Бесконечная Меланхолия

Чем дольше мы шли, тем мрачнее становилась Алиса, и это заставляло меня нервничать. На мои вопросы она отвечала уклончиво, и у меня создавалось ощущение, что мы идем явно не на дружескую встречу. Дома тем временем сменились с небольших и по-своему уютных четырех-пятиэтажек на чисто загородные участки с дачами. Возле одного из таких Алиса остановилась, собираясь с мыслями. Я осторожно подошел к ней, и, не задавая лишних вопросов, положил ладонь ей на плечо. Любимая, тяжело вздохнув, толкнула дверь калитки вперед, и моим глазам предстала совершенно жуткого вида полуразвалившаяся кирпичная хибара, в которой ни один человек не сможет жить. Мы направились прямо к ней. Алиса сначала постучалась, но не добившись никакой реакции, попробовала открыть дверь — полусгнившая деревянная панель распахнулась, повиснув на одной петле. Внутри нас приветствовали рваные обои, мусор, разломанная мебель и совершенно неописуемое количество пустых бутылок. Отодвигая их ногами, мы прошли в гостиную, и там я увидел ее. Мать Алисы. Женщина лет сорока, с точно таким же цветом волос, как и у моей любимой, подняла голову и посмотрела на нас мутными, ничего не понимающими глазами. Ее взгляд скользнул по мне и зацепился за Алису. — Явилась, не запылилась! — хабалисто протянула женщина. Алиса молчала. Отодвинув полупустую бутылку в сторону, женщина встала. — Ну? Чего молчишь? Нужда тебя приперла? Хоть раз бы за все это время удосужилась позвонить, написать, неблагодарная! Я тебя выносила, выкормила, а ты мне чем отплатила? Опираясь рукой на диван, мать Алисы медленно заковыляла к нам. Запах перегара я почувствовал метров с двух. Алиса стояла не двигаясь, она как будто была не здесь, а в каком-то припадке или трансе. — Чего молчишь, я тебя спрашиваю, а?! Увидев, что мать Алисы занесла руку, я среагировал на автомате, встав между ними. Хоть я и не выглядел угрожающе, женщина все равно отшатнулась, и вперила в меня злобный взгляд. Я уже открыл было рот, чтобы прочитать нотацию, но посмотрел на Алису и остановил себя. Я не мог разобраться с ее прошлым за нее, она должна была сделать это сама. В моих силах было только помочь и поддержать. — Алиса. — осторожно позвал я ее. Любимая словно пришла в себя. Она встряхнула головой, будто отгоняя наваждение и посмотрела на свою мать. — Я пришла попрощаться. — тихо, но твердо произнесла Алиса. — Я ухожу. Больше ты никогда меня не увидишь. Мать Алисы захохотала. — Ты? Уходишь? Куда? У тебя ничего нет! Ты никому не нужна! Дура! Ты как была жалким ничтожеством, так им и останешься, помяни мое слово! По щеке Алисы стекла слеза. — А я надеялась... — начала моя любимая и умолкла. Что-то в ней надломилось. — Неважно. Ты никогда не исправишься. Раньше я тебя даже жалела, а теперь... Хорошо, что отец не дожил. Не увидит, во что ты превратилась. Мать Алисы разразилась потоком грязной ругани, но моя любимая ее уже не слушала. Она бросила мне короткое "пошли" и направилась к выходу. На улице тихо но упрямо закапал мелкий дождик. Где-то в отдалении громыхнула гроза. Любимая подошла к одной из стен дома, будто примеряясь. Я видел как в ее глазах промелькнула искра и вспыхнул гнев. С яростным криком Алиса врезала по стене каменным кулачищем. Посыпалась кирпичная кладка. Алиса выдернула руку и засадила по стене с другого кулака. Одиночные удары постепенно стали сливаться в серию. Я увидел, как здание, под напором Алисы, начало постепенно оседать. Выбежала мать Алисы, визжа и крича. Как будто это могло что-то изменить. Алиса уверенно и планомерно сносила дом. Развалив одну из стен, она перешла к соседней, а когда и ее не стало, дом начал заваливаться прямо на мою любимую. Её это не капли не смутило: стоя по колено в осколках кирпича и древесины, она продолжала разносить все вокруг себя, и успокоилась только тогда, когда от здания остался лишь строительный мусор. — Ты разрушила мою жизнь. — повернувшись к матери произнесла девушка. — А я снесла то, что осталось от твоей. Мы в расчете. Женщина опустилась на колени. Дикими глазами уставилась на груду битого кирпича. Зачерпнула горсть рукой, и выпустив через пальцы схватилась за голову, горько взвыв. Смерив мать долгим, полным отвращения и злобы взглядом, Алиса пошла к калитке. Я шел следом. В спину нам летели проклятья и ругань, но это никого уже не волновало. Я долго не решался заговорить с Алисой, просто молча шел рядом. Наконец, она нарушила тишину: — Что дальше? — Мы должны забрать Олю и двигать в Калинин. Чем быстрее — тем лучше. Мимо нас, в сторону, откуда мы пришли, пронеслось несколько милицейских машин. — Это будет нелегко. — отметила Алиса. — Разве что нам где-то удастся найти бесхозный транспорт. — Есть еще один вариант. — я сделал загадочное выражение лица. На поиски телефонного аппарата у нас ушло больше времени, чем я ожидал, но все же, мы сумели его найти. Когда я поделился с Алисой подробностями своего плана, она предложила самой поговорить с кибернетиками. Я удивился, но сопротивляться не стал, решив, что Алиса в любом случае лучше меня знает ребят и у нее больше шансов вызвать у них доверие. В итоге, пока она набирала номер, я тупо стоял без дела рядом с будкой, исполняя роль статиста. После нескольких долгих гудков на той стороне сняли трубку. Я услышал удивленный голос Шурика. Алиса что-то начала ему отвечать, и в этот момент мой глаз зацепился за резко остановившуюся рядом с нами полицейскую "Волгу". — Алиса! — я нервно ткнул любимую в плечо, указывая на двух выходящих из машины милиционеров, которые были одеты в бронежилеты и держали в руках автоматы. Алиса бросив на них короткий взгляд, сказала мне: "заболтай их" и быстро затараторила что-то в трубку. — Руки вверх, вы арестованы! — крикнул первый милиционер, вскидывая автомат. Я попятился, уперевшись спиной в кабинку и, подняв руки, залепетал: — Се-се-секунду, мы сейчас. — Бросай телефон! А ты — руки за голову, живо! С разных сторон я слышал гулкий вой сирен милицейских машин, стягивавшихся к нам. — Алиса! — обернувшись бросил я. Вместо ответа она заговорила еще быстрее. Я изо всех сил пытался придумать, чтобы мне такое сделать, чтобы выгадать ей хоть минуту, но в голову ничего не шло. — Подождите, пожалуйста, не стреляйте, я сейчас поговорю с ней! Милиционер задрал ствол автомата вверх и выстрелил. — Последнее предупреждение! — Ну выхожу, выхожу... Повесившая трубку Алиса легонько оттолкнула меня в сторону и вышла из кабинки. — На землю! Оба! Немедленно! Алиса сначала подчеркнуто медленно подняла руки и начала опускаться, но это оказался обманный маневр: подсев достаточно глубоко, любимая резким движением скрутилась, одновременно уводя корпус с линии огня и выбрасывая правый прямой. Я увидел как второй милиционер переводит ствол автомата с меня на Алису, и, ни секунды не думая, прыгнул на него, вцепившись в оружие. Опрометчивость своего решения я осознал в ту же секунду: милиционер был тяжелее меня килограмм на двадцать, и как только я коснулся его автомата, что-то тяжелое влетело мне в голову, поменяв вверх и низ местами. Уши заложило от крика Алисы, а в следующее мгновение я увидел как милиционер от удара влетел в стену стоявшей рядом булочной. — Ты живой?! Перепуганная Алиса склонилась надо мной, тщательно осматривая. Я поднялся на ноги и потряс головой — мир все еще кружился. Но времени прохлаждаться не было — к нам уже подъезжали еще несколько милицейских машин. — Вроде да. — Чтобы я больше не видела от тебя такой херни! — Алиса была зла и напугана. — Кто бы на тебя не напал, я всегда буду тебя защищать, чего бы мне это ни стоило. — спокойно и искренне ответил я. Щеки Алисы слегка покраснели, и она попыталась скрыть свое смущение за грубостью: — Ну и дурак! Любимая помогла мне встать, и перекинув мою руку себе через плечо, буквально потащила в ближайший переулок. — Как прошел разговор? — Очень неплохо. Кибернетики на нашей стороне, так что в Калинине нам будет где остановиться. От милиции мы спрятались на крыше одного из жилых зданий. Алиса просто сорвала замок, навешенный на ведущую на чердак дверь, и мы беспрепятственно прошли. Вокруг было тихо и спокойно. Я присел, оперевшись спиной на кирпичную стену входной постройки — она создавала приятный тенек, и прикрыл глаза. Алиса села рядом со мной. Вызванивать Ольгу имело смысл не раньше часов шести, и ей еще нужно будет время чтобы собраться, а значит нам предстояло просидеть здесь довольно долго. — Когда старшие девчонки рассказывали о свиданиях на крыше, я не так себе это представляла. — проворчала вполголоса Алиса. — Держу пари, они ничего не рассказывали про милицейские погони. — поддержал я. Мы посмеялись, а потом как-то одновременно замолчали. Я вдруг понял, что совсем не знаю, о чем мне поговорить с Алисой. Может это было из-за возраста, может из-за того, что мы так долго не были вместе. Моя любимая, судя по всему, чувствовала примерно тоже самое — это было видно по ее несколько растерянному выражению лица и неуютной позе, которую она принимала. — Ну, как ты? — несколько неловко начал я. — Не знаю. — вздохнула Алиса. — Я... Мне приятно, что мы с тобой теперь вместе, но я чувствую себя какой-то... запутавшейся, что ли. — Это как? — Мы постоянно куда-то бежим, кого-то пытаемся спасти, от кого-то спасаемся сами... И вот это вот все продолжается, больше двух лет, а главное, все вроде бы правильно: мы хотим защитить мир и победить Лену. Только вот я уже не так во всем этом уверена, и не потому, что Лена вызывает у меня сопереживание, а потому что я вообще не знаю, чего я хочу. Я даже не знаю кто я, Сем! Алиса смотрела на меня усталыми, встревоженными глазами. — А с другой стороны, я вот думаю: ну хорошо, вот победили мы Лену, всех спасли, но дальше как быть? Куда идти? Что делать? Эти мысли не дают мне покоя. Сейчас у меня как будто есть цель, смысл жизни, но как только мы победим — он исчезнет и я не имею ни малейшего понятия, как жить дальше. Я наклонился к Алисе и обнял ее за плечи. — Скажу честно, у меня тоже нет ответов на эти вопросы, но это не повод так убиваться. — я погладил любимую по голове. — Мы живы, и мы вместе, а значит нам по плечу любые невзгоды. Мы со всем справимся. А то, что у нас сейчас нет конкретного осознания как быть, это не катастрофа и не трагедия. Ты пойми: мы должны делать то, что можем, там, где же можем, тогда, когда можем. Сейчас мы можем спасти Ольгу. Значит надо в первую очередь пойти и спасти ее, остальное — потом. Я помню, как прочитал в одной книге фразу, которая очень подходит к нынешнему моменту: не имея плана, лучше предпринимать хоть какие-то действия, нежели не предпринимать никаких в надежде на то, что этот план появится. Алиса хмыкнула и посмотрела на меня. В тусклых янтарных озерцах я уловил отблеск слабого огонька. Любимая улыбнулась уголками губ и положила голову мне на плечо. Я перевел взгляд в сторону горизонта. — Я думаю, пора. — произнес я, отметив, что солнечный диск уже наполовину скрылся. Алиса что-то недовольно проворчала, но встала вместе со мной. Мы снова воспользовались телефонным аппаратом(не тем же самым что в прошлый раз) и, не спеша, направились в сторону "Зимородка". Несмотря на то, что мы были на взводе из-за милицейских патрулей, от нас не укрылось то, как преобразился вечерний город: по всей улице загорелись фонари и вывески, но вместо задиристого и наглого неона они отдавали теплым желтым светом старых ламп накаливания, создавая ощущение домашнего уюта. Дворики и парки стали заполняться гуляющими парочками и семьями, а на расставленных повсюду столах люди играли в шашки, шахматы и нарды. Ольга ждала нас на улице: она сидела за столом, расположенном на летней веранде, а рядом с ней стоял туго набитый чемодан на колёсиках. — Я готова. — с ходу, не здороваясь, заявила девушка. У меня даже возникло желание переспросить ее, четко ли она осознает, что мы вообще собираемся делать, но одного взгляда в ее глаза мне хватило, чтобы понять — это не имеет смысла. Передо мной сидел человек, переломленный жизнью, словно хворостина. Ее надтреснутый, едва слышимый голос, ее дымящиеся безумием глаза — все это являло собой образец оболочки, лишившейся содержания. Все что в ней оставалось, это болезненная память о том, что она должна была сделать, и чего она сделать не смогла. Эта память вела ее, придавала ей сил, заставляла механически действовать, откликаясь на внешние раздражители. Единственное, что я мог, это сохранять надежду на то, что ситуация изменится после того, как Ольга встретит Юлю. Я коротко кивнул. — В таком случае, нам с вами как-то нужно добраться до Калинина в ближайшие два дня. — У меня есть машина. Осталась со времен комитета. Можем на ней доехать. — Это было бы просто замечательно. В таком случае, можем отправляться хоть сейчас. Меньше чем через полчаса мы уже тряслись в потрепанной семерке, выезжая на междугороднее шоссе. За рулем, естественно, была Ольга. Мы с Алисой уселись на заднем диване, от скуки смотрели по сторонам. Тишина, прерываемая разве что работой двигателя, была неуютной и злой: иллюзий насчет трогательного воссоединения никто не испытывал. Я несколько раз порывался заговорить, но в последний миг останавливал себя, осознавая, насколько нелепо и наигранно буду выглядеть. Так и наступила ночь. Подступившая тревога не давала сомкнуть глаз — Ольга, как и мы, весь день была на ногах, а останавливаться на ночлег явно не собиралась. "Не ровен час — задремлет и даже не почувствует, а то, что от нас потом останется, будут с обочины краном доставать". Вдобавок, мне уже откровенно надо было по нужде, и судя по измученному выражению лица Алисы и ее плотно сдвинутым ногами — ее постигла та же напасть. Беда была в том, что мы оказались уже близко к какому-то райцентру, и шли в плотном потоке машин. Сходить в кустики тут уже никак не получалось. Спас нас, как водится, сам автомобиль. После очередного оставленного позади города на приборной панели загорелся индикатор, показывающий, что бензин почти закончился. Ольга что-то зло пробормотала и перестроилась в правую полосу. На следующем же съезде она свернула к заправке. Мы с Алисой выдохнули. Пока Ольга разбиралась с ценами, марками топлива и необходимым ей объемом горючего, я и Алиса успели справить нужду. Теперь оставалось только найти место для ночлега. — В машине спать не получится. — сразу предупредила любимая. — Там места только на двоих. — Да даже если бы его было больше, мне все равно пришлось бы спать поджав ноги. — ответил я. — Нужен какой-нибудь отель, что ли, я не знаю. — Отель? — Ну, гостиница. — Не пустят нас в гостиницу, ты ж сам говорил. — Да знаю я. — устало ответил я. — Но поспать-то хочется. Алиса хмыкнула. В этот момент к нам подошла Ольга. — У меня проблемы с машиной, починить ее смогут не раньше завтрашнего утра. Я пообщалась с заправщиком — здесь рядом есть что-то типа постоялого двора, хозяйка которого согласилась нас принять, так что уточните дорогу у Виктора и можете располагаться, а я пока отгоню машину в мастерскую. У меня как-то сразу полегчало на душе, а Алиса вообще чуть ли не запрыгала от радости. Как же все-таки немного нужно человеку, если до этого у него отнять у него, то, что ему необходимо. Постоялый двор и впрямь был недалеко — заправщик Виктор согласился нас проводить, тем более что у него как раз заканчивалась смена, а хозяйка двора оказалась его женой. Двор представлял из себя типичный дачный участок с домом и пристройкой, где нас и разместили.