Ведьмы не плачут

от лица Мадины Вечером этого дня я смотрела в экран ноутбука, сидя в тёмной аудитории института. Время близилось к девяти, за окном уже разворачивала свои сети ночная Москва, а настроение было хуже некуда. Слова для статьи не лезли в голову, а те, которые удавалось вычерпнуть из безудержного потока мыслей, не складывались в предложения. Тема нашего с Карлой проекта звучала просто: «Зарубежная журналистика», но выудить из огромного количества информации что-то нужное становилось непосильной задачей. Бесит, бесит, бесит! Бесит, что Карла опять куда-то испарилась, прикрывшись неотложными делами. Бесит, что эта гребаная журналистика была нужна всем, кроме меня: маме, папе, бабушке, даже покойному деду. Все в семье хотели, чтобы я стала успешным журналистом, но хоть раз кто-нибудь из них спросил, чего хочется мне? Уж точно не сидеть за этими тупыми статьями целый день! Бесит, что за четыре года в Москве я так и не нашла настоящих друзей. Езжай в столицу, говорили они, там круто! Там возможности, успех, амбиции, там ты точно не пропадешь! И никто не интересуется тем, что каждый вечер, сидя в ванной с бокалом вина, я рыдаю в кулак от отчаяния. Ох, Мадина, ты такая самоуверенная, такая стильная, такая популярная! А у Мадины развился гастрит от фастфуда. Вот так успех. Я едва сдержала очередной приступ рыданий. Да уж, после окончания университета нужно будет колоссально заняться лечением нервов, а то к тридцати годам мне будет светить только одно – психбольница. И Карла эта, чтоб её. Тоже мне: француженка, приехала из своего Парижа, с богатыми родителями и собственной квартирой в центре. Ей-то не понять проблем обычной провинциальной девушки, у которой единственная опора и поддержка – виртуальные друзья. Да и те постепенно начинали заниматься реальной жизнью, забив на бесконечное общение в интернете. Соответственно, и на меня тоже. Я резко захлопнула ноутбук, подаренный отцом на двадцатилетие, и сразу же округлила глаза от испуга, услышав характерный хруст. Только не это! Если на ноутбуке появится хоть одна трещина, клянусь, я покончу с собой. Аккуратно приподняв крышку гаджета, я облегченно выдохнула. Экран, целый и невредимый, обиженно светился приветственным окном с надписью «введите пароль». Ну уж нет, хватит на сегодня учёбы. И так пять часов просидела после пар лишь для того, чтобы не заработать очередную тройку по предмету. А толку, если в итоге всё равно Карла выйдет сухой из воды, а я останусь ни с чем? И как у неё это получается: сдавать все экзамены на отлично, приходя в университет лишь для того, чтобы загадочно пошататься по коридорам и выпить кофе? Для Карлы покрасить ногти в чёрный цвет – бунтарство, так почему таким пустышкам достается всё, а мне – ничего? Разве я это действительно заслужила? На глаза вновь наворачиваются слёзы. Я пытаюсь сглотнуть ком, но он лезет на выход, через рот, и это так больно и неприятно, что хочется выть. Почему жизнь несправедлива? Почему именно ко мне? Сложив ноутбук в сумку, я вышла из аудитории и закрыла её на ключ. Я стала старостой на третьем курсе. Предыдущая залетела и вышла замуж за какого-то бедолагу, уехавшего в армию через месяц. Не скажу, что это было лучшим решением в моей жизни, но хоть какое-то преимущество среди людей с огромными деньгами и связями. Вахтер хорошо меня знал, даже пытался флиртовать. Домой не хотелось. Снова придется делить небольшие квадратные метры с вредной соседкой, которая пытается качать права даже там, где это неуместно. На улице холодно, на кино стипендии не хватает, вот и остается просиживать часы в университете. Секции закончились, на весь корпус две с половиной живые души, одна из которых – вахтер. Хотя назвать себя живой язык не поворачивается – существующая, если только. Я шла по коридору, шаркая кроссовками. Ненависть к этому месту разжигала внутри пламя, которое уже сочилось сквозь все имеющиеся на теле отверстия. Хотелось что-то сломать, кого-то ударить, но вокруг – пустынный мрак здания, а сломать нос вахтеру чревато обезьянником. И где я свернула не туда? Пять, десять, пятнадцать минут бессмысленных скитаний привели в незнакомую рекреацию. Сюда не доставал свет работающих ламп, поэтому густая темнота угрожающе нависла над головой, заставив поёжиться, будто от холода. Уродливые портреты на стенах смотрели на меня так, что я кожей ощущала их безжизненные пустые глаза. Они злорадно посмеивались безмолвными ртами, давили свои гадкие усмешки, отчего по телу бежала дрожь. Да будь вы прокляты, журналюги! Ежу понятно, что эти продажные сволочи не привнесли в мир ни капли правды, зато заработали кучу денег и собственное местечко в стенах этого проклятого здания. Теперь каждый поганый лжец удостоен чести висеть здесь, на глазах у студентов. Я всхлипнула и злобно вытерла слёзы, размазав косметику по лицу. Глупый мир, глупая журналистика, глупые все! - Эй, с тобой всё в порядке? Я вздрогнула от неожиданности и обернулась, увидев перед собой незнакомого парня. Угораздило же явиться перед таким симпатичным представителем мужского пола в столь ужасном виде! - Да, то есть, нет. То есть, не так, чтобы слишком, но могло быть и получше, - я замешкалась и покраснела. Слава всему святому, что в помещении было темно, и парень при всём желании не сможет рассмотреть моё раскрасневшееся лицо и опухшие глаза. - По тебе не скажешь. Я чую запах девчачьих слёз, - незнакомец подошёл ко мне почти вплотную и протянул руку. – Я Август. Ты Мадина, верно? - Верно, - я неловко пожала ему руку, пряча глаза в пол. – Откуда знаешь? - Видел тебя в участниках студ совета. Так что случилось? - Отстойный день. Отстойная жизнь. Пустяки, - я поправила волосы и всё-таки осмелилась заглянуть Августу в глаза. Он на полторы головы выше меня, широкоплечий, с короткой стрижкой и сильными руками. В темноте было плохо видно черты лица, но я смогла рассмотреть его идеальные скулы. И где таких красивых делают, блин? – Август. Клёвое имя. - Скажи это моим одноклассникам, которые всю старшую школу спрашивали, где мои братья Июль и Июнь и каково мне жить с мыслью, что Сентябрь меня подсидел, - Август хмыкнул, погрузившись в воспоминания. - Так ты первокурсник? - Нет, перевёлся из Казанского университета. Переезд, - Август осматривал меня с таким любопытством, что я готова была провалиться сквозь землю от стыда. - Понятно. А я вот с проектом сидела. Ничего не получается, - я постаралась взять себя в руки и нервно сжала кулаки, спрятав их за спину. Так, Мадина, успокойся. Это всего лишь невероятно горячий парень, сошедший с обложки журнала, который стоит прямо перед тобой на критическом расстоянии и пожирает тебя глазами. Пустяки. - Так поздно? Проводить тебя до дома? Говорят, ночью в этом районе красивых девушек похищают и отдают в рабство в Дубай. Я поперхнулась. Он только что назвал меня красивой? Божечки, какое счастье! Так, Мадина, не подавай вида, что теряешь голову. Вдох-выдох. - Я бы всё отдала, чтобы прямо сейчас оказаться там, уж поверь. Но вдвоем идти не так скучно, так что буду очень признательна. - Договорились, - Август улыбнулся. В темноте помещения это выглядело зловеще. Вместо добродушной эмоции, на его лице, казалось, красовался оскал. Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и быстро закивала. - Хорошо, только я в туалет забегу, носик припудрить. Подождешь? Август согласно промычал, а я опрометью бросилась в уборную. Кажется, жизнь налаживается! Вот Карла удивится, когда узнает, какой невероятный парень обратил на меня внимание! Я быстро прильнула к раковине, умылась, окотив лицо холодной водой, и достала из сумки тушь и розовую помаду. Руки сотрясала мелкая дрожь от предвкушения невероятной прогулки, которая, возможно, перерастет в свидание, а потом и в поцелуй! А затем свадьба, дети, кошки, собаки, ипотека. Размечтавшись, я не сразу услышала шум приближающихся шагов. В туалете было темно. Электричество экономили, а я была слишком занята мыслями о свадьбе и кошках, чтобы искать выключатель, и воспользовалась фонариком телефона для подсветки зеркала. Я затаила дыхание. Может, уборщица? - Ээй, - я огляделась в поисках спасительной кнопки включения света, но её нигде не было. Тишина. Снова шаги. Шаркающие, тягучие. Я замерла. Казалось, со мной замерло и время, и сердце, и дыхание. - Август, это ты? Шаги прекратились. Показалось? Вместо них раздался приглушенный утробный рык. Булькающий звук пронзил звенящую тишину и эхом оттолкнулся от стен, зависнув в воздухе. - Кто здесь? – просипела я, едва не задохнувшись. Лёгкие перекрыло волной нарастающего ужаса, по шее пробежала струйка пота. Бог не слышит писка мышей, Мадина. Стоя на ватных ногах, я смотрела в зияющую пропасть темноты. Мысли окутывали разум, одна за другой вонзались в корку мозга острыми стрелами. Что в это время в университете делал Август? Смогу ли я сдать проект? И почему здесь так пахнет кровью? Сделав шаг назад, я потеряла равновесие. Лететь на пол было не страшно. Хруст шейных позвонков стал последним звуком, который я услышала, прежде чем закрыть глаза. И темнота.