Бесконечная Меланхолия

Каким же я был наивным. Ульяна не то, что дверь не открыла, она даже не ответила на мой стук. Можно было бы подумать, что ее нет дома, но громко звучавший телевизор говорил об обратном. Постояв какое-то время у двери, я оперся об нее спиной и сполз по ней. Как же мне быть? Снова идти к Славе за советом? Ну уж нет, дудки. Я должен научиться сам справляться со своими трудностями. Мне нужен был план... С одной стороны, имело смысл прислушаться к совету Слави и просто оставить Ульяну в покое на пару дней, пока она сама не захочет поговорить. Я решил, что оставляю этот план в качестве запасного, если у меня вообще ничего не выйдет, а пока попробую что-нибудь другое. Я напряженно думал. Что обычно делают нормальные люди, оказавшиеся в подобной ситуации? Мой мозг сразу же начал генерировать идеи, оригинальные настолько же, насколько и полезные: "Спеть серенаду под окном" Я хмыкнул. От звуков моего голоса потеплеет скорее ниже спины, но никак не "сердце красавицы". Дальше. "Сыграть на гитаре под окном" Уже лучше, но играю я из рук вон плохо. Нормальному человеку от моей музыки скорее станет плохо. "Тогда что, если..." Я поднялся с пола. Идея, конечно, безумно рискованная, но если у меня получится... Да. Да! Это определенно должно было сработать! Я вышел на улицу, быстрым шагом обошел здание, пытаясь соотнести его внутреннюю компоновку с ориентирами на местности, чтобы понять, какое из окон — Ульянино. Вроде бы найдя его, я развернулся в противоположную от здания сторону, внутренне молясь только об одном. Есть. Прямо на уровне Ульяниного окна отходила одна из веток высокого клена. Не долго думая, я принялся карабкаться по дереву. Неожиданно, это оказалось намного сложнее, чем я думал: дыхание почти сразу же сбилось, руки потяжелели, а ладони стали скользить от пота. Зацепившись за очередной сук, я позволил себе короткую передышку, после которой продолжил свой путь. Заветная ветка выглядела достаточно длинной и довольно прочной, но повисать на ней? С другой стороны, не отступать же теперь из-за страха высоты. Продолжая цепляться за ствол дерева, я одной рукой обхватил ветку, и постарался перенести на нее весь свой вес. Ветка не прогнулась ни на сантиметр. В другой ситуации, подобное скорее бы выбесило или разочаровало меня, но сейчас я обосновано радовался. Я пополз вперед, обдирая и отдавливая себе самые чувствительные части тела, но, в конце концов, мои страдания окупились: осторожно встав на оконный отлив, и продолжая держаться за ветку, я свободной рукой постучал в окно. На этот раз Ульяна отреагировала моментально. Мне показалось, что я еще не успел убрать руку, как девушка отдернула занавеску. В первую секунду её лицо продолжало сохранять недовольное выражение, но стоило Ульяне осознать происходящее, как у нее удивленно открылся рот, а раздраженно прищуренные глаза буквально распахнулись. Момент, когда она встретилась со мной взглядом, стал для нее последней каплей: девушка рассмеялась, но попыталась взять себя в руки, и снова натянуть хмурую мину, однако весь ее внутренний мир, очевидно, восстал против этого, и она захохотала еще громче, опершись рукой об оконную раму, чтобы устоять на ногах. Наконец, вдоволь отсмеявшись, Ульяна кое-как сумела собраться с силами и открыть окно. Я надеялся войти к ней максимально легко и элегантно, но как оказалось, я себя переоценил, и девушке пришлось буквально затаскивать в номер дрожащего от усталости, грязного, потного и ободранного меня. — Видел бы ты свое лицо, когда стоял на карнизе! — девушка пристально посмотрела на меня и снова зашлась в приступе смеха. Что ж, теперь со мной хотя бы разговаривают. Я дождался, пока Ульяна закончит хохотать, и с замиранием сердца, спросил: — Ты все еще злишься на меня? Она не стала ни выгонять меня, ни ругаться, ни, чего я больше всего боялся — игнорировать. К моему удивлению, Ульяна сначала смутилась и отвела взгляд, а потом вдруг взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза. — А ты действительно забрался по дереву на третий этаж, чтобы поговорить со мной? — Да. Ульяна рванулась ко мне и, чуть не сбив с ног, крепко обняла. — Ты замечательный... Но, ты такой дурачок! Нет, ты такой замечательный дурачок! Мне было неловко, но безумно приятно слышать подобное, а ощущение человеческого тепла и едва уловимого сладковатого запаха Ульяны смешались с чувством необычайной легкости от того, что мы с ней наконец-то снова помирились, и меня буквально разморило. Идиллия была прервана глубоким и протяжным звуком со стороны моего желудка, что вызвало очередную волну юмора со стороны девушки, которой я откровенно любовался. Ульяна, наверное, так и останется для меня загадкой: еще час назад она со мной не разговаривала, но стоило мне совершить абсолютно идиотский и ничего в сущности не стоящий поступок ради нее — она превращалась из усталого и побитого жизнью человека, какими была большая часть нашего лагеря, в того самого непосредственного и шаловливого ребенка, какой она навсегда отпечаталась в моей памяти. Неужели это все потому, что я просто уделил ей внимания? Неужели ей его настолько мало доставалось по жизни, что даже те крохи, что она получала от меня, вызвали у нее буйный восторг? Или может быть дело в том, что это внимание ей уделил именно я? Как бы то ни было, я оказался слишком вымотан и рад, чтобы серьезно задумываться над такими вопросами. Тем более, когда такая симпатичная и молодая девушка как Ульяна решила за мной поухаживать. Ульяна позвала меня за собой на кухню, и за несколько минут сумела накрыть на стол. Как оказалось, у нее была привычка иметь запас еды на несколько дней вперёд, чтобы лишний раз не забивать голову. Мы не то позавтракали, не то пообедали, после чего я решил послать к чертовой матери все свои планы, идеи и заботы и дать себе еще один день на то, чтобы отдохнуть. Идти никуда не хотелось ни мне, ни Ульяне, и мы завалились на диван смотреть фильмы, благо девушка предусмотрительно натаскала кассет со склада кинозала на любой вкус. Неотступно преследовавшая меня тревога решила взять передышку, а я наконец-то ощутил какое-то подобие домашнего уюта и, прижавшись к Ульяне, наблюдал за тем, как терминатор в исполнении еще такого молодого Арнольда Шварценеггера неумолимо преследует Сару Коннор. Я не смог сдержать улыбку, вызванную тем, насколько наивно выглядел взгляд из прошлого в будущее, в котором я как раз-таки и жил. Тихо зевнув, я устроился поудобнее, ощущая, как на меня наваливается дремота. — Что за... Луг, на котором я лежал, растянулся до самого горизонта, и только безбрежный небесный океан четко очерчивал его границы. Я посмотрел наверх, заранее приложив ладонь к глазам, но в этом не было необходимости — Солнце оказалось закрыто облаком, и свет не бил по глазам, а мягко растекался по зелени, сверкая тысячами зайчиков. — Не правда ли, это лучше, чем то, что тебе снится обычно? Слева от меня сидела Лена, одетая в полупрозрачное платье до колен, которое, я не мог не признать, безумно ей подходило. — Что ты здесь делаешь? Лена усмехнулась. — А почему ты мне задаешь этот вопрос? Мы, вообще-то, в твоем сознании, не в моем. — Подожди, так ты... Не настоящая? Ты — та, которая, как я представляю, ты должна быть? Лена улыбнулась. — Нет. Я самая настоящая. Только оказываюсь я здесь каждый раз потому, что это ты меня сюда приводишь, если так можно сказать. — Но я ничего не делаю! Ну, по крайней мере, сейчас. — Смутился я, вспомнив подробности недавнего спасения нашего отряда из тюрьмы. — Делаешь, делаешь. Просто это происходит у тебя не осознано, когда ты в наибольшей степени расслаблен, и неспособен контролировать свое подсознание. Например, во сне. Я выругался. — В чем дело? Разве ты не рад меня видеть? Моя компания тебе противна? Легкая обида, смешанная с искренним удивлением предавала лицу Лены трепетно-возвышенное выражение, словно какой-нибудь актрисе из дешевого нуарного детектива начала прошлого века. Я посмотрел на нее. Действительно, а что я чувствую по отношению к ней? Изменения, за последнее время произошедшие в поведении девушки были настолько радикальны, что на самом деле я был сбит с толку. Я не понимал, как я должен к ней относиться. — Мы вроде как враги. — Да, но почему? — Потому, что ты убила огромное количество людей! — Но ведь ты же всех их спас, и в придачу, убил меня саму! Зло было повержено, а добро восторжествовало! — Ты отлично знаешь, что это неправда! После того, как я исчез, ты снова устроила катастрофу! Ты открыла десятки, сотни порталов по всему Союзу! Пострадали миллионы! Лена громко захохотала, а отсмеявшись, обратилась ко мне так, как обращаются к студенту, не способному понять решение элементарной задачи. — Семен, если бы я была хотя бы в половину так могущественна, как мне переписывают, ты думаешь, я бы допустила, чтобы ты прошел через все, то, через что тебе пришлось пройти? Девушка приблизилась ко мне, и, коснувшись ладонью моего плеча, мягко провела ей до самой кисти. — Я ведь люблю тебя. — Ты запугивала меня! Являлась в галлюцинациях! Хотела сделать своим рабом! — Семен, просто вдумайся в то, о чем ты говоришь. Как я могла являться тебе в галлюцинациях? Меня пробил холодный пот. Я же не... А кто еще ее видел, кроме меня? Но стоп, это же значит, что я буквально сошел с ума! Я ничего не понимаю... — Ты же была тогда, на электричке! Ты пустила ее под откос! — Семен, я бы никогда не стала настолько рисковать твоей жизнью, пойми это, наконец! Твои настоящие враги находятся рядом с тобой, ты и сам это понимаешь, не правда ли? В голове помимо воли всплыл утренний разговор с Юлей. — Что они от тебя хотят? Они угрожали тебе? Просто расскажи мне, и я помогу тебе, обещаю. Лена нежно коснулась ладонями моих щек и аккуратно приподняла лицо, вынудив посмотреть ей прямо в глаза. Я не был до конца уверен, могу ли я ей доверять, но я точно знал, что я не могу доверять Юле, и это склонило чашу весов к тому выбору, который я совершил. — Юля хочет, чтобы я рассказал ей обо всех наших с тобой разговорах. Хочет узнать о тебе все, что знаю я. На лице Лены ни дрогнул ни один мускул, но я видел, как изменился ее взгляд и от этого у меня больно кольнуло где-то между ребер. Сделал ли я правильный выбор? Был ли он вообще в сложившейся ситуации? — Она никак мне не угрожала, но у меня сложилось впечатление, что если я не буду делать то, чего она хочет, то она просто... — Не вернет тебя домой. — Спокойно завершила за меня Лена. — Очень логичный и очень плохой для нас с тобой ход. С другой стороны, а чем еще ей оставалось угрожать? У нее больше ничего нет. Лена задумалась на несколько минут, а потом начала неспешно говорить, тщательно обдумывая каждое слово: — Значит, вот как мы с тобой поступим: я пущу ее по ложному следу. Скажи ей, что я пытаюсь найти любую информацию касательно Ольги и Мику, а еще скажи ей, что я постоянно пытаюсь склонить тебя к тому, чтобы ты переметнулся ко мне. Я посмотрел на Лену. Она, как оказалось, все это время не спускала глаз с меня. — Ты же знаешь, у меня с враньем все очень плохо. — Знаю. — Спокойно ответила Лена. — Поэтому я прошу тебя говорить то, что очень захотела бы услышать Юля. Вернее, чего она очень бы не захотела, но чего она ожидает услышать. Я не успел ни открыть рот, ни попытаться сформулировать мысль — меня просто выкинуло обратно в тот мир, где мое бренное тело дремало, и с оглушительным хриплым вздохом я резко проснулся. — Что случилось? — Ульяна, до этого гладившая меня по голове, смотрела на меня с озабоченным выражением лица. — Н... Ничего, просто сон дурацкий приснился. — Улыбнулся я в ответ. Я решил, что ни к чему вмешивать Ульяну в свои проблемы. — Если хочешь, я могу поставить другой фильм, или... — Все хорошо, давай досмотрим этот фильм, а потом уже будем думать. У меня не было ни малейшего желания идти к Юле прямо сейчас. Этот вопрос мог подождать, как минимум до завтра, а мне гораздо больше нравилось проводить время вместе с Ульяной. Мы посмотрели вместе с ней еще несколько фильмов и стали решать, чем же нам заняться в оставшуюся часть дня. Я, как ни старался, не мог ничего придумать, но Ульяна, как всякая обыкновенная девушка, решила дать мне намек. — Знаешь — ее лицо приобрело выражение, будто бы она говорила о совершенно неважных вещах, но я уже машинально напрягся, вслушиваясь в каждое ее слово. — Я бы хотела в город выбраться, но до него путь не близкий, пешком не дойти. Вот если бы была машина... — Ну, я, хм... Я могу... Я попробую... Я постараюсь ее раздобыть. Электроники могут заупрямиться, конечно, ты же понимаешь, и вообще идея довольно рискованная... — То есть, как Славю покатать, так это милости просим, а когда я прошу, начинаются отговорки? Семен, я ведь так могу и снова обидеться. — Услышав опасные интонации в голосе девушки, я уже приготовился к тому, чтобы начать извиняться, но Ульяна, увидев мое лицо, захохотала, и только тут до меня дошло, что она надо мной подшутила. Мы с ней договорились встретиться у КПП. Если все пройдет удачно, там я подберу ее на "копейке", и мы поедем в город. Честно говоря, идти к электроникам мне откровенно не хотелось. Тем более не хотелось просить у них машину, но какие у меня были варианты? Никаких, правильно. — Ребята, мне надо вас кое о чем попросить... — я обратился к кибернетикам, которые, стоя за каким-то станком, вытачивали детали. К моему удивлению, несмотря на дикий шум, они оба меня услышали. — О, Сем, привет! Че хотел? — Дело есть. — Продолжал я. — Машина нужна. Ребята переглянулись. — Ты ж её уже брал! — Да еще и чуть не угробил! — Так, послушайте. Я и сам от этого всего не в восторге, понятно? Но меня попросила Ульяна. Я это делаю не для себя, а для нее, понимаете? Ну пожалуйста, мужики! А я вам в городе куплю чего-нибудь. Еще и должен буду. При этих моих словах электроники переглянулись, да так, что мне стало ясно — я сказал лишнего, но давать заднюю было уже поздно. — А это мысль! — Сыроежкин почесал затылок. — Мы тебе набросаем списочек. У нас как раз кой-какие детали заканчиваются. — подхватил Шурик, и оба изобретателя-самоучки оставили меня на пороге, убежав вглубь мастерской. Через несколько минут они вернулись, неся с собой исписанный убористым подчерком листок, ключи и кипу банкнот. Я не стал спрашивать откуда у них вообще могли появиться деньги, учитывая, что они не поддерживают связь с внешним миром, вместо этого по большей части безвылазно сидя у себя в мастерской, и спрятав все полученное от них в карман на молнии, отправился к ангарам. Ульяна уже ждала меня. Я видел, как загорелись ее глаза, но надо отдать ей должное, она сумела сохранить достоинство и не бросится ко мне с восторженными криками. Я смутно догадывался, чего она могла хотеть, хотя в этом не было особой загадки: вещей, о которых мечтает девушка-подросток, конечно, может быть множество, но тех из них, которые я способен претворить в жизнь, явно меньше, а это значит, что мне остается действовать методом исключения. Я затормозил, вышел из машины, и, открыв пассажирскую дверцу, склонился в вежливом полупоклоне, протянув ей руку. Ульяна неторопливо приблизилась ко мне, и так же неторопливо села, придерживая мою ладонь. Все ее движения были буквально пронизаны какой-то статью и элегантностью и выглядели так, будто я приглашал сесть не её, а дочь посла. Закрыв за ней дверь так, чтобы та не хлопнула, я уселся на место водителя и приготовился ехать.