Бесконечная Меланхолия

Мы со Славей, хихикая и матерясь как школьники, подошли к стоявшему близь КПП гаражу. Наш дальнейший путь преграждал навесной замок, и я с грустью подумал о том, что моему гениальному плану не суждено будет притвориться в жизнь, но Славя просто сорвала его голой рукой, будто он был сделан не из металла, а из бумаги и выкинула куда-то прочь. — У-у-у, Славя, ты такая сильная... — восторженно пропищал я фальцетом, бездарно пытаясь спародировать голос типичного женского персонажа из дешевого боевика, а Славя, решив подыграть, опустилась на одно колено, развернувшись ко мне боком, и наклонив голову изо всех сил напрягла обе руки, одну из них направив вверх, а другую вниз. Вычурная поза девушки настолько нелепо контрастировала с ее абсолютно невозмутимым выражением лица, что я не выдержал и захохотал, а через пару секунд она присоединилась ко мне, и мы смеялись уже вместе. Отхихикавшись и утерев слезы, мы вошли в гараж. Посередине тусклоосвещенного ангара стояла видавшая виды "Тройка". Машине явно уже не раз успели переварить дно и поменять краску, но она все еще выглядела прилично и никак не вписывалась в категорию "ржавое ведро". — Кто поведёт? — поинтересовался я. — Я не могу. — с печальной миной на лице отказалась Славя. — Почему? — не понял я. — Я сегодня выпила. Пару мгновений мы смотрели друг на друга, а потом опять принялись хохотать. — Ладно, но ты будешь мне помогать. — Хорошо. — согласилась девушка, и мы сели в машину. У меня не было прав, и я до этого никогда не водил, так что имевшихся знаний хватило лишь на то, чтобы пристегнуться и провернуть неосторожно кем-то оставленный ключ в замке, заведя машину. Я снял автомобиль с ручника и попытался одновременно перевести рычаг переключения передач на первую скорость и выжать газ. Двигатель взревел, но машина не сдвинулась, более того, рычаг остался в нейтральном положении. — Ты че творишь?! — меланхолично наблюдавшая открывавшийся за воротами пейзаж Славя, моментально поменялась в лице, стоило ей увидеть мои потуги тронуться с места. — Не пере-клю-чается! — натужно выдохнул я. — Ты сцепление выжать не пробовал? — Какое сцепление? — я смотрел на Славю, четко осознавая, что последние остатки смысла покидают мой разум. Потом, в моей голове будто что-то щелкнуло и я бросил взгляд под ноги. Три педали. Это механика, не автомат. Как я вообще мог предположить, что на такой машине стоит автомат? Кое-как разобравшись с управлением, я, наконец, смог тронуться, и, разумеется, стоило мне проехать первые метров десять ни во что не врезавшись и никого не сбив, я решил, что я прирожденный водила и выжал газ на полную. Двигатель взревел, машина рванулась, и я ощутил, как меня плавно, но неуклонно начинает вжимать в сиденье. Славя тем временем опустила окно, и подставив лицо набегающему ветру, громко хохотала. У меня в глазах все отчаянно расплывалось, и многих препятствий я избегал в последний момент, чем неизменно вызывал бурю восторга со стороны своей компаньонши, одновременно с этим до небес поднимая чувство собственной крутости. Пошарив рукой по углублению над магнитолой, я нашел кассету, и примерно попытки с пятой смог ее вставить в приемное гнездо. Заиграл "Троллейбус" Цоя, и неожиданно для себя, я, вместе со Славей, начал громко подпевать, естественно не успевая и не попадая в ноты, но кого это волновало. Я ехал в ресторан, на машине, вместе с симпатичной девушкой, мы были пьяны, и играла классная музыка. Жизнь начинала выглядеть как что-то приятное, впервые за долгое время. — А когда нам сворачивать? — пытаясь перекричать проигрыш, поинтересовался я, повернувшись лицом к Славе. — А я что ли помню... Осторожно! Вернув взгляд на дорогу, я буквально в последний момент увидел приближающийся перекресток, столовую, и стоявших с открытыми ртами на пороге здания ребят. — А-а-а-а-а! — Налево! Налево, мать твою! Единственная оставшаяся на работе клетка моего мозга успела отдать приказ, и я не отпуская газа, со всей силы стал выкручивать руль. В какой-то момент я ощутил, что машина больше не касается дорожного полотна всеми четырьмя колесами и опасно кренится, в любой момент будучи готовой перевернуться. — Вправо теперь! — Едва выдавила Славя, уперевшаяся одной рукой в дверь, а другой обхватив подголовник моего сидения. Я точно с такой же скоростью начал выкручивать руль в противоположную сторону, и машина, с грохотом опустившись на все колеса, свернула в сторону. Отчаянно сражаясь за устойчивость на трассе с совершенно "дубовым" управлением, я вращал баранку в разные стороны, а машина шла зигзагами: заднюю часть заносило то влево, то вправо. В какой-то момент я стал замечать закономерность и научился этим процессом управлять, периодически подгазовывая и оттормаживаясь в нужные моменты. — Что ты делаешь? — озадачено поинтересовалась Славя. — Мне кажется, я только что открыл дрифт. — без ложной скромности ответил я. Славя некоторое время с осторожностью наблюдала за поведением машины, но убедившись, что у меня все под контролем, снова высунулась в окно. Магнитола доиграла "Троллейбус" и включила "Последний герой". Мы долетели до расположенного у подножья горного хребта ресторана минут за двадцать, хотя больше он напоминал кабак, и кое-как выбравшись из машины, заковыляли в сторону небольшого одноэтажного домика. Алкоголь уже начинал давать о себе знать, но отнюдь не в лучшем из своих проявлений. У меня не было опыта пьянствования, но я понимал, что через некоторое время не смогу даже стоять на ногах. Мы зашли в кабак, где, как и в других зданиях Артека совершенно никого не было, и уже собирались было сделать заказ, но вдруг Славя вспомнила: — Они же наверное попробуют нас догнать? Я прикрыл глаза, пытаясь заставить мир перестать, наконец,вращаться, и предпринял титаническое усилие, чтобы сосредоточиться. — Да. — Тогда давай возьмем еду с собой и уедем. — Да. Я готов был биться об заклад, что ни я, ни Славя не имели понятия о том, куда мы намереваемся ехать, но это как будто бы и не было важно ни для кого из нас. Славя заказала то ли хинкали, то ли манты, харчо и пеламуши с козинаками. Я хотел взять шашлык и хаш, но оказалось, что известный армянский суп готовят около восьми часов, и такого количества времени у нас, разумеется, не было. Мы по-быстрому собрали и побежали обратно к машине. Ребят уже было видно на дороге, и минут через десять они бы до нас смогли добежать. Я поблагодарил высшие силы за то, что у меня хватило ума не глушить автомобиль. — Так куда? Едем? — я намеревался задать один вопрос, но мой речевой аппарат решил иначе. — Скалы. — Славя ткнула пальцем в сторону двух огромных каменных возвышенностей, располагавшихся от берега примерно в километре. — Мы не доедем. — Там можно лодку взять. По дороге к берегу я уже не лихачил — трасса была намного более крутой и повороты на ней были очень резкими. Тем не менее, через каких-то двадцать минут мы уже припарковали машину у стоянки возле лодочной станции, и занимались перегрузкой провизии в одну из посудин. — Ты поторапливайся. — беззлобно подстегнула меня Славя. — А то сейчас набегут, и шиш нам, а не скалы. — Все рассчитано до миллиметра! — ответил я, и сам себе удивился. Мда, если я пародирую Петросяна, должно быть я очень порядочно набрался. Передав Славе очередную сумку, я развернулся забрать последний валявшийся в машине пакет, но в этот момент из-за ближайшего поворота выбежали ребята. Сначала я не понял, как такое вообще могло произойти, но потом до меня дошло, что они, скорее всего, срезали путь и не стали доходить до ресторана, а сразу направились к берегу, проследив, на какую дорогу свернула машина. — О черт... — выдохнул я и рванул к лодке. — Быстрее! — заорала Славя. — Куда?! — крикнула Юля. — Славя?! — возмутилась и одновременно удивилась Ульяна. — Машина! Машина! — почти синхронно взвыли электроники. Оттолкнувшись от причала обоими ногами, я перемахнул через борт лодки, но, не рассчитав силы, перелетел через нее, и рухнул в воду. Славя, яростно матерясь, оторвалась от весел, и, подтянув меня за руку, помогла залезть. И только оказавшись в лодке, я увидел, что та самая "Тройка", на которой мы приехали, медленно, но верно съезжает с песчаного пляжа прямо в море. — Я забыл поставить на ручник! — хлопнул я себя по лбу, наблюдая за тем, как электроники спешно пытаются отыскать лебедку. — Лучше помогай грести! — дала совет Славя, и рванув на себя весло всем корпусом, переломила его надвое. Мы уставились друг на друга. Девушка инстинктивно продолжала сжимать в руке обломок, пытаясь понять, что произошло. Я молча забрал у неё оставшееся весло и перехватив двумя руками, начал поочередно загребать то с одной, то с другой стороны, стараясь держать курс на скалы. Комментировать фиаско Слави я не стал, но не из страха или уважения, а от банальной усталости: накопившийся за несколько дней стресс, помноженный на скандалы и ссоры, плюс активная физическая деятельность и плохой сон привели к тому, что я был измотан. Мне было уже далеко не шестнадцать лет, и на организме начинали сказываться последствия, как стресса, так и яростного злоупотребления алкоголем в последние несколько часов. К скалам я причалил уже совершенно убитый, и какое-то время провалялся на земле в бессознательном состоянии, просто пытаясь прийти в себя. Когда мне это удалось, я увидел картину, больше напоминавшую пастораль. Славя разбила на одной из возвышенностей что-то типа базового лагеря: в центре поляны потрескивал аккуратно обложенный камнями костер, неподалеку от которого сушились на воткнутых в землю палочках элементы ее гардероба, а с диаметрально противоположной стороны на простенькой скатерти был разложен привезенный нами ужин. Атмосфера очень сильно напомнила мне наши лагерные посиделки, и я поймал какую-то сентиментально-ностальгическую волну. Славя, оставшаяся в майке и шортах, больше напоминавших боксеры, с аппетитом уплетала манты и ковырялась палочкой в костре. — Лучше бы тебе развесить одежду. — Посоветовала девушка не оборачиваясь. — А ты выходит, не только сильная, но еще и чутко слышащая. — Попробовал я развить тему с комплиментами, но девушка меня метко срезала: — Тебя услышал бы даже самый глухой дед с расстояния метров в сто. Тем не менее, на губах Слави появилась легкая, едва заметная улыбка. Я последовал совету девушки и разложил одежду просушиваться, а сам присоединился к ней за трапезой. На скатерти лежали все те кушанья, что мы забрали из ресторана, но помимо них, каким-то магическим образом появились несколько полных пакетов сока и легкая закуска в виде нескольких видов салатов. Мне захотелось о чем-нибудь поговорить со Славей, но я не понимал, как начать разговор, и каждый раз, как я пытался себе представить подобную сцену, становилось все более нелепо: "Как дела?" — "Замечательно, лучше не придумаешь". "Что сегодня делала?" — "Успокаивала твое раненое самолюбие и помогала собирать сопли". Прекрасно, мда. — Эммм, слушай. — Все-таки решился я, потому что слушать свой внутренний голос было еще ужаснее. — Я тебе очень благодарен. Мне даже в голову не приходило, что ты можешь так хорошо... — Разбираться в том, что чувствуют люди? — ухмыльнулась Славя. — Ты второй за неделю, кто этому удивляется. — Я серьёзно. — Продолжил я. — Ты буквально читала мои мысли тогда, будто сама проходила через что-то похожее. Славя отвернулась, уставившись в костер. Ее глаза приобрели странное, ничего не выражающее значение, и только всполохи огня отражались в них. Я молча выматерил себя. Идиотская привычка сначала говорить, а потом думать преследовала меня с самого детства, и я каждый раз говорил себе, что с этим что-то нужно делать, и каждый раз забивал. — Так и есть. — ответила Славя через какое-то время, так и не повернув ко мне головы. — Но скажи... — все-таки продолжил я. — Зачем ты все это время помогаешь мне? Ведь мы были по разные стороны тогда, во время катастрофы. — И чем это кончилось? — устало поинтересовалась девушка. — Может, я осознала свои ошибки. Может, меня выбесило то, что ты единственный, кто готов действовать, а вместо похвалы ты получаешь критику. Может, ты напоминаешь мне меня саму, когда я была помоложе. Может мне стало скучно. Выбирай тот ответ, что тебе больше нравится. Какое-то время мы, молча ели. — Слушай. — Вновь решил прервать тишину я. — Я ведь еще не сказал тебе спасибо за то, что помогла мне разобраться, как проникнуть в тюрьму. И потом, там... Когда вы пришли на помощь... Славя отмахнулась. — Ты все еще считаешь меня эгоистом? — вопрос вылетел спонтанно, словно сам по себе, но я не смог подавить последовавшую за ним улыбку. — Разумеется, но теперь без приставки "сраный" — ответила она, и мы засмеялись, и впервые за вечер наш смех не был пьяным. Мы поговорили со Славей о всякой ерунде, съели ужин и пришли к совместному выводу о том, что пора ложиться спать. Посиделки у костра — это восхитительно, никто не спорит, но мы оба были ужраты и устали как собаки. Спать решили прямо под открытым небом, на земле, благо она была мягкой, сухой, и теплой, так как поляна находилась с солнечной стороны и за день почва успевала хорошо прогреться. Единственное, что меня беспокоило — возможность дождя, но тут уж, как говориться, ничего не попишешь. Мы устроились по разные стороны костра. Обычно я долго не могу уснуть и ворочаюсь, но сегодня, видимо, алкоголь и физический труд сделали свое дело, в достаточной мере расслабив меня, так что я только и успел, что пожелать Славе спокойной ночи, перед тем как отрубиться. Алиса Я сидела в большой комнате, напоминавшей скорее барак или класс, в котором через равные промежутки стояли самые дешевые двухъярусные кровати. Возле каждой кровати располагалась тумбочка, а вдоль стены тянулся ряд вещевых шкафчиков. Убедившись, что в комнате никого нет и что за мной невозможно подсмотреть, я осторожно достала из под матраса тряпичный кулек и развернула его. В кульке лежала маленькая пятиконечная золотая звезда — единственное напоминание о том, что у меня когда-то была семья. — Мой папа герой! — тихо, но твердо сказала я. — А никакой не алкаш и не тунеядец! И от мамы он никуда не сбегал! Его отправили на секретное задание, и как только он вернется, то сразу же заберет меня отсюда! Я поцеловала орден, и осторожно замотав его в тряпицу, спрятала обратно. Этот ритуал я повторяла каждое утро, шепча слова, как молитву и искренне, будучи уверенной, что при достаточном упорстве я добьюсь того, что папа однажды заберет меня. Сегодня была "Ярмарка", как ее называли старшие. Взрослые приходили выбирать детей, и каждый ребёнок старался сделать все, чтобы выглядеть идеально. Я не была исключением, и поэтому побежала в уборную. Почти все места возле зеркал были заняты старшими девочками: кто-то яростно расчесывал непослушные волосы, кто-то, при помощи, сворованной у воспитательниц косметики, пытался скрыть очевидные или воображаемые недостатки. Я нашла место с краю и попыталась незаметно поправить торчащий на макушке локон, но куда там. Конечно же, все сразу обратили на меня внимание. — Смотрите, кто пришел! — громко и чуть на распев произнесла одна из старших. Остальные сразу же неприветливо уставились на меня, поддержав свою предводительницу дружным смехом. — Ты что, тоже решила привести себя в порядок? — Ну, да... — Эй, девчат, а давайте-ка поможем ей! И прежде чем я успела сделать хоть что-то, меня схватили за руки. — Хватит! Что вы... Отпустите меня! Я пыталась брыкаться и кричать, но им было все равно: они разрисовывали мое лицо косметикой, и мои попытки сопротивляться были им только на руку. Наконец, они отпустили меня и ушли по своим делам, а я подбежала к зеркалу, и стоило мне увидеть, что стало с моим лицом, я тут же заплакала.