Бесконечная Меланхолия

— Суки! Суки! Я тихо плакала, пытаясь ледяной водой оттереть с лица помаду, тушь и румяна, но они оказались водостойкими и лишь сильнее размазывались. Осознание того, что меня в таком виде может кто-то увидеть, а главное, что я рискую пропустить "Ярмарку", приводило меня в настоящий ужас, от чего я начинала плакать еще сильнее. — Что здесь происходит? Дверь в туалет открылась, и я увидела в зеркале, что на пороге стояла наша воспитательница Анна Владимировна. Я вскрикнула, и, закрыв руками лицо, побежала к ближайшей кабинке, забравшись в которую, заперлась изнутри. -А... Алиса?! Это ты? Я тебя повсюду ищу! Я молча сопела, стараясь выровнять дыхание и не плакать. В дверь аккуратно постучали. — Алиса, выходи. Я знаю, что ты там. — Не выйду! — Я обещаю, что не буду ругаться. — Я не могу... — Почему? — Не скажу! — А как же твой папа? Что если он придет, а ты сидишь здесь? В этот момент на меня словно навалилось все сразу: понимание правоты воспитательницы, страх упустить возможность встретить отца, осознание собственной беспомощности и безвыходности ситуации сломили меня, и я сдалась, открыв дверь. Стоило мне увидеть изумленное лицо Анны Владимировны — я обняла ее и разрыдалась. — Что это? Косметика? Кто это сделал с тобой? Я, продолжая рыдать, замотала головой. Я не могла назвать их имен, ведь если их накажут, то они сделают мою жизнь еще хуже. — Я все равно их найду. — Мрачно пообещала воспитательница. — Я узнаю, кто это сделал, обещаю тебе, и мало им не покажется. Анна Владимировна продолжала прижимать меня к себе и гладить по голове, а я наконец-то нашла человека, который готов был меня пожалеть, и вцепилась в него словно утопающий в спасательный круг. Но у меня не было времени на то, чтобы рыдать. Мой отец действительно мог не дождаться меня и уйти, поэтому я вытерла лицо от слез и посмотрела на воспитательницу. — Ладно. Я сейчас быстро помогу тебе все это стереть, а потом мы пойдем вниз, искать твоего папу, хорошо? — Да! Только, пожалуйста, быстрее! Вдруг он правда не дождется и уйдет... Воспитательница повела меня к себе. Слава Богу, по дороге нам никто не встретился. Личная комната Анны Владимировны была обставлена не богато, но создавала какое-то ощущение уюта. Каждый предмет здесь находился на своем месте. Воспитательница ушла в душевую, и вернулась оттуда, держа в руках вату и флакон. — Будет щипать. — Предупредила Анна Владимировна, и я, насупившись, кивнула ей. На то, чтобы полностью убрать с моего лица следы косметики ушло где-то пятнадцать минут. Еще столько же времени пришлось просидеть с холодными компрессами, чтобы лицо потеряло болезненно-красноватый оттенок и легкую припухлость. Воспитательница вообще сказала, что сидеть надо тридцать минут, но я настолько вся извертелась, что в итоге просто соскочила со стула. В качестве подарка за то, что я совсем не плакала, Анна Владимировна даже дала мне конфету, которую я спрятала в карман. А еще она помогла мне заплести волосы именно так, как мне изначально хотелось. Мы спустились в холл вместе, и "Ярмарка" была в самом разгаре. Девочки и мальчики помладше играли и мастерили какие-то поделки. Старшие ребята общались и читали, а взрослые наблюдали за ними и периодически задавали какие-то вопросы учителям или же самим воспитанникам. Мне было особо нечего делать. Играть с малышами я не хотела, а старшим со мной было не интересно, да и не пустили бы они меня к себе, так что я начала присматриваться к взрослым. Среди пришедших больше всего было семейных пар, но иногда можно было встретить и одинокую женщину. Одиноких мужчин не было вообще. Я начала волноваться. "А что если папа пришел, увидел, что меня нигде нет, и ушел, и больше никогда сюда не вернется?" Нет, это глупость какая-то. Мой папа так быстро не сдался бы. Он бы пошел к учителям, стал их спрашивать... Парадная дверь громко скрипнула и открылась, впустив в холл молодого мужчину лет тридцати, одетого в новую шинель. Я напряглась. Вдруг папа? Мужчина подошел к Анне Владимировне, поговорил с ней минут пять, а потом они вместе пошли ко мне. Сердце пропустило удар. Неужели правда он? Но я заставила себя успокоиться. Горький опыт научил меня, что верить было нельзя до самого последнего момента: когда я была совсем маленькой, я бежала с криком "папа" к каждому входившему мужчине, и Арине Владимировне приходилось сначала объяснять мне, что это не мой отец, потом успокаивать меня, а затем извинятся перед человеком, который из-за произошедшего начинал чувствовать на себе необоснованную вину. — Вот она. — Улыбнувшись, воспитательница подвела мужчину прямо ко мне. — Алиса, это доктор из института, Степан Сергеевич. — Сразу же обратилась ко мне воспитательница. — Он пришел, чтобы провести кое-какие тесты. — Ладно. — Несколько растеряно ответила я. — Спасибо. — Добавила я, обращаясь уже к врачу. — Арина Владимировна, а вы... — Не беспокойся, если кто-нибудь придет, я обязательно у него спрошу. — Заметив мое беспокойство, воспитательница сразу поняла, чего я боюсь. — А медицинский кабинет у вас есть? — поинтересовался доктор. — Да, на втором этаже. Лиза вас туда отведёт. Лиза, покажи, пожалуйста, где у нас лазарет. Елизавета Ивановна была новой воспитательницей, которая совсем недавно у нас появилась. Она с радостью кивнула Арине Владимировне и попросила нас со Степаном Сергеевичем следовать за ней. В кабинете было идеально чисто и очень светло. А еще в нем было практически всегда прохладно, даже летом. Доктор попросил меня закатать рукава школьной блузки и тщательно осмотрел мои предплечья и плечи. Затем он так же осмотрел ноги, живот и спину, и долго делал какие-то записи. Мне становилось скучно. — А вы сможете меня вылечить? Врач оторвал взгляд от бумаг и рассеяно посмотрел на меня, словно я сбила его с мысли. — Я... Э... В нашем институте недавно разработали экспериментальный метод лечения, о котором я не могу распространяться, но... Грубо говоря, есть некоторый шанс того, что мы сможем полностью тебя вылечить, да. Доктор выглядел каким-то встревоженным, и его ответ не показался мне искренним, но у меня в любом случае не было выбора. Я посмотрела на свои руки. Если был хоть шанс на то, что я смогу вылечиться, я пойду на все. Степан Сергеевич встал из-за стола и поставил на него свой кожаный портфель. — Мне, гм, надо бы взять у тебя кровь на анализ. — А разве от этого мне не станет хуже? — удивилась я. — Строго говоря, такая вероятность действительно существует. — Доктор поправил очки. — Но если наше лекарство продемонстрирует заданную эффективность, то это уже не будет иметь никакого значения. — А если не продемонстрирует? — старательно выговаривая последнее слово, уточнила я. Доктор смутился и ушел от ответа, но я и сама все прекрасно поняла. Уколов я никогда не боялась, поэтому процедура прошла легко, хоть и не безболезненно. Единственное, что меня беспокоило — какое-то странное выражение лица у доктора, когда он прикасался ко мне, и его абсолютно пустой взгляд, как будто он был где-то далеко. — Я обязательно свяжусь с твоими воспитателями и с тобой, чтобы передать всю необходимую информацию и рассказать подробности. Но, на всякий случай... Доктор оторвал от листа, на котором он писал, клочок, и сделал несколько записей большими печатными буквами. — Держи. Это мой адрес и телефон, если вдруг понадоблюсь. Я взяла у него записку, и, несколько раз пробежав глазами, убрала в карман. — Думаю, теперь нам пора возвращаться. — Произнес доктор. — Твоя воспитательница наверняка заждалась. Елизавета Ивановна, дожидавшаяся нас снаружи кабинета, отвела нас обратно в общий зал и передала Анне Владимировне. — Как все прошло? — поинтересовалась воспитательница. — Отлично. — Ответил врач. — Девочка вела себя идеально. — Молодец, Алиса. — Похвалила меня Анна Владимировна. — Ну, иди, поиграй с ребятами. Я кивнула и пошла в игровой уголок, про себя сгорая от желания задать Арине Владимировне один единственный вопрос. Но воспитательница сначала долго разговаривала с доктором, а потом, когда они попрощались, сразу же заговорила с какой-то семейной парой. — Переживаешь, не приходил ли твой папа? Тихий голос, раздавшийся прямо за спиной, заставил меня вздрогнуть и резко повернуться. — Ленка?! Моя единственная подружка, Лена Тихонова, робко улыбалась, глядя на меня из-под своей фиолетовой челки. — Как ты?.. — Не волнуйся, я никому не скажу. — Заговорщицки пообещала она. — И пока тебя не было, никаких новых взрослых не приходило, так что на этот счет тоже можешь не переживать. Лучше скажи. — Обратилась она, уже с беспокойством в голосе. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Я?.. Я резко сел, силясь открыть глаза. Стояло раннее утро, и я весь промок от росы. Что это было? Просто сон, или?.. Я вспомнил, как влез в ноосфеновое поле, стараясь вытащить Алису, и как мой разум оказался заполнен чужими воспоминаниями. Воспоминаниями, принадлежавшими Алисе. — Твою мать... — просипел я. Выходит, мой сон — это проекция из ее детства, и остается только гадать, через какие пучины ада может оказаться проложен мой путь, прежде чем подобные флешбеки пройдут. Я потряс головой, и кинул взгляд на Славю — девушка спала. Что ж, оно и к лучшему. Решив не беспокоить ее, я захотел было спустился к морю, но вовремя вспомнил, что вода в нем соленая, и, чертыхнувшись, побрел обратно. Мне оставалось только искать родник. Родник я, разумеется, не нашел. Да и откуда ему взяться в скале? Я посмотрел наверх. Может быть, родник есть там? Но лезть настолько высоко, тем более не обладая навыками, да еще и без страховки — это чистое самоубийство. Оставалось дожидаться пробуждения Слави. Я пошел проверить как она. Девушка продолжала спать. Я сел поближе, чтобы видеть её лицо, и невольно залюбовался. Все черты, начиная от бровей и заканчивая линией подбородка, были в нем настолько идеальны, что казался невозможным сам факт существования такой красоты. Я протянул руку, желая прикоснуться к ней, просто чтобы убедиться в реальности её существования. Славя распахнула глаза, когда от моей руки до ее лица оставалось сантиметров пять, и смерила меня строгим взглядом. — Я...Это... — я отдернул руку и принялся чесать ею затылок. — Я просто как бы... Я разбудить... Славя, кряхтя, села, и несколько секунд растирала руками затекшую от сна в неудобной позе шею, а потом вдруг повернулась ко мне. — Вот ты зачем, Семен, врешь? Я же даже тебе слова плохого сказать не успела, а ты уже оправдываешься. Я с удивлением заметил, что щеки Слави слегка порозовели. — Я просто хотел убедиться, что ты действительно настоящая. — Неловко признался я. — Что это не мой бред или галлюцинации. Ты ведь сейчас уйдешь, будешь заниматься делами. А я останусь, один, со своими сраными мыслями. И не будет никого, кто мог бы мне помочь. Я увидел, как во взгляде Слави сверкнула сталь. — Жалости от меня ждешь? Это ты зря. Я сама тебе поплакаться могу, а толку? Славя схватила меня за отворот рубашки и посмотрела мне в глаза. — Я тебе вот что скажу, Семен, и лучше бы тебе слушать внимательно, потому как повторять не буду. Если ты любишь Алису взаправду, по-настоящему, то ты сейчас должен вместо того, чтобы мне плакаться о том, как тебе тяжело и страшно, взять себя в руки и начать все заново. — Но как? — Пойди к Юле, пойди к электроникам, у них был план. Тебе была нужна помощь? Я тебе помогла. Теперь все зависит только от тебя, только от твоих действий. Так что иди, и спасай Алису. Славя не повышала голоса, но каждое ее слово звучало как раскат грома. Я встал. — Ты права. И спасибо тебе. Именно это мне сейчас было нужно. Я, наверное, по гроб жизни буду тебе должен за твою помощь. У меня никогда не было такого друга, как ты. Славя покраснела еще сильнее и отвернулась, пробормотав себе под нос. — Угу. Проехали. Давай лучше выбираться отсюда. За ночь у костра наша одежда просохла, и если не считать утренней росы, то она была абсолютно сухой. Мы затоптали догоравший костёр, собрали весь мусор в пакеты и спустились к, если его так можно было назвать, берегу. Наша лодка валялась перевернутой на том же месте, где мы ее оставили. Славя вполне могла бы её сама и перевернуть и спихнуть в воду, но она решила не убивать во мне мужчину окончательно и позволила попыхтеть наравне с ней. — Как думаешь, они до сих пор нас ждут? — Навряд ли. Мне кажется, никто из них не согласился бы ночевать на деревянном полу и посменно стоять в карауле, ожидая, когда же мы появимся. И вправду: когда мы причалили к берегу, поблизости не оказалось ни одной живой души. — Учитывая все произошедшее... — одним движением Славя перемахнула через борт и приземлилась на рыхлую землю. — ...Я бы скорее ожидала того, что они объявят бойкот. — Что?! — мне показалось что, мой пульс подскочил сразу раза в полтора. — Бойкот объявят. — спокойно повторила Славя. — Да я с первого раза понял! — Да ты не переживай. — Все с тем же раздражающим спокойствием продолжала девушка. — Они пару дней побесятся, а потом все равно помирятся с тобой, разве что, потребуют, чтобы ты извинился. — С чего это ты так решила? — Потому что ты нужен этим людям, Семен. Если б не ты — Ульяна бы до сих пор сидела в своей тьмутаракани, Электроники мастерили бы не пойми что в местном НИИ, а Юля... — Вообще-то именно она привела их сюда, а потом пошла за мной. — И это только доказывает мою правоту. Почему она сама не пошла искать Ульяну или меня, хотя знала, где мы находимся? — Я... Я не знаю... — Потому, что именно ты лидер, Семен. Так было в прошлый раз, так будет и сейчас. Да, ты совершаешь ошибки, и зачастую никого не слушаешь, но именно ты берешь на себя ответственность. Ты сильнее всех переживаешь, когда что-то идет не по плану. И только ты сможешь все исправить, даже если ты сам пока не понимаешь как. — Но ведь вы все... — Мы твоя команда, и без нас ты ничего не добьешься, но и мы без тебя как машина без двигателя. Спасать мир? Я тебя умоляю... Посмотри на нас: электроники слишком глубоко погружены в науку. Ульяна, хоть и стала умнее и старше, а все равно так и осталась ребенком. Юля — темная лошадка, и поверь мне, она не говорит тебе и половины того, что знает. У нее точно есть свой мотив, только я пока не могу понять какой. А я... Голос Слави резко умолк, и она посмотрела в сторону, словно решая, стоит ли говорить правду. Я не смел ни звуком, ни движением прервать ее мысль, и просто ждал. Наконец, она грустно выдохнула. — Я устала от всего этого дерьма, Сем. Я спасаю этот конченый мир с восемнадцати лет. Я и в комитете отслужила, и повоевать успела, и в милиции поработать, и даже детективом, а смысл? Нет его. Это как пытаться вычерпать вилкой океан. — Извини, что спрошу, если не хочешь, не отвечай, и... Не подумай, что я как-то пытаюсь поиздеваться над тобой, или там... — чем тщательнее я подбирал слова, тем более нелепо звучал мой спич. От этого я начинал злиться и еще сильнее тупел, а все потому, что я очень хотел узнать, что мне ответит Славя, и очень боялся, что мои слова пусть и ненарошно, могут ее оскорбить. — ...В общем, почему ты просто не сбежала, если идея спасти мир, тебе так не близка? К моему великому удивлению, Славя не разозлилась. Наоборот, она стала улыбаться. — Я заговорила об Ульяне, и совсем забыла, что ты такой же ребенок. Я почувствовал, как мои щеки краснеют, а Славя просто развернулась и пошла по своим делам, оставив меня стоять столбом посреди пляжа. "Что-то в последнее время слишком часто я оказываюсь в таких ситуациях" — подумал я про себя.