Бесконечная Меланхолия

Вопрос Юли в какой-то степени поставил меня в тупик — я ведь пришел к ней, в сущности, из-за того, что мне больше было нечего делать. — Как у тебя с Ольгой? — наобум спросил я. — Что ты имеешь в виду? — Ну, похоже, она сильно привязана к тебе. Когда я уговаривал её пойти с нами, ей было вообще на все наплевать, пока я не упомянул, что ты жива. Её поведение я понимаю, она должна была отвечать за тебя, а в итоге ты погибла, но тебе самой-то каково? — А... Ну, мы, можно сказать, поладили. Думаю, через некоторое время она придет в норму. А как у вас с Алисой? -Э... Все было бы замечательно, если бы не Ульяна. Вернее, если бы не я. — Я подозревала, что что-нибудь такое и произойдет. Тебе рано или поздно в любом случае придется разобраться со всем этим бардаком, и для отряда будет лучше, если произойдет как можно быстрее. — голос Юли стал холоднее, когда мы заговорили о моих отношениях с девушками, но стоило мне сменить тему, он снова потеплел. — А что произошло с порталом? Вроде как, перенестись должны были все, а на месте оказался я один. Юля сделала неопределенный жест рукой. — Это у кибернетиков что-то пошло не так. На самом деле, количество проблем, возникающих при попытке использования телепорта, превышает все разумные нормы. Нам придётся с этим разобраться, прежде чем мы снова решим воспользоваться им. — Было бы неплохо. — Много было сложностей? — Я бы сказал, предостаточно. А какие у нас дальнейшие планы? Юля вздохнула. — Вообще, о таком надо бы говорить на общих собраниях, но я так подумала — нужно какое-то время, чтобы все освоились и пришли в себя. Тем более, учитывая твой вклад в общее дело... Словом, для того, чтобы победить Лену, нам нужен Ноосфен. Много Ноосфера. Желательно, весь, что вообще имеется. Сказать, что услышанное повергло меня в шок, было нельзя, в конце концов, все наши планы были на грани разумного. И все же, я был неприятно удивлен. Сказать, что штурм Форт-Нокса выглядит как более реализуемая идея, было бы ни сказать ничего. — Подробности плана на данный момент находятся в проработке, но я убеждена, что если мы и сможем дать отпор Лене, то только в другом измерении. — Ты понимаешь, насколько дико это звучит? — чисто на всякий случай поинтересовался я. — Разумеется. Именно поэтому нам нужен хороший план. расспрашивать Юлю о подробностях я не стал, да и она вряд ли бы решила распространяться. Вместо этого я рассказал ей о том, что произошло между мной Алисой и Ульяной до того, как я к ней пришел. — С Ульяной я поговорю сама. — неожиданно предложила девушка. — Что же касается Алисы, я думаю, что она скоро остынет, ей просто нужно время. После этого с ней и поговоришь. Мы поговорили еще какое-то время и, когда темы для разговора оказались окончательно исчерпаны, я засобирался. В этот момент Юля меня остановила. — Погоди. Я обернулся к ней. — Да? — Ты ничего не хочешь мне рассказать насчет Лены? Я нехотя поведал ей подробности "чудесного" спасения нашего отряда. — И ты решил, что это не важно? — Мы итак знаем, что она в меня по уши втрескалась и всеми силами хочет заполучить. Что в этом такого важного? — Но мы не знали о том, что она изменила свою тактику! Семен, это очень важная информация. В следующий раз, если она скажет тебе что-нибудь, буквально, хоть что-нибудь, сразу же передавай эту информацию мне. Я кивнул головой. — И постарайся, пожалуйста, как-то разобраться с тем бардаком, что творится между вами тремя. — Я попытаюсь. Выйдя на улицу, я порадовался тому, что Солнце уже перешло зенит и стало жарить не так сильно, и задумался о дальнейших планах. Планов не было. Не хотелось даже есть. Я просто пошел в свой номер, и, не снимая одежды, улегся в койку, забывшись тяжелым, беспокойным сном. Проспал я, как оказалось, до самого вечера. Проснулся, вздохнул, провел рукой по лицу, посмотрел на часы — восемь. Подумал. Надо было идти мириться с Алисой. Походив по Артеку битый час, и так и не встретив любимую, я пошел к Юле. Переговорив с ней пару минут, я узнал, что она уже успокоила Ульяну, а Алиса несколько часов назад ушла в сторону гор, если их так можно было назвать, располагавшихся на территории лагеря. Поблагодарив ее, я отправился в путь. Алису я встретил возле самой вершины — она сидела на маленьком плато и наблюдала с высоты за происходившем в ближайшем городе. Я сел рядом с ней. Алиса посмотрела на меня со смесью удивления и растерянности. В задумчивых янтарных глазах отражались последние лучи заходящего Солнца. — Алиса, я... — Не надо. Я погорячилась. Не знаю, что на меня нашло. Мы обнялись, и на несколько секунд я стал самым счастливым человеком в мире. — Я тебя люблю... Ты знаешь, как я тебя люблю, Алиса? — я как одуревший гладил волосы Алисы и ее лицо. Смотрел на нее, и не мог насмотреться. — Как... Как... Луну! Как первый подснежник! Как... Переполнявшие меня чувства сумбурным потоком вырвались наружу, смешавшись в кучу нелепых образов, заезженных метафор и опостылевших эпитетов. Я как никогда прежде ощутил в себе недостаток ума, но сделать с этим ничего не мог. К счастью, Алиса понимала меня без слов. Она улыбнулась, и прервала мой сумбурный поток сознания поцелуем. — Я тоже тебя люблю. — Покраснев, тихо произнесла она. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а мы с Алисой, сидя в кинозале, досматривали "Полицейскую академию". — Что же ты не смеешься? — утирая слёзы в перерывах между взрывами хохота, поинтересовалась Алиса. — Если бы ты жила в моем мире, тебе бы тоже не было так смешно. — Хмыкнул я. — Это с каждым годом становится все больше похоже на документальную хронику. — Хотела бы я на это посмотреть. — Вот уж не думаю. Выходили из кинозала мы уже в совсем ином настроении. Подшучивая и посмеиваясь, мы зашли в гостиную и завернули прямо к моему номеру. Я тактично предложил Алисе первой сходить в душ, и воспользовавшись тем, что она не стала сопротивляться, на скорую руку убрался в своем свинарнике и стал ждать любимую. Прождав минут пятнадцать, понял, что она, видимо, решила принять ванну, и улёгшись на кровать, задремал. Проснулся я от ощущения прикосновений к моему лицу и открыл глаза. Алиса, лежавшая рядом, улыбалась и гладила меня. Было даже удивительно, что ее огромные руки способы быть настолько нежными и приятными. Я повернулся лицом к Алисе и поцеловал ее в лоб, а затем прижал к себе. Настроение у меня было легким и каким-то полу праздничным, и я решил, почему бы не предложить Алисе смотаться в город: — Пойдем со мной в Гурзуф. — Пошли. — Не стала отказываться любимая. Мы быстро собрались и уже через двадцать минут шли по шоссе в направлении населённого пункта. Алиса жевала сорванный колосок и когда поглядывала на небо, щурилась, козырьком прикладывала ладонь ко лбу. — Ты уже бывал в Гурзуфе. — Приходилось. — Че делал там? — Ездил за запчастями для кружка "очумелые ручки". — усмехнулся я. Алиса хмыкнула. — И как там? — Ну, город маленький, но там есть на что посмотреть. Думаю, ты не разочаруешься. Отчасти, я хотел загладить перед Алисой вину за вчерашнее, отчасти — проявить, наконец, хоть немного инициативы в отношениях. Но главное — провести время совместно с Алисой, пока у нас была такая возможность. Правда, меня беспокоил тот факт, что я понятия не имел, есть ли в городе хоть какие-нибудь развлечения, но я решил, что найти приключения не должно быть трудным, особенно, учитывая тот факт, что со мной вместе Алиса. Мы решили, что разумнее всего будет подойти к местному ДК, возле которого обычно и вращалась вся культурная жизнь в провинциальных городках. — Раньше, когда мы с тобой вместе оказывались незнакомом городе, нам приходилось куда-то спешить или от кого-то отбиваться, а сейчас мы свободные люди. Мне даже как-то непривычно. — Алиса неопределённо повела плечами, растерянно рассматривая вывески, мимо которых мы проходили. Наконец, подошли к ДК, небольшой парк, разбитый перед входом был заставлен рекламными щитами, на которых висели нарисованные от руки плакаты. На один из них я обратил внимание и остановился, чтобы почитать. "Выступление ВИА "Звезда" с новой музыкальной программой. Не пропустите. Сегодня, ровно в 17:00" — гласила надпись. На картине были нарисованы улыбающиеся ребята, выглядевшие максимально по-конформистски: идеальные костюмы, простые и аккуратные стрижки, на лицах дежурные улыбки. — Держу пари, что их репертуар можно вместо сахара класть в чай. — Презрительно бросила Алиса. — Интересно, как бы местные отреагировали, если бы к ним приехал Летов? Алиса хмыкнула. А у меня в голове внезапно начал складываться план. — Слууушай... начал я. — А что если нам притвориться и выступить вместо них. Алиса нахмурилась. — У тебя нет техники игры ни на одном инструменте, а про меня даже говорить... — тут Алиса запнулась, а ее лицо просияло. До нее внезапно дошло. — Но ведь мы будем играть панк! Семен, ты долбаный гений! Расхохотавшись, Алиса меня обняла и поцеловала. — Но ведь я совсем не знаю, что нам делать... — немного смутившись от такой бурной реакции, ответил я. — С чего нам начать? — Во-первых, мы должны переделать плакаты. Нам надо расклеить новые, чтобы никто не понял подвоха... — Потом можно будет договориться с руководством ДК. — Подхватил я. — Если все пройдёт гладко, до самого начала концерта никто ничего не поймёт. Вот так мы, двое разыскиваемых преступников, решили на чистом кураже устроить концерт имени себя, притворившись известной музыкальной группой. Что нами двигало, и что было у нас в головах — не спрашивайте, я сам до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Типографию мы нашли благодаря добрым людям, подсказавшим нас адрес. По дороге мы решили, что подготовиться к разговору все равно не получится, поэтому следует импровизировать и быть понаглее, тогда уж точно решат, что мы — важные шишки. Алиса распахнула на себя дверь типографии и решительным шагом направилась вперед, игнорируя крики. Я устремился вслед за ней. Пройдя мимо десятков жужжащих, визжащих и издававших иные звуки станков, мы, без стука и без приглашения, вошли в кабинет главного редактора, своим поведением немало того удивив и разозлив. Худой мужчина средних лет в очках встал из-за стола, явно намереваясь грубо нас отчитать, но Алиса не дала сказать ему ни слова, ударив по столу сорванным с одного из рекламных стендов, стоявших возле ДК, рекламным плакатом музыкальной группы. — Это что вообще такое?! Да вы вообще знаете, с кем имеете дело?! — начала Алиса. — Вы кто вообще такие, и кто вас сюда пустил?! Охрана! — Нет, вы посмотрите! Каков наглец! Вы хоть понимаете, что вы натворили?! У нашей группы через пять часов выступление в местном ДК, а на рекламных плакатах у вас состав другого ВИА! Выглядевший до этого крайне злым редактор, резко побледнел. — Как это... Как же так... Это же... Подождите! Что за чушь вы несете! Вы не из ВИА "Звезда"! Я встречался с ребятами, которые в ней выступают, когда мы делали плакаты, и вас среди участников не было! Пыл Алисы, до того поддерживаемый успехом, как-то внезапно притух. Вдобавок к этому, на наши крики сбежались как сотрудники типографии, так и вызванная редактором охрана. Теперь на нас смотрели несколько десятков человек, а сбежать без серьезных разрушений и жертв было уже не возможно. Я буквально ощутил, как мой пульс подскочил сразу ударов до двухсот. Решалась судьба нашей авантюры. Сейчас или никогда. Отчаянно пытаясь замаскировать свой ужас под бешенство, я взял на себе диалог с редактором, позволяя Алисе взять короткую передышку и собраться с мыслями. — То есть вы хотите сказать, что даже не знаете о том, что основную группу заменили, и все плакаты надо заменить?! Вам была направлена телеграмма от городского правительства! Если вы немедленно не предпримите мер, я извещу о вашей некомпетентности облисполком и буду ставить вопрос о вашей профпригодности на совещании по культуре! При первых звуков волшебного слова "исполком", редактор начал хватать ртом воздух, а яростный крик "правильно!" вырвавшийся из собравшейся толпы рабочих, который тут же был подхвачен другими участниками забастовки заставил его буквально задрожать. Я понял, что мы одержали победу: в течении получаса в типографии закипела работа. Нас несколько раз сфотографировали и пообещали сделать все в лучшем виде, после чего мы поспешили откланяться. Мы отошли от здания типографии метров на тридцать, и только тогда Алиса позволила себе выдохнуть. — Зараза! Я уж думала все, конец, придется драться. В голосе любимой, вопреки тому, что она говорила, звучало веселье, а в ее глазах впервые за долгое время я увидел те самые искорки, которыми она сводила меня с ума еще в "Совенке". Я не мог сдержать улыбку. Алиса легонько ткнула меня в плечо. — Ну и напугал же ты меня! Почему сразу не сказал, что у тебя был наготове план? — Да не было у меня никакого плана, я просто не хотел, чтобы мы опять вляпались в неприятности. — Честно признался я. — Что ж, значит, тебя почаще надо ставить в неудобные ситуации... — ухмыльнулась Алиса. — Ведь попадая в них, ты становишься крайне изобретательным. Я не стал отвечать Алисе. Мне не хотелось устраивать перепалку — слишком уж хорошим был день, и, смотря по сторонам, я видел в самых обычных, свойственных каждому провинциальному городу мелочах, какой-то особый уютный шарм. Хотелось петь дурацкие песни, смеяться, веселиться и целоваться с Алисой. Может, даже не только целоваться. — Ты чего так смотришь? — подозрительно поинтересовалась Алиса. — А что? — Лицо у тебя слишком довольное, явно не к добру. — Это уже самая настоящая проекция, Алис. — Чего? Говори по-русски. — Говорю, ты с больной головы на здоровую перекладываешь. — Вот, видишь, так сразу стало понятнее. А то я уж подумала, ты что-то хорошее сказал. — Вообще, я про тебя думал. Вернее, про нас. Алиса попритихла. Любые, даже самые незначительные романтические проявления с моей стороны, всегда неизменно пробуждали в ней ту самую сторону, которую она тщательно скрывала от всех под маской хулиганки: чувственную, нежную, жаждущую любить и быть любимой. — Вот закончим с концертом и тогда посмотрим. — хитро улыбнулась любимая. Она больше не смущалась, не боялась этой своей части, как было раньше. Теперь она была уверенной в себе, или пыталась такой казаться. С одной стороны мне, конечно, не хватало ее милой зажатости, но с другой — Алиса, которая сама теперь проявляла интерес и инициативу тоже мне нравилась. На территории ДК, пока нас не было, ничего особо не поменялось, разве что людей стало чуть больше. Мы расспросили у одного из гардеробщиков, где найти начальника, и он указал нам дорогу. Директор выслушал нас с удивлением, но при этом шокированным он не выглядел. Не стал он и искать каких-либо подтверждений той информации, что мы ему выдали, чем значительно облегчил нам работу. Сверив часы относительно места и времени выступления, мы распрощались с ним. — Я думала, все будет сложнее. — Призналась Алиса. В ее голосе мне даже послышались нотки обиды тем, как все закончилось. — Не переживай. — Подбодрил я любимую. — Нам еще где-то предстоит раздобыть инструмент, сыграться и провести хотя бы одну репетицию, при том что на все про все у нас... — я сверился с огромным циферблатом, висевшим над входом в дворец культуры. — Что-то около двух часов. — По магазинам ходить бессмысленно. — Сходу решила Алиса. — Значит, пойдем по музыкальным кружкам и ремонтным мастерским. Следующий час мы провели в непрекращающейся беготне в поисках хотя бы одной гитары, но удача нам улыбнулась только под конец: в каком-то клубе нам отдали две гитары, которые были в настолько ужасном состоянии, что даже просто брать их в руки было неприятно.