Пробил час

      Она томно смотрела в окно дирижабля, наблюдая за картинами природы, плавно сменяющимися одна за другой. Под ними, странствующими на летающем судне, проплывали вспаханные поля, города и поселения, смущённо скрываясь за пышными облаками. Когда дирижабль влетел в одно такое, Мелисса устало прикрыла глаза, измотанная дорогой.       — Знаешь, Леорио, — ни с того ни с сего девочка обратилась к сидящему врачу напротив, разгадывающему кроссворд. Он приподнялся на локтях, усевшись в кресле поудобнее, и с немым вопросом во взгляде, видневшемся бликами в стёклах его очков, Паладинайт стал внимать: — А Киллуа ведь убил, чтобы тебе помочь.       — Разве? — его глаза, полные недоверия, встретились с зелёными глазами Мелиссы. — По мне, так им обуяла жажда крови, не более.       — Тогда почему он убил именно старика, а не тебя?       — Бодоро стоял ближе.       Мелисса просто пожала плечами. По натуре своей не являясь любителем споров и разбирательств, она легко могла отдать победу противоположной стороне, не считая это ударом по своему эго. Также она поступила и в этот раз. Бесполезно было что-то доказывать этому упёртому ослу, сидящему в кресле напротив. Мелисса прекрасно знала правду: знала, что тот, кто находился к Киллуа значительно ближе, был непосредственно Леорио. Крупица человечности, оставшаяся в самых мрачных и непросветных потёмках его души, позволила Золдику принимать решения не только звериными инстинктами, но и частицей разума.       Этот вечно дерзящий и обладающий превосходным самолюбием мальчишка постепенно открывался Мелиссе с новой стороны. Она, не задумываясь, влетела в дирижабль, держащий курс на родину Киллуа — гору Кукуро, последовав за Гоном. Мелисса испытывала странное чувство, обращённое к Киллуа, будто по-другому она не могла поступить, кроме как помочь. Она и не надеялась услышать одобрение, похвалу со стороны общества, не нуждалась в излишестве лестных слов в её адрес, которых даже в страшном бреду не пожелает услышать конкретно от Киллуа, аки от того, кто получил её помощь. Ибо слова его будут пропитаны фальшью и сарказмом в одном лице. Искреннего «спасибо» было бы достаточно.       Нынче Мелисса разглядывала лица своих друзей, коих могла теперь с гордостью так называть. Многое изменил этот экзамен в её жизни, и она была уверена, что перемены случились и в жизнях других. Это виднелось на их лицах, в руках — в мелких ссадинах и мозолях, во взгляде глаз. Многое осталось позади, однако ещё большее оставалось впереди. Их сплочённая команда, оказавшаяся вместе лишь из-за теплейшего сердца Гона, сумевшего собрать столь разных людей воедино и банально не желая находиться на экзамене одним, не была «простым сборищем отчаянных», а имела в себе что-то мягкое и отзывчивое. Свидетельствовало об этом рвение, с которым ребята пошли вызволять Киллуа из западни, в которую он угодил.

***

      Прибыв в город, находившийся к дому Киллуа достаточно близко, ребята тут же смекнули, что добраться до горы Кукуро им поможет экскурсионный автобус, держащий путь непосредственно на ту самую местность. Купили билеты, заняли места. Двинулись с места. Перед Мелиссой открывались невообразимые просторы зелёных гор. Дорога уходила неизбежно наверх, петляя и становясь то уже, то шире. Машины, до этого неизменно попадавшиеся на серпантинной дороге, полностью пропали. Ныне она была пустынна. Гора, к которой они двигались, славилась непреодолимыми высотами, окутанными дымкой тумана и тайн, ибо на них не ступала нога простого туриста вот уже много столетий.       Тревожное чувство, неспроста появившееся внутри Мелиссы, безусловно значило непростое решение проблемы методом уговоров Киллуа. Чувство гласило, что цель не будет достигнута без боя. Предвкушение от испытаний, ждавших их впереди, гудело внизу живота.       Громоздкие готические ворота были первым, что так отчётливо бросилось в глаза Мелиссе. Она похлопала светлыми, будто прозрачными на бледном лице ресницами, даже в мыслях своих не воображая о таких масштабах. Экскурсионный автобус остановился рядом с могущественными вратами, даже на расстоянии руки от которых можно было почувствовать странное напряжение, излучаемое этим местом. С каждым шагом, приближавшим к особняку, энергетика этого места чувствовалась лишь сильнее, подобно притяжению между разными полюсами магнитов.       Рядом с воротами стояла небольшая бетонная пристройка — охранная будка со стеклянными окнами, сквозь которые можно было увидеть скромную комнатушку сторожа этих владений. Мелисса, не имея представлений о том, как устроена система в похожих резиденциях или особняках, удивилась тому, что столь просторную территорию охранял лишь один человек. Хотя в реальности же, хоть и без догадки Мелиссы, охранников было не меньше сотни, как и остального прислуживающего персонала, однако их загораживала каменная стена, надёжно пряча за собой все тайны поместья Золдиков.       Двое из группы туристов с ехидством на загорелых щетинистых лицах подошли ближе к стенам, громко переговариваясь меж собой:       — Говорят, лишь за фотографии членов семьи можно урвать круглую сумму!       — Куда вы?! — дёрнулась экскурсоводша. — Я вам не ясно объяснила? Там живут серийные убийцы в нескольких поколениях! Ни один человек, оказавшийся за оградой, не возвращался живым!       — Да сказки это всё, тёть! Никто никогда этих убийц не видел, просто вокруг неизвестности всегда строятся свои догадки и слухи, которые просто подхватывают остальные, и тем самым они разносятся по кругу. Уж не думаю, что на этой горе действительно живёт кто-то великий и могучий!       Мелисса смотрела на всё происходящее, не понимая, нужно ли ей вмешиваться. Вид у этих мужчин хоть и был грозный, Мелисса понимала, что справится с ними за считанные секунды. Её останавливало лишь понимание, что своими действиями она не поможет. Если они так сильно хотят попасть на территорию Золдиков — пожалуйста, вперёд с песней. Ведь это будет уже их проблемой, когда они лицом к лицу столкнутся с обитателями особняка, возвышавшегося на вершине горы, окутанной непроглядной завесой громоздких облаков, что будто никогда не покидают свой пост, верно охраняя конфиденциальность происходящего внутри поместья.       Поэтому она дёрнулась лишь на моменте, когда двое мужчин бестактно вломились в сторожку, выпихнув со звучным грохотом захлопнувшейся двери пожилого охранника, без труда обнаружив у него во внутреннем кармане пиджака небольшой ключик, открывавший запасную дверь на территорию особняка. Она была значительно меньше по сравнению с главными воротами и не могла похвастаться величественными узорчатыми вставками. Дверь-то была выполнена достойно, минималистично и без броских деталей, однако чем-то устрашающим человеческий разум от неё не веяло, придавая уверенности тем наглым смельчакам.       Без зазрения совести они, толкаясь и перебивая друг друга, вставили ключ в замочную скважину, повернув его несколько раз до характерного щелчка. С ожиданием чуда быстро отворили дверь, скрывшись за ней столь же стремительно. Та захлопнулась за ними, будто сама этого безмерно желала — скрыть их за завесой неизвестности, оставшейся за ней.       Прошла одна безмолвная минута. Все насторожённо буравили взглядом место, где в последний раз сверкнуло озорство в глазах отчаянных молодцев, перед тем как пропасть со всех радаров. Пока за каменными стенами не послышался страшный рёв и ужасающие для простых людей крикливые вопли, мольбы о помощи. Во время того как по толпе пробежала волна испуганных вскриков, Мелисса отнеслась к произошедшему более чем спокойно, назвав про себя тех мужчин дураками, что полезли на рожон и встретили там же смерть — глупую и безобразно нелепую.       Дедушка-охранник со вздохом запричитал:        — Опять Мику весь аппетит перебили, — за стеной раздалось утвердительное чавканье.       Дверь снова тихонечко отворилась, и из неё появилась когтистая лапа, размером, может быть, с Мелиссу, если бы ту положили параллельно конечности существа, кто бы это ни был. На самих когтях повисли два скелета да одежонка отчаянных самоубийц. Вскрикнув, одна визгливая мадам, подхватив трёхлетнего ребёнка на руки, впопыхах начала бежать к автобусу. Последовав её примеру, оставшиеся люди бросились в разные стороны, словно ребёнок, играясь, задел коробку с крошечным бисером, высыпав разноцветные шарики на стол.       Суматоха была минутной. Через несколько мгновений автобуса и след простыл — о его нахождении лишь помнила земля, взрыхлённая колёсами, пыль, поднятая ими во время скорого отъезда, да эхо мотора, разносившееся по горным просторам. Оставшиеся Леорио, Курапика, Гон и Мелисса лишь проводили взглядом удаляющуюся машину. На лицах первых двоих был написан страх от увиденного ими секундой ранее. Мелисса эту ситуацию встретила довольно спокойно, понимая, что и не такие подводные камни содержит в себе миссия по вызволению Киллуа.       Охранник удивлённо взглянул на них:       — А вы чего не уехали?       — Мы друзья Киллуа, — воинственно поведал Гон. — И пришли за ним.       — Ничего себе, — томно произнёс охранник. — За двадцать лет работы здесь вы первые «друзья» членов семьи.       Мелиссе сразу же вспомнились слова настырного братца Киллуа, мол, что не бывает у убийц друзей, и картинно закатила глаза. Уж не думается ей, что парень в действительности наврал всем о своих мечтах. О том, что хочет завести друзей. Мелисса знала его недостаточно хорошо, чтобы утверждать, но что-то ей подсказывало, что в подобных вопросах Золдик честен всегда.       — Всё это, конечно, хорошо, детишки, однако пропустить дальше я вас не смогу.        Мелисса нахмурилась, броня себя за такую наивность. Кто бы их, простых смертных, пустил на территорию потомственных киллеров? Это было бы просто смешно. Иначе… Мелисса краем глаза заметила упрямое выражение мальчишечьего лица, не сулившее ничего хорошего.       — Видите этот ключ? — Он похлопал себя по нагрудному карману пиджака. — На самом деле он просто отвлекающий манёвр. Ведь никто из обитателей особняка этим ключом, — он повернул голову в сторону небольшой дверцы, через которую прошли бандиты, — как и тем проходом, не пользуется. Для этого есть парадные ворота, которые ко всему прочему не заперты.       — Как?! — Не веря своим ушам, доктор подошёл вплотную к первым воротам, прильнув к ним всем своим разгорячённым телом в попытке открыть их. — И думать не стану, что она не заперта. Её невозможно открыть!       — Вполне даже возможно, щенок.       Охранник скинул свой пиджак на пыльную землю и одной рукой распахнул белоснежную рубашку. Она оказалась рядом с пиджаком. Под белой материей всё это время скрывалось хоть и старческое, однако раздутое до нездоровых размеров мышцами тело.       Про себя Мелисса хихикнула. Было похоже, будто охранник хотел придать себе и своему виду пафосности, желая получить негласное одобрение со стороны молодёжи. Он и получил: Леорио будто забыл, как дышать, и лишь молча, подобно рыбе на суше с выпученными глазами, уставился на старика, подошедшего к воротам.       В воздухе проснулась знакомая Мелиссе тяжесть, и она поняла, что сейчас предпримет старик. Он активировал свою жизненную энергию, никак иначе. Выступавшая испарина на голове говорила, что до определённого времени лёгкий трюк более не давался старику настолько просто. Он, отряхивая ладони, отошёл от зияющей неизвестности, проход к которой открыл, отворив первые врата. На них тоже были заметны сверкающие при закатном солнце потные следы широких ладоней. Ворота за ним захлопнулись автоматически.       — Каждая из створок первых врат весит пару тонн. Вес каждых ворот увеличивается в два раза. И, к слову, господин Киллуа, возвращаясь в этот раз домой, открыл аж три двери.       — Ничего себе! — воскликнул Гон. — Двенадцать тонн!       — Шестнадцать, — мягко поправил Курапика.       Мелисса не стала лезть в их разговоры, решив, что сойдёт за умную, если будет молчать, ибо математику она не знала от слова совсем. Её этому попросту не учили, считая, что есть знания полезнее, чем захламляющее память сложение и вычитание. Умножение не спасёт тебя, если заблудишься в лесу, в отличие от ориентации по звёздам и владения своей аурой в столь юном возрасте. Это были слова её дедушки, по совместительству её же наставника, и бабушки — несомненно умной, однако с достаточно ограниченными и приземлёнными взглядами, касаемыми окружающего мира, женщиной.       Окрестности около своей деревни она знала наравне с самой природой, создавшей эти неописуемые ни одними словами красоты, однако людская жизнь, которая, безусловно, существовала за пределами бескрайних лесов, окружавших племя, её не интересовала. Однажды, столкнувшись с представителем этой жизни, различной от привычного бабушке быта, она окончательно разочаровалась, приняв тот факт, что мир давно сгнил и за пределами племени будет небезопасно для всех.       Представитель того ужасного мира отнял у неё единственное дитя — маму Мелиссы, оставившую ей лишь мучительные воспоминания о себе самой Мелиссе. Эту нежную девочку с ямочками на щеках, ярко-зелёными глазами, копной рыжих непослушно вьющихся волос и веснушками на аккуратном носике. И Мелисса знала: узнай бабушка о том, что Мелисса, вечно тянувшаяся к чему-то новому и неизвестному, из-за неё отправится в путешествие по свету, страшно разозлится, что не смогла уберечь внучку от внешнего мира.       Раздался протяжный гудок, сменившийся шуршанием в телефонной трубке. Охраннику, сражённому упрямостью Гона, ничего не оставалось, кроме как позвонить в самый особняк, дабы спросить разрешения впустить друзей Киллуа на территорию поместья, где его просьбу восприняли абсурдной, несуразной шуткой. На другом конце провода незамедлительным ответом стал резкий, будто наточенным клинком разрезали лист бумаги, отказ, и трубку тут же положили.       Недовольство взяло верх. Гон позвонил снова. С минуту поговорив с главным дворецким, в трубке вновь послышались истеричные гудки. На третий звонок Гона в особняк голос дворецкого, до нынешнего момента слышимый вполтона, стал громче, при этом сохраняя своё змеиное спокойствие. Однако Мелисса была уверена, что оставаться в таком непоколебимом состоянии главному дворецкому давалось всё сложнее, учитывая упорство Гона.       Когда трубку положили, мальчик кинул её на стол и зло вышел из помещения на улицу, попутно доставая свою удочку из-за спины. Рассекретив намерения Гона, Мелисса быстрым шагом направилась к нему, собравшись отговаривать его от столь опрометчивого решения.       — Стой! Стой ты! — девочка подлетела к нему, пыхтя от раздражения. — Даже не смей перелезать через эту стену!       Мальчуган сделал вид, что не услышал её, начав вскарабкиваться, используя свою удочку. Подбежав к нему, Леорио, начинавший переживать за сохранность мальчика, стал также яростно его отговаривать, несмотря на то, что тот был уже на половине пути. Но внезапно подошедший охранник с милостивым выражением серых бесцветных глаз предложил Фриксу альтернативу. Это смогло его остановить, и Гон заинтересованно поднял на него взгляд.       — Я проведу вас за ворота.       — Правда?! — Гон стремительно спрыгнул с немалой высоты, на которую он уже успел забраться, и будто сломанная рука, покоившаяся в одном положении благодаря гипсу, наложенному на неё, не была тому преградой.       Оказавшись на другой стороне величественных готических ворот, Мелисса с любопытством в глазах начала озираться. Владения, принадлежавшие семье Золдиков, действительно поражали масштабами. Ныне они находились в лесу, усеянном лиственными деревьями, расстилавшемся на много километров вперёд. Ему не было видно конца.   Первые мгновения не происходило ничего, будоражащего рассудок, отчего Леорио деликатно поинтересовался:   — А где этот ваш… Мик?       Сначала зашипели кроны деревьев, под воздействием чего-то тяжёлого на них, а в конце и чудище, походившее на огромную гончую собаку, вышло из деревьев. Его жилистое, однако воистину гигантское тело освещала полная луна, придавая шкуре зверя серебристый контур. У него были очень умные и понимающие глаза, будто в теле этом был заточён человек, а вовсе не монстр. Двумя чёрными бусинами он внимательно рассматривал их — не как хищник добычу, скорее как что-то инородное, новое для понимания.   — Что скажете? Всё ещё думаете, реально с ним поладить?   Гон нервно сглотнул и без стеснения промолвил:   — Мне страшно.       Мелисса обратила внимание на то, что Курапика и Леорио испытывают похожие чувства, просто не оглашают их во всеуслышание, имея свою собственную гордость. За собой девочка подметила лишь некоторый трепет в душе. Она не боялась зверя, но как никто другой понимала, ибо росла она в окружении всевозможной живности, что звери, тем более таких размеров, бывают неконтролируемы даже самими хозяевами.   Поэтому она настороженно взглянула на зверя из-под длинных ресниц, поймав на себе его внимательный взгляд. Он запоминал каждую деталь её образа: её запах, настроение, визуал. Мик словно рисовал у себя в голове картину Мелиссы из всех её составляющих, чтобы в нужный момент не оплошать перед хозяином и напасть на её след.   Их отвели в двухэтажный дом, где, как выяснилось позже, жили охранники, сменяющие друг друга, как только смена их коллег заканчивалась.   Не успели они должным образом проникнуться теплом помещения, в котором они оказались по инициативе охранника, предоставившего им крышу над головой на ближайший период времени, кое они собирались здесь провести, как их оповестили, что тренировки начнутся с этого мгновения. На ребят надели жилеты весом по пятьдесят килограммов, на девочку обрушили жилет на пятнадцать килограммов меньше, дав ей фору.   Фигура её не была как у моделей на обложках популярных журналов, которых она, к слову, видела несколько раз в своей жизни и не слишком интересовалась тенденцией на большие бёдра и узкую талию. Она была не сформированной в силу возраста: начинавшая слегка набухать грудь да поджарые, подкаченные ножки. Достаточно жилистое телосложение позволяло ей легко маневрировать меж противников, подобно проворной лисице.   Очутившись в этакой броне, Мелисса тяжко вздохнула, признавая, что даже втиснуться в объятия железного обмундирования было непросто. Встав со стула, она неповоротливо пошатнулась, ухватившись за деревянную спинку. Из груди вырвался резкий вздох, и картинка перед глазами резко стала мыльной.   Через некоторое время девочка пришла в себя, поставив перед собой задачу тренироваться на одном уровне с парнями. Кто она такая, чтобы отлынивать от работы во время того, как мальчишки трудятся и стараются достичь цели изо всех сил? — самокритично решила Мелисса. Посему она сжала губы и решительно пошла по скрипящему полу.   Угощали их дорогим терпким чаем, и, возможно, Мелисса и насладилась бы им в полной мере, если бы не краткий нюанс. Чашки, в которых подавался чай, были по двадцать килограммов каждая, что, выражаясь культурно, доставляло определённые неудобства.   Дверь в туалет походила на заветную дверцу бункера, отрывающего его от реального мира, радиации и другой опасности, и весила она пятьдесят килограммов.   Простое будничное существование в этом доме превращалось в алчную пытку, ведь даже мебель весила не меньше двадцати килограммов. Видимо, при ремонте и расстановке мебели участвовали настоящие Нэн-пользователи, ибо даже простому человеку, хоть и с мышцами, раскаченными до небес, неподготовленному к таким грузам, просто не суметь передвинуть здесь абсолютно всё.   Засыпать было легко. Сон был единственным исключением из правил, когда можно было погрузить на стул неподъёмный жилет и просто полежать на кровати в своё удовольствие. Мелисса так и поступила, практически сразу уснув. Трепет от сегодняшнего дня был силён, но его перевесила усталость, томным грузом лежавшая на её плечах с момента прибытия на родину Киллуа.   Она сразу же окунулась в непросветную бездну, как только закрыла глаза. Сон был сладок и желаем.

***

      Утро началось с криков Леорио. Сквозь плотную баррикаду забвения прорывались слова, со временем складывавшиеся в крикливые предложения. Врач побуждал её к чему-то, однако смысл выкрикиваемых им фраз пролетал мимо, не задевая и краешки барабанных перепонок. Сонно разлепив глаза, Мелисса слегка повернула голову в направлении парня, стоявшего на пороге комнаты.   — Спускайся вниз! — это было единственное, что услышала Мелисса, не понимая происходящего.   Дверь осталась открытой, ибо весила она более двадцати килограмм. Однако проём нынче пустовал, заполняясь тёплым утренним светом. Их, не успевших позавтракать, выгнали на усыпанную утренней росой траву. Приятная влага порхала в воздухе, пробирая ознобом. Солнечные лучи пробирались сквозь крону деревьев, грея своим теплом щеки, попадая на них. Зевавших ребят выстроили по стойке смирно, однако глаза назойливо слипались, а голова то и дело провисала вперёд.   Голос охранника и всё сказанное им строгим, не привередливым тоном пролетело мимо Мелиссы, борющейся со своей сонливостью. Сначала она даже не поняла, как очутилась вновь за суровыми воротами в поместья Золдиков, однако, когда прозвучала команда со стороны охранника, машинально навалилась на первую дверь, прилагая все возможные усилия для того, чтобы её отворить. Силы на её открытие были брошены сразу трёх человек. Гона, страстно рвавшегося помочь, отстранили от физических нагрузок, приказав ему не делать лишних телодвижений, ибо на нём был по-прежнему гипс, рассказывавший историю недавнего избиения Фрикса.   На следующий день ничего не вышло. Тело ныло от постоянной носки жилетов, ноги под конец дня подкашивались, небрежно роняя обессиленное тело на кровать. Трапезы были отдельной болью: это было неприятно и в то же время болезненно, когда ложка, весившая порядком десяток килограммов, выпадала из рук, с глухим звоном ударяясь о тарелку с похлёбкой, разбрасывая её содержимое. Сон становился единственной отрадой. Утро делалось самым мерзким моментом, ведь очередной восход солнца свидетельствовал о повторении всего предыдущего дня.   Однако наблюдать за собственным развитием было не так интересно, как наблюдать за развитием окружающих. Из видимых и ощущаемых признаков к Мелиссе добавилась великанская выносливость. Тело двенадцатилетней девочки приобрело рельефность, просачивавшуюся сквозь нежную молочную кожу. И к своему жилету, всё так же омрачавшему её существование, она, можно сказать, привыкла. То же самое нужно было сказать и о остальных. Всё меньше усилий ребята прикладывали к выполнению бытовых задач, которые, несомненно, доставляли массу дискомфорта.   И вот, спустя две недели, казавшиеся Мелиссе в начале пути обременительными и тянущимися со всевозможной неохотой, они, прижавшись к холодному камню ворот, открыли их собственными усилиями. Когда они оказались на территории особняка ныне легальным способом, скрываемый мир внутри ворот изменился, обрёл новые качества и примечательные детали. Мелисса отряхнула руки, огляделась по сторонам, будто не проводила здесь за изматывающими тренировками последние две недели своей жизни.   В порыве страсти Гон скинул с себя повязку, фиксирующую положение его руки при переломе, и вбежал вслед за ними:   — У вас получилось!       И Мелисса, сама это не отслеживая, счастливо заулыбалась.

***

  Плотный, будто вязкая манная каша, туман заволок собой пространство. Тропинка, по которой команда пробиралась к особняку Золдиков, была ухоженной и вполне приятной для места со столь зловещей молвой. Гробовая, вакуумная тишина приписывалась Мелиссой в колонку тревожных факторов этого места. Всё меньше и меньше хотелось находиться здесь в таком положении, освобождённым от присмотра людей, что были, возможно, на их стороне в этой тернистой истории.   Туман расступился вокруг силуэта девчонки, оказавшейся чуть впереди них. Она показалась Мелиссе своей ровесницей, может, чуть старше. На ней был надет строгий тёмно-синий костюм, как, собственно, и у всей охраны особняка, идеально сидящий на чуть округлой в нужных местах фигуре. У девочки были жёсткие по текстуре волосы, напомнившие Мелиссе грозовое облако, ибо были они тёмными и будто колючими.   — Дальше вы не пройдёте, — наотрез проговорила она, расправив плечи.   — Но мы ведь звонили и сказали, что будем, — простодушно ответил Гон, подбираясь ближе к девочке.   — Однако дворецкие вам на это добро не давали, — спокойно ответила та, будто давно зазубренные строчки стиха.   — Значит, мы пройдём без него! — сделал решительное заявление Гон и уверенно снова шагнул вперёд.   Девочка нахмурила тёмные брови, раздражаясь нетерпеливым нахальством парня. На песке перед собой она начертила линию, категорически обозначив для всех интересующихся, что не пропустит ни единую живую душу за эту черту.   Как только весёлые зелёные сапожки Гона переступили полосу, в мальчика врезалось оружие девчонки-дворецкой. Это нечто напоминало Мелиссе посох, но со странным позолоченным шаром на конце. Гон отлетел в сторону и рухнул на землю.   — Ах ты, дрянь! — импульсивно схватив охотничий нож, Леорио направил его на девочку. Похоже поступил и Курапика, достав свои деревянные нунчаки. Мелисса инстинктивно напрягла ладонь, готовясь пустить в ход способность. Она в любой момент готова была броситься в бой, не желая допустить очередного избиения мальчика.   Отряхиваясь от пыли, Гон, по-прежнему стараясь сдержать себя в руках, обозначил свои намерения:   — Мы просто хотим навестить Киллуа. У нас нет злого умысла.   — А я просто выполняю приказ, данный мне хозяевами этого поместья.   Гон не давал возможности вмешаться, строгим нравом своим показывая, что и без посторонней помощи справится. Однако он не справлялся. Девчонка превосходила его в силах, продолжая наносить всё новые удары по мальчишескому телу. А Гон, этакий упрямец, даже не оборонялся, приняв чёткую позицию не драться. Однако то и дракой нельзя было назвать — лишь жалким избиением.   Все из компании были напряжены, наблюдая за попытками мальчика переступить черту. На нем оставалось всё меньше и меньше не покалеченных мест, по которым ещё не пришёлся удар металлическим окончанием оружия девчонки. Атаки становились всё безжалостней, ибо девочка понимала, что сломить уверенность парня — задача не из простых, и добиться этого можно лишь благодаря физическому воздействию на него.   Глаз распух, будто от укуса пчелы, и нынче не мог даже открыться, заплыв. Бесконечные ссадины и ушибы расположились на лице Фрикса, став единым полотном. А парень продолжал, переступая с одной ноги на другую, двигаться к черте, проведённой девочкой.   — Хватит! — вдруг резко вскричала девочка. — Не подходи!   Мелисса удивлённо заметила поблёскивающие в закатном солнце стразы слёз в уголках её глаз. Девочка-дворецкая не была лишена эмпатии. Сострадание читалось в её взгляде, она не хотела причинять Гону вред, понимая как важен ему Киллуа.   Но молящий возглас её не остановил Гона — он снова перешагнул линию. Вновь отлетев, Гон помедлил с новой попыткой пересечь полосу, оперевшись руками о свои потесанные колени.   — Вы ему друзья или кто?! — эмоционально взвизгнула девочка. — Почему не отговариваете его?!   — Я просто хочу увидеть Киллуа! — неожиданно резко прокричал Гон, направив кулак на не ожидавшую атаки девчонку, разнеженную фактом, что парень ни разу и не пытался на неё напасть.   Однако рука его пробила невысокое каменное возвышение рядом, и лишь осколки долетели до смуглой кожи девочки, ошарашено смотревшей в янтарные глаза перед собой. В них сверкнула победа.   — Я перешагнул черту, так почему ты меня не бьёшь?   Девчонка снова бестолково моргнула, поражённо уставившись на мальчишку. Она неуверенно стиснула в руках, оставив следы пота на рукояти, своё оружие.   — При этом ты не такая, как остальные здесь. У тебя есть чувства, которые не были убиты, — он изучающе вгляделся в глаза напротив. — Ты неравнодушна к Киллуа, — наконец изрёк он. — Каждый раз, когда я произношу его имя, взгляд у тебя становится мягче.   По её щекам покатились безмолвные слёзы, в которых было больше слов, чем во всём оставшемся мире, окружавшем их. Её плечи опустились, спина ссутулилась. Голос её дрогнул, и она сказала на пару тонов выше единственное, что так желала промолвить ещё давно, да только кандалы да цепь на шее запрещала ей на это пойти:   — Спасите… — она захлебнулась в нахлынувшей печали. — Спасите Киллуа…   Прогремел выстрел, и девчонка свалилась на землю. Окунулась в беспамятство. Мелисса вздрогнула, принявшись судорожно озираться по сторонам, оглядывая ту местность, откуда предположительно была совершена атака. Ребята бросились на помощь к девочке незамедлительно, а Мелисса осталась стоять как вкопанная.   Чуть поодаль от них, на небольшом холмистом возвышении, стоял утончённый силуэт, элегантно придерживающий сложенный веер.   Это, безусловно, была женщина хрупкой комплекции, в роскошных помпезных юбках и в раскидистой шляпе, что показалась Мелиссе придурошной, при нужном ракурсе способной заслонить собой всё её лицо. Она была тонка как спица. Вместо глаз у неё был сплошной экран с одной красной точкой по центру. Кожа лица была скрыта белоснежными бинтами, только тонкая линия ягодных губ оставалась на виду. Рядом с ней стоял ребёнок в традиционных одеяниях, державшийся в тени женщины.   Точёный подбородок чуть вздёрнулся, когда женщина промолвила, перехватив веер в другую руку:   — Ты ведь Гон, да? Киллуа просил передать вам, что сейчас не сможет с вами увидеться, — Мелисса хмуро свела брови, с сомнением глядя на незнакомку. Доверия она в ней вызывала абсолютный ноль, — Ах да, простите за мои ужасные манеры, — веер снова перекочевал в другую руку. — Я — мама Киллуа, а это — Калута.   Мелисса, подойдя к Гону и остальной компании, склонившейся над бессознательным телом девицы, презрительно хмыкнула, снова взглянув на ту даму.   — А почему мы не можем увидеть Киллуа лично, чтобы он сам нам это сказал? — повысив голос, чтобы наверняка было слышно, спросила девочка. — Сейчас он отбывает наказание, находясь в одиночной камере. Видите ли, когда Килл сбегал из дома,он ранил меня и своего брата. Однако он сожалеет о содеянном и тем самым хочет раскаяться. «То есть наказание это он самолично придумал», — со скепсисом подумала Мелисса, не прерывая зрительного контакта. — И я крайне огорчена в его выборе…знакомств. К мальчикам у меня вопросов поменьше, но вот ты… — женщина многозначительно посмотрела на будто на мартышку в клетке Мелиссу, оценивающе поджав губы. Голос ее подпрыгнул, будто павлину, этакой гордой птице, наступили на хвост, — Это же надо было повстречать такую оборванку, уму непостижимо! Мелисса озадаченно нахмурилась, постаравшись вглядеться в экране монитора, дабы убедиться в истинности слов, ища подтверждение в красной пиксельной точке. Нет, женщина была серьезнее некуда. В этом и заключалась истина ее ненависти? Мелисса восприняла кинутое крикливым тоном «оборванка» довольно серьезно. Озабоченно оглядела себя с ног до головы. Не в ее положении было отрицать, что выглядит она потрясающе превосходно. Экзамен на Хантера здорово потрепал ее одежды, что нынче не отмыть ничем. Края юбки были оборванными, будто старая тряпка. Кофта была лучшего состояния, однако в нее въелся, возможно исключительно в сознании Мелиссы, запах кислого пота, металлический дух крови. Желалось сбросить с себя это наваждение, да только возможности не предоставлялось. Её поток мыслей прервал вскрик, донёсшийся от назвавшейся матерью Киллуа женщины. Мелисса непрерывно смотрела на даму в юбках, а потому сразу заметила, как искривились её аристократично тонкие губы, и красная точка на мониторе сначала расширилась, затем резко сузилась, подобно реальному зрачку. — Нет! Что ты делаешь, отец?! — она истерично заголосила. — Килл же только пришёл! Быстрым движением тонких пальцев дама подобрала рюши и оборки на своём помпезном платье, пустившись бежать в сторону особняка. — Искренне простите, но я вынуждена вас покинуть! — её звонкий голос удалялся от них, подобно тому, как ветер забирает с собой мгновение. Ребёнок остался, чуть отрешённо и в то же время внимательно рассматривая всех четверых. На смирно лежащее на земле тело девчонки ему не было абсолютно никакого дела. Голос его, видимо, матери раздался из-за стволов деревьев: — Катула! И ребёнок, нехотя развернувшись, побежал в том же направлении. А ребята остались одни. Мелисса с нескрываемым шоком смотрела вслед исчезнувшим в тумане юбкам мадам, не понимая, что только что произошло. Хотелось истерично рассмеяться, под стать ситуации. Несуразица какая-то. Мелисса встряхнула головой, отгоняя от себя ненужные сейчас мысли. — Жить будет, — отвлёкшись от столь скорого исчезновения элегантной мадам, Леорио обратил внимание присутствующих на девчонку. — Она просто без сознания. — Что нам теперь делать? — задался вопросом Гон. — Я проведу вас в людскую, — нежданно для всех раздался голос девчонки, очнувшейся от забвения и слабо приподнявшейся на локтях. — Оттуда вы можете снова попытаться связаться с поместьем.

 ***

Девчонка, чьё имя оказалось Канария, действительно взялась за то, чтобы проводить компанию друзей к дворецким. Уже начало темнеть, и землю окутала вечерняя влажность. Туман расстилался под их ногами. Мелисса шла в середине шествия — впереди воодушевлённо топал Гон, сзади стонал Леорио. Дом дворецких прилично превосходил своими размерами скромный домик охранников, являясь его более пышной и роскошной версией. Команда дворецких, завидев их, тяжело поднимающихся по крутому холму, расправила плечи и приготовилась к приветствию. Оно вышло слаженным, формально вылизанным, будто его готовили несколько часов. — Добро пожаловать! — раздался бас мужских голосов, и из шеренги выстроившихся дворецких навстречу подошедшим ребятам вышел тот, что стоял посередине — мужчина с аристократично белой кожей, вылизанными до блеска очками и зализанными назад волосами, открывавшими вид на залысины у лба. — Пройдёмте со мной, — велел Главный Дворецкий. И вот, они оказались в гостиной резиденции дворецких, угощаемые чаем из красивого сервиза и сопровождаемые ныне целым отрядом выглаженных костюмов «троек». Главный дворецкий и его подчинённые выстроились в ровный круг, сверля пронизывающими взглядами каждого из их доблестного братства. Мелисса съёжилась — волнение билось в её грудной клетке, пытаясь прорвать баррикаду спокойствия, сковавшую нервоз. — Господин Киллуа уже идёт сюда, вам осталось лишь дождаться этого прекрасного момента, — достаточно сурово сказал Главный Дворецкий, будто вовсе не говорил приятные счастливые вещи. Гон воодушевился, подпрыгнув от возбуждения. Мелисса тоже улыбнулась. Нынче это радостное обстоятельство несомненно играло им на руку. Не нужно было идти в злосчастный особняк, снова встречаться с безумными членами семьи Золдиков. Но у Мелиссы закрадывалось странное предчувствие чего-то отнюдь не доброго, будто для них, как для дикого зверья, расставлены капканы с острыми зубами, готовившиеся вонзиться в людскую плоть, как только представится подходящая возможность. Мелисса внимательно всмотрелась в лицо Главного Дворецкого перед собой. Он, как хищник в засаде, сложив руки перед собой, наблюдал. Выжидал. — Пока мы ждём Господина Киллуа, — заговорщически продолжил он, — предлагаю сыграть в игру. — Игру? — с недоверием переспросил Гон.  — Да.   Монетку, как именно оказавшуюся в ладони дворецкого, Мелисса не уследила. Он изящно подбросил её вверх, перехватил левой рукой, сжав её в кулак.   — Что же, в какой руке?   — В левой! — без лишней мысли выкрикнул Гон.   Наградив его сомнительной похвалой, больше звучавшей как насмешка, дворецкий повторил содеянное, снова подкинув монетку в воздух.   — А теперь?   — В левой, — осторожничая, проговорила Мелисса. Её же встретил лишь тяжелый взгляд из-под очков дворецкого, не удостоив её лестью, доставшейся Гону.   Подбросил снова, поймал свободной рукой, несколько раз переместил монетку из одной пятерни в другую и вопросительно уставился на ребят. Однако заговорил он на другую тему, выложив на стол все карты.   — Я растил Киллуа с самого его младенчества и, можно сказать, забочусь о нём как о собственном сыне. И мне крайне не нравится, что вы, ребята, собираетесь его забрать из дома.   Он сбросил маску притворства и излишней доброжелательности, явив им истинные эмоции. Накалённость атмосферы тут же почувствовалась всем, находившимся в этой комнате. Леорио судорожно сглотнул. Курапика вонзил свой острый взгляд в дворецкого, стоявшего по правую руку от него, намереваясь атаковать. Заметив настрой окружающих, Главный Дворецкий приказал не двигаться.   — К приходу Господина Киллуа я сам решу, достойны ли вы его. Если же откажетесь...   За спиной Мелиссы зазвенели лезвия клинков, которые, по всей видимости, были вынуты дворецкими более младших чинов. До ушей долетел испуганный вздох Канарии. Мелисса решила, что к её горлу подставили нож, и оказалась в будущем права.   — А теперь настоящие правила моей игры, — коварно начал дворецкий. — Те, кто ответят неправильно, вылетят из игры. Проиграете вы все — скажу Киллуа, что вы ушли. Вы больше никогда не увидитесь.   — И всё же, в какой руке?   Мелисса готовилась уже ответить, однако её опередил безумно серьёзный голос Фрикса:   — В левой.   — Отвечать должны все, — добавил он. — На это у вас три секунды.   По истечении срока он также вознамерился отдать приказ дворецкому, державшему лезвие у тонкой шеи Канарии, перерезать ей глотку.   — В правой! — поспешно выпалил Леорио, поражённый желанием Главного Дворецкого.   — В левой, — сконцентрировано процедила Мелисса.   — В левой, — ответил начинавший закипать Курапика.   — Один вылетел, — отсеивающим тоном скомандовал Главный Дворецкий.   Следом вылетел и Курапика, также не уследив за монеткой-проказницей. Прежде чем начать следующий раунд, Гон вдруг возжелал нож Леорио, хранившийся в его медицинском дипломате. Под удивлённые взгляды товарищей он крепко вложил нож в пятерню и сделал короткий надрез в центре полностью закрывшегося опухолью глаза. Мелисса от ужаса сначала широко раскрыла глаза, не поняв, что произошло. Однако когда до неё дошла информация, она посмотрела на мальчика с восхищением, удовлетворённо заметив, что всё же смекалка — это определённый его конёк. Этим действием он заставил кровь прильнуть к месту, где глаз неимоверно сильно опух, чтобы вернуть способность видеть.   — Продолжаем, — вернувшись в игру, осведомил остальных Гон, воспалённый решительностью.   На этот раз дворецкий решил добавить в игру горечи — этакого усложнения, как попытку вывести из строя обоих. Нынче монета перекочёвывала из рук в руки сразу трёх человек. Монета вновь обрела живые свойства, мечась молнией из одной ладони в другую. Золото её боков играло в свете ламп. Воздух свистел, просачиваясь сквозь пальцы дворецких.   — У кого теперь монетка?   Напряжение достигло своего апогея, кульминационного момента в пьесе, а он, Гон, по-прежнему молчал.   — Гон?! — раздались быстрые шаги по лестнице. — Вы что тут устроили?!   Натянутые напряжением струны нервов расслабились, изо рта Мелиссы вырвался облегчённый вздох, точно птица из клетки. И дышать тут же стало легче.   — Киллуа! — вскричал Гон, ринувшись к другу, желая заключить того в крепкие объятия.   Мелисса наблюдала за этим трогательным моментом, умиляясь. За Гоном к Киллуа стремились подойти Леорио и Курапика, измученно радуясь долгожданному воссоединению. Мелисса возжелала сказать нечто, способное передать её искренние чувства к нему. Ведь она понимала, что более простым парнишей с экзамена девочка его не считала.   — Ничего себе, — заметив рыжую макушку, показавшуюся из-за широкого плеча Леорио, Киллуа усмехнулся. — И даже ты тут.   Мелисса, сама не замечая этого, нахмурила светлые брови. Весь настрой сказать Золдику о своих искренних эмоциях смело лавиной его смеющегося сарказма.   — Тут, — не показывая, как думала Мелисса, свою уязвлённость, она снисходительно заметила: — Спасать тебя пришла.   — Какая честь! — Киллуа картинно вскинул брови и трепетно прижал руки к сердцу, после чего растёкся в усмешке.   «Да иди ты», — обиженно подумала Мелисса, а в реальности лишь показушно закатила глаза.

***

  Покидавшую резиденцию дворецких Мелиссу остановила тяжелая рука на своем плече. Затаив дыхание, она на негнущихся ногах повернулась лицом к человеку, настигшему ее столь внезапно, когда, казалось бы, опасность отступила на задний план. Это был Гото собственной персоной, серьёзно смотрящий в ее глаза:   — Девочка, какие у тебя истинные намерения насчет Киллуа?   Сглотнула. Ее подозревают во лжи? Считают, что она нечестна и может использовать Киллуа в своих целях? Что же, та мадам является не единственной с мнением, что девчонка несет серьезнейшую опасность их семейству. Она расправила плечи, попытавшись состроить гримасу уверенности на своем лице. Тем временем дворецкий, до краев наполненный подозрениями касаемо ее персоны, продолжал:   — Госпожа имеет опасения насчет твоей компании для Киллуа.   — Киллуа имеет свою голову на плечах для подобных вещей, — с достоинством произнесла Мелисса. — Посчитает, что моя компания ему неприятна — заявит в лицо и перестанет со мной говорить.   Специально утрировано сказав последнюю фразу, Мелисса посчитала это достаточным, чтобы завершить разговор. К тому же на улице ее уже ждали ребята. Когда Мелисса уже снова сделала пару уверенных шагов вперед, позади в крайний раз раздался голос Гото.   — Доверием убийцы неимоверно сложно завладеть, — по звуку со спины он поправил очки, — Но потерять его проще некуда.   — Это предупреждение? — Мелисса повернулась головой к нему, оставшись стоять вполоборота меж главной дверью и дворецким. Изумрудные глаза существенно глядели на Гото.   — Это совет.

***

  — Что у тебя спрашивал Гото? — насмешливо поинтересовался Киллуа, как только они отошли от Людской на приличное расстояние.   — Какие у меня намерения на твой счет, — улыбнувшись, ответила Мелисса.   — Мамка моя, узнав, что в нашей компании присутствуешь ты, — он фамильярно выделил «ты», — все уши мне прожужжала, мол, какие в наше время девицы пошли. Видимо, и Гото убедила в этом.   — В том, что я хочу охмурить тебя своими женскими чарами, использовать, а затем выкинуть, как сломавшуюся игрушку? — рассмеявшись, с ироненией спросила   — Именно, — усмехнувшись, Киллуа продолжил идти вперед, вглядываясь в лесную чащу.   Гон со своей исключительной наивностью и искренностью, присущей только ему на всём белом свете, рассказывал о том, что же пропустил Киллуа в своё отсутствие: о суровых тренировках, о его стычке с Иллуми ещё на экзамене, о впечатлениях о поместье, о встрече с Миком. Мелисса радовалась подобно ребёнку, заливаясь звонким смехом. Они отходили от поместья Золдиков всё дальше, с каждым шагом всё больше отделяясь от этого злосчастного места. Будто невидимый груз на её плечах становился легче и невесомее, давая возможность нормально дышать. Приключения в компании ребят обернулись радостным завершением с счастливым началом чего-то нового. Гон хотел познакомить Киллуа со своей тётей, которая, по его рассказам, заменила ему родную мать, оказавшись тем нужным стержнем, вокруг которого строилась его личность. Леорио хотел поступить в университет…   — Кстати, Курапика, а что тебе сказал Хисока? — деловито поинтересовался Леорио.   Курапика тотчас помрачнел, однако видом пытался показать обратное. Взгляд его стал жёстче, жевательные мышцы напряглись на юном лице, будто только расстеленном пергаменте без морщин, аки складок на нем. Но он продолжал держать лицо, словно уговаривая самого себя, что тема, поднятая Леорио, его ничуть не колышет. Чтобы не впасть в ярость, граничившую с безумием.   — Он предложил рассказать информацию, связанную с «Пауками».   Мелиссе на автомате прилетел в голову её с Курапикой недавний разговор. В злополучной башне Курапика, желая отвлечь девочку от навязчивых мыслей после убийства того заключённого, завёл с ней разговор, что привёл к достаточно откровенным признаниям со стороны парня, открывшего свои мотивы насчёт экзамена и почему ему так важно заполучить лицензию. Он рассказал о том, как безжалостно были убиты члены его клана, что чувствовал при виде их искалеченных сопротивлением тел и пустых глазниц. Рассказал, как велико было желание убить. Нелюди, совершившие это, были одним отрядом, называвшим себя «Пауками». А Хисока, увидев в парне, одержимом местью, свою выгоду, предложил помочь. Видимо, не один Курута точил зуб на них.   — В Йоркшине первого сентября начинается череда масштабных аукционов. В это время там будут находиться самые отчаянные и отпетые аферисты, желающие сорвать наибольший куш. Хисока сказал, что и «Пауки» там будут. — Курапика чуть помедлил, прежде чем продолжить. Мелисса со всевозможным вниманием уловила его взгляд, а так же дальнейшие намерения. — А до этого мне нужно устроиться на высокооплачиваемую работу, чтобы собрать деньги для аукциона и победить в торгах.   Она с горечью подумала, что он всё же не отказался от своей навязчивой, дурманящей рассудок идеи. Вернуть глаза своего клана.   Чтобы сгладить острые углы тяжелой речи, несшей позади себя лишь боль и сакральную месть, Мелисса решила обозначить свои планы на дальнейшее существование:   — А мне через какое-то время нужно вернуться на родину. До этого я буду в поисках лекарства для бабушки.   — Правда? Мне тоже! — Гон с заинтересованными глазами обратился к Мелиссе. — Мелисса, а ты сможешь поехать со мной на Китовый остров?   — Не смогу… — не желая расстраивать мальчика, хоть и понимая, что это неизбежно после её ответа, Мелисса мягко отказалась от его предложения. — Я думаю, дела на моей родине могут затянуться.   — Значит, мы поедем с тобой!   Мелисса смутилась, не зная, что именно ей ответить. Своими словами она ни в коем случае не хотела задеть мальчика или расстроить, но тем не менее считала, что будет лучше, если бы парни не видели Мелиссу в моменте её слабости, как только та ступит в покои бабушки и разразится — она была уверена в этом — громкими рыданиями.   — Гон, пойми, существует одна проблема, которую мне необходимо решить как можно скорее. К тому же это не будет весело или задорно. Поверь, эмоционально это может быть тяжело, — постаралась заверить мальчика.   — Но тогда у нас еще больше причин с тобой поехать! — возразил Гон.   — Но почему?   — Я хочу тебе помочь, Мелисса. Мы же друзья!   Потребовалось время, чтобы прийти в себя после услышанного. И сразил девочку не факт её принадлежности к жизни Гона, считавшего её своим другом, а простая искренность в его словах. Желание помочь было простым и все-таки настоящим. Мелисса с теплотой посмотрела на мальчика, идущего рядом вприпрыжку. Ни разу она не пожалела, что тогда, в болотах, самонадеянно и безрассудно кинулась в бой с клоуном, дабы уберечь парнишку. Сколько же солнечного добра он принес в ее жизнь. Но у них не было времени, чтобы считать.   — Мы свяжемся с тобой, как только закончим наши дела здесь.   Мелисса утвердительно кивнула.