Спасение или страдание?

Фэн Синь открыл глаза, не понимая, что происходит. На улице ещё темно. Он видит комнату, которая, кажется, ему не знакома. Он не может управлять телом, но прекрасно всё чувствует. На удивление, он узнал запах Му Цина. Вернулись обрывки воспоминаний про демона, про проклятие, которое он обещал. Фэн Синь мысленно выдохнул, вспомнив, что Му Цин не пострадал. Демону было неинтересно убивать двоих. Ему хотелось представления — он его получил. Фэн Синь, собирая крупицы сознания, пытался понять, что происходит. Он чувствует боль во всём теле. Тут взор падает на зеркало. Он видит в нём отражение Му Цина...? Правда, это был шестнадцатилетний Му Цин.

«Чëрт, значит, эта тварь и правда прокляла. Получается, я сейчас в теле Му Цина? Тогда почему всё так болит?»

Поднимаясь с кровати и потирая виски пальцами, владелец тела пытается настроиться на рабочий лад после сна.Тут Фэн Синь понимает, что это комната Му Цина в монастыре Хуанцзи. Му Цин одевается, выходит во двор. Набрав ладонями холодную воду, умывается, немного освежившись, и возвращается в свою комнату. Взяв гребешок, приводит свои волосы в порядок.

«Му Цин, вот и не спится же тебе. Даже солнце ещё не взошло».

Фэн Синь уже понял, что тот его не слышит. Он заперт в его теле, как наблюдатель. Правда, получивший привилегии чувствовать боль, и не только физическую, но и душевную. Му Цин, надев верхний слой ханьфу, выдвинулся в сторону тренировочной площадки. Вооружившись саблей, он начал тренировку. Оттачивал свои плавные, чёткие движения, стараясь поразить цель с одного удара. Его мышцы болели, это должно было сильно мешать. Фэн Синь поражался тому, как он упражнялся, совершенно не обращая внимания на боль. Спустя несколько часов, когда солнце только начало раскрашивать небо, Му Цин сел на траву, пытаясь унять дрожь в руках после долгой тренировки.

«Мог бы и днём этим заняться! Неужели такая необходимость прятаться, делая всё скрытно?» — Фэн Синь правда не понимал ход его действий.

Дальше он направился обратно в монастырь. Му Цин торопливо шёл, как вдруг ему навстречу вышли трое воспитанников. Фэн Синь узнал этих уродов, они часто задевали Му Цина. — Эй, ничтожество! Мы, по-моему, внятно тебе сказали, чтобы ты тут не появлялся во время нашей тренировки, — индивидуум начал кулаком толкать Му Цина в плечо.

«Вот в чём дело... Поэтому ты так рано сюда пришёл? Эти уроды намного чаще тебя доставали», — Фэн Синь разочарованно вздохнул.

— Шли бы вы, куда идёте! Вас не должны волновать мои дела, — голос Му Цина звучал холодно, как сталь. — Я смотрю, голос прорезался? Давно тебе трëпку не задавали? Или ты думаешь, что Его Высочество будет защищать такое отродье?

«Твари»

— Тцц, оригинальность — не ваш конёк. Всё сказал? — Му Цин закатил глаза. — Кусок дерьма, а строит из себя невесть что, — неадекват взмахнул рукой в сторону, давая знак своим товарищам. Они пытались схватить Му Цина, обездвижить его. Пару раз отхватили от него кулаком по своим физиономиям. Удалось им только, когда они, выкручивая ему руки, ударили его спиной об дерево. Фэн Синь тоже почувствовал, как воздух резко покинул лёгкие от удара, следом пришла боль. Фэн Синь ощутил, как острый сучок от дерева вонзился ему в спину.

«Блять, уроды!»

В таком неподвижном состоянии задира нанёс пару ударов в живот Му Цину, ещё один в челюсть под ухом. Звон в ушах проникал в голову Фэн Синя, он прочувствовал боль в животе и ярость в сердце. Му Цин всë это время не издал ни звука. Даже удар с коленки под рёбра не заставил его открыть рот. Он сильно сжимал челюсть, уже чувствуя, как её сводит.

«Надо было им ещё тогда ноги вырвать!» — Фэн Синю было больно даже мысли выражать.

Вдоволь насладившись своей победой, трое на одного, они отпустили его. — Знай своё место, мразь! — развернувшись, они направились на тренировочную площадку. — Навыков не хватает драться без товарищей, а ещё ходит гордый! — Му Цин, даже несмотря на сильную боль, не согнулся перед ними, а выпрямился назло.

«Му Цин, сколько у тебя жизней? Ты можешь хоть в такие моменты не быть таким гордым и упрямым? Их же трое!»

В этот момент зачинщик драки хотел врезать Му Цину по лицу, но тот увернулся от удара, вписав кулаком обидчику по касательной прямо в нос. Тот пошатнулся, его поймали его друзья. Кровь хлынула из носа. — Вот мразь! Мы ещё с тобой встретимся! — Те пытались помочь ему остановить кровь. Потом пропали из поля зрения.

«А ты молодец! Но как двигаться будем? Нам явно знатно коленом прилетело, так ещё и спина кровоточит».

На удивление Фэн Синя, Му Цин поправил одежду, игнорируя желание схватиться за больной бок. Затем он выпрямился и направился дальше по своим делам. Фэн Синь не мог читать его мысли, но он отчётливо чувствовал негодование и мерзкое чувство несправедливости, что ядом распространялось по всему телу. Му Цин наспех вернулся в свои покои, переодел ханьфу, на котором образовалась дырка от сучка, и привёл себя в порядок. После направился в покои к Его Высочеству. Это было обыденным делом — выполнение различных поручений. Зайдя в комнату, он приветственно поклонился. — Ты бы ещё завтра пришёл, — Фэн Синь недовольно посмотрел на него.

«А вот и главный мудак!» — нынешний Фэн Синь даже сам скривился от своего же выражения.

— Ваше Высочество, извиняюсь за задержку, непредвиденные обстоятельства, — Му Цин доставал одеяние, чтобы помочь одеться. — Ничего страшного, я только встал, — с улыбкой Се Лянь похлопал его по плечу. — Позволяешь себе спать, когда Его Высочество ждёт тебя? — фыркнул Фэн Синь. — Тебя это не касается! Если Его Высочество посчитает нужным отчитать меня, то так тому и быть. — Не много ли ты себе позволяешь? Ты не забыл, что ты всего-то слуга у Его Высочества?

«Боже, Му Цин, прости меня, я понятия не имею, как ты это терпел! Теперь я понимаю твоё желание врезать».

— Фэн Синь, прекрати! Если я не считаю это важным, то не надо из этого создавать проблему. — Хорошо, — злобно выдохнул Фэн Синь. — Я буду ждать тебя в коридоре. — Конечно, как оденемся - я выйду, — Се Лянь печально посмотрел на них двоих. Фэн Синь, выходя из покоев, увесистым ударом врезал Му Цину с плеча, как бы невзначай. Му Цин почувствовал, как от этого отдало болью в спине, где ещё сочилась рана от удара об дерево.

«С удовольствием бы сам выбил ему зубы! Даже если это я!»

***

Поздний вечер. Его Высочество отдыхает в своих покоях. Фэн Синь тоже отправился в свою комнату. Му Цин тем временем занимался стиркой поодаль от главного монастыря. Спустя некоторое время, закончив свою работу, он направился за метлой. На небе сверкали звезды, тишину нарушали только звуки цикад. Му Цин старательно подметал территорию монастыря. Фэн Синь уже кипел от всего этого. Он только сейчас благодаря проклятию увидел, что Му Цин целый день был на ногах: то бегал в город, то стирал, то убирал. С утра просыпался для тренировок. Приводил вещи в порядок, штопая их ночью. Он уже молился, чтобы к Му Цину не подходил Фэн Синь из прошлого. Каждый раз он чувствовал, как пронзает сердце Му Цина своими же словами, словно иглами. Хотя физически он даже не моргнул. Он только сейчас узрел, как много боли он ему причинял. Даже незаслуженно обвинял, не спросив ни разу причину опоздания. Не засомневался в его самочувствии, видя, что тот бледнее прежнего. Му Цин заснул только глубокой ночью, закончив все свои дела.

***

На следующий день снова ранняя тренировка, на этот раз хоть без тех троедурков. Его Высочество отправил его в город, заодно Му Цин решил навестить матушку. Фэн Синь наблюдал, как Му Цин бережно и щепетильно выбирал продукты, видимо, для госпожи Му. У них были свои средства, они получали жалование, но Му Цин получал чуть меньше Фэн Синя. Закупив всё необходимое, он направился к дому. — Здравствуй, мам, — он поклонился, проходя в дом. — А-Цин, сыночек, ты пришёл! Как твои дела? — она крепко обняла сына. После поспешила проводить его за стол.

«Я рад, что ты чувствуешь тепло и спокойствие. Пожалуйста, дай себе возможность хотя бы тут расслабиться, снять свою маску безразличия».

— Всё хорошо, я принёс тебе угощений.

«Враньё, ни черта хорошего, пашешь как конь. Так ещё и я тебе сыплю соль на рану».

— Сынок, я тебе уже говорила, не стоит тратить всё на меня. Позволь себе покупать то, что хочешь сам, — госпожа Му печально погладила сына по волосам. — Это и есть то, что я хочу. Ты - самое дорогое, что у меня есть, — Му Цин, сидя, обнял матушку. — Эх, А-Цин, ты уже так вырос. Давай поедим? Давно ты не ел мамину еду. Тут в дом постучали, и госпожа Му поспешила открыть. На пороге стояли две девочки приблизительно лет пяти. — Гэгэ пришёл! — заверещала девочка и поздоровалась с госпожой Му, получив разрешение войти. Она тут же, с лëту, заключила Му Цина в объятиях. Вторая девочка тоже не заставила себя долго ждать и, забравшись на скамейку, обняла того за шею. — Гэгэ, мы скучали! Ты поиграешь с нами? — звонко воскликнули они. — Сначала кушать, А-Цин с дороги, и вам, мои хорошие, тоже надо подкрепиться. — Спасибо, госпожа Му. После трапезы и шумных разговоров Му Цин всё же поиграл во дворе с местными детишками. Он учил их самозащите, объяснял, что нельзя воровать, обижать других. Давал им нравоучения, что нужно быть смелыми, честными, трудолюбивыми. Позже, попрощавшись со всеми, он вернулся в монастырь.

«Ты тогда не врал, сказав, что приносишь им гостинцы. Я был полным придурком».

Му Цин пришёл на тренировочное поле, где он договорился встретиться с Его Высочеством. Они провели пару боёв, после Се Лянь ушёл заниматься медитацией у себя, оставив двоих на поле. — Неужели научился держать саблю? — Отвали, — Му Цин закатил глаза и Фэн Синь внутри него тоже закатил глаза. — Думаешь, что сможешь стать похожим на Его Высочество? — Фэн Синь, не пойти бы тебе к чёрту?

«Согласен полностью»

— Не тешь себя надеждами. Как был слугой и поломойкой, так им и останешься! — выплюнул Фэн Синь слишком грубым и презренным тоном.

«Он тебе не раз ещё зад надерёт, и я этому уже рад».

— Лучше так, чем быть таким придурком, у которого мозги переросли в мышцы, без способности соображать! — Умным себя возомнил? Мне помочь выбить из тебя всю спесь? Фэн Синь нанёс ему удар в лицо и, долго не дожидаясь, получил ответный. Они дрались, пока не выдохлись. После всего увиденного Фэн Синь уже ничего не чувствовал, кроме ненависти и обиды. Это были чувства Му Цина, но теперь они стали и его собственными. Он возненавидел себя за то, каким грубым и дотошным он был.

***

После падения Сяньлэ, когда они стали выживать, Фэн Синь и вовсе мысленно захотел умереть. Он уже не мог переносить всю эту боль в двойном объеме. Му Цин навещал больную маму, которая осталась без крова. Он привёл её в небольшой домик на окраине, где сделал импровизированную кровать из соломы. Он старался приносить ей лекарства и немного еды. Ему явно не хватало тех крох, что он старался заработать, штопая вещи ночью и выполняя хотя бы какие-то заказы днём. Днём Му Цин помогал им зарабатывать, вечером наводил порядок, ухаживал за родителями Его Высочества. Ночью шил для того, чтобы заработать матери на кусок хлеба. Рано утром стирал все вещи, готовил еду. И так изо дня в день. Фэн Синь чувствовал всё: усталость, изнеможение, головокружение. Му Цин по нескольку раз за ночь падал в обморок. У него часто шла кровь из носа. Никто никогда этого не замечал. Тем более Фэн Синь, который раньше считал, что Му Цин обязан это делать. Он увидел, как Му Цин убивался физически и задыхался душевно. Он молча страдал, но не жаловался. Он делал больше, чем они все в то время. В очередной раз Му Цин смог навестить маму. — Я принёс немного риса и лекарство. Как ты себя чувствуешь? — он ласково потрогал её лоб, измерив температуру. — А-Цин, милый, всё хорошо, — голос был хрипловатым. — Тебе не нужно за меня беспокоиться, у тебя и так много забот. — Как ты можешь так говорить? А кто должен о тебе беспокоиться, если не я? Ты - моя семья. Я очень тебя люблю. Если надо, я буду работать усерднее. Главное, чтобы ты была здорова! — Сынок, милый, моё сердце за тебя болит, я самая нерадивая мать. Тебе столько боли пришлось пережить ещё с детства. Я так и не смогла дать тебе то, что ты заслуживаешь, — она начала плакать, прижимая сына к груди. — Прости меня, мой хороший. Я очень хочу тебе помочь. Не хочу быть такой бесполезной. — Пожалуйста, не плачь, ты дала мне то, что не каждый сможет дать, любовь и ласку. Ты подарила мне жизнь, несмотря на все тягости, растила и заботилась. Так что, пожалуйста, не вини себя! — Му Цин обнимал маму в ответ, ласково поглаживая её по спине.

«Придурок, тебе надо было сказать раньше, что твоей маме плохо! Мы бы работали больше, я помогал бы тебе по дому. Почему ты всегда переживал это один? Меня разрывает от твоей боли! Как ты это пережил тогда? Я не понимаю...»

Фэн Синь чувствовал состояние Му Цина, его боль в груди.

***

И вот та ночь... Фэн Синь её прекрасно помнил. Му Цин переделал все дела и отправился спать. Лёжа рядом со спящим Фэн Синем, он смотрел в потолок, захлёбываясь в своих чувствах. Его сердце рвалось от боли и обиды. Он ломал себя, он ненавидел себя. Он пытался принять правильное решение. Ближе к утру Фэн Синь почувствовал в душе Му Цина пугающую тревогу. Он так и не заснул за всю ночь. Сейчас, после бури ночных эмоций, ему стало хуже. Он был полностью обессилен. В этот день Му Цин ушёл, сказав Его Высочеству, что у него тоже есть семья.

«Ты молодец! Ты очень много трудился, всё это время был один, без возможности высказаться, боясь прибавить проблем. Прости меня... Прости, что был так слеп. Что забыл о твоей маме, о твоих чувствах».

***

Му Цин смог вернуться в небесные чертоги. Из каждого угла он слышал: «Как он стал небожителем?», «Сейчас все кому не лень на небеса попадают?», «Это он был слугой принца?», «Хм, ничего из него не выйдет». Му Цин гордо продолжал идти, даже не моргнув. Он упорно занимался работой. Он искал способы, лазейки, как можно помочь маме и товарищам. Он был на нижних небесах, и это было ещё сложнее. Под предлогом медитаций он спускался в мир, незаметно для небес покупал крупы, пряча их, чтобы не привлекать внимание. Сейчас он самый обсуждаемый на небесах. После инцидента с Его Высочеством и тридцатью тремя небожителями он понял, что надо рисковать. Он принёс крупу, хотел объяснить произошедшее, сказать, что у него не было выбора, пока он под таким пристальным присмотром. Если он покажет заинтересованность или вмешается в дела людей, его ждёт изгнание. Тогда уже он ничем и никому помочь не сможет. Но ему не дали сказать... Всё, что он услышал, это: «Убирайся, ублюдок! Не смей мне больше попадаться на глаза! Дерьмо собачье! На хер никому не сдались твои оправдания! Вон, катись отсюда! Ты неблагодарная тварь!» Фэн Синь, снова увидев эту картину, но уже его глазами. Услышав всё это его ушами, хотелось просто исчезнуть раз и навсегда из его жизни, чтобы Му Цин забыл всю боль, которую он ему принёс. Все слова, сказанные им в прошлом. Му Цин ушёл, он решил навестить маму, пока был на земле. Всё ещё пребывая в полном шоке, юноша зашёл в дом и подошёл к матери. Он увидел бездыханное тело. Трясущимися руками он прижал её к своей груди, покачиваясь. — Нет, нет, этого не может быть! — восклицал он, не в силах сдержать слёзы. — Мама! Мамочка! Пожалуйста, не оставляй меня! Я прошу тебя, не оставляй меня одного! — его рыдания сотрясали всё его тело. Эти муки длились несколько часов. Придя в себя, он похоронил маму на местном кладбище. Му Цин шёл, куда глаза глядят. Сердце, что сейчас было у них на двоих, терзалось муками. Оно причиняло невыносимую боль при каждом ударе. Му Цин упал на колени где-то посреди горной местности. Рядом не было ни единой живой души. — Ааааааа, ааааа, — Му Цин кричал, вкладывая в этот крик всю свою боль и горечь.

«Пожалуйста, забудь этот ад, забудь всё это со временем! Я умоляю тебя, не живи этой виной!» — Фэн Синь плакал вместе с ним.

Его слёзы лились градом, он не мог дышать, его лёгкие сковало. Он хотел исчезнуть, испариться, словно мираж. Забыть абсолютно всё, покончить с этой поганой жизнью. Он ничего не смог, он никому не помог. Он просто ничтожество, бессмысленно влачащее своё жалкое существование. Он вернулся в свои покои в небесных чертогах. Лёг на кровать и смотрел несколько дней в одну точку, не реагируя ни на что.

«Я даже не знал, что с тобой случилось. Даже потом ты не говорил об этом. Как долго ты собираешься хранить это в себе?»

Фэн Синь понимал: это прошлое, он знает, как сложится будущее. Му Цин ещё будет трепать ему нервы восемьсот лет. Но сейчас... Он отчётливо чувствует, что Му Цин умер. Он будто всё стёр, каждое чувство, которое приносило ему боль. Это даже не опустошение. Это полное отречение. От себя, мира и всего живого. Му Цин наконец-то оторвался от потолка впервые за эти три дня. Он встал, переоделся, направился к зеркалу. Фэн Синь увидел в отражении ледяное, совершенно бездушное лицо. Даже смотря в глаза, видел только пустоту. Ни один мускул на лице Му Цина даже не дрогнул при виде себя в отражении. Фэн Синь впервые за это время почувствовал своё сердцебиение. Он понял, его жизнь на исходе. Удары были тихими, прерывистыми. Оно едва ли стучало, когда Фэн Синь осознал это.

«Если проклятие убьёт меня, когда я себя возненавижу всем сердцем... То нам пора прощаться... Я хотел бы забрать всю твою боль с собой. Я не заслуживаю твоей любви... Как хорошо, что я не успел тебе сказать о своих чувствах».

Последнее, что он видел, перед тем как погрузился во мрак, — это одинокая слеза на щеке Му Цина, всё на том же безразличном лице.