Основной инстинкт

      За дверью оказалась небольшая, отделанная декоративным кирпичом прихожая, переходящая в просторный, разделенный на две зоны — кухонную и гостиную — зал. Напротив входа — эркер, с тремя высокими окнами и гнездом из подушек и пледов на полу, под потолком — громоздкая старая хрустальная люстра, немного пыльная и желтящая свет. Ремонт был совсем простым: бежевые однотонные обои чуть шершавые наощупь, окрашенный в тон, но обшарпанный до каменного нутра камин, которым, похоже, никогда не пользовались по назначению, и светлый паркет на полу — немного рассохшийся, от чего неровные доски изредка скрипели и шатались под ногами. Мебель явно покупали не комплектом, а искали по уличным рынкам, свопам и магазинам секонд-хенд — многие предметы были умело отремонтированы и обновлены — но выбирали с любовью, от того, каждый разномастный элемент — тяжелые, пестрые, потертые кресла на кривых лапах и бархатный темно-синий диванчик для двоих; вычурные длинноногие торшеры странных форм и витражные лампы, бросающие цветные блики на стены, на угловых столиках; деревянные стулья с резными спинками за огромным обеденным столом, предназначенным для большой семьи или шумной компании друзей; плешивый полосатый ковер на полу; темный железный книжный стеллаж почти во всю стену, заполненный фотографиями, памятными мелочами и пластинками — все сочеталось между собой, создавая удивительную и комфортную атмосферу. Единственными современными элементами были плоский телевизор вместо картины над камином и хитрая система из проигрывателей, сабвуферов, колонок и усилителей у высокого окна.       Естественно, внутри играла музыка.       Саске не успел снять куртку, когда из-за стойки, отделявшей кухонную зону от гостиной, вылетела Сакура. Девушка небрежно бросила лопатку, которой помешивала что-то в огромной сковороде, на стол и порывисто обняла Саске. Омега замялся на секунду, вспоминая сколько ревности она у него вызывала и как тяжело ему было с ней сойтись, но сейчас… Ее искреннее облегчение и теплая радость ощущались кожей. Саске закусил губу и обнял ее в ответ, прижавшись щекой к ее виску. Бета сделала шаг назад и украдкой вытерла щеку.       — Мы так волновались! Все прошло хорошо?       — Думаю, да.       — Дождемся наших… — Наруто обнял подругу и коротко поцеловал ее в макушку. — И все узнаем точно.       — Вы что-то планируете?       — Праздник в честь твоего освобождения! — Ли, занятый чисткой овощей, отсалютовал ему из угла кухни.       Наруто забрал у Саске куртку и повесил ее на крючок на стене. Тен-Тен, спрыгнувшая со столешницы, где сидела с ногами, пока нарезала и собирала в крохотные бутербродики нехитрые закуски, присвистнула, оценивая его образ, и протянула ему руку.       — Неджи и Хината отписались, пока вы добирались сюда, они приедут к ночи, если вообще приедут — скандал вы устроили невероятный, конечно, мероприятие едва не сорвалось. Чоджи уже выставили без зарплаты. Кибу ребята примерно сейчас должны были выкинуть в паре кварталов отсюда, скоро придет. Ну и остальные в течении вечера подтянутся. Молчит пока только Сай. — Саске сглотнул неприятное тревожное ощущение. — Шино написал, что потерял его в толпе. Так что присоединяйтесь. — Она махнула в сторону кухни. — Работы на всех хватит.       — Думаю, Саске не помешает прийти в себя и переодеться. — Наруто словно робел с каждой минутой, нервно озираясь, суетясь и глядя куда угодно, только не на Саске. — Пойдем, я тебе все покажу. — Он махнул в сторону одной из дальних дверей.       Комната, куда Наруто привел Саске, оказалась небольшой детской. Такой, о которой мечтали все мальчишки лет двенадцать назад: короткая кровать в форме машинки у окна, куча ярких плакатов на стенах, обклеенный наклейками узкий шкаф для одежды, фигурки роботов и супергероев на полках, диван, заваленный вещами вдоль одной из стен. На письменном столе в аквариуме возился палочник.       — Братишка! — Саске бросился к столу, поднимая аквариумную крышку и радостно беря насекомое в руки. — Спасибо, что позаботился о нем.       — Ну… — Наруто замялся, с преувеличенным интересом рассматривая постер с какой-то давно распавшейся рок-группой на стене. — Он же не виноват, что тебя забрали. Так что я присмотрел. И я это… Все твои вещи привез. И еще купил кой-чего, у тебя ж ничего теплого не было. Надеюсь, размер правильный, мне Ино и Сай помогали выбрать. — Он махнул в сторону сумки и стопок постельного белья и полотенец на диване. — Но, если что еще нужно, ты говори, можем тут поискать или… — Альфа нехарактерно замялся, неловко ковыряя угол постера. — В общем, пока ты тут поживешь. Это квартира моих родителей. Тут давно не жил никто, но все работает — мы проверили, так что обустраивайся, как хочешь. Мы с папой немного прибрались, но, если тебе еще место понадобится, можешь все перекладывать, как тебе удобно… И я ключи твои в ящике столика у входа оставил.       — Наруто… — Саске перебил его сумбурный монолог, отметил с тревогой, как собеседник дрогнул от его голоса, и аккуратно убрал палочника обратно в аквариум. Замер, глядя на альфу, едва ли не вжимающегося в стену, словно мог пройти сквозь нее при должном усилии. — Все в порядке?       — Да. Да, все отлично. Переодевайся давай и выходи — надо ребятам помочь. — Наруто наконец-то посмотрел на него и улыбнулся привычной, яркой и солнечной улыбкой, но взялся за ручку двери. — Я пойду. А то они уже наверняка нафантазировали себе всякого…       Саске уже и забыл, как ему было хорошо в компании друзей. Как спокойно, уютно и даже весело. Он впервые делал многие вещи: внимательно слушал инструкции Сакуры, занятой приготовлением карри, и повторял за ней, пробуя густой насыщенный соус и отмечая, как вкус меняется по мере добавления ингредиентов; помогал с поисками необходимой посуды на огромной незнакомой кухне; выкладывал закуски на яркие тарелки в форме цветов и фруктов и относил их на стол; и периодически отвлекался, чтобы поприветствовать приходящих и в очередной раз повторить, что он в порядке, отлично себя чувствует, очень рад снова быть на свободе, и да, его семья — редкие и бессовестные ублюдки.       Каждый, учувствовавший в «операции по спасению», как гордо именовал произошедшее Наруто, встречался громкими аплодисментами.       Первой, вопреки ожиданиям, залетела Ино, с порога начавшая пересказывать события вечера где-то с середины, постоянно перескакивая то на свои впечатления, то на истории третьих лиц. За ней — немного зеленоватый Шикамару и сияющая восторгом Темари. Потом Чоджи, от которого все еще ощутимо пахло разлитым шампанским. Киба тяжело ввалился в двери и причины его задержки выразительно звенели в двух пакетах, тут же исчезнувших в недрах большого холодильника. Шино и Канкуро приехали вместе, захватив где-то по пути мрачного Гаару, мгновенно упавшего в одно из кресел и уткнувшегося в телефон. Когда Ли подошел к нему, открывая пиво и предлагая альфе банку, он выпрямился напряженно, пряча глаза, пробурчал слова благодарности и протянул руку, но, едва их пальцы соприкоснулись на влажном металле, вздрогнул всем телом, и банка выскользнула на пол, расплескивая свое пенное содержимое, под полные трагизма вопли Наруто и Кибы.       Сай приехал последним. Он непривычно тихо, опустив взгляд в пол, проскочил в дверь, избегая чужого внимания, небрежно и как-то рассеянно бросил свою куртку в стихийно образовавшуюся гору вещей, даже не удосужившись смахнуть с нее тающие хлопья снега, и сразу же скользнул за спину Наруто, игнорируя бросившуюся к нему Ино, повис на альфе чуть вульгарно, обнимая его сзади за плечи. Наруто привычно накрыл замок его пальцев ладонью и мягко улыбнулся.       — Мы тебя заждались.       — Ну извини. Пришлось немножко повозиться. Дай мне полотенце и покажи где душ. Я потный, как животное, никогда в жизни столько не работал и, надеюсь, больше не придется… Я создан для того, чтобы пить шампанское, а не разносить его. — Он устало прижался к плечу альфы щекой.       — Да, конечно. — Наруто кивнул, поставил пиво на стол, и двинулся к одной из дверей в углу комнаты.       Когда они проходили мимо, напрягшийся Саске уловил в воздухе едва различимую, но хорошо знакомую ноту. Внутри все похолодело и тревожное, мрачное осознание прошило его, вызывая болезненные мурашки и мерзкую испарину вдоль позвоночника. Он резко схватил Сая за запястье, поднося его руку к лицу. Одежда омеги и его кожа пьяняще сладко и до боли терпко пахли вишней и табаком — сочно, спело, почти липко — случайная связь, двое любовников в пряной ночи, укрытые в тени вишневого дерева, под ломающимися от перезрелых плодов ветвями; рубиновые капли на коже, которые тут же собирают губами, шепча фальшивые клятвы и лживые признания тому, чьего имени даже не запомнят; и горькая табачная нота, не жженый дым, сушащий легкие, а насыщенный, смолистый след, остающийся за запретными касаниями; бархатистая нежность и обжигающая страсть, сплетенные в дорожку из капель пота вдоль позвоночника; и смешанное дыхание — одно на двоих, тревожащее тишину этой ночи.       Сай вырвал руку.       — Ты чего?       — Ты… Ты… — Омега сглотнул, не зная, какие подобрать слова. Все в комнате смотрели на него недоуменно.       — Саске… — Наруто нахмурился. Он наверняка опять подумал что-то не то.       Саске смотрел в глаза друга, замечая то, что ускользало от взглядов остальных: крупицы туши, приставшие к коже на его скулах, размазанный по нижнему веку карандаш — неаккуратно, словно его спешно подтирали пальцем, пытаясь сделать вид, что так и задумано, раздраженные красные полоски на щеках, умело замаскированные консилером и пудрой, крохотные синячки на губах, похожие на те, что остаются после слишком грубых и требовательных поцелуев; застегнутые на все пуговицы рубашку — даже манжеты — и жилет, чего Сай, оголяющий максимум кожи при каждой возможности, никогда не делал и, одновременно, мятый воротник, который он явно долго пытался привести в порядок с помощью воды, но не преуспел. И Сай держался совсем иначе. Двигался по-другому, более картинно и широко — в его легкой драматичной раскованности появилось что-то фальшивое, словно он играл самого себя на сцене театра. Саске лихорадочно пытался воспроизвести и сопоставить в сознании воспоминания о поведении Итачи в последние дни. Гон почти не влиял на его брата, едва ли меня его характер и манеры, от чего Саске никогда не мог с уверенностью сказать, когда это время наступало в жизни Итачи. Или нет? Со всеми ли он был также нежен и сдержан, как с ним? Так ли велика была его выдержка, как всегда думал Саске, или у него все-таки был кто-то, с кем он мог провести это время? Постоянный партнер? Или, может, цепочка случайных любовников, мимолетные связи, которые позволяли ему удовлетворить свою жгучую потребность?       — Что ты наделал?       Сай улыбнулся искусственно — пустой, едва живой улыбкой — и склонился к его уху.       — Теперь мы квиты. Я действительно постарался — он даже не заметил, когда ты исчез.       Он повел плечами, словно сбрасывая с себя что-то тяжелое, развернулся и демонстративно покачивая бедрами, пошел в сторону ванной, цепляя по пути замершего в замешательстве Наруто.       — Душ! Душ-душ-душ! И не смейте начинать праздник без меня!       Саске впервые сидел за подобным столом. Здесь никто не думал о манерах, тарелки передавали по очереди и периодически путали стаканы с напитками. На самом столе не было ни ваз с цветами, ни свечей в вычурных тяжелых подсвечниках, ни множества приборов, предназначенных для нескольких смен блюд. Главным «украшением» была огромная, вся в рыжих потеках соуса кастрюля с карри, которую Наруто, пыхтя, водрузил в центр, пока Сакура суетливо бежала за ним следом, боясь, что подвыпивший альфа уронит ее труд. Тепло и сладко пахло домашней едой, добавляя уюта сумасшедшему и шумному вечеру. Музыку, рвущую колонки, приглушили, чтобы она не мешала разговорам. Было тесно — он то и дело задевал локтем сидящую рядом Ино и едва не смахнул стоящую на краю бутылку с соком — а Ли, Гааре, Наруто и Кибе вообще не хватило места, и они сидели в креслах и на диванчике у камина. Гаара хмуро ковырялся в тарелке, пока Ли, нахваливая Сакуру и Тен-Тен, уплетал карри за обе щеки, не замечая пристального взгляда, а потом внезапно отложил свою еду, коснулся плеча беты, привлекая внимание, и нежным жестом вытер каплю соуса с подбородка оцепеневшего парня и, глядя ему в глаза, слизнул ее с подушечки большого пальца.       — За Саске! — Голос Наруто едва не потонул в общем гвалте, но друзья шумом поддержали его. Вверх взметнулись стаканы, раздался характерный стеклянный звон.       Сай, сидящий напротив Ино, коротко отсалютовал и осушил бокал до дна. Обычно сдержанный в выборе алкоголя, сегодня он пил слишком много и, кажется, без разбора, мешая пиво и вино и пестрые импровизированные коктейли с химозными лимонадами — все, что ему предлагали. Ладонь девушки проскользила по столу в его сторону и Сай неожиданно накрыл ее своей, переплетая их пальцы и сжимая руку так сильно, что омега тихо пискнула.              Первые гости начали уходить после полуночи. Темари, планировавшая не пить этим вечером, после очередного сомнительной тактичности вопроса о вместимости ее машины, задумалась и, прежде чем кто-то успел ее остановить, схватила бокал Шикамару с разбавленным газировкой виски и опрокинула его в себя, довольно улыбнулась, облизнув губы, показала всем средний палец и счастливо упала на подушки в эркере, лениво качая ногой в такт музыке.       Закрыв дверь за Чоджи и Ино, придерживающими перебравшего Сая, и Темари с Шикамару, пообещавшим проследить и отписаться, как только все доберутся до общежитий — последними из гостей — он выдохнул и оглянулся.       За окном возмущенно прогудело ожидавшее друзей такси, затем раздался взрыв хохота в общем коридоре, громко хлопнула тяжелая входная дверь и, кажется, все расселись по машинам и разъехались.       Они остались одни.       Он выключил верхний свет в комнате, оставив только старые настольные светильники, наполнившие пространство интимным, приятным полумраком, будоражащим кровь и воображение, и тусклую подсветку вдоль кухонных столешниц. Проигрыватель крутил найденную в местной коллекции пластинку с записью волшебного, немного потустороннего голоса иностранной певицы, похожей на мифическую сирену и внешностью и манерой исполнения.       Наруто стоял спиной к нему и сосредоточенно, тихо ругаясь и фыркая, отмывал кастрюлю. Рядом с ним высилась стопка мокрых тарелок. Саске бросил взволнованный взгляд в зеркало прихожей. Черная футболка с абстрактным принтом висела на нем чуть свободнее, чем когда он надевал ее в последний раз. Узкие джинсы подчеркнули тонкие ноги. Он снова похудел, но совсем чуть-чуть — не до того состояния, в котором был, когда сбегал из дома первый раз. И, если учитывать, что больше ему не придется притворяться альфой и переживать о внешности… Таким он себе нравился. Саске задумчиво потеребил кулон-замочек на шее, прикусил губу и, решившись, стянул штаны и носки. Футболка прикрывала его бледные бедра до середины — достаточно симпатично и игриво и, наверное, даже соблазнительно.       Аккуратно ступая по поскрипывающему паркету он приблизился к Наруто. Встал рядом, беря с крючка полотенце и начиная вытирать тарелки.       — Спасибо. Я очень ценю то, что ты сделал. Никто никогда не рисковал так ради меня. — Он аккуратно убрал первую тарелку в шкаф.       — Это не я. Тебе стоило поблагодарить ребят. Один я ничего не смог бы сделать. — Наруто убавил воду, чтобы она не брызгала.       — Я боялся показаться слишком сентиментальным. — Саске усмехнулся.       Паузы в разговоре стали слишком длинными.       — А со мной не боишься?       — Как будто ты не знаешь, что я чувствую…       Наруто вздрогнул и словно сжался весь. Добавил моющего средства на жесткую губку и принялся еще яростнее отмывать многолетнюю черно-рыжую гарь на внешней стороне кастрюли.       Альбом закончился. Игла дошла до центра пластинки, хрипло выругалась, зацепив бумажную наклейку, и поднялась, возвращаясь на место. Пластинка совершила еще несколько гудящих холостых оборотов и начала замедляться. Какое-то время они работали в тишине, нарушаемой только плеском воды.       — Ты… — Саске сглотнул. — Ты останешься сегодня здесь? — Он хотел сказать «со мной», но не решился. Все происходящее казалось слишком нереальным.       — Нет. — Наруто наконец-то понял, что он скорее протрет старую посудину насквозь, чем отмоет ее до первоначального вида, ополоснул пену и выключил воду. — Я должен вернуться в общагу. Скоро экзамены, а я нихрена не готов.       — Я могу тебе помочь, у меня оценки лучше… — Саске физически ощутил, как жалко он звучит. Очевидно же, что это просто отмазка. Наруто сдавал экзамены, проводя ночь накануне в молитвах всем богам и уповая на их милость и свою удачу. Но…       Он вытер последнюю тарелку. Убрал ее в стопку, поморщившись от звонкого, острого, как нож по нервам, керамического стука, с которым она легла на вершину. Отряхнул руки и повернулся к Наруто, невесомо цепляя кончиками пальцев край его футболки, словно это могло удержать альфу от стремительного побега.       Тусклый свет сделал черты лица Наруто особенно выразительными, подчеркнув то, чего на улице Саске не заметил — он заметно потерял в весе, черты его лица стали как будто крупнее и заострились, под глазами образовались серые тени, губы высохли и обветрились и он постоянно то кусал их, сдирая кожу, до кровящих ранок, то облизывал. Саске протянул руку к лицу альфы, но тот, испуганно прикрыв нос тыльной стороной ладони отшатнулся, неловко цепляя бедром выступающую ручку одного из кухонных шкафчиков.       Омега ощутил неприятный холодок под ребрами, медленно обращающийся мучительным, давящим чувством, подобным глыбе льда, образующейся в его груди, мешая дышать. В голове зрела пугающая догадка, тем более страшная, чем старательнее он гнал ее от себя.       — Зачем ты забрал меня от семьи?       — Потому что тебе было плохо. И я знаю это точно. — Наруто отвечал, выдерживая дистанцию между ними, словно боялся, что Саске может повлиять на него, но наконец-то посмотрел ему в глаза и говорил со всей искренностью. — Потому что я обещал тебе. И потому что я бы сделал это для любого из наших. Мы сделали. Каждый из нас. Ты — часть команды, Саске, а мы своих не бросаем.       Дыхание перехватило.       — Я хочу, чтобы ты понял… — В эту секунду им не нужны были даже запахи, чтобы ощущать эмоции друг друга. — Я не испытываю к тебе каких-то негативных чувств. Ближе тебя у меня… — Он сглотнул и Саске всем нутром почувствовал, что он не лжет, в груди серебристой звездочкой вспыхнула надежда. — Никого больше нет. Но… мне надо разобраться в себе. Я недавно порвал с человеком, которого безумно любил. — Он сморщился так, словно это слово больно ужалило язык. — И мне нужно время.       Наруто прижал руку к груди и Саске почувствовал, как его собственное сердце вторит этой боли. Омега внутри выл отчаянно, ему мучительно хотелось отпустить феромоны, наполнить комнату щемящей нежностью, своим запахом и характерной для него морозной легкостью и сладостью. Вытравить из этой уютной, теплой квартиры, из себя и из него это отчаянное, холодное, горькое чувство. Забрать его боль и заместить ее своей любовью. Но он сдержался.       Альфа посмотрел на него с благодарностью, приблизился и, с нехарактерной для него робостью, провел кончиками пальцев вдоль челюсти Саске, погладил большим пальцем его щеку. В его жесте было столько нежности, что Саске захотелось плакать.       — Оденься, пожалуйста. Мне неловко.