Запретный плод

- Щербакова, да втяни ты эти колени!! Кто же знал, что следующий день начнется не с кофе и размеренного завтрака, а с самой настоящей тренировки, как у спартанцев. Кто-то умный, ответственный за расписание, почему-то решил, что будет очень крутой идеей сместить нам тренировку с девяти утра на семь, а тренер решил, что очень круто будить нас пинками в дверь. Мы с Алисой ещё задались вопросом, как он её вовсе не выбил. Да, до нас было не дозвониться, ведь звук мы обрубили полностью из-за потока сообщений и звонков, но из-за этого надо кулаками в дверь долбить? Но, честно сказать, Максима Леонидовича эта затея явно не радовала тоже, потому что он весь час тренировки не в духе и гоняет нас так, будто сегодня произвольная программа не на контрольных прокатах, а на Олимпийских играх, и при этом мы все идём на медаль. - У меня ноги отвалятся ещё раньше прокатов, - проезжая мимо меня, сказала Алиса. - Да, чёт Траня не в духе, - за девушкой подъехал Анисимов. - Если бы я проснулся от сообщения о том, что всё расписание сместилось, и при этом мне нужно каким-то образом разбудить всю группу и быть на льду уже через час - я бы тоже был не в духе, - добавил внезапно откуда возникший Калинин. - Я не понял, вы что там кучкой столпились?! У нас синхронное, что ли, или у вас задания нет?! - прокричал тренер.

***

Нас отпустили спустя два часа мучений, хорошо, что тренировки перед стартами ограничены во времени, иначе с таким настроением Леонидыча мы бы ещё минимум часа три тут ползали, а если учесть то, что мы упали на лавки сразу же, как вошли в раздевалку, - день был бы очень длинным. - Я так устала, - буквально скуля, снимая коньки, проговорила Маша, - он же над нами издевается! Мы с Алисой лишь грустно посмотрели на неё: сил не было даже на ответ, мы до сих пор лежали на лавке, стараясь прийти в себя, к тому же голодные и абсолютно без сил. Честно сказать, сейчас мне было тяжело представить, что сегодня ещё мне нужно будет катать произвольную перед огромной ареной. Единственное место, где сейчас мне хотелось оказаться, - горячая ванна, а потом весь день проваляться в кровати, читая какой-нибудь хороший роман и поедая любимый мармелад, но увы, это не жизнь профессиональных спортсменов, и теперь я могу это полноценно прочувствовать. - Девочки, давайте уже хоть какие-то движения производите! Я, знаете ли, уже очень есть хочу! - Морозова уже полностью переоделась и собрала все вещи и теперь села на скамейку, демонстративно зло пялясь на нас, заставляя подняться. Меньше всего сейчас мне хотелось что-то делать, я бы так и валялась на скамейке, но живот предательски забурчал, напоминая о том, что я пропустила завтрак и надо бы восполнять потери. Так что, ещё раз тяжело вздохнув и вспомнив, ради чего я так напрягаюсь, я наконец-то поднялась со скамейки, следом подав руку Лебедевой, чтобы та воспользовалась моим примером, и мы начали не торопливо снимать коньки и переодеваться под пристальным взглядом Маши. - А может, селфи? - внезапно предложила Алиса. - Зачем? - тут же недовольно спросила я, - мы сейчас выглядим, ну откровенно говоря... - и я оглядела нас троих скептическим взглядом. - Так в этом и прелесть! - просияла подруга, - это же на память, наши сборы на первых совместных контрольных прокатах! Потом будем пересматривать фото и вспоминать! - улыбнулась Алиса. Мы с Машей сдались. Сейчас явно не тот случай, когда Лебедеву можно было переубедить, её вообще редко можно было отговорить от всего, что касалось селфи, социальных сетей, ну и конечно же моды. Помню, как-то мы с Машей согласились прогуляться с ней по магазинам. До сих пор помню, на каких ватных ногах я возвращалась домой, честно, это было, наверное, близкое чувство усталости, как после сегодняшней тренировки, только тут мы почему-то устаём вместе, а на шоппинге устали только мы с Морозовой. Алиса же сияла так ярко, будто не пару новых вещиц купила, а выиграла золото Олимпиады, честное слово.

***

Уже через время я поняла сей повод ранних тренировок перед произвольной: ведь сейчас мы всей толпой фигуристов стояли возле кабинета, где проходили съёмки для отдельного репортажа на Первом канале, что-то вроде ответа на необычные и смешные вопросы. Ну да, именно этим мы все хотим заняться, когда голова забита предстоящим прокатом. Но у нас есть выбор? Конечно нет. Все стоят тухлые, зевают, кто-то сидит в телефоне, кто-то слушает музыку, а кто-то демонстративно спит, оперевшись на стену, и я, честно, им завидую. Если бы Траня не стоял в паре метров от нас, сейчас бы тоже тихо посапывала у стены. - Да они там долго ещё? Почему одиначников первых начали снимать? Разве не мы первые катаем? - с яростью выпалил Галлямов, я аж оживилась и мысленно его поддержала. - И вправду, - подхватил уже наш тренер и, распахнув дверь, начал что-то обсуждать с командой Первого. Сначала всё было тихо, но уже через две минуты из-за двери до нас доносились крики Транькова: - Да они уже на льду должны быть через два часа, какие ещё полчасика?! Не без помощи нашего тренера, но уже через десять минут мы стояли около белого фона с направленными на нас многочисленными объективами. Нас с Женей вызвали отсняться первыми, но мы честно и не были против: раньше закончим - раньше уйдём и начнём настраиваться на программу и, стерев насколько это было возможно в нашем случае весь недосып с лица, натянув как можно более естественные улыбки, мы красиво встали перед камерой, давая понять, что можно начинать съёмку. - Как вы можете описать свое идеальное утро? - начал голос за кадром. Про себя я подумала: утро без вашего участия и экстренных внезапных съёмок. Вот наше идеальное утро. Но вслух пришлось ответить: - Утро, которое начинается с чашки кофе и с продуктивным настроем на день!

***

Мне казалось, это будет длиться вечно, их вопросы будто не заканчивались, так что опять не обошлось без помощи нашего любимого тренера, который любезно поспешил напомнить, что у нас есть дела куда важнее, чем принимать участие в подобных съёмках, и нас всё же отпустили. А долго и уговаривать не надо: мы с Женей буквально рванули за сумками в отель и тут же на арену, где уже открыли зал для тренировок. - Как же они задрали со своими съёмками, - внезапно выругался Семененко. У меня аж глаза округлились. Я уж что, но Женю в такой агрессии только на тренировках видела, в обычной жизни он обычно очень тихий. - И часто так? - не знаю почему, но решила спросить, хотя, когда он в таком состоянии, лучше вообще под руку не лезть. - Вообще нет, - помедлил парень, - ну, с прошлого сезона они почему-то решили, что нужно с нами понапридумывать много различных рубрик для привлечения аудитории к спорту. Будто у нас фигурное катание не один из самых популяризированных видов, ей-богу. Я усмехнулась, и Женя вроде тоже расслабился, что меня не могло не радовать. Если честно, не хотелось вплоть до проката сидеть как на иголках от напряжения Семененко, так что мы спокойно приступили к отработке программы, пока потихоньку подтягивались другие пары, по лицам которых сложно было не заметить, в каком настроении они прибывают и как они тоже «счастливы» внезапным переменам в расписании на сегодняшний день. Ну, зато если вдруг обломаемся, будет на кого свалить хотя бы часть вины. Подумала про себя я.

***

Руки снова потеют, голова кружится, а в животе урчит. Резко вспоминаю, что сегодня абсолютно ничего не ела: с внезапной утренней тренировкой и съёмками, стоявшими сразу после, я не успела даже крошки в рот закинуть. Да что тут о еде, я даже глотка воды выпить не успела, нас буквально с раздевалки вытянули на съемки, где мы ещё зачем-то простояли добрых два часа, хотя могли спокойно поесть в это время. Так что при первом же завывании желудка бросаюсь к сумке и перехватываю батончик, которых у меня всегда несколько лежит в сумке на всякий случай, и сейчас очень довольна собой, ведь он - как никогда кстати. После того, как голод начинает отступать, тошнота уходит, а голова приходит в норму, я начинаю оглядываться по сторонам и думать об одногруппниках: «А они-то ели?» - появляется внезапная мысль в голове. Я не знаю, откуда у меня это, но я привыкла думать о других и беспокоиться за них, как за себя. Думаю, это из-за многодетной семьи, в которой я росла. Мы с сёстрами с детства всегда думали друг о друге и заботились, начиная с того, что всегда делали на троих наши детские наборы на школьных праздниках, заканчивая тем, что отменяли все свои планы, если кому-то из нас нужна была помощь. Для меня комфорт людей вокруг меня - что-то вроде «базового минимума», как сейчас все привыкли говорить. Я знаю, что в первую очередь нужно печься о своем комфорте и заботиться о себе, но я так просто не могу: у меня не может быть хорошего настроения, если рядом кто-то грустит. И так всегда. Сейчас же не исключение. Я осматриваю раздевалку и по буквально бледным лицам всех находящихся в ней понимаю, что дела обстоят грустно. Пересчитав всех спортсменов, я говорю Жене, что мне нужно быстро сбегать в раздевалку, а сама бегу к ближайшему автомату с соками и батончиками и, собрав их в небольшую сумку, возвращаюсь в тренировочный зал. - Ребят, - привлекаю внимание группы, - вы, наверное, ничего не ели. Сегодня слишком сумбурное расписание у нас всех, так что, пока до начала разминки на льду ещё есть полчаса, не хотите перекусить? - и я с улыбкой, опустив сумку на пол, достаю сок и батончик. На меня все смотрят скептически, и я тут же поднимаю руки вверх. Зачем? Сама не знаю. - Вы не подумайте, - я улыбаюсь, - это всё из автомата, который за углом, можете сами пойти проверить. К тому же вся упаковка - целая. Допинг для спортсменов - сильно щепетильная тема, а особенно в предолимпийский сезон. Последней фразой я распиналась скорее перед Каролиной и её партнёром, которые тоже с нами в разминке, чем перед своей группой. Их доверие за несколько месяцев я, хвала небесам, заслужить успела, а Анисимов уже вообще вовсю допивал пакетик сока и радостно открывал упаковку батончика, благодаря меня всеми возможными словами. Остальные тоже взяли и начали благодарить, даже Акопьева со своим, хоть и у меня к ней отвращение после слов Саши, но что ж поделать, её одну я обделить не могла. Только Алиса и Женя так и не подошли к сумке. Ну кто ж мог подумать: две мои головные проблемы - партнёр, вечно гордый, и лучшая подруга со своими новыми тараканами. Иду к Алисе и попутно решаю, что унижаться перед Семененко не буду: если сильно есть захочет - переступит через гордость и возьмёт мои скромные подношения. - Алис, - подхожу и обнимаю подругу за плечи, - я взяла апельсиновый, как ты любишь! И он совсем без сахара! - Спасибо, Ань, но я правда не хочу есть, - коротко кидает девушка. - Ты же сто процентов ничего не ела с утра! Не успела бы! - Ань! Ну если я сейчас поем, у меня будет живот выпирать, а платье сейчас так красиво сидит! Я хочу рассматривать потом красивые кадры с программой! - жалобно говорит блондинка. - Ты лучше переживай за лицо во время прыжков и вращений! Ты видела фотки с короткой?! Да фотки с моим лицом уже на мемы разбирают! - возмущается внезапно откуда материализовавшийся Саша. Честно, обычно меня бесят его подколы и то, как он постоянно так и норовит влезть в разговор, но сейчас он - как никогда кстати. - Саш, ну это другое! - всё равно грустит девушка. - Да его там вообще видно не будет, мы же постоянно в движении, а когда стоим... - блондин начал раздумывать, - хочешь, я тебе его рукой прикрою? В моменте в зале тишина, а потом все прыскают со смеху. Лебедева закатывает глаза и даёт партнёру подзатыльник, а тот принимается снова от неё убегать. Я уже даже не пытаюсь ничего им сказать, будто это их естественное состояние. Перевожу взгляд и сталкиваюсь с ним. Семененко разминает тело, выполняет базовое кардио. Выглядит абсолютно сосредоточенно, на нём уже соревновательный костюм произвольной программы: чёрная ткань, имитирующая пиджак, под низом которого рубашка и галстук, а волосы уже аккуратно уложены гелем. Когда он только успел? Выглядит как настоящий джентльмен или же «мастер». Я подхожу к партнёру, уже готовясь предложить пройтись ещё раз по одной из поддержек, как внезапно парень начинает первый: - А меня что, уговаривать поесть не будешь? - хитро щурясь, спрашивает Семененко. - Ползать перед тобой и умолять я не собираюсь. Сумку видишь? Руки, ноги есть? Вперёд. Да, возможно, это было слишком резко. Да, возможно, Женя ничего такого и не сказал, но я уже устала от его поведения. Сначала он срывается на меня из-за прыжка, потом извиняется, потом заявляется ко мне домой, ничего не объясняя, потом поддерживает в самолёте. Да что это за качели постоянные? Я честно устала. Парень нахмурился, но к сумке всё-таки пошёл. Голод не тётка, всё-таки. 1:1, Женечка.

***

- Анна Щербакова и Евгений Семененко! Начинают по очереди представлять нас на разминке. Мы уже на льду, а значит, решающий рывок в этих голодных играх (контрольных прокатах) будет дан уже меньше чем через час. Разминка проходит по тому же плану: мы распрыгиваемся, выполняем поддержки и вращения. Всё идёт хорошо, всё идёт по плану, я ощущаю себя совершенно спокойно, гораздо лучше, чем было вчера на короткой программе. Трибуны вопят, я вижу множество людей с камерами. Когда проезжаю мимо трибун, мне машет девочка лет пяти, а я улыбаюсь и машу ей в ответ - ну полная идиллия. Искоса посматриваю на одногруппников, которые, видимо, тоже полностью расслабленные и настроенные на хорошие прокаты. В голове закрадывается мысль, что всё точно пройдёт хорошо, и я радуюсь. Даже вечно серьёзный Женя сейчас расслабленный и счастливый, меня это радует, и на душе становится тепло. Разминка заканчивается, и все пары, кроме Морозовой/Калинина, которые снова катаются первыми и остаются на льду, мы же уже за бортиками надеваем чехлы и идём в раздевалку. Максима Леонидовича всё ещё нет, он написал нам, что подойдёт чуть позже, так как нужно решить какие-то срочные дела. Это было совсем на него не похоже, он обычно ходит за нами по пятам, а тем более на стартах. Но Маша с Максимом уже начали программу, а тренера всё не видно и не слышно. Почему-то меня это настораживает и становится неуютно, возникает мысль, что надо бы позвонить, может? Но Алиса меня отговаривает, говорит, что так будет спокойнее, признаётся, что ей не очень комфортно катать, когда тренер, пристально наблюдая, стоя за бортиком, и я всё-таки убираю телефон, где уже успела зайти в список контактов. Иронично, но спустя минуту меня уже абсолютно не волновала эта проблема, ведь в дверь кто-то зашёл, но нет, это был не Траньков, далеко не Траньков. В дверях зала появилась миниатюрная девушка в белом красивом платьице, с идеально уложенными волосами и привычным для неё лёгким макияжем. - Что она тут делает вообще? У нас теперь зал со спортсменами - проходной двор? - недовольно фыркнула Алиса, окинув презрительным взглядом вошедшую девушку. Мирослава Ефимова. Снова она. Девушка мило всех поприветствовала, пожелала сегодня удачи и подлетела к Жене. Ну а как же? - Как же она надоела рядом с ним ошиваться! - закатила глаза подруга. - В каком смысле? - поинтересовалась я. - А? Так ты не знаешь? Они вчера весь вечер вместе прогулялись, разошлись только в час ночи! - размахивала руками Лебедева. - А ты-то откуда знаешь? - Да мне Саша уже всё прожужжал о том, что Женя кинул его и променял на девчонку. Тот хотел с ним вчера фильм какой-то посмотреть, даже попкорном уже закупился. - Женя? Он же вроде слишком помешан на режиме? - удивлена я. - Так вот именно! Я молчу какое-то время. Что что, а насчёт режима и дисциплины, так Семененко - первый. Я всегда удивлялась, как у него выходит быть настолько дисциплинированным? Но видимо, это всё до первого зова Миры Ефимовой. - А что ты так её не любишь? - внезапно спрашиваю я у подруги. - Не знаю, бесит почему-то. Будто что-то в ней есть такое... ну знаешь, стервозное. Я округляю глаза. Стервозное? Да она выглядит буквально, как ангел, спустившимся к нам, грешным, чтобы внести доброту в этот мир. - Ну и ещё я в команде Щербаненко! - ярко улыбается Алиса. Я слегка толкаю подругу в плечо. Щербаненко. Прозвище, которое закрепилось за нами буквально вчера. Мне уже попался не один клип в ТикТоке с этим хэштегом и нас с Женей в главных ролях, а также множество споров в комментариях о том, какой же пейринг лучше: Щербаненко или всё-таки Ефименко, и пока я проигрываю. Пытаюсь уйти в себя и сосредоточиться на произвольной, но не успеваю: к нам подлетает волонтёр и зовёт на выход к арене - скоро наша очередь. Женя наконец-то отрывается от Миры, та шепчет ему что-то на прощание и, крепко обняв, вылетает к арене вместе с нами, вставая чуть поодаль от нас у бортика, и почти в этот же момент к нам подлетает запыхавшийся тренер, и мне становится гораздо спокойнее. Он извиняется, быстро даёт нотации, повторяя наши западающие места, и подчёркивает ошибки, которые были у нас на разминке, он подметил по трансляции, и, постучав по плечам, отправляет нас на лёд. Мы снимаем чехлы и выезжаем. Я сразу же отрываюсь от Жени и еду размять одно из вращений, на которое обратил внимание Траньков за эти короткие минуты. Потом подъезжаю к Семененко. Он полностью настроен, как и обычно, но в глазах мелькает волнение, будто он пытается собраться с мыслями и что-то мне сказать. А когда мы встаём в начальную позу, он произносит: - Третьим элементом вместо флипа делаем лутц. И мы начинаем программу. Мне хочется прокричать: «Чего? Почему? А объяснения будут?» Но я ничего не успела сказать, да и не успею. Вот мы выполняем первый каскад, который я еле-еле удерживаю. Визуально простому зрителю это не видно, но, проезжая мимо тренера, я заметила, что тот заметно поднапрягся. Следующий элемент - чисто. Пытаюсь расслабиться и быстро думать. Может, это всё же была шутка? Траньков ничего не сказал, да и Женя не стал бы рисковать подобной спонтанностью, непрофессионально же. Но в то же время в голове мысль: а вдруг прыгнет? Что тогда будет? Лучше прыгнуть разные прыжки или же мне завалить лутц одной? Смотрю на Женю и вижу заход на лутц. Чёрт. Идиотизм. Но мне ничего не остаётся, как тоже начинать заезжать на лутц. На лицо тренера я сейчас даже не хочу смотреть. Уже представляю лица Алисы и Саши, которые уже вышли к бортам, готовясь к своей программе. Представляю, на какой гнев мы нарвёмся, выйдя со льда. Но главное, что волнует меня сейчас больше всего: «Какого черта, Семененко?!» Заезжаем на лутц. Вместо тройного, который, кстати, у Жени как всегда выглядел просто эталонно, выезжаю только двойной, в голове решив, что это лучшее решение сейчас, чем упасть на своём первом старте. Этого в планах у меня точно не было. Остальную программу доезжаем как в тумане. Я пытаюсь отработать свою Маргариту как только могу, но мне кажется, это выглядит слишком жалко. Но мои мысли сейчас явно не здесь. В голове только непонимание зачем и мысли о том, что меня подставили, и подставил меня собственный партнёр. О какой скатанности и доверии может идти речь, если он может выкинуть что-то подобное? Мне хотелось просто прибить его на месте, ну что он вытворяет? В конечной позе мы встали друг напротив друга, смотря прямо в глаза. Мне хотелось разглядеть в них что-то, может, хотя бы намёк на извинения, но я не увидела ничего. Абсолютно пустые.

***

Женя

Получасом ранее. Я стоял у стены, изредка поглядывая на телефон в ожидании сообщения от тренера. Он был на каком-то срочном собрании и написал мне, что уже бежит. Заблокировав телефон, я начал распрыгиваться, как дверь внезапно отворилась, и там появилась она - Мира. Я застыл, явно не ожидая её здесь увидеть. Хоть вчера мы и провели весь вечер вместе, гуляя по красивым улицам Питера, рассказывая друг другу всё новое, что произошло у нас в жизнях после распада, но каждый раз, видя её, меня будто вгоняли в транс. Я понимал, что с ней мне ничего и никогда не светило и вряд ли будет, но само её присутствие и тот факт, что она прилетела в Питер специально, чтобы поддержать меня, не мог не радовать. Девушка мило улыбнулась и пожелала всем удачи, а после подлетела ко мне и обняла за плечи. Она прижалась ко мне всего на короткий миг, но даже его хватило, чтобы тепло разлилось по всему телу и мурашки целой армией побежали по коже. - Женя, как ты? - спросила девушка своим ангельским голоском. - Хорошо. А ты как тут вообще? - поинтересовался я. - Ой, так у меня множество знакомых на этом катке. Помнишь, мы же тут стажировались какое-то время. Я просто попросила, и меня пропустили, - улыбнулась девушка. - Ясно. С Мирой было легко, с ней всегда всем было легко. Она очень добрая, любящая и ко всем всегда относится с теплом и заботой. Я всегда удивлялся, как подобные люди могут существовать в нашем нынешнем мире, а тем более в мире спорта. Сколько грязи я успел пройти за эти годы, чтобы выбиться в сборную, насколько же двуличные многие спортсмены, у которых сейчас огромные толпы фанатов. По пальцам можно пересчитать тех, кто ни разу не делал гадостей кому-либо в сборной, и Ефимова была одной из них. Добрая, светлая и чистая душа, не способная даже на плохое слово, но даже её многие почему-то не любили. Этого мне никогда не понять. - Жень... - начала девушка, - а почему вы лутц убрали? Мне он так нравился в твоём исполнении. - У Ани пока не получается, но это временно, вернём его к ЧР, - отозвался я. - Блин, теперь ждать полгода... - опустила глаза девушка. - Слушай, а может, сегодня прыгнешь? Ничего же не теряете, контрольные прокаты ведь! Я нахмурился. Менять резко контент я никогда не любил и абсолютно всегда был противником этого, казалось, абсолютно безответственно и неорганизованно. - Да ладно тебе, Женечка! Ну пожалуйста, ты же ничего не теряешь? - мило улыбнулась Мира. Снова этот тон и форма имени. Она знает, что меня бесит, бесит от всех, но не от неё, и это она тоже прекрасно знает. Начинаю задумываться, и в голове на секунду летает мысль, что и вправду же ничего не теряем. Да, Траньков чуть-чуть побесится, да перестанет. Зато Ефимова будет счастлива и улыбаться своей красивой улыбкой, а это мне дороже.

***

Аня.

Я ГОТОВА ЕГО ПРИБИТЬ, но сейчас мне нужно перебрать все способы капитуляции перед тренером, потому что тот уже в процессе растерзания нас взглядом. Он зол, очень зол, это я вижу, когда мы проезжаем мимо него. Мне хочется подъехать к нему, сказать, что я не виновата, но он отводит голову от нас и начинает настраивать Сашу с Алисой, а мы с Женей едем к Ягудину с Загитовой отвечать на вопросы, а после идём к выходу с арены. Мне бы хотелось посмотреть прокат подруги, но понимаю, что не могу ни на секунду успокоиться, и меня просто разрывает от злости к Семененко. Мне нужно прийти в себя, иначе сорвусь прям там. Женя без слов меня понимает, и мы выходим со льда, где нас сразу же перехватывают журналисты. Мне не хочется отвечать на их вопросы, не сейчас, хочется нагрубить, сказать, чтобы отвалили и не трогали. Видно же, что мы не в настроении. Но я делаю глубокий вдох и иду к микс-зоне с улыбкой. Непрофессионально вести себя по-другому. Мы должны держать себя в руках, это их работа, и я это понимала. Мы ответили на пару дурацких вопросов, подчеркнули, что прокат был неуверенным по сравнению со вчерашним днём, ну и, конечно, у нас спросили про ошибку на лутце. Я пыталась отвечать размеренно, что повлияли нервы, хотя самой было грустно, будто сама себя же обесцениваю. Ведь я и вправду проделала большую работу над собой, чтобы выйти с чистой головой и не нервничать, большую работу и физическую, провела множество часов на льду, и это всё было не для того, чтобы сейчас выслушивать это всё. Как только мы закончили, я сразу же полетела в сторону раздевалки. Женя пытался остановить, взяв за руку, но я сбросила её: сил уже не осталось даже на ругательства с ним. Мне явно нужно остыть, прийти в себя, иначе я просто сорвусь и меня посчитают истеричкой. Анечка мягкая, Анечка милая, Анечка хорошая, Анечка со всем соглашается, Анечка всё стерпит, это же Анечка, послушная и примерная девочка. Как же это задолбало. Я просто не люблю конфликты, не люблю скандалы, иногда правда лучше пронести это через себя, чем портить отношения с другими. Я понимала, что унижаюсь перед Женей, нужно высказать ему всё, поговорить, да накричать в конце концов. Но я не могу: он - эталонный спортсмен, он - мой шанс на будущее в этом спорте. Мне нельзя его потерять, ведь я знаю: стоит мне упустить его, как другая девушка его тут же подцепит. Такие спортсмены, как он, надолго без пар не остаются.

***

Траньков кричит, кричит уже минут 15 в раздевалке, не давая никому и слова вставить, но не из-за нас, не мы одни облажались. Я так и не смогла нормально посмотреть прокаты одногруппников, но у тех тоже песня. Маша упала с выброса во второй половине, Анисимов и Лебедева сделали только двойную подкрутку вместо тройной, ну и наш далеко не самый удачный прокат. Мы опустили головы и, как маленькие утята, все вжавшиеся, слушали тренера и изредка кивали, когда это требовалось. Честно признаться, Транькова таким злым я видела не часто. Обычно он лишь серьёзным тоном, признаться, весьма давящим разговаривает, когда его что-то откровенно не устраивает либо ему надо очень точно это «что-то» до нас донести. Но чтобы кричать - мы его реально вывели, и это абсолютно точно понимал каждый из нас. - Вы двое! - перевёл на нас взгляд тренер. - Какого черта вообще лутц? Вы заявку теперь сами составляете? А на какой хрен я вам тогда вообще нужен?! Идите сами тренируйтесь, я вас не держу! Я лишь отвела взгляд. Зато Семененко сделал шаг вперёд. Ну пусть и оправдывается, его же косяк. - Зачем делать флип, если зрители уже привыкли, что у меня в программах всегда лутц? - тоном чуть выше обычного произносит партнёр. - Аааа, - начинает смеяться Траньков, - у тебя лутц в программах? Семененко, - он подходит и хлопает парня по плечу, - ты вот вроде в парном катании уже семь лет. Так скажи мне, что непонятного тебе в слове ПАРА! - хлопает по стене Леонидович. Мы вздрагиваем от резкого хлопка, все, кроме Жени. Он стоит ровно в той же позе, что и до этого, и смотрит размеренным взглядом на тренера. Не знаю, чего он пытается добиться, тут бы уже во всю капитулировать надо. - Женя и Аня остаются, остальные все свободны, - тренер кивает на дверь. Все ребята быстро ретируются. Алиса уже у выхода показывает жестом, чтобы я позвонила ей, когда освобожусь. Я лишь киваю, и за ними тут же захлопывается дверь. Траньков вздыхает и поворачивается к нам. - Чья была идея? - спрашивает он. Тишина. Да, я не собираюсь на него стучать, но и оправдывать тоже не буду. Но мне и не приходится: Женя снова делает шаг вперёд. - Отлично, - усмехается тренер, - Семененко у нас снова самый умный. Женечка, корона не жмёт? Он подходит к партнёру и хватает его за плечо, начиная сжимать. Я непроизвольно пячусь назад, мне почему-то становится страшно. - Сейчас Аню напугаем. Можешь идти, - обращается он ко мне и также кивает на дверь. - Может, не надо так с ним? - сама не знаю зачем начинаю говорить я. - Мы совершили ошибку, в следующий раз не будем так опрометчивы. - Конечно не будете, - хитрая ухмылка появляется на лице тренера. - Анечка, иди, я вижу, что это была явно не твоя инициатива. Не переживай, мы просто поговорим. К тому же Евгений должен понимать, что любое самовольничество должно пресекаться. Я жалобно улыбнулась и вышла. Мне явно больше ни секунды не хотелось там находиться, и я тут же набрала Алисе, получилось это не с первого раза. Руки безумно дрожали, я ощущала реальный страх и даже больше не за себя, а за Женю. Мне было очень страшно оставлять его там одного. Лебедева сообщила, где они, в одном из очередных залов, и я тут же направилась туда по инструкции девушки. Залетев в зал вся на иголках, я тут же первым делом почему-то зацепила взглядом Анисимова, который непринуждённо жевал булку и смотрел ТикТок. Меня это просто выбесило. С Семененко непонятно что сейчас творит Траньков, а он тут ест? Да там такое моральное давление было, как вообще можно просто сидеть и смотреть ТикТок? Я подлетела к ребятам, меня трясло. Девочки тут же бросились ко мне: кто дал воды, кто протянул яблоко, они разговаривали со мной, пытаясь привести в чувства. Я сквозь дрожь попыталась донести до них, что там было, попросила парней сходить и попросить тренера образумиться. Чёрт, мне и вправду было страшно за Женю. - Ань, ты чё? - с недоумением спросил блондин. - Да как ты можешь быть таким спокойным?! Там с Женей... Но договорить я не успела. Максим и Саша начали хохотать, а мы, недоумевая, уставились на них. - Да успокойтесь вы, - продолжил Саша, - он же его бить не будет или ещё чего похуже. Просто подавит, почитает нотации, ну на худой конец может заставить мыть раздевалку всю неделю. Я облегчённо выдохнула. - Если бы меня бил Траньков каждый раз за мою самовольность, на мне бы уже живого места не осталось, - снова смеётся Анисимов. Я наконец-то смогла полностью расслабиться, и мне тоже захотелось зайти в телефон, почитать сообщения от родных. Но, ощупав карманы, я поняла, что телефон остался в шкафчике в той раздевалке, где сейчас, по словам блондина, шли переговоры. А возвращаться в то помещение даже на секунду мне сейчас хотелось меньше всего. Так что я просто уселась рядом с девчонками, взяла мармелад, который припасла Маша, и мы включили на телефоне Алисы фильмы по Гарри Поттеру. Это, наверное, единственное кино, где у нас троих совпадали вкусы, ведь как оказалось, мы любим абсолютно разные жанры и многие любимые фильмы друг друга просто терпеть не можем. Так что, красиво усевшись на мат и оперевшись на стену, мы тихо поедали мармелад под первую часть про философский камень.

***

- Ань, ты всё перепроверила? - спросила Алиса, застёгивая чемодан. - Да, думаю, можем спускаться, - произнесла я и, ещё раз пробежавшись по номеру, вышла в коридор вместе с подругой, где мы вместе направились к лифту. - Даже как-то грустно, что нормально по Питеру не погуляли, - я вздохнула. - Ну, такова жизнь спортсменов: вечные перелёты и плотный график. Завтра уже снова тренировки, тут бы хоть поспать успеть. Спустившись на лифте, мы остались ждать в холле, где находились не только мы, но и наши друзья, родственники, те, кто приехал нас поддержать. Алиса, бросив мне пару слов, тут же подлетела к брату и вручила ему чемодан. Он летит с нами: его хоккейная команда улетела на день раньше, а Костя (так зовут брата Лебедевой) решил остаться, чтобы поддержать Алису на сегодняшней прошедшей произвольной программе. Моя же семья стояла почти у самого выхода. Они решили ещё на неделю остаться в Питере и отдохнуть. Я бы хотела с ними, но не думаю, что сейчас то время, когда я могу выпрашивать у Транькова отпуск. Так что они приехали проводить меня. - Аня, в любом случае ты была потрясна! - продолжает Янка свою мантру со вчерашнего дня. - Да, Ань, не переживай, - обняла меня Инна. Ну и в конце родители. Мы вчера долго с ними говорили, и они оказали просто невероятную поддержку. Я очень рада, что у них получилось попасть на прокаты. - Анют, напиши, когда прилетишь, и будь на связи! - улыбнулась мама. - Люблю тебя, - лишь сказал папа, и мы все впятером обнялись. - Автобус приехал, - прокричал Калинин и позвал всех к выходу. Папа помог мне загрузить чемодан в автобус, и, когда все наконец-то уселись, мы направились к аэропорту. А дальше всё по накатанной. Регистрация, ожидание, посадка. Я в этот раз заранее зарегистрировала место, выбрала рядом с Лебедевыми: так мне было спокойно и не скучно, рядом с Алисой ведь, и ещё Костя помог закинуть кое-какую ручную кладь наверх. Когда мы взлетали, я вспоминала Семененко, который в прошлый раз поддержал меня перед взлётом. Сейчас же он сидел, уткнувшись в телефон, и даже не смотрел на меня. После проката мы так и не поговорили. Девочки посоветовали не заводить разговор первой, не унижаться, ведь по правде говоря, это был не мой косяк, а его. Так что Женя первый должен подойти и извиниться передо мной, так мне в один голос вещали с максимально серьёзным видом подруги, ну и я, в целом, была с ними полностью согласна. Вспомнила, что писал мне партнёр в прошлый раз, и, проделав всё в точности, мне стало легче. А после взлёта я взяла роман - тот самый, который читала дома, когда вломился Женя, - и полностью погрузилась в него до конца полёта. Поговорить с Алисой так и не получилось: она тут же уснула сразу после взлёта, положив голову на брата. Да тот, вообщем, тоже не выделился, положив голову сверху на сестру, точно так же мило посапывал. Я даже сфоткала их. В этот момент они просто выглядели как две капли воды. Если бы я не знала, что Костя старше, то подумала бы, что они близнецы, настолько они были похожи. А как рассказывала подруга, не только внешностью, но и внутренне: у них общие интересы, общие страхи, общие привычки, они настолько хорошо знают друг друга, что буквально заканчивают предложения в разговорах. Мне это казалось безумно милым. Мы с сёстрами примерно так же. Нам всегда говорили, что мы словно три капли воды, и я, в целом, была согласна с этим утверждением, хоть у нас и не всегда была полная идиллия между нами тремя, но мы всегда знали, что в помощи никто из нас не откажет. - Уважаемые пассажиры, мы совершили посадку в городе Москва, в аэропорту «Шереметьево».