Запретный плод

6:00 Я проснулась от яркого солнца, пробивавшегося даже сквозь плотные шторы отельного номера, и, быстро глянув на время — удостовериться: точно не проспала и не пропустила ни одного сообщения, — наконец встала с кровати. Отключив все будильники, которым так и не суждено сегодня сработать, раздвинула плотные шторы. Весь свет солнца теперь полностью освещал номер. Я стояла, любуясь им, хотя глаза уже болели от столь яркого освещения, — но как радовало любое солнышко в пасмурную осень, особенно в Питере. Наконец придя в себя, поняла: что-то не так. Слишком тихо. Только распахнула шторы на полную — а до сих пор никто не пожаловался: почему так ярко и с чего это я в такую рань копошусь? Недоверчиво повернулась и уставилась на кровать Алисы — пусто. — Ну, это уже не смешно, — с долей злобы в голосе произнесла я и тут же, кинувшись к телефону, зашла в чат с Алисой. «Ушла пораньше, хочу погулять, настроиться», — светилось в чате сообщение. «Ок», — лишь ответила я. На самом деле столь ранний уход Алисы меня расстроил. Я многого хотела у неё спросить, узнать, уточнить. Хоть девушка и ответила мне на мои вопросы уже около сотни раз, страх всё не отпускал. Мне казалось: обязательно что-то пойдёт не так, я допущу где-то ошибку и стану посмешищем для всего фандома. Тема фандома фигурного катания мне была близка. Да, хоть я сама профессиональная фигуристка, но обожаю сидеть в соцсетях и скроллить различный контент, связанный со спортсменами. Все эдиты, фанфики, теории заговора — мне всё было интересно, и я даже участвовала в активных обсуждениях, отстаивая своих фаворитов. Так что эта тема меня очень сильно волновала: я, как никто другой, знала, в каком свете меня могут выставить в случае ошибки. Но делать нечего — нужно привыкать, если хочу хоть чего-то добиться в этой сфере. Сделав все рутинные процедуры, взяв телефон с открытыми заметками (список приготовила вечером перед сном), я начала проверять вещи: костюмы, коньки, чехлы, сушки, вода, перекусы, косметика, шпильки, резинки… — зачёркивала пункты. — Так, ну вроде всё. Через полчаса я наконец спустилась на завтрак. Честно сказать, сегодня спортсменов в столовой было в два раза меньше — но это неудивительно. Кто-то в принципе не завтракал в день соревнований, кто-то уже вовсю тренировался, кто-то занимался активными сборами. Я чувствовала себя счастливицей, которой повезло нормально поесть. Выглядывая наших, никого не обнаружила. Наш чат «Фанаты Анисимова» (думаю, ясно, кто владелец и поставил запрет на смену названия) и, конечно, с отсутствием Транькова - молчал. Но я всё равно глянула каждого участника: кто и когда был в сети. И только удостоверившись — все заходили примерно несколько минут назад, — смогла окончательно успокоиться. Завтракать одной было скучно. Да, даже в окружении таких достопочтенных лиц и легенд нашего спорта, но я никого здесь не знала. Пока фигуристы подтягивались и подсаживались за столики к своим друзьям, я сидела абсолютно одна и переваливала ложкой свою несчастную гречку с молоком, которую никак не могла доесть вот уже минут пятнадцать. — Оооо, Щерба, а чего это ты тут одна совсем? — внезапно подлетел Анисимов, сжимая яблоко в руке. Я аж подпрыгнула — слишком резко подлетел. — Так, а с кем? Вы все в чате молчите, а я, знаешь ли, тоже есть хочу. — А Алиса где? Опять на голодовку села? — лицо блондина стало жёстче. — Нет, ну в смысле… я не знаю, но она мне сказала: ушла прогуляться и настроиться перед стартами. — Уверена? — с недоверием сказал Саша. — Может, набрать её? — Нет! — внезапно для себя я вскрикнула. — Она говорила в одном интервью: так настраивается к прокатам. Я правда не врала: после Чемпионата России Лебедева отвечала на вопросы о настрое. Я вспомнила это, потому что тогда думала подчеркнуть эту идею и взять на вооружение. — Ты сейчас серьёзно? Ты читаешь все эти интервью? — Анисимов прыснул со смеха. — А мои читала? — Бог уберёг. Саша скривился, но тут же вновь заулыбался и уже через минуту рассказывал историю об одном интервью для японского телевидения на этапе Гран-при.

***

— Так, настроились, — громко крикнул тренер, подозвав нашу группу. — Вы все готовы, убрать дрожь и сомнения. Вдох-выдох — и покажите, какую работу проделали! После вдохновляющей речи Траньков по очереди хлопнул нас по плечу и отправил выстраиваться на пятиминутную разминку — она должна была начаться вот-вот. Не ожидая от себя, я непроизвольно сжала руку Жени. Страх начинал окутывать меня, как бы я ни пыталась его скрыть. Но парень тут же наклонился и тихо шепнул: — Всё хорошо, я рядом. И мне почему-то и вправду стало хорошо. На разминку выходила с гордо поднятой головой, холодным разумом и чёткой целью: показать — я не пустое место рядом с партнёром мирового уровня; со мной Семененко не потухнет, а засияет ещё ярче; пара Щербакова/Семененко ещё ни раз заставит соперников трястись, а болельщиков — ликовать. Всё прошло хорошо, мы следовали плану, заданному Траньковым для разминки. Отработали вращения, поддержки, тодес, распрыгали флип и, подъехав к бортику, надев чехлы, зашли в зал рядом с выходом на арену — ждать своей очереди. Пространство зала небольшое, явно под маленькую группу спортсменов, но набор как полагается: несколько ковриков для разминки, станки, турники, скакалки, МФР-роллы и небольшой телевизор на стене — транслирует в прямом эфире происходящее на арене. Я уселась на стопку ковриков (её, по-видимому, никто не собирался трогать) и уставилась на экран, где в стартовой позе стояли Маша с Максимом. Это привычка — смотреть на соперников, катающихся передо мной и после. Это не сбивало, скорее расслабляло. Я даже сама не знала почему, но будто видеть удачные прокаты, бурную реакцию публики не сбивало, а наоборот, прибавляло уверенности и мотивации — тоже выдать чистый прокат, а потом падать в объятия партнёра под воодушевлённые возгласы публики. Падать в объятия к партнёру. Интересно, имею ли я право обнять Женю в случае удачного проката — и как он отреагирует? Из размышлений меня вытянул крик комментатора: «Сделано!» Подняв голову, увидела: Маша чётко выезжает после выброса. Я даже подскочила, захлопав в ладоши, — привлекла внимание остальных в зале. Лебедева остановилась, убрала скакалку в сторону (на ней до этого безостановочно прыгала) и улыбнулась, глядя в телевизор. — Машка, молодец! А так переживала за этот выброс, — всё с той же улыбкой произнесла Алиса. Маша действительно сильно переживала за выброс: её часто уводило в сторону на выезде, а иногда ноги и вовсе подкашивались, и она попросту валилась на лёд. Мы все надеялись — Морозова сможет собраться в момент X. Буквально через считанные секунды мы с Женей выйдем на лёд. Моя нога впервые ступит на лёд перед публикой с новым партнёром, меня впервые увидит столько людей, а главное — на меня впервые будут смотреть с интересом. Маша с Максимом показали безупречный прокат и заслужили огромные овации. За ними каталась Каролина Акопьева со своим новым партнёром — как оказалось, его звали Кирилл Смирнов. Но их прокат я не смотрела. Несмотря на то, как сильно мне нравилось катание Каро, после услышанного от Саши пропало всё восхищение, а с ним и желание смотреть на её катание. — На лёд приглашаются Анна Щербакова и Евгений Семененко! — объявил громкий голос, и следом сорвались такие бурные овации, я захотела прикрыть уши по привычке, но в последний момент себя одёрнула. Всё-таки титул чемпиона России, Мира и Европы кое-что значит: большая часть арены пришла сюда именно ради него — Евгения Семененко. Они ждут чистый, эталонный прокат, и им интересно: что за девушка рядом с ним и сможет ли она потянуть столь титулованного спортсмена? Страх был лишь в одном — я сама не понимала: могу ли? Встав в начальную позу, натянув серьёзную маску и задрав голову к трибунам, замерла. Конечно, на разминке я заметила: баннеров с лицом Жени полно — весь зал переполнен ими. Но только сейчас увидела: баннеров с моим лицом разве что чуть меньше. На огромных баннерах мы рядом, с красиво оформленным дизайном в фотошопе и лозунгами: «Женя и Аня — вы сила», «Анна — грация, Женя — сила, и вместе вы непобедимы». Уголок моих губ на секунду дрогнул. Если бы через секунду не заиграла музыка и не пришлось катать программу, я бы упала на колени и разрыдалась — настолько это было приятно. Градус уверенности в груди зашкаливал, появилась чёткая цель: я не могу подвести. Не сегодня. Никогда. Люди верят в меня — это главное. Заиграла «Ave Maria», и мы с Женей начали. Шаг за шагом, движение за движение — всё чётко, отточенно, вместе. Поддержка — чётко. Первый прыжок — абсолютно параллельно. Тут должное нужно отдать Семененко: боковое зрение у него развито на все сто, он всегда хорошо ловил меня им и подстраивался. Заезд на выброс — и, конечно, чистый выезд. Другого никто и не ожидал: с выбросами у нас никогда не было проблем. Снова поддержки, вращения, тодес и приземлённый последний прыжок — позволил мне наконец расслабиться. Оставшиеся несколько секунд программы я откатывала для себя, кайфуя, представляя: мы на Олимпиаде, и мы справились! Олимпиада… Интересно, сможем ли мы с Женей добраться до неё? Для меня пока загадка и самая заветная мечта. Последний рывок — конечная поза. Всё, мы справились. Сегодня точно справились. Первое впечатление я произвела — и отличное, судя по бурным овациям зала и игрушкам без остановки летящим на лёд, пока мы с парнем делали поклон. В конце Семененко чуть приобнял меня одной рукой и быстро бросил: «Молодец». После отстранился, и мы поехали к бортику. По пути мне прямо в руки прилетела одна игрушка — и только сейчас я обратила на них внимание. Жене и его партнёрше всегда кидали чёрного и белого кота: это их традиция. Их даже называли кошками из-за грации, конечно, но ещё говорили — они оба настолько милы, будто коты, и я с этим согласна. Игрушка же в моих руках — коричневый медведь в костюме с кошачьими чёрными ушками. Меня это умилило: моя салфетница была именно в виде этого медведя. Заметив такое внимание к деталям, я не могла не улыбнуться. Как раз в этот момент Женя повернулся — посмотрел, где я еду, а я, растерявшись, зачем-то подняла одну такую же игрушку со льда и всунула ему в руки. Он оторопел, но игрушку взял. На выходе нас уже ждали Алексей Ягудин и Алина Загитова. Принялись расспрашивать о программе, планах на сезон. Буквально два-три вопроса после проката они задавали всем фигуристам — мы были и рады ответить. Нас отпустили, а за спинами уже объявляли Алису с Сашей. Направляясь в сторону двери ведущей в коридор, я схватила Семененко за руку: — Может, здесь посмотрим? Я прекрасно знала: в коридоре стоит телевизор с прямой трансляцией, нас уже вовсю поджидают журналисты в микст-зоне. Но так хотелось увидеть катание высокого уровня вживую — не в тренировочной атмосфере, а именно со зрителями, в костюмах, с полным настроем ребят. Раньше я смотрела подобное только по телевизору. Видеть сейчас вживую, даже не со зрительских мест, а всего в метре от арены — было чем-то невероятным. Женя лишь коротко кивнул: полагаю, огонь в моих глазах выдавал, насколько это важно для меня. Я, как заворожённая, смотрела на ребят. До чего же они гармонировали — сама судьба велела им кататься вместе. После удачного выброса я подпрыгнула и повернулась к Жене: — Какой пролётный! — сказала я, но тут же замерла. Жене явно было сейчас не до проката друга. Перед ним была картина в несколько раз лучше. Перед ним была она — Мирослава Ефимова. Белая кофта с небольшим треугольным вырезом, голубенькая юбка чуть выше колена, белоснежные волосы, чуть завитые снизу, и лёгкий естественный макияж. В общем — ангел. Она что-то говорила парню, а тот стоял словно заворожённый, смотрел только на неё. В его глазах смешались шок (видимо, от того — она приехала на прокаты) и удовольствие от этого же. Я стояла в стороне. Внезапно стало не по себе от неё. Мира всегда мне нравилась, я ею восхищаюсь и до сих пор считаю её катание эталонным. В любой другой ситуации я была бы несказанно рада встретиться с ней и передать все слова восхищения, накопившиеся за годы. Но почему-то именно сейчас мне больше всего хотелось — чтобы её здесь не было. Только я подумала об этом, как девушка внезапно посмотрела на меня. Чистые голубые глаза, даже почти синие, кукольное лицо и мягкая улыбка. Она и вправду была идеальна. Я понимала: я проиграла. Ещё не знала какой бой, но уже точно знала — по всем фронтам. — Привет, ты же Аня, да? — пролепетала девушка своим чистым голоском. — Ты молодец! — и мягко улыбнулась излюбленной всеми улыбкой. — Спасибо, — это всё, на что меня хватило. Я ещё попыталась выдавить подобие улыбки, но, честно сказать, вряд ли у меня вышло. Саша и Алиса в этот момент докатали программу, и с трибун раздались возгласы. Я корила себя — пропустила почти всё, зациклившись на Ефимовой. Но, сделав максимально спокойное лицо, подошла к Жене: — Пошли в микст-зону. Женя кивнул и, коротко распрощавшись с Мирой, мы наконец вышли к журналистам — заранее извинились, что заставили их ждать. Ответили на пару простых вопросов, поулыбались для фото и наконец отправились к раздевалкам. Там я, сняв коньки и поменяв их на кроссовки, смогла выдохнуть. Всё — как минимум до завтра меня теперь ничто не должно волновать. *** Переодевшись в привычную одежду — простую коричневую свободную толстовку и синие оверсайз-джинсы — и сев на скамейку, заскучав, я вспомнила про телефон. Перед прокатами вырубила его и забросила подальше в шкафчик — чтобы не отвлекаться. Включив, обомлела. Мне казалось: мой телефон сейчас взорвётся от потока сообщений и звонков, поступающих каждую секунду. Из всего потока я выцепила нескончаемый спам от сестры и открыла чат с ней — там уже светилось около двухсот непрочитанных смс. Последнее, уловленное из этого потока: «Аня, выйди ко входу, нас не пускают к вам в зону». Я моргнула и перечитала сообщение ещё несколько раз. Конечно, мне никто не сообщил о приезде семьи. Мы как-то общались на эту тему, но я получила лишь неоднозначные ответы и решила — никто не приедет. Такого поворота событий, честно сказать, я не ожидала. Быстро собрав вещи и растыкав их по шкафчику, захлопнула его, закрыв на ключ. Да, всем спортсменам в раздевалке выдавались персональные шкафчики с ключами — очень удобно. Вылетев из раздевалки, я направилась ко входу в общую зону. Буквально час назад здесь было просто не протолкнуться от количества людей. Сейчас все были на арене, и пространство казалось гораздо больше. Выцепив семью глазами, я направилась к ним. Младшая заметила меня первой и уже со всех ног неслась ко мне в объятия. — Моя сестра — звезда! — прокричала младшая. — Ян, ещё не звезда, это только контрольные прокаты. Младшая усмехнулась: — А ты скажи это тем людям на трибунах. Они были просто в восторге! Мне хотелось кричать на весь мир: та девушка на льду — моя сестра!!! — Ты этим и занималась, — усмехнулась старшая, Инна. — Она каждому встречному рассказала: Щербакова — её сестра. Я по-доброму улыбнулась и потрепала Янку по голове. Сёстры всегда меня поддерживали и ходили на все мои соревнования — даже обычные городские, где в составе участников числилось три пары. Родителей я заметила только сейчас. Они стояли чуть поодаль и наблюдали за нами. Улыбались, смотрели с таким теплом в глазах, что мне даже плакать захотелось. Чуть обойдя сестёр, я подошла к ним и обняла, шепнув «Спасибо». Без них и их поддержки я бы точно не стояла сегодня здесь, не выступала бы среди столь выдающихся фигуристов, а после моего проката не ликовала бы огромная арена. Мы ещё чуть-чуть побеседовали, прежде чем мой телефон начал верещать на всё здание, а на экране не засветилось «Траньков». Я тут же приняла вызов и отошла в сторону. — Здравствуйте, что-то случилось? — быстро выпалила я. — Анна, не соизволите ли вы почтить нас своим скромным присутствием? — язвительно спросил тренер. — Мы в зале справа от микст-зоны. У тебя есть ровно две минуты. — после чего тренер сбросил вызов. Я тут же вернулась к семье, сказала — мне срочно нужно отойти, и понеслась к раздевалке по указаниям тренера. Войдя в зал, увидела: там уже вся наша группа в полном составе. Маша и Максим, уже в обычной одежде (Маша вообще успела распустить волосы), сидели недалеко от двери на скамейках — что-то печатали в телефонах. Лебедева с Анисимовым ещё при полном параде, разве что коньки сменены на кроссовки. Алиса яростно показывала Саше в телефоне — явно обеспокоенная, блондин же в ответ лишь смеялся. А Женя уже спорил с Траньковым. Парень тоже уже был в любимой чёрной кофте и просторных джинсах. Заметив меня, тренер показушно вздохнул: — Ну наконец-то. Все, телефоны в сторону — и слушаем! После этой фразы Максим Леонидович начал разбор полётов, как он называл, — по горячим следам. Подмечал ошибки и, наоборот, хвалил, отмечал сегодняшние наши прокаты, а также говорил примерные баллы — чтобы у нас складывалось примерное понимание. Сегодня нас в основном всех хвалили — и было ведь за что. Каждый выдал чистый прокат, конечно, не без замечаний, но всё же начало сезона мы положили, и оно явно вышло неплохим. После того как нас отпустили, я наконец смогла перехватить девочек — просто до этого поймать их во всей этой суматохе было нереально, как и дописаться. Абсолютно всем из нас сейчас летит большой поток сообщений и звонков, так большинство просто поубирали звук с телефонов. — Это какой-то кошмар! — жалобным голосом, будто на грани слёз, сказала Алиса. Мы с Машей кинули на неё вопросительный взгляд, и Алиса протянула нам телефон. На нём — фотка Алисы и Саши в конечной позе, подставленная в какой-то мем. Фото, видимо, со стремительной скоростью распространялась по чатам различных ФК-сообществ. — Это конец, — девушка закрыла глаза руками. — Да ладно, пообсуждают неделю и забудут, — произнесла Машка. — Да, ты чего, Алис, это же не конец света, — я приобняла подругу. — К тому же мем реально очень смешной, — из неоткуда вылез Анисимов, посмеиваясь. Лебедева подскочила, замахнувшись на него. Тот же принялся театрально убегать, изображая испуг, пока Алиса, подхватив первое попавшееся под руку (кажется, чехол от чьих-то коньков), яростно надвигалась на блондина. Мы с Машей тихо посмеивались. В такие моменты я была благодарна судьбе не только за возможность дать своей карьере второе дыхание, но и за людей, с которыми познакомилась и которые открылись для меня не просто как великие спортсмены, но и как просто обычные люди. С ними интересно проводить время, узнавать их новые стороны, с ними я просто ощущала себя комфортно. Мой телефон снова завибрировал, и на экране высветилось имя — я абсолютно не ожидала его увидеть. «Лёха». Я сглотнула. Алексей Ершов — мой бывший партнёр, с которым я откаталась несколько лет. Не сказать, что это ответственный человек, талантливый или перспективный спортсмен, нет. Но он никогда и не хотел им являться: катался просто потому, что надо — надо его семье, надо мне, но не ему. Распались мы мирно, всё обсудили, не оставив обид, но с тех пор не общались. Какой-то момент мне даже было обидно: с человеком, с которым я на протяжении нескольких лет проводила почти каждый день по несколько часов, нас связывало только фигурное катание, и, как оказалось, кроме него нам и говорить-то не о чем. Выпав из ступора, я наконец взяла трубку — сама не зная зачем. Могла просто написать потом: была занята и не увидела. Ведь примерно такого содержания сообщение мне придётся писать уже как минимум десяти людям, звонки которых я сбрасывала или нарочно игнорировала в течение этого часа. Но тут другой случай: палец сам сорвался, и я поднесла телефон к уху. — Да? — коротко вместо приветствия. — О, здоров, Ань. Ты молодец! — его голос был задорным. — Лёш, ты пьян? — сама не ожидая от себя, спросила я. — Аня, ты чего! Нет конечно! Я вообще в универе сейчас, у меня пары, так-то! — Так почему ты не на парах? — Как я мог пропустить первое выступление своей любимой партнёрши? Я была уверена — в этот момент Ершов, как обычно, улыбнулся во все тридцать два. — Бывшей партнёрши, — сама не знаю зачем, акцентировала я на ошибке. Возможно, во мне играла обида — мы перестали общаться, хотя сама я понимала: в этом не виноват ни он, ни я. Просто это жизнь, и иногда нужно двигаться дальше. — Да, бывшей, — также подчеркнул последнее слово парень. — Ну в общем, ты огромная молодец! Это было здорово. У меня на лице засияла тёплая улыбка. Мне было приятно это слышать, приятно слышать его голос спустя столько времени. — Спасибо, — всё, что я смогла выдавить. — Ань, ты так сияешь сейчас. Я правда счастлив — у тебя всё складывается. Если бы знал, что в итоге тебя ожидает, завершил бы гораздо раньше и не удерживал бы тебя. — Ты меня не удерживал, всё нормально. Это моё решение — кататься с тобой. И даже если бы я тогда знала, что меня ждёт впереди, всё равно бы не ушла. Молчание в трубке. Я сама не ожидала от себя подобного откровения, но это правда. Да, я счастлива и благодарна за то, что имею сейчас, но и говорить плохо о периоде, когда каталась с Лёшей, я тоже не могла. Там было моё начало и много светлых и тёплых моментов. — Мне приятно это слышать, — произнёс парень. После этого мы проговорили еще около получаса. Парень рассказал: начал пробовать себя в хоккее — ему безумно нравится этот спорт, и, наверное, он останется пока в нём. Рассказал об учёбе в университете (поступил на тренера), о парах, о жизни, смешных ситуациях и обо всём, о чём когда-то мы могли говорить сутки напролёт. Передал привет от моего бывшего тренера и попросил перезвонить ему, когда появится минутка. Я, конечно, пообещала — сделаю это сразу по возвращении в номер. Потом рассказала о моей новой жизни, тренировках, новой школе, друзьях. Лёша слушал, иногда вставляя свои комментарии. После разговора мне стало так тепло на душе — будто наконец тот пункт, тяготивший меня долгое время, выполнен, и все недосказанности разрешены. Теперь я чувствовала себя намного лучше. *** Потом я вернулась к семье, мы немного погуляли по Питеру и вернулись на прокаты — смотреть одиночников и танцоров. Вечером мы с Машей и Алисой, сидя у нас в номере, обсуждали события сегодняшнего дня, читали комментарии по поводу наших выступлений и лайкали эдиты с нашими новыми программами. В общем, очень тепло проводили время. Я чувствовала себя по-настоящему счастливой и уже была в предвкушении завтрашнего дня, а именно — произвольной программы.