Основной инстинкт

      Саске лежал на разложенном диване в детской и пялился в потолок. На письменном столе оглушительно тикали старые, пожелтевшие с годами, часы в виде давно забытого героя в маске и цветном трико, их стрелки тускло светились в темноте, плавно приближаясь к пятерке. Сон не шел уже несколько часов, и омега раздраженно ворочался с одного бока на другой, залипал в телефон, пытаясь зацепиться сознанием хоть за что-то, кутался в толстое и мягкое одеяло и прятал голову под подушку, надеясь, что она сможет заглушить гул мыслей в его голове.       Его попеременно охватывали то мучительный стыд, то нарастающая тревога. Холодность Наруто накануне вечером, его замкнутость и молчание разбили все наивные фантазии Саске. От одной мысли о своем поведении, он чувствовал горячий прилив крови к щекам и холодный, лихорадочный пот по всему телу. Как такое вообще могло произойти? Как можно было быть таким слепым? Не почувствовать Наруто в этот момент? Но… Его объятья в том тупике, то, как он отдал ему свою куртку… Действительно ли Наруто сделал бы так для всех? Для всех… Нет. Их связь уже подразумевает, что они друг для друга больше, чем все остальные. Это не просто любовь или дружба. Это истинность. Это больше, чем любая мечта, это глубже, чем то, что смогут испытать когда-либо другие люди. Наруто просто нужно время. В конце-концов, Саске тоже почувствовал это не быстро — эту жгучую потребность в своей второй половине — постепенно сближаясь с альфой, вдыхая его запах с каждым разом все глубже, пока он не вытеснил кислород из его легких…       Запах.       Такое простое решение его проблемы. Наруто ведь его хочет?.. Сам говорил тогда, после игры в бутылочку. И в комнате, когда Итачи привез его.       Нет, так нельзя.       Саске сглотнул тошноту и перевернулся на другой бок, сжимаясь в клубочек, забиваясь в самый угол дивана и утыкаясь коленями в стену. Сжал виски, словно пытаясь выдавить из головы эти чувства.       Все казалось пугающе неопределенным. Он впервые остался по-настоящему сам по себе. Нет ни отцовских денег, ни Итачи, готового решить любую проблему, ни какого-то плана, придуманного за него кем-то более взрослым и опытным. Нет альфы, способного взять его под свое крыло, и сказать, что делать, по крайней мере сейчас. Да, у него были друзья, на которых можно положиться в критичной ситуации, но со своей жизнью он должен справиться сам. Выбрать, решить, определиться. Ни подсказок, ни направлений. С другой стороны…       Это было то, о чем он мечтал последние годы.       В конце-концов, Саске не выдержал и сел, вздрогнув, когда босые ступни коснулись холодного пола. Издеваться над собой дальше не имело смысла — он не уснет, пока не успокоится или пока не устанет настолько, что тело выключится само. Саске задумчиво окинул комнату взглядом в поисках идей, что бы могло ему помочь. Ответ лежал на поверхности. Он покопался в сумке, надеясь, что среди его вещей случайно затесалась футболка Наруто, но ничего. Саске вздохнул раздраженно, отбрасывая волосы с лица. Теоретически, этот дом был полон вещей, которые могли бы ему помочь. Но только теоретически. Наруто съехал отсюда еще до перехода и ни один предмет здесь не знал его запах, впрочем, даже будь это иначе, за прошедшие годы, что квартира стояла пустой, он все равно должен был выветриться. Но занять его беспокойный разум, удовлетворяя любопытство, чужие сокровища вполне могли.       Саске натянул штаны и футболку, закутался зябко в маленький детский плед с принтом из лягушек и включил свет, зажмурившись от его слепящей яркости. Подошел к столу, постучал пальцем по стеклу, привлекая внимание палочника, и оглянулся, задумываясь, с чего ему начать. На стенах светлели несколько выгоревших квадратных следов от фоторамок. Очевидно, сами снимки были спрятаны на дне коробки с пластинками в общежитии. Саске поежился, отворачиваясь резко, и открыл первый попавшийся ящик стола. Внутри лежали потрепанные тетрадки, подписанные детской рукой Наруто, высохшие фломастеры и краски, пара альбомов с рисунками, а под ними — покрытая белым налетом, подтаявшая и готовая раскрошиться от любого касания, надкушенная шоколадка. Саске улыбнулся и открыл один из альбомов. На его страницах были наивные, не очень умелые комиксы, где супергерои — светловолосый мальчишка в оранжевом спортивном костюме и двое героев постарше — мужчина-блондин и рыжая женщина в похожих одеждах — сражались с роботами, инопланетянами и злыми колдунами. На сюжет терпения и фантазии Наруто явно не хватало, но сцены битв он рисовал с чувствующимся даже сквозь года удовольствием. Рисунки чередовались с нотными записями, и каждая мелодия была странно названа: «Битва за Луну», «Демон-лис», «Воля огня». Строчки прыгали, записи обрывались внезапно и продолжались другой ручкой, очевидно в другой день, зачеркивались и переписывались, и изредка редактировались рукой кого-то из взрослых. Параллельно некоторым были слова песен. Саске вскинул брови, осознавая, что это были собственные творения Наруто. Далеко не шедевры, но для ребенка — очень и очень неплохо. Убрав альбом на место, Саске присел перед ящиком с игрушками. Ожидаемо, супергерои из токусацу и их враги — чудовища, которые явно вдохновляли Наруто в его рисунках, потрепанный плюшевый рыжий лис, пластмассовый пистолет, завывший страшно и хрипло и замигавший лампочкой на кончике дула, когда Саске задел его неловко, несколько машинок.       Саске рассматривал старые игрушки Наруто, пухлые тетрадки с небрежными записями и картинками на полях, открытки, с любовью подписанные аккуратным почерком обоих его родителей, с поздравлениями с днем рождения и другими праздниками. И, по мере погружения в жизнь возлюбленного, он все отчетливее понимал, что именно отнял у альфы тот страшный выстрел. У Наруто была семья, какой у Саске никогда не было. Семья, где все друг друга любили и заботились, где его странные детские пристрастия уважали, а начинания и идеи — поддерживали.       Он пробежался пальцами по корешкам книг на полке — в основном комиксы и фантастика и пара детских детективов. Саске такие никогда не покупали, считая их слишком примитивными и глупыми. Он взял одну из книг и нахмурился. Название и обложка были очень знакомыми. Саске перелистнул несколько страниц, убеждаясь в своих догадках. Он явно читал эту книгу. Давно, но читал. Вернув ее на полку, Саске достал другие, мгновенно вспоминая и героев и сюжеты, он всматривался в красочные картинки внутри и узнавал каждый рисунок. У него были такие же книги в детстве. Вдохнув пыльный бумажный запах старых страниц — сухой, от него першило в горле, но теплый и приятный — Саске словно увидел перед глазами огромный магазин — почти бескрайнее пространство, заставленное узкими шкафами, с высокими окнами, в которые лился солнечный свет, делая яркие обложки особенно привлекательными. Мама держала его за руку, а он тянул ее в сторону стеллажей с комиксами. Итачи в соседнем ряду вытаскивал с полок книги одну за другой, складывая их в высокую стопку, которую планировал забрать. Мама смеялась тихо и говорила, что торопиться не обязательно, что она купит все, что ее мальчики захотят. Саске моргнул и нахмурился. Наваждение исчезло.       Закончив в детской, он вышел в большую комнату. В ней все еще немного пахло карри и пролитым пивом. В окна эркера желтыми бликами проникал тусклый городской свет. Стоя здесь в одиночестве и тишине, он внезапно понял, какой огромной была эта комната. Она была не предназначена для того, чтобы здесь находился кто-то один. Здесь должны быть гости. Должна играть музыка. Должны смеяться и танцевать люди.       Он зажег один из торшеров. Длинная тень бросилась от его ног к стене.       Саске медленно и внимательно осмотрел шкафы. Пластинки, книги по социологии и истории, несколько пухлых, затертых кулинарных журналов, какие-то небольшие сувениры из путешествий — ракушки, стеклянные шары с фальшивым снегом и фигурки далеких достопримечательностей. И пустые фоторамки, лежащие стеклами вниз, множество самых разных — и скромных квадратных деревянных и вычурных керамических — витиевато украшенных и покрытых блестками — набранных, кажется, точно также как и мебель, на барахолках и рынках. Следуя ладонью вдоль полок, Саске дошел до двери в дальнем углу комнаты и нахмурился. Про комнату за ней Наруто ничего не говорил и не показывал ее, проводя экскурсию по квартире. И Саске не помнил, чтобы туда кто-то заходил хоть раз за вечер.       Неуверенно он толкнул дверь. За ней была небольшая спальня — широкая кровать, косметический столик и шкаф с одеждой. Шторы на окнах были задернуты и очертания мебели едва угадывались, слабо подсвеченные. Наощупь Саске нашел выключатель и зажег свет. Если в других комнатах были следы того, что люди покидали квартиру осознанно — пропала детская одежда Наруто, его учебники и те же фотографии — то эту комнату, кажется, не трогали со дня убийства, разве что убирали периодически. Все вещи остались на своих местах, словно их хозяева просто вышли по делам и вот-вот вернутся: кровать была аккуратно застелена толстым покрывалом, от которого едва уловимо пахло цветочным кондиционером, на трюмо стояли флакончики с духами, стакан с кистями для макияжа и пара помад, и, Саске был уверен, если бы он открыл шкаф, то обнаружил бы там нетронутую одежду. А еще здесь остались фотографии.       Саске сделал шаг вглубь комнаты и резко почувствовал себя неуютно. Если заглядывать в жизнь и прошлое Наруто даже таким бестактным образом ему казалось почти нормальным и любопытство пересиливало, то быть здесь он не имел никакого права. Особенно без альфы. Он поспешил выйти, но краем глаза заметил на стене над прикроватной тумбочкой фото, сильно отличающееся от остальных — оно было совсем старым, другого формата, тусклым и немного серо-желтым от времени, отпечатанным на матовом картоне, который уже много лет не использовали. И на нем были не маленький Наруто и не его родители, а трое незнакомых детей.       Саске подошел ближе, рассматривая фотографию. Внутри все замерло от волнения и на языке появился странный горький привкус. Он аккуратно снял фото со стены. В двух мальчишках постарше — голубоглазом сияющем от радости блондине и скупо улыбающемся брюнете, едва начавших переход или на его пороге — стоящих по обе стороны от качели и крепко держащихся за железные цепочки, раскачивая младшего, он с удивлением узнал своего отца и отца Наруто. Но ребенок посередине — черноволосый мальчик лет шести-семи в смешных пластиковых очках — был ему совершенно незнаком. Или?..

***

      Наруто приехал почти сразу после уроков. Зашел и резким движением взлохматил волосы, вытряхивая из них колючие снежинки.       — Саске? Я дома! — От этих слов в груди у омеги приятно потеплело.       Он закрыл ноутбук и встал из-за стола, но подходить не спешил, настороженный вчерашней холодностью альфы. Поймал ясный голубой взгляд и улыбнулся робко, Наруто в ответ кивнул и скрылся в ванной.       — Ты замерз? Кофе нет, но я могу сделать чай. — Не дожидаясь ответа, Саске прошел на кухню и включил чайник. Пара минут и вода вскипела, старенький чайник задрожал на подставке, зафырчал и сердито щелкнул кнопкой. Саске залил горячей водой ароматные листья в стеклянном прессе, достал из шкафчика пару кружек и перенес все на стол, дожидаясь окончания заваривания.       — Спасибо. — Наруто упал на стул напротив. — Как день прошел?       — Нормально. Я недавно только проснулся. — Он чуть виновато улыбнулся. — Сходил в душ. Позавтракал. И как раз думал, чем еще заняться. Может, в магазин сходить или просто осмотреться. — Он разлил чай по кружкам, и Наруто благодарно кивнул и обхватил свою ладонями. Кончики его пальцев все еще были красными после мороза, а кожа на тыльной стороне ладоней — сухой и обветрившейся, на одной из костяшек кровила маленькая трещина.       — Кстати. — Наруто покопался в сумке и достал узкий белый конверт. — Старик просил тебе передать. Твоя зарплата за последнюю неделю.       Саске взял конверт и заглянул внутрь. Негусто. Едва хватит на пару недель, если очень сильно постараться.       — Я… — Он сглотнул. — Надеялся вернуться на работу.       — Прости, мы уже нашли нового сотрудника. Тебя не было больше трех месяцев. — Наруто виновато закусил губу. — И… — Румянец окрасил кончики его ушей, он уткнулся в свою кружку, долго выбирая слова. — Я не думаю, что это хорошая идея. Я не знаю, насколько сейчас безопасно будет для тебя выходить на работу. Твоя семья наверняка тебя ищет и тебе лучше не светиться в одних и тех же местах. По крайней мере пока тебе не исполнилось восемнадцать и ты не сможешь послать их законно. Я о тебе позабочусь.       Саске ощутил прилив жара к щекам, окрасивший его кожу в розовый, и отвернулся смущенно, натягивая рукава свитера до кончиков пальцев. Сердце в груди билось тяжело и громко, шумным эхом отдаваясь в ушах. Он изучал взглядом трещинки в паркете, боясь поднять глаза, чтобы не выдать себя и свои чувства с потрохами. «Я о тебе позабочусь». Ничто в его жизни еще не звучало так волнительно и эти простые слова выбили у него почву из-под ног. Он сглотнул, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания, но в горле было сухо и он едва не закашлялся.       Наруто сидел напротив, не менее потерянный и красный, между его бровями сформировалась болезненная складка, а в глазах была странная, непонятная и глубокая тоска. Саске робко потянулся к нему запахом, едва отпуская его от себя. Феромоны вплетались в воздух осторожно, прикосновением ветра, росой, испаряющаяся с листиков мяты. Дуновение корицы едва окрасило теплом нежный аромат, добавляя ему искреннюю благодарность. Наруто улыбнулся, выдыхая уверенность. Морская соль и цитрусовая кислинка — бриз тропического острова, успокаивающий сердце и сознание, умиротворяющий мятежный дух. Ни капли штормовой страсти, ни одной терпкой, впивающийся в язык жгучей ноты, ломающей границы и разрушающей личность. Нечто абсолютно противоположное тому, чем дышал Саске в день, когда открылся ему, и в ночь их единения, чем бредил с момента возвращения в школу, но то, в чем он нуждался именно сейчас. Знакомый шепот в сознании, обещающий безопасность и поддержку.       Какое-то время они сидели молча. Чай остывал. За окном в волшебном вальсе кружились хлопья снега, укутывая город в пушистое белое покрывало. Слышно было как на улице сигналят машины и играет забытая музыка в брошенных на полке у входа наушниках Наруто. Саске перебирал босыми пальцами по полу и вертел в ладонях горячую кружку, изредка поднимая взгляд на Наруто, но тут же отводя его, едва альфа поднимал голову.       — Так… — Они начали одновременно.       Наруто рассмеялся.       — Давай ты. — Он разблокировал телефон, выключил музыку и откинулся на спинку стула, внимательно слушая Саске       — М. Да. Я хотел тебе кое-что показать. — Омега отошел к шкафу и вернулся, держа в руках фоторамку. Протянул ее альфе и тот с удивлением посмотрел на снимок.       — Это?.. — Наруто смотрел на фото с искренним удивлением, словно видел его впервые.       — Наши отцы, да. — Саске кивнул и сел на свое место.       — А третий ребенок? На качелях?       — Я думаю, это Тоби Доу. Внешнее сходство небольшое, но есть, и возраст подходит. И, если он действительно связан с моей семьей, то все сходится.       — Подожди, ты о чем?       Саске выложил на стол фальшивый паспорт. Наруто бегло перелистнул страницы и недоуменно нахмурился, вчитываясь в информацию в нем.       — А это?.. — Он поднял хмурый взгляд на омегу.       — Документы, по которым я должен был покинуть страну и уехать в новую школу. В закрытый пансионат для омег. — Саске почувствовал, как на виске пульсирует венка и сжал в руках кружу, сдерживая свои эмоции. — Учиха не может учиться в таком месте. Так что, мне дали новые имя и фамилию, изменили место рождения. Все, чтобы скрыть мою связь с настоящей семьей.       — Ты не думаешь, что это может быть просто совпадение?       Омега покачал головой.       — Слишком много всего для случайности. Наверняка, я не первая паршивая овца среди Учих. Невозможно, чтобы в семье рождались дети только одного пола. Как бы этого ни хотел мой отец. — Он поджал губы и сглотнул едкую обиду. — Значит, была схема, по которой прятали неугодных. Отработанная, слаженная. Со слов Джирайи, Тоби был полукровкой и приехал из-за границы, но что, если он не жил там всю жизнь, а был точно также отправлен после перехода и просто вернулся? Я тоже должен был уехать еще в то лето, сразу после того, как вскрылся мой вторичный пол, но за меня вступился Итачи. А за него… — Саске грустно посмотрел на фото. — Возможно, было некому.       Наруто тяжело облокотился на стол, хмуро глядя на Саске.       — Ты же не планируешь выходить с кем-то из своих на связь, чтобы выяснить это? Оно того не стоит!       — Нет. Но, я думаю, у нас есть человек, не связанный с моей семьей, но способный рассказать нам о нем, если не все, то хоть что-то. — Он протянул Наруто сложенную записку. — Твоя бабушка передала мне это на балу. Это нормально, если ты не захочешь с ней встречаться…       Наруто развернул листок, равнодушно глядя на аккуратные ровные цифры и имя.       — Я пойду. Хуже не станет, если мы поговорим. Если она сможет подтвердить твои мысли, возможно, это даст нам новые зацепки.

***

      Наруто было откровенно неуютно в дорогом ресторане, где бабушка назначила ему встречу. Ему не нравился лебезящий официант, не нравилась тихая и торжественная атмосфера заведения, не нравился роскошный интерьер, в котором он — в рваных джинсах и неоново-оранжевом худи — выглядел неуместно, но больше всего ему не нравилось отсутствие цен в меню, поэтому он попросил воды, накинул капюшон и уткнулся в телефон, листая ленту, но не вчитываясь в нее. Короткое поддерживающее сообщение от Саске, который ждал его в кафе на соседней улице, согрело сердце и вызывало улыбку, на секунду он даже почувствовал облегчение, осознав, что где-то там, в шумном помещении, заполненном гулом голосов и терпким и сладким ароматом свежего зерна, его омега улыбается мягко и дышит на счет, чтобы передать ему свое спокойствие.       — Наруто?.. — Голос прозвучавший из-за спины был удивительно робким и нежным, недоверчивым, словно женщина, которой он принадлежал, сомневалась в том, что видят ее глаза.       Он оглянулся. Медленно встал и снял капюшон. Омега, стоявшая перед ним, была значительно ниже его, сухая и тонкая, как веточка. На ней был элегантный однотонный синий дамский костюм из плотной ткани — укороченный пиджак и юбка до колен, настолько узкая, что женщина едва ли могла сделать широкий шаг — и маленькая шляпка, украшенная жемчужной шпилькой. В обтянутых перчатками руках она держала небольшую сумочку. Бабушка смотрела на него несколько секунд, а потом улыбнулась нежно.       — Я надеюсь, ты не долго меня ждал?       — Нет. Я только пришел.       Официант выдвинул стул для гостьи и подал ей руку, чтобы пожилой леди было удобнее сесть. Затем он разложил небольшой табурет, на который она положила сумочку, а поверх нее — перчатки, подал женщине меню и, задав пару дежурных вопросов, тихо исчез. Наруто сел напротив. Его стул неприятно скрипнул ножками по полу и он вздрогнул и поежился.       Бабушка не сводила с него глаз, Наруто кожей чувствовал, как ее взгляд скользит по чертам его лица, по плечам и сложенным на столе рукам. Он нервно сжал кулаки.       — Ты так похож на своего отца… — В ее сдавленном голосе послышались слезы. Женщина дрожащими руками взяла сумочку и достала из нее платок, аккуратно промакивая глаза. — Почти точная копия в том возрасте. Только губы и форма глаз от матери… Но цвет тоже его. Тебе сейчас шестнадцать?       — Семнадцать. В октябре исполнилось. — Наруто неловко перекладывал приборы на столе.       — Понятно… — Бабушка замялась, не зная, что еще сказать. — А мне шестьдесят три. Меня зовут Намикадзе Риоко.       — Узумаки Наруто. Приятно познакомиться… — Он наконец-то поднял взгляд на собеседницу.       — Выбрал фамилию матери?       — Я не менял. Мне ее при рождении дали. — Он пожал плечами. — Кажется, отец был на вас очень зол.       — Да… — Женщина склонила голову. — Был…       Они еще с минуту просидели в неловкой тишине. Официант принес Риоко кофе и теплое молоко. Наруто, на его немой вопрос, покачал головой. Ему мучительно хотелось уйти и он не знал, как подступиться к волнующей его теме. В горле пересохло и губы слиплись от нервов, под столом он отбивал рваный ритм ногой.       — Я так рада, что ты мне позвонил. Спасибо тебе. Я… Мне жаль, что мой муж обошелся с тобой так грубо, когда ты пришел к нам. Но я уверена, если…       — Это не важно. Было и было. — Наруто грубо перебил ее. — В любом случае, я не собираюсь больше с ним встречаться, так что мне плевать, что он обо мне думает.       Бабушка поджала губы, опустила голову и заморгала часто. Наруто ощутил укол вины, но тут же прогнал это чувство.       — У меня есть к вам несколько вопросов. О моем отце и его окружении.       Риоко встрепенулась.       — Спрашивай, конечно. Я расскажу тебе все.       — Почему вы поссорились? Что такого он мог сделать, что вы даже на похороны его не приехали?       Бабушка побледнела и сжалась, нервно обхватив себя за плечи. Она явно не была готова к такому разговору.       — На этот вопрос непросто ответить.       — Уж постарайтесь, пожалуйста. — Наруто смотрел на нее спокойно и прямо.       — Чтож… Тогда, наверное, начать стоит с самого начала. — Женщина тяжело вздохнула. — Ты голодный? Возьми себе что-нибудь, это будет длинная история…       Протянутое меню Наруто проигнорировал. Она снова вздохнула, обняла дрожащими пальцами свою чашку и начала.       — Ты, наверное, не знаешь, но положение омег в обществе долгие годы было очень плачевным. Даже после принятия закона о равноправии, поменялось не многое. И, когда я вышла замуж за твоего дедушку, нам едва позволили появляться в общественных местах без сопровождения. Но все равно считалось, что в обществе альф нам будет сложно себя контролировать и, для нашего же блага, врачи выписывали нам специальные препараты.       — Подавители… — Наруто выдохнул, ощущая холод в легких.       — Верно. — Ее взгляд стал отстраненным, она все глубже уходила в свою историю. — Тогда никто ещё не знал, насколько они губительны для здоровья, особенно репродуктивного. Мы принимали их, как витамины, каждый день. Были свои сложности, но возможности, которые они давали, были куда больше. Так я думала, пока не потеряла подряд троих детей. Даже отказ от препаратов не дал желаемого результата — урон, уже нанесенный организму, был слишком велик. После третьего выкидыша, врачи сказали, что шансов больше нет, что я больше не способна выносить ребенка. Наш брак затрещал по швам. Твой дедушка очень любил меня, но… Давление, которое на него оказывалось… Оно было невыносимым. Понимаешь, в нашей стране и сейчас Намикадзе, пусть и не публичная, но очень важная семья, а в те годы… — Она перебрала тонкими пальцами по чашке. — Словам не описать их влияние. Гостиничный бизнес, транспортный, индустрия развлечений, производства… Все это преумножалось десятилетиями. Разделялось между детьми и никогда не уходило из семьи. А потом случилась великая война. Четверо из пяти наследников в семье твоего дедушки погибли. Кто-то на фронте, кто-то под завалами на территории собственных заводов. Остался только он. И ему предстояло управлять всем. Немыслимая ответственность для одного человека. Поэтому ему было так важно, чтобы я родила много детей и как можно быстрее. А я не смогла. — Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но Риоко быстро вытерла ее. — Когда я все-таки забеременела… мы решили, что это чудо. Я никуда не выходила девять месяцев, я даже не вставала с кровати. Твой дедушка обеспечил мне лучший уход. И тогда я смогла родить здорового мальчика. О, как мы любили этого ребенка. Твой дедушка души в нем не чаял. У твоего отца было все — лучшие учителя, любые развлечения, друзья из высшего света. Все, что он мог попросить. Кроме свободы выбирать свое будущее. На твоего папу мы возложили слишком много надежды, слишком много от него ожидали. Возможно, поэтому он взбунтовался однажды. Проблемы начались ещё когда он был подростком, когда только-только завершил переход. Постоянные побеги, случайные связи, развязное поведение. Я надеялась, что он перерастет, но дальше становилось только хуже. Твой дедушка хотел, чтобы сразу после университета он женился на молодой омеге из хорошей семьи, скромной, образованной, перспективной… Даже выбрал для него несколько кандидатов. Но вместо этого однажды Минато привел к нам твою маму, и она совсем не подходила под желаемое описание, как понимаешь. Эти отношения стали последней каплей. Твой дедушка выгнал его из дома, после того, как он признался. Я не смогла его остановить. Прости. Мне до сих пор стыдно, что я промолчала тогда.       Риоко глубоко вздохнула и глотнула кофе. Наруто сидел молча, обдумывая все, что сказано. Мысль о том, что его отец смог ради любви послать к черту весь свой мир, больно ранила. Против воли он проводил параллели со своими отношениями с Какаши и мучительная тоска сжала его сердце. Наруто отчаянно захотелось позвонить ему, услышать его голос, спросить его знал ли он, как сильно любили друг друга его родители. Но нет. Нельзя. Потому что некоторые двери закрываются навсегда и эту Наруто закрыл сам, запретив себе путь назад. И если в нем есть хоть капля того благородства и любви, что двигали его отцом, он никогда не позволит себе так обойтись с Какаши.       — У тебя есть еще вопросы? — Риоко внимательно смотрела на внука с необъяснимым, глубоким сочувствием, словно знала, что сейчас происходит в его душе.       — Да. — Наруто встряхнулся, беря себя в руки. — Вот.       Он выложил перед ней старую фотографию, извлеченную из рамки.       — Расскажите мне про этих детей.       Она взяла фото дрожащими руками, всхлипнула и улыбнулась.       — Боги… Какой он тут маленький… Я никогда не видела эту фотографию, откуда она у тебя?       — Я нашел ее в комнате моих родителей. Вы не видели ее? — Он нахмурился.       — Нет. Могу предположить, что ее сделала Наори — мама Фугаку и Обито. — Она по очереди указала на темноволосых детей на фото. — Она в те годы очень сильно увлеклась фотографией и снимала все подряд. В детстве твой папа проводил в их поместье много времени, они были лучшими друзьями. С Фугаку, в первую очередь. Но тот обожал младшего брата и везде ходил с ним, так что с Обито у него тоже были очень хорошие отношения.       Наруто медленно переваривал сказанное. Учиха Обито. Саске был прав. Это не просто член его семьи. Это его дядя.       — А где он сейчас? Обито?       Риоко закусила губу.       — Я не знаю. После перехода мальчик уехал учиться заграницу и не захотел возвращаться. По крайней мере, так говорила мне Наори незадолго до своей смерти. Очень жаль, конечно, такой перспективный был юноша. Мы с его мамой так надеялись… — Она смущенно прикусила язык и опустила глаза.       — Надеялись на что? — Наруто почувствовал, как потеют его ладони от волнения.       Риоко какое-то время молчала, нервно теребя в руках платок и бегая взглядом по столу.       — Пожалуйста, Наруто, сохрани то, что я тебе скажу, в тайне. Это не какой-то скандальный секрет и дела давно минувших дней, но мне бы не хотелось стать источником сплетен. — Она коротко вздохнула. — Ты, наверное, слышал, что в семье Учиха рождаются только альфы, но, естественно, это все глупые сказки. Которые, впрочем, они старательно поддерживают, а потому прячут своих детей-омег. И Обито был одним из таких детей. Когда он завершил переход, встал вопрос о его будущем, и, несмотря на протесты Наори и Фугаку, его отправили в закрытую школу. Наори очень тяжело переживала разлуку с сыном, это подстегнуло ее болезнь. В какой-то момент, незадолго до того, когда она совсем угасла, Сецуна — глава семьи — сдался ее мольбам. Они обсудили все с твоим дедушкой и нам всем тогда это казалось замечательной идеей. Объединить две большие семьи…       — О чем вы?.. — Голос Наруто сел от шока.       — Обито был одним из кандидатов, которых одобрил твой дедушка. Для брака с твоим отцом.