Rock 'N' Roll

Синеволосый уже допивал третий Лонг Айленд и чувствовал, как жизнь окрашивается в более яркие краски, что всё уже, вроде, и не так плохо. Не так грустно.  Что Феликс его не послал.  Что его сердце не разбилось.  Что ему не больно.  Что он не хочет плакать.  Блять, подумал об этом, и захотелось заплакать.  Уже минут пять Джин сидит один. Минхо кто-то позвонил и ему нужно было уйти. Чтож, тусовка отпад, слов нет.  От чего-то его начинает окутывать одиночество.  Чувство ненужности, может быть.  В какой-то момент он ощущает себя беременной, потому что становится смешно от перемен настроения.  Через время Хёнджин вдруг задумывается о том, что корни его волос уже отрасли, и теперь коричневый переходит в светло-синий, и поэтому парень решает, что нужно покраситься. Только какой цвет? Чёрный, может? Как у Феликса.  Фу, блять, нет.  Уж лучше обесцветить.  Господи, ну почему он опять вспомнил про Ли. Вроде только поток мыслей уходит в другое русло, забывая о брюнете, так он сразу тут как тут. Бесит.  Хенджин по-детски хмурится своим мыслям и надувает губы, пока пьёт из трубочки свой коктейль... не помнит, как называется.  Когда Хван пьян, он начинается вести себя, как ребёнок. Это факт. Ему об этом сказали уже столько людей, которые пили с ним хоть когда-либо, что теперь он в этом точно не сомневается. Хотя хотел бы. Иногда представлять стыдно, что он творит... До криминала, ещё, конечно не доходило, хотя его уже можно было бы посадить в обезьянник за вытворение особо опасного кринжа.  Что есть, то есть.  - Извините, вы здесь один? Могу я сесть? Джин поднял голову на парня, по виду, на пару лет старше его самого, который уже занял место напротив него и приветливости улыбался.  - Зачем спрашивал, если все равно просто сел без разрешения,- фыркнув, закатил глаза Хван.  Незнакомец издал смешок.  - Но это место ведь не занято. Я спросил, один ли вы, но вы ничего не ответили. Молчание - знак согласия, я правильно вас понимаю?- всматриваясь в обиженно-угрюмое лицо Джина, говорил парень.  - Ты откуда такой воспитанный вылупился?- Хенджин сам не понимал особо, на что раздражался. Он оправдывал все свои слова тем, что был пьян. Очень пьян.  Впрочем, не смотря на своё состояние, он мог трезво оценить парня напротив на твёрдую восьмерку.  Ну потому что... Красивый. Ухоженный. Со светлыми волосами ( не с чёрными, как у некоторых Феликсов). Вежливый, вроде. Пока что без пошлых намеков, хотя, он сказал-то всего пару предложений.  Ну, что же, это хоть какое-то веселье.  - Мне уйти? - Можешь остаться,- делая очередной глоток, довольно заявил Хван. Словно не он тут минуту назад возмущался.  - Меня зовут Чхве Субин. А тебя, принцесса?- обворожительно улыбнулся блондин, особенно растягивая последнее слово.  У Джина от такого обращения брови взлетели вверх, как дом старикашки Фредриксена.  - Не знал, что у принцесс теперь вместо платья член между ног,- тихо смеётся Хёнджин, не столько над своей шуткой, сколько от количества алкоголя в крови,- Хван Хёнджин. Можно просто Джин.  - А желания исполняешь, Джин? - А ты Алладин, что ли? - Могу стать им, если хочешь.  Хенджин губами обхватывает трубочку и громко сёрпает остатки пинаколады.  - Это, получается, я и принцесса, и джин, а ты только Алладин? Какая-то неравная ролевая игра у нас получается,- говорит Хван, всматриваясь в дно стакана, вытачал увидеть там хотя бы пару оставшихся капель, но, увы,- Чтоб честно было, можешь играть ещё и обезьянку.  Субин усмехнулся, отвёл взгляд в сторону с таким выражением, мол, забавно, а после снова взглянул на синеволосого.  - Будешь что-то пить...ещё?- осматривая несколько стаканов и множество рюмок, спросил Чхве.  - Хочу ещё пинокалады,- слабо махая пустым стаканом от коктейля в руке, ответил Джин, уже смотря вслед уходящему парню.  Чтож, он даже с кем-то познакомился.  Уже не плохо.  Чем если бы он просто сидел и страдал по... Блять, Ли Феликс.  Да и пошёл он, к Хёнджину вон какие красивые парни подкатывают, кому сдался этот гомофоб.  Жаль, не видит, какой почти Бред Питт хочет приударить за Хваном.  Позвонить ему что ли, сказать... Чтоб не думал, чтоб Хёнджин тут убивается по нему.  Хотя, нет.  Это слишком.  Он не сделает этого.  *** - Поверить не могу, что ты сделал это.  - Сам в шоке.  Они сидели напротив друг друга, мешая ложкой что-то в стакане. Точнее, Лив мешала сахар в зелёном чае с добавлением стружки апельсина (ее любимый), а Феликс размешивал растворимый чёрный кофе.  - Ты реально разбил свою любимую гитару из-за... ну этого... как его... - Хёнджина.  - Блять, да! С тобой вообще всё в порядке, нет? - сводя брови к переносице, не понимала девушка,- Если бы я не знала тебя, то подумала бы... да Господи, что угодно подумала бы. Но, Феликс, это совсем не в твоём стиле,- делая глоток чая, вздохнула она.  - Я даже не знаю, что тебе сказать,- подобно ей вздохнул Ли.  Он и вправду не знал, как объяснить.  Нет, как объяснить, то что он разбил гитару он мог. Чтобы закончить спор. А спор он хотел закончить, чтобы не видеть Хёнджина. А не видеть Хенджин он хотел, потому что... И на этом следовательская цепь обрывается, хотя решение задачи так и не найдено.  Теперь Ликсу кажется, что даже тригонометрия не такая сложная, как эта ситуация.  - И что ты теперь собираешься делать? - Для начала, посидеть дома ещё не много,- хмыкнул он, и увидел понимающий кивок со стороны Лив,- И, может быть, переспать с парнем.  - Что?  Она этой самой апельсиновой струшкой поперхнулась.  - Шутка,- усмехается он,-Наверно.  - Умереть захотел? Я чуть лёгкие не выплюнула, придурок,- по-злому смотря на парня, девушка вытерла со стола немного чая, что выплеснулась из ее рта во время кашля,- А теперь серьезно, Феликс.  - Я очень серьёзен. А что, хочешь предложить снова заняться сексом? - Кретин,- шикнула она на Ли,- Не ёрничай. И не говори такие вещи, когда мечтаешь о чужом члене.  Оливия усмехнулась, а Ликсу было не до смеха.  Потому что она шутит. Она не в серьез.  А он - да. И это пиздец. - Феликс, тебе звонят.  Брюнет немного тряханул головой и не вставая дотянулся до телефон, лежачем на тумбочке и вибрирующем от входящего звонка.  - Неизвестный,- хмыкает он, говоря это больше самому себе, нежели Лив.  Он, недолго думая, отвечает на звонок, прикладывая телефон к уху.  В мыслях проскальзывает что-то о том, что это могут быть мошенники.  Блять, лучше бы это были они.  - Феликс?- в трубке слышится голос, который Ли не смог бы не узнать, даже если бы захотел ( а он бы хотел), и глаза парня расширяются, натыкаясь на заинтересованные зрачки девушки, сидячей напротив.  - Хенджин?- тихо спрашивает он, не веря.  Он будто ждал в глубине души, хотел услышать его, но ничего не получал, а теперь... - Как дела?- спрашивает Хван, и по интонации несложно было понять, что он улыбается. Только теперь Ликс замечает шум музыки на фоне и хмурится.  - Ты в клубе? - Ммм, да! А что такое?- глупо хихикая, отвечал парень на той стороне трубки. Он был пьян. Очень пьян.  - Ты один? Это не ревность. Волнение.  - Нет, конечно. Сначала со мной был Минхо, но он уехал, и я был один. А сейчас со мной Субин. Звоню я к тебе, кстати, через его телефон. Меня ведь ты заблокировал,- как бы напоминая, с обидой в голосе хмыкнул Джин.  Как быстро меняется его настроение, когда он пьян.  Губы Ликса растягиваются в улыбке.  А Лив опять чуть чаем не попёрхиваться.  Потому что эта улыбка не коварная, не кровожадная, не злая, не в духе Ли Феликса, одним словом.  Она... умиляющаяся? Пиздец.  Что Хенджин с ним сделал? - Прости. Разблокировать?- тише обычного говорит Ли, продолжает улыбаться, а потом поднимет взгляд со своей кружки на девушку, и меняется в лице.  Что он сказал? Он только что... Извинился? Блять, Феликс, ты что творишь вообще?! Захотелось самому себе дать по лицу.  - Кто такой Субин?- более холодным тоном спрашивает Ли, надеясь, что Хенджин вообще не услышал его порыва милоты. Господи, какое блядство.  - Парень, который пытается ко мне подкатить,- просто отвечает Джин,- И да, разблокируй меня.  - Зачем?- усмехается Ли - Я сам хочу тебя заблокировать.  - Вот как,- смеясь, тянет Феликс.  - Почему ты смеёшься?- с детской обидой цокает Джин,- Смешно тебе? - Очень.  Ликс чувствовал себя глупо. Ещё десять минут назад он просто хотел увидеть или услышать Хёнджина. Теперь он говорит с ним по телефону и улыбается, как дурак.  Не может перестать радоваться, как не старается.  Феликс сам с себя в шоке. Он не тот человек, которого легко развеселить. Который вообще часто радуется. Или улыбается по пустякам. Или вот так без причины ведёт какой-то бессмысленный диалог по телефону.  Хенджин, когда пьяный, разговаривает, как ребёнок.  Как он вообще может напиваться один? Его ведь оставить так одного страшно.  Хотя, сейчас он не один. С ним... Субин, да? Феликс, правда, не помнит парня с таким именем в универе.  «Парень, который пытается ко мне подкатить» Точно, он подкатывает к нему, вот оно что.  Стоп, что делает? - Подкатить? - А? - Хёнджин, где ты сейчас?- серьезно спрашивает Ликс, выпрямляясь.  - В гей-клубе. А что? Хочешь приехать?- ухмыляется Хван.  - Господи,- прикрывая глаза, выдыхает Ли. Кроме гей- клубы не было мест больше, что-ли.  Ещё и какой-то Субин, мать его.  - Это тот гей-клуб, который рядом с который рядом с торговым центром, где мы шли в кино, да? - Да,- тихо отвечает Джин, словно немного разочарован, что его так быстро нашли, а после снова говорит громче, - Не нужно приезжать! Не хочу тебя видеть.  - Я не к тебе. К твоему дружку,- улыбается Ли. И на этот раз уже коварно. В его манере.  - Да пошёл ты,- слышится на той стороне, и звонок прерывается.  Блять, надо было успеть сказать ему, чтоб не пил больше. Или хотя бы чтоб не пил ничего из рук этого Субина.  - Я пойду завтра в церковь. Помолюсь на тебя. Кажется, в тебя вселился дьявол,- кивая самой себе, хмыкнула Лив.  - Просто молчи,- поднимаясь со стула и направляясь в сторону прихожей.  - Феликс, ты хоть сам понимаешь?- прислонившись к стене и скрестив руки у груди, выгнула одну бровь девушка.  - Что именно?- натягивая на себя свой бомбер, зевнул брюнет.  - Не уверена, но, кажется, ты влюбился,- поджав губы, просто ответила она.  Ликс остановился, вздыхая.  - Я тоже не уверен. Но, надеюсь, это не так,- одевая кроссовки, парень покидает квартиру, попрощавшись с девушкой напоследок.  А Оливия ещё пару минут продолжает стоять у стены и думать.  Думать о том, что она уже несколько лет знает Феликса, знает, какой он на самом деле прогнивший человек, как к нему на самом деле невозможно подобраться, сблизиться с ним, и, уж тем более, понравится ему.  Девушки ему нравились лишь в сексуальном плане.  Он никогда... не любил.  А теперь появился Хёнджин.  Парень.  Лив не гомофобка, и ей вообще как-то до лампочки на все это, если так подумать, просто... Неожиданно как-то, что ли. *** -Неожиданно, говоришь? -Типо того,- усмехается Джин, подставляя шею под поцелуи, пока чужое тело прижимало его к дверце кабинки,- Не думал, что ты затащишь меня в этот сратый туалет...сегодня же,- чуть тише произнес Хван, потому что голова кружилась. Не столько от прикосновений, сколько от выпитого алкоголя.  Да, пьян он был знатно. Иначе не позволил бы незнакомцу зажать его в санузле в первый же вечер знакомства.  Хенджин в принципе такой вид взаимоотношений, "на одну ночь", не очень любил. Редко когда шел на такое. Тем более при первой же встрече. Не то чтобы он был таким недотрогой, просто... наверно, для него было важно знать человека. Хоть немного. Он не мог объяснить, просто сам понимал, когда и с кем готов уединится.  Сейчас же случай совершенно иной.  Он не может сказать, что хочет этого. Хочет сейчас и с этим человеком. Нет. Наверно, он просто надеется, что именно так он перестанет утопать в этом бесконечном круговороте мыслей, который сжирал его уже который час.  Хотя...что? Он сейчас хочет переспать с незнакомым человеком в надежде забыть, но... что потом? Он проснется, будет жалеть, а апатия вновь постигнет его. Она окутает, заберет в свои объятия без разрешения, и случайная связь с этим Чхве лишь поможет ей в этом.  Может быть, это все же плохая идея? Что-то в голове Джина говорило именно так.  И сейчас ему, как никогда, следовало прислушаться. Это не выход из ситуации. Это то, что заставит его жалеть еще больше, испытывать стыд и угрызения совести. А еще это, какой-никакой, зеленый свет Субину.  И даже если тот ищет лишь перепихон на одну ночь, Хенджин понял, что не хочет быть его партнером в этом деле. Ни сейчас, когда его сердце и без того в постоянном смятении. Ни тогда, когда Ли Феликс съедает его, грызет изнутри, заставляет медленно потухать.  Субин может сделать хуже.  Хенджин зря позволил ему дать увести себя в туалет.  - Эй...,- тихо произнес Хван, надеясь на реакцию, но старший продолжал настырно покрывать его кожу поцелуем, оставляя мокрые следы, и Джин позвал его громче,- Субин- но он даже взгляд не поднял.  Младший свел брови к переносице, сжимая пальцы на плечах Чхве, стараясь оттолкнуть его от себя, но тот словно прирос к земле, даже не чувствую усилий Хвана.  Джин, конечно, не такой крупный, как Субин, но тоже далеко не слабак, а старший даже не пошатнулся от его усилий.  - Субин!- громче и грубее позвал парень, не оставляя попытки отодвинуть от себя крупную фигуру Чхве. Тот наконец поднял на него взгляд полный раздражения, испепеляя пару долгих секунд растерянные глаза напротив, а после вдруг неожиданно приблизился и поцеловал.  Он коснулся своими губами чужих, целуя не грубо, но напористо. Джин от этих действий опешил и нахмурился, не отвечая на поцелуй, и резко оттолкнув парня от себя, из-за чего старший, кажется, взбесился еще больше.  Может, Хенджина показалось, но Субин в его глазах вдруг стал выглядеть несколько иначе: их разница в возрасте стала заметней, парень из-за хмурости визуально повзрослел на пару лет, а вся вежливость и мягкость в глазах стерлась за пеленой злости и похоти.  Младший сам не понял, от чего Чхве так взъелся. Тот ведь ничего не сделал, лишь пытался отказаться от того, чего правда не хотел, да и потом, Джин ведь не был обязан спать с ним, он ему ничего не обещал. Да, может, ему не стоило изначально идти с ним в туалет, и даже само знакомство было плохой идеей с самого начала, но это уже случилось, и поменять ничего Хван не мог. В любом случае, ничего из этого все еще не обязывает его к сексу. Но по виду и взгляду Субина нельзя было сказать, что он считал так же.  - Ты что себе позволяешь?-грубо, но не повышая голос, а наоборот, как-то слишком хрипло произнес старший и резко подался вперед, и Хенджин лишь через секунду смог осознать, что чужая сильная рука обхватила его горло, немного надавливая и мешая воздуху свободно поступать в легкие. Парень вновь задергался, пытаясь отодвинуть Чхве от себя, но на этот раз старший был рассудительнее. Он, не теряясь, замахнулся, ударяя свободным кулаком в живот парня напротив, от чего тот болезненно простонал и хотел согнуться, обхватить место удара, но сжимающая шею ладонь не дала этого сделать. Она сжимала так же, не сильно, слегка лишь надавливая, но Джину вдруг показалось, что его душат, желая убить.  Резко стало очень жарко, кислорода катастрофически недоставало, темные пятна замелькали перед глазами Хвана, и он почувствовал, как во рту появился привкус железа. Только спустя пару секунд Джин понял, что от страха слишком сильно прикусил язык с правой стороны. Ранка закровоточила, и парень почувствовал влагу, скопившуюся в уголках глаз.  - Сука,- прохрипел младший, поймав глазами взгляд Субина.  - Хенджин, ты...,- Чхве хотел что-то сказать, но Джина это не особо интересовало. Он из оставшихся сил вцепился в волосы старшего, быстро притягивая к себе, чтобы тот не сумел среагировать и дать отпор. Младший немного дергает головой и больно бьет его прямо в лоб своим.  Субин громко выругался, схватившись за голову, при этом отпуская и отходя на шаг от Хвана. Тот сразу же ударяет старшего уже в солнечное сплетение, заставляя того согнутся пополам.  Хенджин в удар вложил всю силу, и на пару секунд облокотился о стенку кабинки сзади, переводя и восстанавливая дыхание. Картина перед глазами только начала полностью проявляться, и Джин сам не понял, как не заметил, что в туалет зашел еще кто-то. Осознал он это только когда перед глазами пролетела бита, и скривившегося от боли Чхве Субина вырубили и повалили на пол ударном по самому черепу.  Теперь уже выругался Хван, и взгляд его резко метнулся на фигуру рядом.  - Феликс? - Поехали от сюда.  *** В дороге старший молчал.  Не спрашивал, зачем Ли приехал в клуб. Зачем забрал его. Да черт возьми, он даже не спрашивал нахера младший биту притащил. И чуть не убил этого ублюдка Субина.  Прежде чем уйти, Феликс, словно брезгая дотронутся, битой приподнял плечо Чхве, переворачивая его туловище наполовину и осматривая лицо. Тот выглядел живым, и Ликс состроил гримасу разочарования, отпуская его тело снова плюхнуться лицом в туалетный кафель. Чтож, не исключено, что у Субина будет сломан нос.  - Куда мы едем?- хрипло спросил Джин, прерывая тишину. Алкоголь в крови вновь начал напоминать о себе, и старшему становилось легче дышать.  - Домой.  - К тебе? - Да. К тебе,- не отрывая взгляда от дороги, в своей манере язвил Ли, и Джин хмыкнул.  - Не спросишь кто это был?- тихо спросил Хенджин, и надеялся, что младший его не услышит или проигнорирует. Он не хотел навязываться с диалогом, не хотел показывать того, как сильно рад, что Феликс примчался за ним. В голове Хвана вдруг промелькнула мысль о том, что, может, Ли приревновал? Старший попытался отмахнуть глупые фантазии, но улыбка всё же сдержанно растянулась на его губах.  - Я так понимаю, этот тот парень, о котором ты мне говорил в звонке,- всё так же не глядя на Хвана, спокойно отвечал брюнет.  И он очень надеялся, что Хенджин не замечал того, как побелели его костяшки от силы, с которой он сжимал руль. Блять.  Феликс старался сосредоточится на дороге, но перед глазами не уходила сцена того, как Джина лапают, как целуют, как его лицо синеет от удушения. Так много эмоций сменялись сейчас внутри младшего, так много мыслей металось. Чувства перегоняли его, и сердце болезненно сжималось раз в несколько секунд, ровно в тот момент, когда всплывал образ мучащегося Хенджина.  На Субина ему было плевать. Он не испытывал к нему ненависти, не ревновал из-за него Джина. Нет. Единственное, что вызывал у него Чхве - это мерзость. И с одной стороны, Ли рад, что тот не умер: Они бы вряд ли успели спрятать тело до того момента, как в туалет зашел бы кто-то, а найдя Феликса с окровавленной битой в руках ни у кого не возникло бы вопросов «Как так вышло?». У Ли ушло бы около месяца на то, чтобы разобраться с этим делом. Полиция, адвокаты, суд; скорее всего, пришлось бы еще и связи отца подключить. И при всем при этом, Ли не пожалел бы, будь его удар решающим для жизни Чхве Субина.  Все же он такой отвратительный тип. - Да, он,- выдохнул Хенджин и вновь уставился в окно, не зная, что еще сказать, чтобы продолжить диалог.  Горло все еще горело от удушения, и ужасно хотелось выпить воды, но в остальном Хван чувствовал себя неплохо. Он понимал, что в каком-то смысле это была попытка изнасилования. Или могла бы ею стать. Нет, честно, на одну секунду он подумал, что не сможет противостоять Чхве, что тот не пожалеет сил и нагнет Джина прям там, но, несмотря на противные мысли, синеволосый дал отпор. Пусть Субин и был больше него, но Джин ведь не зря столько лет занимался и тренировался. Он научился распределять и пользоваться своей силой, своим телом. И даже удар головой был отточен еще давно. Старший в какой-то мере даже рад, что наконец смог его хоть где-то использовать. В реальной ситуации, а не на тренировке.  Хенджин потер ладонью лоб, который от воспоминаний вдруг неприятно зазудил, и выдохнул, вглядываясь в огоньки города. Ему вдруг снова захотелось выпить, хоть он и понимал, что делать этого явно не стоит. Похмелье ему и без того обеспеченно.  Когда они наконец подъехали к дому старшего, Феликс припарковал машину на стоянке для жильцов, и заглушил мотор, но выходить не торопился. Как и Джин.  Пару минут они сидели в тишине, ожидая, пока второй сделает хоть что-то. Ли не выдержал первый.  - Хочешь остаться ночевать здесь?- беззлобно спросил он, наконец повернув голову в сторону старшего,- Или тебе помочь подняться надо?- дрогнул уголком губ Ликс.  - А ты можешь?- посмотрев в ответ, серьезно спросил Хван, заставив младшего слегка нахмуриться от непонимания. Хотя Джин и пьян, но не настолько, чтобы он был не в силах подняться на пятый этаж и дойти до двери квартиры,- Ладно, не нужно. Просто не хочется оставаться одному. Я бы предложил тебе подняться, но не знаю, хочешь ли ты. Впрочем, если надумаешь, мои двери открыты,- слегка пожав плечами и неловко улыбнувшись, Хенджин открыл дверь и вышел из машины, направляясь в сторону подъезда.  Может, завтра ему будет стыдно за свои слова. Но сейчас он пьян и ему плевать. Да, он почти признался Феликсу, что ждет его и всегда готов принять, что, может даже, готов простить, но впрочем, какое это имеет значение? Ли и без того знает, что он ему симпатичен, и младший все равно уже его послал. Бояться Хенджину нечего. Он всего лишь сказал то, что думает.  И пусть головой он понимал, что вероятность того, что Ли правда пойдет за ним сейчас хотя бы просто составить компанию на вечер крайне мала, душой он надеялся, что Феликс не оставит его.  Надежда не оставляла его даже когда он уже открывал дверь своей квартиры, когда снимал обувь в прихожей и когда Кками подбежал к нему, тявкая и виляя хвостиком.  Хотя бы он всегда встречал и был рад Хенджину. Старший опускается на колени, зарываясь пальцами в мягкую шерсть, после поднимая собачонку на руки и оставляя пару поцелуев на мордочке.  Пройдя внутрь квартиры, Хван отпускает животное, ставя себе заметку пополнить корм в миске пёсика, так как тот стопроцентно закончился с последнего пополнения, которое было еще утром. Вдруг взгляд цепляется за бутылку коньяка, стоящей на журнальном столике возле дивана. Джин доставал ее еще до ухода, открыл, но выпить так и не смог. Этот коньяк подарил ему отец, и парень хранил его для особо случая. Не думал он, что случай будет... таким. И тем не менее, пьяное разочарование и тоска, осевшие в душе, натолкнули его взять бутылку в руку и сделать глоток.  Горько.  Но не так сильно, как если бы он был трезвым.  Джин зажмурился, громко прокашлялся и сделал еще глоток.  Отец говорил, что это хороший коньяк и не обманул: по рассудку бьёт знатно.  Старший присел на диван, откинув голову назад и уставившись в потолок. Как-то горько сделалось на душе, и даже горькость во рту не перебивала ту, что была внутри. Хенджин облизнул губы, чувствуя вкус коньяка, и вздыхает.  Дерьмовый день. Слишком дерьмовый.  Его послали, сделали больно, друг бросил в клубе на произвол судьбы, попытались изнасиловать и снова сделали больно.  Смешно то, что оба раза его душевно покалечил именно Ли Феликс. Тот, кто, вроде как, пришел спасти его от Субина. И пусть Джин не сильно в этом нуждался, было приятно.  И от этого еще больнее.  Зачем? Феликс сказал, что ему плевать на него, что он не хочет его видеть, а в итоге сам же мчится к нему в клуб, хотя Хенджин, по сути, не просто о помощи. В плане, он лишь упомянул имя незнакомца, и Ли лишь исходя из этого приехал туда? Правда, что ли? Хван усмехается, но чувствует, как с уголка глаза катится слеза. Плотный ком застревает в горле, почти мешая дышать, и Джин уже хочет сделать второй глоток, надеясь, что коньяк поможет проглотить этот самый ком, как слышит звонок в дверь.  Что? *** Прошло несколько минут, с тех пор, как Хенджин покинул салон машины, но Ли так и не решался отъехать, продолжая сжимать руль и смотреть куда-то в темноту, думая. О много думая, на самом деле.  Зачем он приехал? Почему вообще на звонок ответил? Почему подвез Хвана? Почему его слова вызвали какую-то странную смесь эмоций внутри? Почему сейчас нога Ли не может вдавить педаль газа и укатить от сюда, желательно по дальше? И желательно больше не возвращаться.  Ли делает вдох, после выдох, прикрывая глаза и прикидывая, насколько в его голове все перевернулось, что он вообще сейчас в таком положении дел. В какой момент вообще все пошло не по плану?  Он вдруг вспоминает про спор, про то, что разбил любимую гитару из-за этого самого Хенджина и хмуриться, от злости ударяя ладонью по рулю. Сам же вздрагивает от громкого сигнала машины. Ударяет уже себя по лбу за такую глупость и сильно жмурится, не понимая, что вообще делать.  - Да пошло оно всё,- шипит он, открывая дверь и выходя из машины. Он слабо морщится от уличного холода, блокирует машину и, около минуты поведя взглядом по улице, замечается супермаркет, а рядом с ним и аптеку. Еще несколько долгих секунд поразмыслив над тем, стоит ли это того, да и стоит ли вообще делать что-то такое, Феликс снова забивает на свои принципы и "здравый смысл" в его понимании, направляется в сторону горящей вывески.  Уже через десять минут Ликс стоит у двери Хвана и удивляется тому, что всё же смог запомнить его дверь из множества других идентичных на его этаже, ведь на второй и последний, до этого момента, приход он перепутал стороны коридора и чуть не постучал в чужую квартиру.  Долго сверля взглядом то номерной знак «365» на двери, то прикрепленную к стене кнопку звонка.  Ли снова задыхается, проведя ладонь по лицу и немного массирую переносицу, в какую-то секунду думает развернуться и уйти, после облокачивается о стену сзади и надеется на то, что дверь сама откроется, и ему не придется звонить или стучать. Мимо него даже успевает пройти пожилая женщина, живущая в соседней от Хвана квартире. Она откидывается его странным взглядом, словно Феликс выглядит как-то подозрительно, и что-то бурчит себе под нос, пока по открывает квартиру и звенит ключами в дверном замке.  Ликс от чего-то думает, что из сожителей у этой бабушки одни лишь коты, и сам удивляется, почему это вообще его волнует.  Он вздыхает, отрывая спину от стены и, собрав силы в кулак, жмет на кнопку звонка, успокаивая и уверяя себя в том, что это - в первую очередь для него - ничего не значит. Настроение странное у него сегодня, вот и всё.  Тишина последующие пару секунд всё же подталкивает Ли уйти от сюда, пока не поздно, но он вдруг слышит шаги и замирает, что, кажется, даже дыхание спирает.  Дверь распахивается, и на пороге показывается Хенджин. И если не считать нескрытое удивление во взгляде, выглядит он как-то паршиво: глаза совсем немного покраснели, волосы растрепались, да и вид был в целом какой-то помятый. Даже более помятый, чем когда тот выходил из машины.  - Феликс?- тихо спрашивает он, словно и вправду не верит.  Ли хочет прикусить внутреннюю сторону щеки, но сдерживается, стараясь держать безразличный вид и, проскользнув мимо Джина, входит в квартиру, не дожидаясь приглашения. Старший ведь сам говорит, что двери его для Ли всегда открыты.  - Ты ведь сам меня пригласил. Мне все равно сейчас нечем заняться, поэтому составлю тебе компанию,- взглянув на Хвана, пожал плечами младший, проходя внутрь и кладя целлофановый пакет на кухонный стол,- Тут таблетки от похмелья и от головы. Завтра пригодятся тебе. Ну и еще какие-то продукты, если мне вдруг захочется поесть,- естественно, ничего есть Ликс не собирался. Он купил несколько шоколадок, которые так обожал Хенджин, и клубнику. У Феликса была на нее аллергия, но Хван мог есть ее килограммами, и когда Ли зашел в продуктовый, то как-то на машинале положил ее в корзину. Ну и пусть.  Джин продолжать смотреть на младшего, словно на пришельца, немного сведя брови и пожимая губы.  Его голова кружилась и не особо соображала, алкогольный вкус оседал на языке, и Хенджин не особо понимал, реальность ли это, или его фантазия. Или сон. Может, он так и уснул на диване, а теперь ему сниться, что Феликс все же не оставил и пришел к нему? Звучит вполне правдоподобно.  Хван усмехается своей мысли, а младший в это время успевает зайти в гостиную и заметить полупустую бутылку на журнальном столике возле дивана.  - Ты, я вижу, решил продолжить свою вечеринку?- хмыкнул он, приземляясь на диван и хватая бутылку. Вглядывается в буквы на этикетке, делая вид, что не замечает пристальный взгляд Хенджина, направленный на него.  Старший немного щурится и склоняет голову в бок, стараясь то ли запомнить эту картину, то ли понять, реально это всё таки, или его опохмелённый мозг так издевается над ним, не давая скрыться от Ликса даже в собственном сне. Пару минут он думает, что же ему сделать, что сказать. А стоит ли вообще что-то говорить?  Голова и без всяких мыслей раскалывалась, и от чего-то Джина начало клонить в сон, глаза слипались и он лишь на третий раз заметил, что зевает.  Еще пару секунд осматривая Феликса, парень прочищает горло и, вновь зевнув, разворачивается, направляясь в спальню и уже там падая на мягкую постель, почти сразу засыпая.  Ликс вдруг слышит характерный звук, хмурясь, а в голове проносится: «Он спать пошел? Серьезно, что-ли?!» Ему захотелось посмеяться с себя. Он, пересилив все возможное в себе, непонятно откуда набрался храбрости и, можно сказать, доброты, пришел к Хенджину, ведь тот сам позвал, а тот... уснул? Шутка такая? Младший не понимает, что ему делать. Просто уйти?  Он оглядывается по сторонам, уже встает, думая, что, наверно, и правду лучше поехать домой, но уже в прихожей понимает, что не сможет запереть дверь снаружи. Ключи от двери только одни и они нужны будут Хвану завтра, следовательно, просто забрать их и отдать потом Феликс не может. Но уйти и оставить квартиру открытой, когда внутри Джин спит, да еще и пьяный в стельку, не самая лучшая идея. Мало ли что.   Ли подимает губы, удивляясь, откуда в его голове заботливые мысли. Сынмин бы посмеялся.  Совсем рядом вдруг послышались тявканье, и парень опускает взгляд, встречаясь с парой черных, с отблеском света и хмурости, а после ухмыляется.  - Кками? Снова привет,- присаживается на корточки, говоря шепотом, хотя, кажется, Хенджин не проснулся бы, даже если бы тот кричал. Пёсиль слабо рычит, хмуря белые брови, а Феликс громче усмехается. Эта глупая собачонка изначально его невзлюбила, все время гавкала, а когда Ли первый и единственный раз потянулся погладить шерстку черно-белой окраски, Кками чуть не укусил того за палец. Хенджин уверял, что та всегда была спокойна ко всем, и он не имеет понятия, почему к Феликсу у нее такое отношение. А Ли оценил чувствительность животного к внутреннему миру человека.  - В любом случае, ты мне сейчас не помощник,- поднявшись на ноги, Ликс зашагал в спальню, намереваясь разбудить пьяного парня, чтобы тот хотя бы дверь за них закрыл.  Войдя в темную комнату, освещенную лишь слабым светом желтых ламп из коридора, Ли остановился в проходе, фокусирую взгляд на небрежно лежащем поперек кровати теле. Феликс даже не был бы уверен, что Хенджин дышит, если бы в тишине квартиры его дыхание не было единственным отчетливым звуком. Размеренно и глубокое.  Парень у двери резко вздохнул, сбивая мелодию сна, легкими нотками играющей в спальне старшего. Феликс тихо подошел к кровати. Не старался подкрадываться, как-то само так вышло. В любом случае, шагая он громко, вряд ли бы Джин услышал это сквозь плотную пелену сновидений.  - Хенджин,- тихо позвал Ли, и сам захотел усмехнуться своей наивности в том, что тот и вправду проснется так сразу, да еще и от еле слышной речи. Старший и вправду не шевелился, и Ли нагнулся ближе к постели и протянул ладонь, немного встряхнув его за плечо и позвав уже громче. Все еще ноль реакции.  Тень плавно стелилась по красивым чертам, очерчивая каждый изгиб, каждую ресничку и эти чертовы губы. Феликс сам не понял, как его взгляд зацепился за них, как всматривался в каждую линию, вслушивался в каждый вздох, словно боялся, что прямо сейчас Джин проснется и словит его за этим недвусмысленным делом. Пока вслушивался, он, кажется, сам забыл дышать.  - Джин,- вновь не слишком громко, но и не тихо позвал Ли, и заметил, как старший нахмурил брови,- Джинни,- сильнее наклонившись, Ли оперся руками по бокам от головы Хвана, продолжая всматриваться в каждую черту идеального лица, каждый раз цепляясь взглядом за родинку под глазом. Ресница старшего задергались, и Хенджин с тяжестью раскрыл глаза.  Он встретился со взглядом дьявольских очей напротив, будто нисколько не удивляясь, не выдавая никаких эмоций. Веки были раскрыты лишь на половину, медленно опускались и поднимались вновь. Так прошло, кажется, минуты две этого странного зрительного контакта, и Феликс даже успел забыть, зачем будил Джина.  Первым взгляд отвел Хван. Он посмотрел вниз, про себя отмечая, в какой неудобной позе стоит Ли, ведь ногами он стоял на полу, а руками упирался в кровать. Джин поднял руки, обхватив чужую талию и потянув на себя, заставляя Феликс поднять ноги на кровать, расположив их по бокам от бедер старшего. Ли слышно усмехнулся, облизывая губы и поднимая взгляд куда-то в стену напротив.  - Что ты делаешь, Хенджин?- шепотом спрашивает младший, и голос его в тишине звучит слишком низко и интимно. Слишком.  - А ты, Феликс?- слабо улыбается Джин, а Ли выгибает бровь в вопросе,- Что ты делаешь в моей кровати?- одна рука так и осталась сжимать талию, а вторая легла на затылок, немного путая черные локоны.  - Не знаю,- первое, что приходит на ум, говорит Феликс, и никакого ответа дальше не следует: он чувствует, как ладонь парня давит на голову, вынуждая приблизиться, и он сам опускает голову, дотрагиваясь губами до чужого уха.  Черт. Он не собирался трогать его. Дотрагиваться как-либо. Все не должно было закончится... так. Но почему сейчас он в его постели, целует его в мочку уха, хотя еще пару недель назад был готов поклясться, что нет ничего более мерзкого, чем желание мужчины к мужчине. Сейчас он это желание, кажется, сам испытывает.  Пусть он себе это и не признает.  Чтобы ни было, Хенджин пьян. Сильно пьян. Вряд ли завтра он будет помнить это, а если и будет, то, скорее всего, посчитает за сон. Потому что слишком темно. Слишком нереалистично. Даже для трезвого Ликса.  И он позволит сейчас себе это сделать. Просто дотронуться. Так, как он до этого касался девушек. Может, именно так он сможет понять, что его странные, ужасные чувства лишь плод извращенных желаний, лишь интерес. Не более.  Он воспользуется Хенджином, чтобы стало легче. Так, как он делал всегда с людьми вокруг себя.  Но он не будет заходить далеко. Лишь легкие поцелуи, лишь сдержанные касания. Без похоти, без интима.  Феликс мягко целует нижнюю линию челюсти, касаясь почти невесомо и поднимаясь выше к подбородку, чувствует, как пальцы в волосах и на талии сжимаются. Ловит себя на том, как же его ведет от огромной ладони Хвана на его миниатюрной, по сравнению с ним, талии. Он весь «миниатюрный» на его фоне. И если до этого это всегда казалось неким унижением, то сейчас... Джин старается опустить голову, чтобы губами дотронутся до чужих, почувствовать их вкус, но Феликс отстраняется. Совсем немного, но Хван вдруг понимает, что тот не может. Ли будто боится переходить эту черту. Потому что это то самое «слишком».  Младший вновь окидывает взглядом его лицо, поправляя растрепавшиеся чужие волосы пальцами, несколько раз проводя по одной и той же пряди.  - Красавица,- вдруг шепчет тот, и Хенджин усмехается.  - Красавица? Серьезно?- улыбается старший.  - Да, серьезно,- и брюнет касается губами той самой родинки, которая так часто бросалась ему в глаза и не давала покоя. Он задерживается на ней на пару секунд, словно пробует, смакует вкус на самом кончике языка,и лишь после этим самым кончиком протискивается сквозь своих пухлых губ, касаясь мягкой кожи и правда пробуя родинку, ведя влажную линию вверх по скуле. Сладко. Очень.  И, вообще-то, Феликс не любит сладкое, но сейчас... ему нравится.  Он еще пару раз мягко целует щеку Хенджина, в какой-то момент почти доходя до уголка губ, но остановившись вовремя, после чего поднимает голову, заглядывая в туманные, застреленные пеленой возбуждения и усталости глаза. Да, Хван возбужден, и  Ли чувствует как это возбуждает упирается в его бедро, но думать об этом он не хочет. Так же, как и не хочет думать о жаре внизу живота и о своем собственном, хоть и не большом, но всё же, стояке. Он с этим позже разберется.  Феликс правой ладонью снова упирается в постель, а левую кладет на щеку Хвана, немного поглаживая большим пальцем, и Джин словно чувствует, что тот с им так прощается. Он накрывает его руку своей, поднося чужую к губам и совсем трепетно касаясь маленьких пальцев ими. Феликс от такой нежности слышно выдыхает, ловя каждый взмах ресниц синеволосого, и решает, что сейчас лучше уйти.  - Хенджин,- так же тихо, как и до этого, зовет он,- Мне нужно идти. Закрой дверь за мной, в таком состоянии оставлять дверь открытой - не лучшая идея,- пытается улыбнуться он.  Хван отводит взгляд куда-то в сторону и медленно кивает, отпуская чужую руку и помогая Феликсу встать на ноги.  Младший выпрямляется, протягивая ладонь Джину и поднимая его нетрезвую тушу на ноги и готовясь поймать, когда синеволосый немного покачивается на месте, теряя равновесие. Хван потягивается, и чувствует, как голова немного кружится то ли от алкоголя, то ли от возбуждения, но, в общем то, значения не имеет.  И пока Хенджин приводит в порядок свои мысли и пытается сфокусироваться хоть на чем-то в этой квартире, кроме Феликса, младший уже подходит к двери спальни, и останавливается, немного щурясь от коридорного желтого света.  Внутри вдруг щелкает что-то. Он утыкается взглядом в одну точку, а а голове одновременно мечется огромное количество мыслей и вместе с этим какая-та пустота и легкость накрывает его. Все за пределами этой спальни начинает казаться не столь важным, значимым и настоящим. Здесь, в этой комнате, пахнущей Хенджином и домашними цветами, растущих в горшках на подоконниках, Ли вдруг осознал что-то. Не может сказать что именно. Или не хочет признаться себе в этом. Но что-то очень весомое, сильное, действующее заставляет его развернуться и, за секунду приблизившись к Хвану, усадить его обратно на кровать, надавив на плечи, сразу оседлав его бедра и, обвив шею руками, впиться жадным поцелуем в эти невозможно-желанные губы.

***

- Да?- говорит Минхо в трубку телефона, немного нахмурившись и наблюдая за тем, как Джин делает глоток своего коктейля. - Минхо? Ты занят сейчас?- раздается с той стороны голос Чонина, и старшего прорезает током от резкого осознания. Он будто сразу и не понял, кто ему звонит. Но, стоп, Чонин? У них даже переписки толком никогда не было, что уж говорить про звонки, да еще и в такое время. Минхо даже напрягся. Случилось что-то очень важное? - В принципе, нет,- сомнительно смотря на Хенджина, Ли решает, что может оставить его и одного, если что. Ну, в конце концов, Хван уже не маленький мальчик, справиться. - Можешь приехать?- слышится в трубке, а у Хо чуть сердце не останавливается. Ему ведь не показалось? Чонин только что позвонил ему и попросил приехать? Да даже если он просит приехать, для того, чтобы старший приготовил ему кушать, или, например, убрал дом, да что угодно. Блять, он просит его приехать. Не абы кого, а именно Ли Минхо, и это даже при том, что они не такие уж близкие друзья. Да и друзьями в принципе их назвать сложно. И среди всех знакомых и друзей, Чонин выбрал... его. - Думаю, да,- старается спокойно ответить и игнорирует того, как сильно горят щеки и трясутся руки. - Спасибо. Я скину адрес сообщением,- говорит Ян, а после слабо и по-доброму усмехается,- ты даже не спросил «зачем». - Зачем?- скорее на машинале произнес Минхо, не зная, чего он хочет больше: продолжать говорить с Чонином по телефону и слушать его голос у самого уха, либо же поехать к нему и любоваться его самой прекрасной улыбкой. - Просто поговорить. Спасибо, хен,- тише, и как-то грустно говорит в трубку Ян, а после звонок обрывается, как и последняя нить, держащая сердце Минхо в равновесии. «Хен» Минхо почти готов был расплакаться от одного лишь звучания этого слова из уст младшего. Так нежно, мягко, совсем как-то пушисто, что это почти ощущалось. Убрав телефон обратно в задний карман брюк, Ли поднялся, говоря Хенджину о том, что отъедет. Парень вопросительно посмотрел на него, как бы говоря:«Ты меня бросаешь, что ли?», и Хо поджал губы, понимая, что, наверно, оставлять друга вот так не стоит, все таки ему тоже нужна компания, но... Чонин сам позвонил ему. Сам позвал. Он сделал огромный шаг и отказаться от него сейчас... Минхо просто не может. Да и не хочет. В конце концов, не украдут же здесь Хенджина, да и не убьют, наверно. - Не пей много. И лучше не засиживайся допоздна. Если что, обязательно звони. И напиши когда будешь дома, чтобы я не волновался,- словно многодетная мать, диктует Минхо, а после чуть наклоняет корпус ближе в Хвану, огибая стол, и тише произносит,- И без приключений и неприятностей на этот раз, Хенджин. Ли покидает заведение, а Хван лишь думает о том, какой он бука. Ну подумаешь, встал у него один раз на Феликса, с кем не бывает.

***

      Через сорок минут Минхо уже парковался у подъезда младшего, отправляя ему сообщение о том, что прибыл, а в ответ получил «Поднимайся на крышу». Хо нахмурился, не понимая, зачем вообще туда ходить. Он за свою жизнь раза два только был на крышах многоэтажек, так как только недавно, относительно, съехал от родителей, которые жили в частном доме, и такая привилегия, как «выход на крышу» там не имелся. И пусть он уже четыре года живет отдельно в многоэтажке, никогда не пытался туда выйти. Ну просто...зачем? Он не привык и ему не особо-то интересно. Он даже немного расстраивается, что не побудет гостем в квартире Чонина. Не то чтобы это было так важно, но все же... сам факт того, что он был у него в квартире, видел, чем он живет, грел бы его душу. Может, он узнал бы что-то новое о нем, увидел бы фотографию семьи или близких друзей детства, висящую на стене или пылящуюся на какой-нибудь полке. Да вообще что угодно. А так...но, с другой стороны, более важно то, что они вообще увидятся. Остальное было бы приятным бонусом. Да и потом, кто знает, может они все таки спустятся с холодной крыши вниз, в теплые комнаты, в которых пахнет Чонином. Минхо сейчас с ума сойдет, точно. В окружении этих грёз парень доехал на лифте до последнего возможного этажа и уже от туда поднялся по еще одной лестнице, выводящей уже к выходу на крышу. Сделав голубой вдох, а после выдох, Хо дернул ручку, толкая тяжелую железную дверь вперед, чувствуя, как уличный воздух сразу проникает в легкие. Он замечает Яна не сразу. Тот, немного скукожившись от холода, сидел на самодельной скамейке из деревянных досок, держащиеся на каких то коробках. Чонин просто смотрел на ночной город, в такой гробовой тишине, что мог слышать только свои мысли. А после услышал скрип открывающейся двери. Он повернул голову к Минхо и их взгляды встретились. Какая-то грустная улыбка появилась на уставшем лице. - Привет. Садись,- тихо произнес младший, немного отодвигаясь в сторону и освобождая по-больше места для Хо. Старший так же тихо поздоровался в ответ, осторожно садясь и мысленно прикидывая, насколько надежна эта конструкция. Прошло несколько минут, а тишина ничем не прерывалась: Чонин долго о чем-то думал, а Минхо просто боялся что-то сказать или спросить о чём-либо. Все таки, Ян позвал его не просто так, значит, он хотел сказать о чем-то, поделиться. Но, видимо, ему было сложно сделать это, начать. Поэтому спустя еще несколько долгих минут молчания старший произнес неуверенное: - Как дела? Ответ последовал не сразу. Чонин громко вздохнул, и Минхо от чего-то напрягся от такого его действия. Ли в принципе сидел, как на иголках, почему-то боялся того, зачем Ян позвал его. Он, как влюбленный по уши, мог бы помечтать о том, что это потому что младший хотел провести с ним время, что, может, у него тоже есть симпатия, но нет. Парень знает, что его симпатия не взаимна. Точно не сейчас. И вряд ли когда-либо. Поэтому он даже не позволяет подобным мыслям пробраться в голову и дать злосчастной надежде пустить свои ростки на подкорке его сознания, чтобы те потом своими острыми шипами добрались до сердца и исцарапали его до глубоких порезов и некрасивых шрамов. Минхо хочет быть счастливым, поэтому и проглатывает обиду от невзаимности. - Все хорошо. Как сам?- отвечает наконец младший, и тише добавляет,- Как Хенджин? Минхо хмуриться. Хенджин? Почему он вдруг спросил про него? Нет, не подумайте, это не ревность, просто странно как-то. Они ведь даже не разговаривали в жизни толком и виделись пару раз, с чего-бы Яну про него узнав... А. Ааа. Ну теперь понятно. - Это Феликс, да? У них что-то случилось и поэтому Джин сегодня был такой. Теперь ясно,- слабо кивая, говорил Ли. - Какой «такой»? - Отчаявшийся, по-видимому. Поехал в клуб напиваться. Меня тоже с собой потащил, но так как пить все равно я не мог, да и не хотел, компанией я ему был никакой. Вот и уехал,- ну не скажет же он Чонину, что оставил друга там одного, только потому что он позвонил и попросил приехать. Может для кого-то в этом ничего нету, но Минхо в этом видит слишком много намеков на его симпатию, поэтому лучше упустит эти детали. В любом случае, он даже не солгал почти. - Пиздец,- одним словом объяснил всю ситуацию Ян, все еще смотря на огоньки города и больше кутаясь в теплую зипку синего цвета,- Феликс даже гитару свою разбил,- зачем-то сказал Ян, как бы пытаясь показать всю серьезность ситуации, хоть и понимал, что про спор сказать не сможет, а без общей картины жертва в виде гитары Ликса теряет былую ценность. Да и потом, вряд ли Минхо понимает всю важность этой вещи для ее хозяина,- Свою любимую гитару. Как если бы тебе пришлось испортить свою самую дорогую для сердца вещь. - Но зачем?- задал логичный вопрос Минхо. Он ее видел особой связи между гитарой и ссорой парней. - Долго объяснять, и вряд ли ты поймешь,- спокойно отвечал Чонин, надеясь, что Минхо поведется и не будет докапываться. В любом случае, никакую стоящую причину Ян придумать в моменте не смог, поэтому уйти от разговора - лучшее решение,- Можно сказать, что это был его протест. - Протест? - Это их с Сынмином личное дело, если совсем просто. Поэтому не ты, не я полностью не поймем, в чем заключался полный смысл. Младший понадеялся, что упоминанием Кима отведет от себя подозрения, делая вид, что сам не знает всю ситуацию полностью. Пусть Хо думает, что ни он один ничего не понимает. - Ясно. Допустим,- кивнул Ли, переводя взгляд на городские огоньки и задумываясь. Странно все это. Очень. И в воздухе вновь повисла тишина. Надолго. Целые пол часа она не покидала эту крышу и этих парней. И Минхо от скуки и неловкости почти был готов вновь задать какой-нибудь глупый вопрос, но Чонин опередил его, на этот раз первым прерывая молчание. - Знаешь, я в первый раз сижу здесь с кем-то за долгое время. Раньше я часто приходил сюда с братом,- с легкой, немного грустной улыбкой на губах говорил Ян,- Это он сделал эту скамейку, чтобы мы могли вот так сидеть и смотреть на город по ночам, на закаты или рассветы. Иногда мы стелили здесь какое-нибудь старое покрывало, которое не жалко было испачкать, приносили всякие снэки и устраивали пикник. Встречали так рассветы. Как-то раз мы так уснули прямо лёжа на пледе, а посреди ночи пошел дождь. Мы проснулись от того что вода начала капать на лицо, и быстро вскочили, когда поняли, что дождь пошел. Начали быстро все собирать и заносить в дом,- усмехаясь, рассказывал парень. Минхо улавливал ту теплоту, с которой он рассказывал ему о брате, но он так же не мог не заметить эту толику грусти... И, кажется, он начинал понимать, почему Чонин с некой печалью говорил об этом. Тем более, что о брате он говорил в прошедшем времени... - В тот раз, когда ты искал браслет за сценой, ты сказал, что тебе его подарил брат,- тихо, как-бы невзначай вспомнил Хо. - Да, этот...,- он поднял руку, и серебряный браслет засверкал на запястье,- Мин подарил мне его на восемнадцатилетие. Я, правда, тогда плойку хотел. Но теперь даже рад, что это браслет. Так я его всегда могу носить с собой. Он напоминает мне о Минджу. - Чонин, я же правильно понимаю...,- Ли догадывался, естественно, но хотел точно понять, что ему думать. - Минджу погиб три года назад. Я тогда только пошел в универ,- смотря куда-то в сторону, полушепотом сказал Ян, и Минхо заметил, как глаза его заблестели на лунном свете. - Соболезную,- сведя брови к переносице, так же тихо и с сожалением сказал Хо,- Ты прости, что пришлось вспомнить всё это. Больно ведь наверняка. Можешь не говорить ничего больше, я спрашивать не буду. Но если хочешь поговорить... - Хочу,- повернув голову в сторону старшего и встретившись с его взглядом, выдохнул Ян,- я, знаешь, так давно уже хочу поговорить с кем-то. Раньше не хотел говорить вообще ни с кем об этом. Но сейчас хочу и именно с тобой. Ты чем-то напоминаешь мне его, Минхо. С тобой так же спокойно, легко, безопасно, что-ли. Не хочу тебя обременять этим, но, надеюсь, ты не против такого общения,- поджав губы, немного виновато говорил Ян. И сердце Минхо сделало такой кульбит, что любой кардиолог бы приступ словил. - Нет, конечно, Чонин. Обращайся, когда захочешь. Я всегда готов послушать и поговорить,- мягко улыбнувшись, старший протянул руку, немного потрепав угольные волосы парня. И у Ян от этого действия окончательно дамбу сорвало. Ведь Минджу просто обожал гладить и трепать его по голове. Младший почувствовал, как капля скатилась по лицу, щекоча сухие губы и оставаясь солью на кончике языка. А потом еще одна. И еще. Минхо, заметив слёзы парня, как-то грустно, и одновременно у умилившись, усмехнулся, подсел ближе и обнял того за плечи, жалея и поглаживая по волосам. А Чонин продолжал рыдать, словно выплакивая всю ту накопившуюся боль, которую так долго он копал в себе и проглатывал, не давая выходить наружу. Глубоко внутри он не понимал, почему так быстро открылся, вроде бы, чужому человеку, с которым никогда не общался толком. Минхо был хорошим человеком, младший знал это наверняка, просто удивлялся сам с себя, как смог подпустить его к себе так близко за такой короткий срок. Проскользнула даже мысль, что завтра ему будет стыдно и неловко за такое оголение своих чувств, за почти детский плач, но она уходила на второй план, когда он чувствовал, как чужая рука зарывается в его волосах и как Ли слегка покачивает их, успокаивая тем самым Чонина. Когда успокоился, он шмыгнул носом и благодарно улыбнулся, пусть старший и не видел этого. Не видел, но душа Хо все равно трепетала от этого момента. Он искренне сочувствовал Чонину, и старался его поддержать, но сердце его все же билось быстрее от этих объятий, прикосновений, слов. Минхо был так безмерно благодарен Яну за то, что тот смог открыться, показать себя с такой, более ранимой и живой стороны, что поделился частичкой своей боли с Ли, ведь так младшему будет легче переживать ее. В какой-то момент старший сам был почти готов заплакать, ведь такое огромное количество чувствует давно не переполняло его, ведь душа почти разрывалась, а все внутри сжималось до приятных спазмов и почти ощутимых летающих бабочек.