Пробил час

      Костер задорно трещал, как расходившиеся швы. Дребезжал над ним воздух, казавшийся ажурным кружевом, веяло страстным теплом, ветер которое постоянно гонял. Искры, на которых дул ветер, словно вдыхали после задержки дыхания, подлетали наверх и погасали. От жара огня заслезились глаза, и Мелисса, в попытке защититься от него рукой, попятилась назад.       Вокруг огромного, ей-богу, огромного костра расселось племя. Собравшиеся от мала до велика поедали оленя. Без светских манер и оттопыренных, как полагает этикету, мизинцев, зато с наслаждением и с искренним не поддельным удовольствием.       Сок стекал с пальцев и, жадно обгладывая кости и хрустя хрящами, приходилось слизывать тонкие струйки жира. Объедки, а точнее то, что было попросту не съедобно, бросали в общую кучу. Раздавалось характерной чавканье и глухие звуки деревянной посуды. Никто ничего и вымолвить бы не смог. Все были поглощены трапезой.       Мелисса сидела, прижав колени и пристально наблюдала за игравшимися друг с другом языками пламени. Впервые она отказалась от ужина, отдав свою порцию Аише. Девочка нахмурилась, однако ничего сказала, молча приняв мясо, аки некий дар, усевшись с родителями и сестрой. Мелисса же сидела в окружении дедушки и бабушки. Чин Старейшины обязывал его и его семью сидеть во главе круга. Ели они также первыми, а посему уже давно отложили в сторону свою посуду. Великолепную тишину, без изъянов, суматохи и громких возгласов пронзил голос дедушки, во истину превосходящий остальные. Тембр был будто доведен до негласного идеала, возможно, чудилось это благодаря непревзойденному ораторскому таланту.       — Все мы знаем — сейчас племя находится не в лучшем положении. — проговорил дедушка, — И я, как старейшина, стараюсь делать все возможное для того, чтобы ситуация изменилась, — все мигом притихли, умерив яростный пыл при поглощении мяса. — Завтра я со жрецами и всеми добровольцами отправляемся на гору Семпета. — Мелисса молча перевела взгляд на Аишу. Та, несмотря на весь авторитет старейшины перед племенем, тихо шепталась с Даной, — Есть надежда, что эта вылазка способна установить источник того всплеска Нен, произошедшего месяц назад.       И стало слышно лишь треск костра, что продолжал литься мерно, просто. Все вновь молча взялись за трапезу. Но дедушка был прав — хоть пока что ущерб от быстро распространяющийся энергии был незначителен по отношению к племени, однако в местности, откуда она так стремительно шла, дела обстояли несколько иначе. Звери, раньше положенного возвращаясь к «жизни» после спячки, словно в необъяснимой панике покидали свои норки, бежав оттуда, отчего леса близ деревни наполнялись столь различной живностью, что и представить себе было дурно. Многие из них несли на себе болезни, похожие больше на природные аномалии, нежели чем на привычные хвори. Тенденция, с которой та энергия расширяла свои масштабы, была достаточно велика, чтобы в кровь жителей деревни начал проникать тихий страх. « А что будет с нами?» гложило всех. Даже глупец в той или иной степени осознавал, что та страшнейшая волна Нен, словно злокачественная опухоль, расширяющая свои масштабы, поражая абсолютно все на своем пути, идет именно по направлению к деревне, и ее ничто не могло остановить.       Мелисса строила теории касательно происхождения того мистического всплеска Нен и ни раз ловила себя на догадке, которую не хотела признавать даже для себя. Возможно, именно она — причина возникновения того ужаса. Возможно, именно их поход в горы в тот солнечный зимний день положил начало конца. Или конец был предзнаменован им еще давно, а лавина, спустившаяся тогда с горы, была чем-то необходимым, что имело свое значение в ленте событий, ведшей их в непроглядную бездну?       Когда все что надо было промолвлено, дедушка тяжело поднялся с места, направившись домой. За ним повставали и другие. Мелисса последовала примеру остальных, желая поскорее остаться наедине с собственными мыслями, однако ей помешала Аиша, спешно схватив ту за рукав рубахи.       — Мелисса, это конец! Они пойдут на Семпет!       — Это, разве, не хорошо? — Мелисса обернулась, пронзительно посмотрев на Аишу, — С этой…дрянью нужно разобраться как можно скорее, пока не стало слишком поздно       — Ты не понимаешь?! А что, если они узнают, что это мы?! — Аиша шептала горячо и яро, срываясь на тихий крик.       — С чего ты взяла, что это мы? — резонно спросила Мелисса       — А ты сама будто ничего не понимаешь?!       К сожалению, Мелисса понимала, хотя даже для самой себя признавать не хотела. Будучи по-прежнему ребенком двенадцати лет отроду, Мелисса надеялась на совсем другое происхождения той беды, столь внезапно возникшей и ставшей столь неожиданным известием, поставившим под угрозу существования всего.       — Нет причин полагать, что именно мы причастны к возникновению всего этого. Может, лавина и спустилась, но не мы же это сделали       — Какая разница? Мы свидетели, которые, испугавшись, не стали ничего рассказывать после произошедшего, — Аиша резко отпрянула от уха Мелисса, возбужденно обернувшись — никого, пустая поляна. Все разошлись по домам, — Если мы продолжим молчать, нам от этого же хуже будет.       Мелисса, тягостно вздохнув, протерла глаза, начинавшие медленно слипаться от усталости, вызванной бременем, оказавшегося у нее на плечах.       — Ты права, — сквозь ладони проговорила Мелисса, не раскрывая глаз, — Нужно сказать.

***

      На следующий день Мелисса встала поздно – когда солнце уже было высоко в небесах, паря могучей сферой над Деревней. Зима заканчивалась. Сквозь рыхлый снег просачивались тонкие ростки. Будучи маленькой девчушкой Мелисса ждала этого периода больше чем чего либо. Ждала, когда покажутся весёлые подснежники, заливаясь серебряным звучанием под лучами апрельского солнца. Ждала, однако это было давно.       Она нехотя поднялась с койки, вдыхая теплый воздух — бабушка печь топит.       Пройдя полтора метра она очутилась в Парадной комнате, где находился обеденный стол на пару с кочергами, глиняными судочками и дубовыми сундуками. Зевнув, Мелисса села за стол. Солнечный свет сочился сквозь оконные рамы, вливаясь в дом мерным теплом.       Старейшина отправлялся по своим делам, женщина же, женой его являвшаяся, оставалась дома, стряпая обед и хлопоча по дому согласно обычаю. И даже невзирая на факт, что бабушку, несомненно, все уважали, у официальной власти стоял мужчина. Помимо самого старейшины, власть в племени поддерживали другие, как, например, верховный жрец. Помимо него были и другие. Младше чином, однако они также безмерно помогали окружающим хранить спокойствие. Однако главным был Он. Звали его Айсбег, и говоря о власти в деревне, он был одной из ее главных держав, оказывая на племя могучее влияние. То было и понятно — люди, особенно в нынешнее неспокойное время, часто тревожились и бунтовали, а жрец же старался их утешить, упоминая в своих доводах бесчисленных богов. И это срабатывало превосходно.       Поев простой каши, Мелисса прошлась к двери, ведшей наружу. Натянула на себя валенки шерстяные, надела на себя объемный тулуп, вышла на свет. Деревня предстала пред ней в своем обычном, мирном состоянии. Хлопотали по дому хозяюшки, что было видно по дымящимся трубам, изредка можно было найти взглядом крошечные детские силуэты. Однако в основном все сидели дома, девочки пряли, мальчишки носились по деревянному полу.       Мелисса знала, что идет в сторону дома Аиши и Даны, нужно было как можно скорее рассказать взрослым о том, что они были причастны к этому кошмару. Не заметив присутствия постороннего, Мелисса дала ему себя толкнуть, ведь по-прежнему находилась в этаком пространственном омуте. Во время толчка она взглянула на человека.       К нему Мелисса симпатии не испытывала, ведь в нем всё-таки было что-то заставляющее неохотно с съеживаться под его взором. У него были разного цвета глаза. Возможно, это было первое что непроизвольно бросалось в глаза. Отросшая борода, касающаяся груди, длинные волосы что были разбросаны растрёпанными патлами по широким плечам. Однако он был худ, кости его выпирали из под накинутой на тело рубахи, ибо на нем больше ничего не было. А возраст его сказать было сложно: вроде не молодым он был, однако заметных признаков старения у него не было. его лицо было гладким, словно маска, внушавшее лишь внутреннюю неуверенность и боязливый отступ назад.       Верховного жреца отроду величали бесстрашным перед смертью, что по сути своей так и было. Он чаще всего проводил ритуалы, он проливал кровь, принося жертвы богам. Писанным красавцем его не назвать, но и уродом было бы грубо. Человек он был, чью ауру почувствуешь тут же, чей силуэт узнаешь в толпе, и по спине скатится капля холодного пота.       — Она тебя ждёт, — молвил Айсбег       — Кто? — вздрогнув, Мелисса повернула голову в сторону его голоса, — Аиша?       — Поторопись, — Рубаху его колыхнул весенний ветер, и вместе с ней жрец медленно развернулся и неземной походкой двинулся дальше.       Мелисса растерянно уставилась в его спину. Он должен был уже давно уйти с дедушкой и другими жрецами, играя чуть ли не ключевую роль в создании барьера, способному воспрепятствовать энергии, оказывавшей отвратительное влияние на человеческое существо, разве не так? Помимо этого, появилась необъяснимая тревога за подругу. Мелисса пыталась успокоить себя мыслями о том, что предсказания жрецов иногда ложны, но чутье не обманешь — оно глаголило, что самому худшему суждено случиться. И девочка ускорила шаг, впопыхах направившись к дому подруги.       На пороге ее встретила Аиша с зареваным лицом и сердце тут же пропустило удар. Мелисса так и уставилась на подругу, забыв как дышать. Прошла минута безмолвной тишины, что изредка пронизывали тонкие всхлипы девчонки. А после Аиша кинулась в распахнутые объятья подруги, сквозь выступившие слёзы истерично повторяя, не в силах закончить предложение:       — Папа, папа, папа…!       Умер.

***

      Мелисса резко открыла глаза, забывшись в отголосках прошлого. С замирающим дыханием и переставшим гонять кровь по телу сердцем, она просунула руку в деревянную коробку, запустив пальцы в большое количество маленьких бумажек. Немного там порывшись, она вытащила номер участника, на которого она должна была начать охотиться, как только приедет на Остров.

80

      Это была длинноногая девица в солнцезащитных очках, с огненными волосами, собранными в небрежно выполненный хвост. Она не владела нен и особыми физическими качествами не отличалась. преимущество ее было в профессиональной деятельности снайпера, которой она, по всем видимым признакам, занималась давно. С собой номер восемьдесят носила винтовку, что было вполне логично, исходя из ее рода занятия. Номер Восемьдесят не была сильным противником, и Мелисса довольно самонадеянно думала, что найдет ее быстрее, чем об этом даже подумает снайпер.

***

      Шум волн, бьющихся о судно, эхом раздавался над кораблем. Они плыли на достаточной скорости, разрезая воду впереди пополам. Морской воздух отдавал едким запахом соли, водорослями и бензином, на котором работал корабль. Брызги переодически шустро касались кисти руки, высунутой за пределы судна. Мелисса сидела на коленях на дощатой скамейке всем телом повернувшись к морю, подбородком лежа на бортике. Рыжие локоны назойливо лезли в лицо и в рот, движимые ветром. Приходилось при помощи языка пытаться освобождаться от волос, оказывающихся во рту. Лень было поднять руку и охватить пальцами пару волосин, приходилось выкручиваться. Она бренно сидела, уставившись в неспокойное море. Барашки баловались, пенились, быстро прыгая из стороны в сторону по волнам.       Гон с Киллуа куда-то отошли, она не следила за ними. Пережитое вместе в башне связывало их ценными узами, которых невозможно было легко разорвать. Люди, встретившиеся по счастливой случайности, стали ей в разы ближе. И как бы грустно с ними не было прощаться, она осознавала, что это сделать в любом случае придется. У всех них разные судьбы и цели, но их сплотили жизненные обстоятельства, сделав их дружной компанией смельчаков. Однако придется расстаться — каждый уйдет своей дорогой. Может кто-то погибнет, даже не дойдя до финиша, так и не осуществив свою мечту, а кто-то, наоборот, преуспеет в своем деле после прохождения экзамена. Все равно расставание настанет, его нельзя будет избежать.       Мелисса лениво перевела взгляд на приоткрытую дверь в трюм. Оттуда тихо доносились переговоры участников. Не спеша, пререкаясь и перекрикиваясь в своей манере, из него вышли Гон и Киллуа. Завидев девочку, Гон поспешил к ней, Киллуа картинно закатил глаза, проследовав за другом.       — Кто тебе попался? — живо спросил Гон.       Мелисса спокойно посмотрела на него, не спеша промолвить номер участника. Подняла голову, сладко зевнула.       — Номер восемьдесят. Девчонка-снайпер.       — О-о.. — протянул Гон.       — Легкая цель, — с усмешкой проговорил Киллуа, стоя чуть дальше друга.       — Да, не думаю, что она доставит мне много проблем. — после молчаливой паузы Мелисса быстро добавила, — А вы?       Гон тут же потускнел. Нахмурился, словно раздумывая над чем-то через чур серьёзным, угрюмо бураня морские просторы. Мелисса перевела взгляд на Киллуа, спрашивая взглядом причину странного поведения его товарища.       — Хисока ему попался, — просто ответил Золдик.       Взор Мелиссы сразу поменялся. Сон, медленно подступавший и плавно окутывающий ее сознание, улетучился за жалкую секунду. Точно гром среди ясного неба прогремело это известие, окутывающее в плотную дымку тревоги, что, пружиня и ехидно посмеиваясь, кружила над ее головой. Мелисса нервно прикупила нижнюю губу, раздумывая над тем, что сказать.       — Вот это везение, — промямлила девочка, а затем посмотрела в глаза Гону.       Обычный прохожий бы заявил, что мальчик стоял на месте почти обычно, а верный друг бы сказал обратное. На деле Фрикс видно переживал, старался не показывать неуверенность в своем тоне и движениях, нерешительном взгляде. И все его попытки скрыть нервозность увенчались крахом, потому что таков был Гон. Вдруг он будто переменился в лице и расправил плечи. Смело посмотрел на девочку, потом улыбнулся.       — Все будет хорошо, я не боюсь       Но, к сожалению, Мелисса знала грустную правду. Мальчик не умел врать.

***

      — Удачи вам! — Мелисса размашисто подняла руку и помахала на прощание ребятам, оставшимся ждать своей очереди, чтобы вступить в лес под палящем солнцем.       Она бодро зашагала вперед. Когда тень от деревьев полностью покрыла ее макушку, а первые сосны скрыли ее фигуру от других участников, глядящих ей в спину, она сорвалась. Побежала настолько быстро, насколько позволяли ей поджарые ноги. У нее было лишь пара минут до того, как следующий участник вступит в лес, пойдя по ее следу.       Сколько она бежала — не могла даже представить. Секунду слились с минуты, а те постепенно в часы. Мелисса бежала в неизвестность. Пробегала поляны и опушки, скалы и непримечательные углубления в них, имеющие собственные загадки, ведущие во мрак, мысленно отпечатывая в памяти эти участки местности. Ветер безжалостно хлестал ее по румяным щекам, обдувая ее силуэт.       Спугнув зайца, выбравшегося из кустов и зашуганно юркнувшего обратно, Мелисса подобралась к воде. Не маленькая, но и вовсе не большая река пролегала сквозь весь остров, концов ее не было видно. Под водой едва заметно плескалась рыба. Девочка легко поняла очевидное — хоть и не одной ей понадобится вода в течении недели, проведенной здесь, оставаться около воды достаточно выгодно в плане ресурсов.       Незаметно наступил закат, а когда и вовсе стемнело Мелисса забралась на ближайшее дерево, укрывшись в его кроне.

***

      Прошло три дня. Три дня безмятежного быта, наполненного беглых и настороженных взглядов туда-сюда, направленных на подозрительные шорохи в лесу. Шансы, что на нее нападет кто-нибудь через чур подлый со спины были высоки. Доблесть и честь никак не вписывалась в каноны экзамена. Здесь важность имело лишь одно — твоя жизнь и успешное прохождение экзамена. Посему невозможно было даже осуждать неблагородные поступки, лишенные всякого достоинства. Рано или поздно настанет и ее черед бесчестно принять правила этой игры.       Мелисса сидела на груде больших камней, небрежно валявшихся на берегу реки, будто великан, обитающий в пещере неподалеку, стаскивал их в кучу, для известной только ему цели, и натачивала деревянный кол, дабы в дальнейшем использовать его для ловли рыбы. Мерное течение воды нежно обволакивало уши шелком, утаскивая с собой в неизвестность. Ветер спокойно обдавал ее фигуру легкой прохладой, а солнце мягко грело, его лучики беззаботно игрались в рыжих локонах, перескакивая с одного завитка на другой, превращаясь в медь на ее волосах. Мелисса была о одной майке и юбке, а кофта, изгаженная разводами крови убитых животных, кои служили ей провиантом на протяжении трех дней, висела на ветке раскидистого дуба, сушась.       В условиях, предназначенным им для выживания, невозможно было полностью расслабиться. Зная гадкость и подлое отношение к людям участников экзамена, Мелисса оставалась на стороже даже ночью. Спала она на ветке дерева, питалась рыбой и маленькими зверьками, не решалась есть и в общем притрагиваться к здешней фауне, ибо как никто другой понимала, что чужую природу лучше не тревожить.       Позади нее хрустнула ветка, и Мелисса резко схватила кол, к тому моменту уже наточенный достаточно сильно, чтобы стать оружием в бою. Реакция у нее была на высоте, как ни крути, заданные еще давно рефлексы по-прежнему давали о себе знать. Она замерла, вслушиваясь в отсутствие каких либо звуков, однако было только мерное течение воды под ее правым боком. Лес гнетуще зазывал, и тот, кто скрывался в тени деревьев не издавал не звука. Выжидал.       Она стояла на ногах, крепко сжимая наточенный кол. Мелисса, движимая рефлексом, сосредоточила в глазах нен, отчего предметы вокруг потеряли контур и утратили краски, но некоторые же, живые, приобрели бесформенную колышущуюся материю вокруг себя. Аура вмиг вспыхнула вокруг силуэта, выдав его место нахождение. Человек сидел на дереве.       Вдруг из нацеленной на девочку винтовки выскочила пуля, стремительно понеслась вперед. Мелисса неожиданно отскочила в сторону. Пуля пролетела мимо. Но за ней последовала вторая.       Отвратительно было то, что техника Мелиссы не работала на большом расстоянии, тем более она была бессильна перед дальнобойным оружием. Не отказывая себе в ругательствах, Мелисса как старалась уворачивалась от, казалось бы, нескончаемых патронов. Она не стала медлить — тут же ринулась к дереву, в надежде успеть обезвредить участника раньше того, как пуля попадет в нее. Времени оставалось мало. Мелисса легко маневрировала меж кустов и небольших деревьев. Не успев оказаться рядом с противником, резво полетели новые пули.       Метнув кол в снайпера, Мелисса отбежала в сторону, прячась от атак. Нога, позабыв о физических страстях, болела с новой силой. Спрятавшись за стволом огромного раскидистого дуба, Мелисса дала себе отдышаться и стала старательно придумывать тактику. За время, проведенное без боев, ее Нен сумело полностью восстановиться, прийти в норму. И теперь, с новым его запасом, Мелисса ринулась в бой.       Пули свистели рядом с ушами, проносились со свирепой скоростью мимо ее силуэта. Мелисса дивилась, как еще ни одна не попала в нее, однако бросив беглый взгляд на свою юбку, в нескольких местах порванную мелкими патронами, она поняла, что пули в нее все-таки попадали. Добежав до дерева, на ветке которого сидела Номер Восемьдесят, Мелисса сконцентрировала Нен в руках, дотронувшись до ствола, не собираясь убирать руки. Место ее было удачным. Находясь ровно за спиной снайпера, Мелисса понимала, что ее было сложно увидеть, особенно определить куда стрелять. Время шло губительно долго. Мелисса прикладывала огромные усилия, чтобы не опустить руки, из которых сочилась, лилась энергия. Сплошная мука. Наконец, по стволу проворно поползла трещина, а место, за которое так отчаянно держалась Мелисса, слегка потускнело, будто утратив жизнь. Вслед за последующим треском дерево надломилось и стремительно стало наклоняться к земле. Противник тут же бесшумно спрыгнул с ветки (Мелисса услышала это по глухому звуку ударяющейся подошвы на траве) и принялся за атаку. Не выпуская из рук винтовку, Номер Восемьдесят старалась нанести серьёзные удары по жизненно важным органам, но и девчонка была готова дать слабину. Осложняло ситуацию лишь то, что со здоровой ногой сражаться было бы в десятки раз легче. Сначала Мелисса выбила из рук противника винтовку, оттолкнув оружие здоровой ногой в сторону. Следом перешла в тотальное наступление. Она не давала возможности Номеру Восемьдесят атаковать, заставляя прогибаться под девочку, обороняться. Ударила в челюсть, затем в живот. Смерти ее удары бы не доставили, силы в них было не достаточно, но когда их накопилось огромное количество, снайпер вовсе потеряла ориентир.       Номер Восемьдесят не защищалась и не нападала. Была бессознательным существом, не соображавшим и не думающим. Ноги ее перестали держать в момент, когда Мелисса уже остановилась и потянулась за номерком, выглядывающем из кармана жилетки Номер Восемьдесят. Девушка повалилась на спину, послышался странный звук. С нее слетели очки, из разбитой губы сочилась кровь, волосы были растрепанны и похожи на гнездо дикой птицы. Мелисса остановилась перед ней и посмотрела на девушку, ею же избитую. В отличии от предыдущего этапа тут у нее был выбор. Но она не хотела ее убивать.       Обшарив карманы, девочка действительно нашла номер, забрав его с собой. Следом достала из рюкзака девицы веревку. И, действуя сугубо в своих интересах, привязала Номер Восемьдесят к стволу соседнего дерева, полностью лишив ее возможности шевелить конечностями и двигаться в целом.       Готовясь уже уходить, Мелисса вдруг вновь почувствовала чье-то присутствие. Холод пробежал по спине. У нее не хватит сил на еще одно сражение. Нога, не до конца восстановленная еще после третьего этапа, буквально кричала об этом, пульсировала. Сил повторно использовать Нен также не было. И, уже успев придаться панике, лелея свое сознание, что у нее откроется второе дыхание и она утрет нос всем, кто еще нацелился лишить ее значка, Мелисса вновь дернулась. Послышался короткий и тонкий хруст ветки, и девочка быстро повернулась всем корпусом в ту сторону. Однако она никого не увидела. Лишь белобрысую макушку вдали, медленно отдаляющуюся от нее.

***

      С момента того боя прошло еще несколько дней. Они были напряженными, словно натянутые струны, которые в любой момент могли оборваться. Они были полны девичьих сожалений, ведь как и в бы оно не было, Мелисса погорячились с усердием, приложенным к той битве, об этом также свидетельствовала нога, заболевшая с новой силой. Леорио, храни его всевышний, еще на третьем этапе любезно предоставил Мелиссе мазь, которая должна поспособствовать улучшению гематомы, окончательно посиневшей, будто черничное варенье. Мазь, похожую на подплавленное сливочное масло, она бережно наносила толстым слоем на бедро, как показывал врач.       И удивительной удачей было, что на нее более никто не пытался напасть. Порой ночью Мелисса, отроду имея чуткий сон, просыпалась от рокочущих криков, а иногда видела, как к реке подходили раненные, испуская свой последний вздох. Но пока что никто лично не являлся по ее душу, и Мелисса надеялась, что так будет вплоть до конца.       Для себя она поняла: себе дороже оставаться на земле, посему Мелисса перебралась дерево, находясь там теперь не только ночью, но и днем. Спускалась она оттуда только несколько раз в день: утром и перед закатом солнца. Хоть и не являясь особой чистюлей, Мелисса стабильно раз в день умывалась холодной водой, дабы прийти в себя после сна, старалась соблюдать очень корявую, но гигиену рта, мылась раз в два дня, выбирая самое тихое и безлюдное мгновение. Быстро скидывала с себя одежду, залезая в воду, прячась за раскидистым кустом, зеленью своей находившимся наполовину в воде. И ее все устраивало.       Только рассвело. Небо было бледным, будто бы из него выжили все былые краски, находившиеся на нем несколькими минутами ранее во время восхода. Мелисса лихо спрыгнула с дерева, направившись проверять ловушки, расставленные ей накануне вечером. Подойдя к кромке воды, Мелисса достала хитро сплетенную корзину из нее, обнаружив на дне двое маленьких рыбешек, а также отсутствие приманки — кузнечиков, пойманных девочкой еще прошлым утром. Раздумывая, стоит ли разжигать костер ради них, ведь Мелисса не брезгала есть рыбу и в сыром виде, а добывать огонь нынче ей было категорически лень, Мелисса подошла к дереву, намереваясь вновь на него забраться.       Однако вдруг сердце забыло как биться, а по коже поползли муражки. И это чувство значило лишь одно. Мелисса была не одна. Она судорожно заозиралась по сторонам, готовясь к приходу худшего, а тем временем из леса, никак не скрываясь, показался Киллуа.       Он неспешно шел в сторону девочки. На устах его играла легкая ухмылка которую Мелисса не могла понять: искренна она, али нет? К тому времени, как Мелисса уже встала в воинственную позу, напрягшись от носок до кончиков ушей, а Киллуа оказался в метрах пяти от нее, он начал беседу.       — Разговор есть, — Золдик скрестил руки на груди, независимо приподняв голову.       Мелисса медлила с ответом, не планируя теряться в догадках, что именно этот самодостаточный мальчишка от нее хочет, она лишь сконцентрировала все внимание на языке его тела. Безусловно, Киллуа бы ни за что сам к ней не подошел, да чтобы еще и без запланированной гадости за спиной? Звучало абсурдно, тем более учитывая, что у Мелиссы по-прежнему имелся эдакий козырь в рукаве под названием инстинкт самосохранения, и несмотря на некоторые обстоятельства, порой выводившие ее из себя, голова у нее преимущественно оставалась на плечах, а вместе с ней рассудительность и здравие в критические моменты.       — Ты не моя цель, свою я уже нашел, — убедительно прозвучал его пацанский голос.       — Какие у меня есть основания доверять тебе? — резонно задалась вопросом Мелисса, заметив застывшую на уголках его губ глухую усмешку.       — У меня его номер. Во, — Не отводя от Мелиссы нахального взгляда, мальчик покрутил в руке номер участника, затем спрятав его в кармане шорт.        Не стараясь упрашивать ее, он лишь выбирал правильные точки, на которые можно было надавить. Мелисса легко это осознала, не хотя идти на его уловки. Все же недоверие к нему было слишком сильно, чтобы в открытую подойти к нему и предложить свою помощь. Не таков был парнишка, совсем не таков. Ехидная, подлая натура виднелась в нем Мелиссе, и ощущение, словно он готов ее предать в один лишь миг, подтверждало эту теорию.       — И? Ты же понимаешь, что ты мог показать номер любого из участников, необязательно твоей цели?       — Черт, слушай, я, видимо, никак не могу доказать тебе, что ты не моя цель, — его лицо напряглось, исчезла привычная самовлюбленная усмешка. Киллуа назмурил брови, затем серьёзно посмотрел на Мелиссу, — Я и сам не горю желанием продолжать этот разговор, но, пойми, есть вопрос, на который я хочу получить ответ. И все, — лицо Золдика расслабилось, своей мимикой показывая правдивость своих слов, — И прекрати на меня пятить словно я вырезал всю твою семью. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим.       Мелиссу, кажется, чуть отпустило после его слов. Ей и самой по-правде быстрее хотелось закончить эту беседу. Она расслабила позу посильней вздохнула, словно готовясь задержать дыхание, вальяжно проговорив:       — Ну валяй тогда       Киллуа закатил глаза на подобное, оставив Мелиссу без своих издевательских комментариев, чему она была крайне благодарна, ведь ощущение у нее царило такое, что от еще одного подобного ехидства у нее задергается глаз.       — В битве с Хисокой и на третьем этапе ты использовала какую-то силу. Что это?       Состроив лишь для вида полную непонимания гримасу, Мелисса несколько задумчиво потупила взглядом свежую траву под собой.       — Ты про Нен? — риторически поинтересовалась она, не теряя концентрации, изредка отвлекаясь на шорохи из леса — видно зверята резвятся.       Киллуа буравил ее своим твердым взором, не думая его даже слегка расслабить. Спешные чайки пролетели над их макушками, горланя. Громкий звук пронесся над ними, отвлекая девочку своей неожиданностью. Мелисса стремительно задрала голову, дабы посмотреть на потенциальную угрозу, однако увидела она лишь голосистых белых созданий, скрывшихся за лесным горизонтом, состоявшим из макушек деревьев.       — Ну-у, насколько я знаю, Нен, — прервавшись, Мелисса взглянула на Киллуа. Мальчик, будто навострив уши, выглядывавшие из-под белобрысой шевелюры, внимал каждому слову девочки, — Это жизненная энергия, содержащаяся в теле каждого человека и твоя задача — ее раскрыть.       — И как этот…Нен, — словно брезгливо произнес Золдик, — раскрыть?       — Найди человека поопытнее в этом вопросе, я тебе точно не помощник, — заверила его Мелисса, хмыкнув, — Мне с этим помогли, обучали же меня Нен с детства.       После двух, крайне неловких для девочки, молчаливых минут, Мелисса опомнилась и до того быстро произнесла вопрос, что показалось, что она промямлила несколько несвязных звуков. Ей хотелось как можно скорее закончить это душащее спертое молчание.       — Это все что ты хотел узнать?       — Вполне

***

      Щебетание тропических птиц, здешних эдаких лесных фей, лилось в уши шелком, мягко шелестело у барабанной перепонки. Кроны деревьев шумно раскачивались из-за ветра, будто в танце, маневрируя и подстраиваясь под единый такт. Солнце нежно, словно заботясь, грело рыжую макушку, и Мелисса скромно восхищалась подобным тихим великолепием. Отличным от жизни в шумном городе здесь было размеренное бытие обитателей здешних красот. С одной стороны, тут жизнь кипела и ни на секунду не хотела прерываться, однако это было так гармонично и забыто, что Мелисса порой отдавалась греющим сердце воспоминаниям о родной доме, забывая действительность.       Вдали раздавался приглушенный шум водопада, разбивающегося на мелкие осколки при соприкасании с землей. Шел седьмой день пребывания на острове. Адреналин по прежнему бушевал в крови. Не так сильно, как в первый день, вестимо, однако участь быть лишенной значка в самом конце испытания каждый раз всплывала у Мелиссы в голове, когда она забывалась в собственных мыслях и теряла драгоценную бдительность.       А такое порой случалось, хоть этот этап и научил ее полным подозрения взглядам в зазывающую даль и быть куда более осторожной, чем в повседневной жизни. Всего лишь день прошел с того крайне нелепого и короткого разговора, если его таковым можно было в принципе своем назвать. Киллуа быстро ушел, в последний раз бросив цепкий взгляд на Мелиссу, оставив ее наедине со своими мыслями.       Но вот они встретились опять, на этот раз уже в самом конце. Они шли молча, каждый думая о своем.       Беседа шла плохо, натянуто и напряженно. Мелисса не знала о чем спросить, посему чувствовала себя не в своей тарелке, бросая беглые взгляды на парня рядом, шедшего, казалось бы, даже расслабленно.       — Ты до сих пор считаешь меня обузой? — она не знала что творит. Она озвучила лишь то, что на самом деле доставляло ей тревожные ощущения. С самого начала экзамена, с момента, как она повстречала мальчишек, от Киллуа чувствовалось легко уловимое отторжение, которое не давало ей покоя по сей день. И раз ей досталась возможность спросить, Мелисса не собиралась ее упускать.       — Хм, — нарочито долго задумался он, глядя в даль, — Ты не такая уж и бесполезная       Чайки истерично кричали в небе, слышался шум волн, буйных и необузданных, означая что ребята все ближе к берегу, — а значит и к окончанию этапа. А Мелисса, нахмурившись, задалась следующим вопросом, непроизвольно исходящим из предыдущего.       — Тогда к чему это показушная гордость в мою сторону?       Киллуа не ответил.       Она усмехнулась, будто вспомнив нечто смешное, заставившее ее когда-то звонко смеяться. Обладая столь сокрушительной силой в столь юном возрасте, Киллуа продолжал вести себя, как ребёнок.       — Будешь избегать ответа на вопрос? Отличная стратегия, — с сарказмом озвучила свои мысли Мелисса, будто и вовсе не надеясь получить ответную реакцию.       — Да замолчи, — свирепо шикнул он, — Засада       В ту же секунду за спиной Мелисса уловила движение, а как только повернулась, увидела бородатого мужичка, вооружившегося ножом. Адреналин тут же подскочил в крови, ударил в мозг. Корить себя за потерю концентрации, позабыв прислушиваться к инстинктам, не было времени. Секунды ей хватило на то чтобы прийти в себя и начать действовать. Отскочила в сторону. Рука вспыхнула Нен. Опешивший мужичок застыл на месте, не ожидая такой резвости со стороны ребенка. Воспользовавшись его мгновенным оцепенением, Мелисса мимолетно дотронулась до его руки, в которой он крепко сжимал нож и быстро метнулась в другую сторону, действуя по привычной схеме.       — Сука! — пророкотал мужик девчонке и разжал нож. Тот сверкнул тонкой искрой на ясном солнце и с глухим звуком упал на утоптанную пыльную дорожку.       Мелисса молниеносно присела и подхватила нож, подолом своей искренне грязной юбки подняв пыльный шлейф, и также резко поднялась, имея нынче оружие. Он попытался сделать рывок, затем второй. Однако бестолку: он был неповоротливым до такой степени, что будто и вовсе не знал как управлять своим телом. И только тогда ей представилась возможность хорошо рассмотреть его, пышущего ненавистью ей в лицо.       Он был крайне неказист, даже местами уродлив, невысок ростом, чуть выше Мелиссы и, самое главное, труслив. Стоило Мелиссе прижать подобранный ею нож к его горло, тот заскулил и полностью обмяк, оставив позади свое напущенную уверенность.       — Ты добьешь? — спросил Киллуа, подходя все ближе. Краем глаза Мелисса засекла товарища мужичка, слабо дергающегося за спиной у Золдика, видимо, делающего свои последние глотки воздуха.       — В этом нет необходимости.       Мелисса убрала нож от содрогающегося от собственного пульса горла, одним ударом по тому же месту лишив его чувств. Взгляд помутнел, и мужичок со страшным грохотом припал к земле.       Она стала отряхиваться от налипшей на подол юбки пыли, обманывая себя, что ее еще можно будет привести в нормальное состояние.       — И все же я не такая уж и бесполезная, — цитируя Золдика, Мелисса встала и, сменив его насмешливым взглядом, прошла дальше       — Ну-ну, — усмехнувшись, Киллуа, проводил ее взглядом и в своем темпе пошел за ней.

***

      Под ногами трава сменилась золотистым песком. Ушла тень от деревьев, скрылись мохнатые ветви елей. Оставшиеся постепенно подтягивались к месту сбора, выходили из леса. Их было не много, но среди этого небольшого количества не было ни Гона, ни Леорио, ни Курапики. Подумав плохом, Мелисса почувствовала, как болезненно сковало сердце. Заметив перемену в ее взоре, Киллуа небрежно бросил:       — Да нормально все будет, — но тоска, нахлынувшая неожиданно и стремительно захватившая сердце, не отступала, — Гон не промах, ты это и сама знаешь       После этих слов Мелисса лишь вздохнула посильнее, сжав кулаки. Оставалось только надеяться на лучшее.

***

      Участники появлялись все реже, мальчиков не было все дольше. Мелисса чертила на песке треугольники да круги найденной на опушке джунглей палкой, пытаясь отвлечься тревожной бури внутри, разрывавшей ее органы, превращавшейся в адское бушующее торнадо. Киллуа сидел недалеко, —развалившись под деревом, он с некоторым интересом наблюдал за остальными участками, а когда понял, что занятие это скучное и вовсе не интересное, переключился на пушистые, точно ватные облака.       Из колонок неподалеку раздалось будничное «До окончания этапа осталось пять минут», и Мелисса судорожно заозиралась по сторонам. Может, ребята уже пришли, а мы этого не заметили? Но парней нигде не было.       Но в последний момент, когда участники уже начали неохотно подниматься с насиженных на теплом искристом песке мест, когда из колонок вновь раздалось машинное «До окончания этапа осталась одна минута», когда Киллуа неохотно поднялся, щурясь от солнца и сладко потягиваясь, послышался надрывистый тембр не окрепшего голоса Гона       — Мелисса! Киллуа!       В тот момент будто клапан, крепко державший сердце, наконец-то ослабил хват и впустил облегчение, копившееся где-то снаружи. Мелисса сделала быстрый вдох, переполнившись волнением от столь желанной встречи. Тут же вскочила позабыв о том что все участники направляются в другую сторону и побежала к Гону. Не успев приблизиться достаточно чтобы протянуть руку и коснуться его, Мелисса впала в некоторое замешательство, случайно подняв глаза, лицезрев до крайности непривычное явление. Парниша тащил на плечах своих товарищей, без зазрения дрыхнущих и славно сопя.       Ничуть не смутившись такому жесту Гон, напротив, обнял её в ответ хихикнув. Тем временем сзади гона выросли две другие фигуры. Леорио с Курапикой, хоть и изрядно потрепанные, усталой поступью подбирались все ближе к завершению этапа. Их появлению Мелисса несомненно тоже обрадовалась когда наконец распила руки за спиной у Гона. Голос Киллуа вернулась ощущение реальности, раздался он без ворчания привычного им его хозяину и без гадкой интонации осознания своего совершенствования другими. Голос был искренен даже несмотря на усмешку под которой были скрыты настоящие чувства.       — Лёгок на помине, — улыбаясь, проговорил Золдик       Гон ничего не ответил, лишь по-доброму рассмеялся ему в лицо. — Предлагаю поторопиться, — резонно заметил Курапика, — уже подсчитываются       номерки       И они пошли, окрыленные позабывшимися мечтами, которые вновь обрели четкий контур, подчеркнутый реализмом происходящего. Мысли каждого витали где-то далеко, но точно не здесь. Все пятеро считали, представляли, и словно видели наяву то, что было скрыто от чужих глаз. Однако главное, что их объединяло было осознание. Остался последний рывок. Страстный рывок до финиша.