей, — кинул Хо, направляясь в сторону брюнета.       — Какое же шоу ты пропускаешь, Ким Сынмин, — сразу сделав глоток мартини и облизнув губы, Ли наблюдал за тем, как Минхо подошёл к Хёнджину и сказал что-то, от чего его лицо вытянулось, а взгляд тут же скользнул на Ликса, который в ответ улыбнулся, слегка наклонив голову в бок.       — Я позвал их к нам, — усаживаясь на одну сторону с Яном, предупредил Ли.       — А нахуя?       — Весело будет.       — Тогда веселимся за твой счёт, — выхватив свой коктейль из чужих рук, Чонин сделал несколько глотков.       Минхо с Хёнджином пересели за их столик и разместились с противоположной стороны, причëм Ли-старший приземлился первым, утянув Джина за собой, из-за чего младший теперь сидел напротив Ликса.       Западня, а не вечер в клубе.       — Хёнджин, верно? Меня зовут Ян Чонин, — протянув руку, поприветствовал его рыжеволосый парень.       — Очень приятно, — пожав руку в ответ, улыбнулся Хван, стараясь не смотреть в сторону Ликса просто так, хоть и очень хотелось почему-то.       — Так почему ты решил к нам перевестись? В Пусане скучно стало?       «Чего?»       Хёнджин недоумевающе уставился на Ликса, а тот вопросительно выгнул проколотую бровь, в которой поблескивали два металических шарика. Джину показалось, что это напряжение можно ощутить физически, не говоря уже о том, что от ухмыляющегося брюнета мурашки бегали по коже, как бешеные.       Хёнджину кажется, или даже время на секунду остановилось? Почему этот вопрос был задан со столь язвительной интонацией и… Чёрт, откуда он вообще знает, что Хван переехал именно в Пусан? Хотя, если память ему не изменяет, он мог упомянуть об этом перед отъездам парочке парней, с которыми ещё успел попрощаться, но… Неужели Феликс это и вправду запомнил?       — Джинни, всё хорошо? — дёрнув друга за плечо, Минхо привёл его в чувства и, даже можно сказать, вывел из прострации.       — Я… Пожалуй, пойду покурить. Жутко хочется покурить, да… — поднимаясь с места, Хван направился в сторону туалета, на который ему указал Хо.       — Я, пожалуй, тоже, — когда Джин уже скрылся за поворотом в уборную, Ликс поднялся и пошёл следом, засовывая руки в карманы штанов карго.       Он задал этот вопрос, чтобы… На самом деле, просто вырвалось, и Ли почему-то показалось, что Хван в смятении от того, что Ликс упомянул точный город. Джин что, забыл, что об этом сегодня говорили, когда представляли его? Стоп, он правда подумал, что Ли помнит об этом с детства? Смешно.       — Что это было? — не успел Феликс и дверь за собой закрыть, как услышал холодный тон брюнета.       — О чём ты? Я просто задал вопрос, — щёлкнув замком, Ли взглянул на успевшего закурить сигарету Джина.       — Ладно, — усмехнулся он. — Сделаем вид, что ты не понял, о чём я.       — А я правда не понимаю. Объяснишь? — сделав пару шагов в сторону Хвана, невинно похлопал ресницами Феликс.       Он отнюдь не глупый и слишком часто в жизни видел подобный взгляд. Хёнджин в нём заинтересован. Пока непонятно, в каком смысле, но этот блеск в глазах ни с чем не спутать. И от этого игра становилась ещё интереснее.       — Феликс, хватит.       — «Хватит» что?       — Блять. Забыли. Я, наверное, пойду обратно.       — И много кто так тебя зовёт? — перебив и остановившись в метре от парня, Ликс словно сканировал каждую его эмоцию взглядом.       — О чём ты? — сигарета так и застыла меж пальцем, когда Хван хотел сделать очередную затяжку, но его прервал Феликс.       — Джинни, — Ли выхватил сигарету из чужих рук и, поднеся к своим губам, слегка склонил голову в бок, открывая вид на белоснежную шею. — Он назвал тебя «Джинни». В детстве только я тебя так называл, — зажав фильтр меж губ, Феликс затянулся, после выпустив облако дыма.       «Чёрт, это… Блядь. Просто блядь. Почему эти губы такие…»       Феликс заметил. Заметил, как хёнджинов взгляд опустился на его губы и за секунду стал более тёмный.       — Так ты ответишь на мой вопрос? Почему решил перевестись? — сделав очередной шаг и подойдя почти вплотную, Ли поднёс зажатую меж пальцев сигарету к губам напротив.       — Просто решил перебраться в столицу, — прохрипел Хван, отгоняя от себя порочные мысли, пока взгляд фокусировался на фильтре в руке младшего.       — Как интересно вышло, что жизнь снова нас свела! — тихо усмехаясь и приближаясь, Феликс сокращал расстояние между их лицам.       Хёнджин ничего не ответил, вдохнув через нос, а после томно выдохнув. Его кадык дрогнул, когда он сглотнул накопившуюся слюну, а взгляд заметался от тёмных глаз Ли на губы формы аккуратного бантика.       — Джинни? — опаляя своим дыханием разомкнувшиеся в одновременном удивлении и ожидании губы, прошептал Феликс.       — Да? — постепенно наклоняясь вперёд, словно опьянённый наваждением, еле слышно произнёс Хван.       В голове отдалённо, словно за пределами окутанных вакуумом желаний, слышались наводящие мысли о том, что всё это странно и что-то определённо не так, но Хёнджин мастерски настойчиво любое слово своего разума, всё больше сокращая жалкое расстояние. Веки постепенно прикрывались, дыхание, казалось, замерло, а руки потянулись в тонкой талии, когда Джин, преодолев последние миллиметры, мысленно представил вкус манящих губ. Однако почувствовал… ничего?       Распахнув глаза, он увидел лишь отдаляющегося в сторону выхода Феликса.       Какого хуя только что произошло?       Глаза бегали по чужой фигуре, пока в мыслях творился полный бардак из шквала разных вопросов. Но Ли вдруг остановился в проходе, повернул голову, заставив Джина остановить взгляд на его лице, и, прежде чем скрыться за дверью, кинул через плечо:       — Сигареты у тебя дерьмо.       Широко раскрытые глаза продолжали прожигать место, где ещё мгновение назад только что стоял Феликс.       Было обидно. За свою глупость, за обман и за много чего ещё. Но почти всё сейчас не так сильно ощущалось в сравнении с тем, как джинсы начали давить в паху.       Дерьмо.       Сглотнув вязкую слюну, Хван направился вслед за Ли, покидая уборную и направляясь в их столику.       — Хёнджин, с тобой всё в порядке? — увидев приближающегося друга, обеспокоено спросил Минхо.       — Да, Хенджин, с тобой всё хорошо? — взгляд снова зацепился за чёрные глаза, с беспокойством смотрящие в его; брови Феликса были сложены домиком, а в голосе так и сочилась забота. — Я слышал, как тебя блевало в кабинке. Предлагал помощь, но ты не отвечал. Видимо, не слышал.       «Какого черта он несёт…»       — Ты отравился? — нахмурившись, ещё больше заволновался Хо.       «Вот же ж… Ладно, Ли Феликс, твоя взяла».       — Думаю, да… — хрипло произнёс Джин, прожигая взглядом улыбающегося Ликса.       Ещё и этот стояк…       В этой ситуации он напрягал Хвана больше всего. Всё настолько раздражало, что хотелось хорошенько оттрахать вмазать Ли.       — Тогда, думаю, нам лучше пойти в общежитие. Как раз подышишь свежим воздухом, — поднявшись и выйдя из-за стола, Минхо окольцевал своими пальцами запястье Хёнджина, который только и успел схватить с сиденья кардиган, прикрывая им же слабо видный бугорок. Хо потащил его на выход, перед этим кинув двум парням быстрое: — Пока, ребята.       — До встречи, — медленно махая рукой, с лёгкой улыбкой ответил вслед уходящим одногруппникам Ли-младший.       Лишь когда Хёнджин обернулся в его сторону и их взгляды вновь встретились, он, подмигнув, приложил ладонь к губам и опустил, посылая воздушный поцелуй, но губы при этом и не дернулись.       — Звони Киму. У меня телефон сел, — обернувшись к Яну, холодно приказал Ли, а с лица спал даже намёк на улыбку.       — Что это было вообще? Я уже думал заказать себе пиво, а то мой джин-тоник чуть не зажёгся от этих искр между вами, — усмехнувшись, Чонин достал смартфон и набрал Кима, который спустя пару гудков ответил.       — Уже соскучился по мне, Нини? — приторно-сладко прощебетал Мин, от чего младший закатил глаза.       — Просто заткнись. Тебя тут Ликс… — передав телефон старшему, Ян сделал глоток коктейля.       — Сын, предлагаю спор.       — Хах, и кто на этот раз?       — Хёнджин.       — Что? — в унисон с Чонином произнёс Ким. — Но, Ликс… Э… В прошлый раз ты проиграл. Помнишь ведь Бонгёля? — нервно усмехнулся Мин.       — Помню. Поэтому и предлагаю снова. В этот раз я уверен. Так что?       После пары секунд молчания из трубки наконец послышался чужой голос:       — Хм… Ладно, согласен. У тебя месяц. Проиграешь — разобьёшь гитару, — даже через гаджет было понятно, что Сынмин ухмылялся.       — Ладно. Но если выиграю, то я трахну Вонхи.       Ким замолчал, видимо, взвешивая.       Феликс знал: он ой как не хочет делиться учительницей по социологии.       — Хорошо, — спустя пару секунд подал голос Мин. — Но тогда условия меняются. Спорим так же, как и на Сохи.       — Окей, — усмехнулся Ли.       — Тогда решено. Если до конца месяца Хёнджина не будет оплакивать весь университет — ты проиграл.