Ведьмы не плачут

Время течет сквозь пальцы, как обжигающая холодом вода, и неумолимость этого процесса регулярно сводит с ума. Жить в одиночестве в четырёх стенах – та еще задачка, и Карла прекрасно справлялась с этой ношей. Для неё не существовало различий между заправленной и не заправленной кроватью, но каждое утро девушка аккуратно складывала плед и приглаживала его с четырёх сторон, в надежде избавиться от визуального шума и удовлетворить свою ненасытную внутреннюю перфекционистку. В маленькой квартире в центре Карла устроилась таким образом, чтобы было видно всех, а её – никому. Ведьмовская привычка держать всё под контролем всегда отзывалась болью в висках, когда она помешивала кофе из ванной кончиком мизинца, а сама долго смотрела в зеркало, жадно выискивая недостатки. Носу бы не помешала ямочка, и глаза могли бы быть побольше да позагадочней, что уж говорить о светлых бровях и морщинах на лбу, которые девушка старательно прикрывала чёлкой. Всего-то двадцать два года, а синяки под глазами размером с Марианскую впадину. Единственное, что Карла в себе обожала – большие губы. Каждый день в зеркале она пожирала их глазами, аккуратно обводя красным карандашом по контуру. В этом случае генетика не подвела – губы девушки действительно было видно издалека, и парни то и дело кидали восторженные взгляды ниже глаз, будто пробуя на вкус манящий плод. А вот наследственность в виде колдовских способностей Карле не нравилась. Всё началось задолго до её совершеннолетия – тогда это казалось даром Богов, способным изменить жизнь девушки на сто восемьдесят градусов и полностью освободить от оков будничных проблем каждой женщины. Теперь не нужно было убираться дома: всё сделает швабра, самовольно гуляющая по полу; сдавать экзамены стало в разы проще благодаря способности читать мысли отличников, а любой мужчина готов был клясться в любви, стоило Карле только прочитать правильное заклинание по привороту над его фотографией. Не жизнь – сказка. Так ей казалось до тех пор, пока не появился груз ответственности и страх перед магическим правосудием, а власть не вскружила голову, едва не толкнув девушку в пучину непоправимых ошибок. Да, ведьмовской кодекс – та ещё волокита, что уж говорить об охотниках за головами и доблестном исполнении всевышнего предназначения. Начитавшись всякой жути про кровавые расправы над соратницами и насмотревшись видео о том, как её дальних родственниц сжигали на кострах, Карла решила отказаться от идеи стать легендарной ведьмой и заняться Московской реальностью. А реальность была такова: четвёртый курс журналистики, пара подруг, будущее в скромном издательстве и второсортная роль в огромном сюжете истории родины. В лучшем случае, Карла рассчитывала на богатого парня, который унаследует бизнес родителей, и примет её такой, какая она есть: стервой. Он будет заниматься большими деньгами, а она – сидеть в их огромной вилле и снимать влоги о том, как сложно быть женой олигарха, вытирая слёзы купюрами. Перед сном, мечтая о безмятежном будущем, Карла листала старые книги бабушки и учила заклинания, которые могли бы пригодиться в быту. Ведьмовским кодексом было запрещено наносить вред людям, их благоустройству и здоровью (к слову, там было запрещено почти всё весёлое), но вот использование способностей на собственные маленькие нужды и хорошие дела не каралось. И такая жизнь могла бы показаться лучшей версией реальности, если бы не одно «но». Карле всегда было мало. Сейчас восемь сорок. Первая пара начиналась в десять, но Карла всегда просыпалась за три часа до выхода, чтобы привести себя в порядок и вдоволь напиться крепким американо без сахара. У настоящей женщины есть только три правила: красная помада, каблук не меньше десяти сантиметров и держаться подальше от парней без тачек. С каждой заповедью Карла справлялась с завидной регулярностью, но бывали и сбои: периодичностью раз в месяц наступало три дня, когда магический и жизненный ресурсы девушки касались критической отметки. В эти дни волшебство испарялось из стен квартиры, а лицо было похоже на разбитую на обочине машину. Карла называла это «последствия синдрома хронической усталости», но у ведьм такое состояние стояло под диагнозом «опустошение». В периоды опустошения Карла не выходила из дома: мир казался опасным, люди становились коварными и жестокими, а все неудачи мира градом обрушивались на и без того истощенную спину колдуньи. Ровно девять. Карла допивает американо и ставит кружку в раковину. - Какие планы на вечер? На стол запрыгивает чёрный кот и лениво потягивается, грациозно выгнув спину. Сощурив большие зелёные глаза, зверь смотрит на Карлу, словно оценивая её внешний вид, - ого, это что, новое пальто? - Думала забежать к Мадине, поработать над статьёй для проекта, - Карла поправляет только что сделанные кудри, смотрясь в зеркало на стене, - Пальто я месяц назад купила, между прочим. Ты же мне и помогал его выбрать. - Мм, а я-то думаю, с каких пор у тебя такой утонченный вкус. Карла закатила глаза и обиженно фыркнула, сдув локон чёрных волос с лица, - напомни мне, кто приносит в этот дом твои любимые крекеры, Бельфегор? И, когда ответишь на этот вопрос, подумай вот о чём: кто может полностью прекратить их поставку в квартиру? Понимаешь, к чему я? - Относись терпимее к критике, дорогая, а то морщины появятся, - кот оголил ряд белоснежных клыков в эмоции, отдаленно напоминающей улыбку, и спрыгнул со стола, трусцой направившись к ведьме, - А я рассчитывал начать смотреть с тобой третий сезон «Игры престолов». Женщинам нельзя верить… - Особенно, если эта женщина – ведьма, - Карла поправила красный шарф и надела солнцезащитные очки, - Чао, малыш. Будь полезен обществу, приберись тут. - Обязательно, мэм, - Бельфегор ехидно мяукнул и помахал кончиком хвоста, в надежде поскорее проводить хозяйку. Карла захлопнула дверь и, оторопев, остановилась, разглядывая стены вокруг входа в её квартиру. За внутренностями подъезда этого дома следил только один человек: пожилая женщина с идеально чистой дымкой кармы и уймой свободного времени. Именно она расставила по этажам множество растений разных форм и размеров и регулярно мыла полы, чему жильцы были очень благодарны. И сейчас, глядя на ужасные разводы тёмной материи вокруг своей двери, первое, о чём подумала Карла, была мысль об Ангелине Петровне и о том, как же сильно её расстроит столь неприятное зрелище. Мрак разросся ветвями почти по всей стене и ушел к потолку, испещрив побелку тонкими чёрными струйками. Тьма, обрамляющая саму дверь, сгустилась до такой степени, что казалась пульсирующим и живым организмом. Карла подошла вплотную к неизвестной материи и ткнула пальцем в самую гущу: наощупь было похоже на мох, покрытый тонкой вязкой оболочкой. Поднеся палец к глазам, Карла рассмотрела крошечные жилки и чёрную слизь. - Что за дрянь, - прошипела девушка сквозь зубы и, оглядевшись, направила правую руку на дверь. Описав в воздухе круг и сделав пару режущих воздух движений, ведьма взяла телефон и сфотографировала зрелище на камеру. Такое она видит впервые, поэтому ничего, кроме скрывающего от любопытных взглядов соседей заклятия, Карла предпринимать не стала, оставив дело о неизвестной субстанции на позднюю ночь. Телефон тотчас разразился громкой трелью, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности и поднести аппарат к уху. - Где тебя носит, Карла? Мы же договаривались встретиться в половину десятого, чтобы повторить конспекты по этике! - Не ори, Мадина, я уже близко, - прорычала Карла, спускаясь по лестнице.