Капитан МОЙ!

Пленение Райнера, Бертольда и Энни, а также проверка подвала дома Йегеров в Шиганшине (о котором Эрен в суматохе просто-напросто забыл, да и командор Эрвин не лучше), добавили забот и тревог. Картина мира разведчиков кардинально перевернулась, а тут ещё и королевское правительство принялось чинить преграды более усердно, дойдя даже до того, что подсылало агентов военной полиции отнюдь не с добрыми намерениями. Эрвин однажды психанул, встал на стол, объявил: «Хватит это терпеть!», собрался со своими старыми приятелями Дотом Пиксисом и Найлом Доком, где они буханули и в процессе придумали отличный план, после чего Разведкорпус при поддержке тех самых Пиксиса и Дока устроил революцию, приведя к власти никого иного, как Кристу, оказавшуюся самой настоящей наследницей королевской крови Хисторией Рейсс. Хистория, к слову, больше не пыталась строить из себя приторно-милую пай-девочку, став куда более грубой и агрессивной, и со вступлением на трон начав кардинальные преобразования в политической жизни островитян. В частности, она создала программу по расширению женских прав, что конкретно для армии обернулось квотами на набор женщин-военнослужащих, поправ правила сурового отбора, выдюжить который ранее могли не только лишь все. Военное руководство это поднапрягло, но с нынешней Хисторией лучше было не спорить. Также на Парадизе были разрешены однополые и полигамные браки, ибо из своей кадетской поры нынешняя королева вынесла, что преград для любви быть не должно. И сколько бы ни возмущались да ни хватались за головы престарелые государственные деятели, слово Хистории отныне было закон, а за ней стоял Разведкорпус, готовый, аки военная полиция до него, расправиться со всеми неугодными. Вот и наступило раздолье для всех любителей пошалить: Имир, не прекращавшая восхищаться метаморфозам «своей Хисочки», незамедлительно сделала ей предложение, наивно надеясь, что уж теперь-то никакой Эрен на честь чужой законной жены посягнуть не сможет (а он не только мог, но и в свободные минуты посягал, что выливалось в дрожь дворца, по которому Имир время от времени гоняла проскальзывающего в королевскую опочивальню любовника), воспряли духом и Петра с Эрвином, которые теперь могли сочетаться с Леви законным тройным браком, а Леви призадумался, надо ли заходить настолько далеко — дел-то, ну в конце концов, греби не разгреби. А ещё указом всё той же Хистории на Парадизе был учреждён специальный женский день, в который мужчинам предполагалось ухаживать за своими и не только своими женщинами в память о том, что женщины прекрасны и заслуживают, чтобы за ними ухаживали. И пока у самой королевы с её новоявленной супругой возник спор на тему того, кто за кем будет ухаживать, имевший в определённой степени разрушительные последствия для дворца, мужчинам Разведкорпуса пришлось задуматься не только о работе. — Так, это мне б выходной взять, чтобы время со своей провести… — задумчиво приглаживал бороду Эрд. — Говорили, дадут выходной в женский день, — сказал Гюнтер. — Да?.. — Да. Ты что, речь командора прослушал? — Я в это время как раз думал о том, как бы отпроситься… — … — Так-так-так, ребята! — похлопал в ладоши Оруо, привлекая к себе внимание. — А вы помните, кто с нами в отряде служит? Парни (включая Эрена) переглянулись. — Ну… кто?.. — наконец, за всех спросил Эрд. — Ну вот кого сейчас здесь нет? Эрд оглядел сослуживцев. — Ну… а-а-а!.. Ну да. Она такая маленькая, что сразу и не заметишь… — Вот-вот! — Так а в чём дело? — полюбопытствовал Эрен. Все обернулись на него. — Эрен, мне кажется, уже все поняли, в чём дело… — с намёком обратился к мальчишке Гюнтер. — Ну а… в чём? — Йегер всё так же непонятливо переводил взгляд между старшими товарищами. — Ты что, совсем кретин, сопляк? — сквозь зубы процедил Оруо, боясь размыкать челюсти, дабы ненароком не прикусить язык. Эрен хлопал глазами. — Кого из нашего отряда сейчас здесь нет?! — повторил Оруо, очень осторожно позволяя себе открывать рот, но стараясь держать кончик языка подальше от зубов. — Из нашего отряда… — крепко задумавшись, Эрен принялся оглядываться в поисках того, кого здесь нет. — Так, а… а, капитана Леви! Точно ведь. Он просто такой маленький, что сразу и не заметишь. Не говорите ему, что я это сказал… — Болван! — с наивысшей степенью негодования воскликнул Оруо, после чего охнул, прокусив таки кончик языка. — Эрен, мы о Петре говорим! — снизошёл пояснить мальчишке Гюнтер. — О… а, точно! — хлопнул себя по лбу Йегер. — И правда. Она тоже маленькая. Не говорите ей, что я это сказал… — Ну вот! — щёлкнул пальцами Эрд. — А Петра — она кто? — А кто? — Шопляк, не нарывайша! — погрозил кулаком Бозард. — Наш товарищ! — развёл руками Эрен, разглядывая старших бойцов в надежде, что ответил правильно. Гюнтер стукнул себя по лбу ладонью, а Эрд, глубоко вздохнув, пояснил: — Эрен, Петра — девушка. — Да?.. — Да. — Так… а-а-а! То-то я и думаю! А ведь и правда! Петра — девушка, представляете? — радуясь своему открытию, Йегер приобрёл вид человека, высказывающего откровение. — Представляем! — хором ответил ему отряд. — Да-а-а, вот так раз… А дальше-то что?.. — взгляд мальчишки вновь стал непонимающим. Оруо намеренно погрузил зубы в мякоть языка, чтобы таким образом унять рвущееся наружу бешенство. — Эрен, можешь сходить окна помыть? — попросил Гюнтер. — А то капитан придёт, ругаться будет: каждый день мухи нет-нет, да поднасрут. Парнишка с горестным вздохом отправился выполнять просьбу-приказ, а трое мужчин спецотряда принялись думать думу о том, как бы так поздравить Петру, чтоб не обидеть. — В первую очередь, нужно сказать ей что-нибудь приятное! — решил Эрд. — Нужна фраза, которая понравится любой девушке… — Все мужики — свиньи, — заявил Гюнтер. — Ну вот, моло… эй, чего это?! — Эрд и Оруо недовольно уставились на товарища. — Сам попросил фразу, которая понравится любой девушке, — оправдался Шульц, пожимая плечами. — Да ну я же не о том! Я имел ввиду сказать ей что-нибудь приятное об ней самой, ну там это… ты боец хороший, и товарищ тоже ничего… — Свет твоих прекрасных янтарных очей озаряет весь Разведкорпус, наполняя сердца теплом и уверенностью! Нет более чувственного и отзывчивого человека, чем ты, ты согреваешь мир вокруг своей добротой и любовью! Если бы кто-то не додумался назвать солнце солнцем, оно бы непременно носило имя Петра! В порыве вдохновения Оруо аж вытянулся в полный рост, протягивая руку от серда к солнцу, обращая вдохновенный взгляд куда-то сквозь небеса. Гюнтер приоткрыл рот, но что сказать, так и не нашёлся. А Эрд, придя в себя и прочистив горло, признал: — А вот это… вот это было прям неплохо.

***

Пока Эрд, Гюнтер и Оруо думали над тем, что бы подарить Петре (подарок-то нужен был особенный, а не какой-то там), Эрен отмывал окна от результатов бурной мушиной жизни, Микаса, прежде холодно заявлявшая, что никакого особого внимания ей в женский день не нужно, как и сам женский день ей безразличен, с трепетом ждала, когда же Эрен таки придёт и одарит её особым вниманием, а прочие разведчики и разведчицы тоже как-то готовились, Леви заседал в штабе Корпуса вместе с Эрвином, Миком и Ханджи, всё прорабатывая планы насчёт дальнейших действий в отношении континентальной державы Марли — дипломатических либо военных. Однако Аккерман не мог отделаться от странных мыслей, которые не должны быть ему свойственны. — Леви, Леви! — командующий был вынужден пощёлкать пальцами, чтобы привлечь внимание капитана. — Витает там невесть где! — Ханджи протянула руку и ткнула его пальцем в щёку. Леви брезгливо убрал её руку, и думать не желая, к чему она ею притрагивалась последние дня три, по обыкновению и не думая мыть. — Я чую исходящий от Леви запах любовной тоски, — объявил Закариас, поведя носом. — Ты ошибаешься, это запах немытого тела Ханджи, — холодно буркнул Аккерман, скрещивая руки на груди. — Нет, к её запаху я невероятным образом сумел привыкнуть, и теперь у меня от него даже почти не кружится голова, — вполне серьёзно ответил Мик, совсем-совсем слегка болезненно морщась. — Чушь, — упрямо возразил Леви. — Мне некогда думать о какой-то там любовной тоске. Он лукавил, ведь всё равно думал, да все и так поняли. Но ввиду свойственного упрямства решил отрицать до последнего — чтоб не думали, что он так просто сдаётся. — Ну да, ну да, — с какой-то непрофессиональной ухмылкой ответил на это Смит. Затем потёр руки и провозгласил: — Ладно, вот что я вам скажу, господа… хм… — он кинул озадаченный взгляд на Ханджи, не зная, как её назвать. — …Господа и прочие: уже завтра, всё-таки, тот самый день, который наша королева Хистория нам на головы свалила, и дабы никого не обижать, предписываю до вечера придумывать, чем наших дорогих дам завтра удивлять. Могу вас, как человек с опытом, заверить, что дорогие дамы в гневе недовольства страшны, как девиант, и если с девиантами мне удавалось разобраться без последствий для здоровья, то с разгневанными дамами — далеко не всегда. Так что, — он хлопнул себя руками по коленям, — распускаю я вас. До вечера! — он наставительно поднял палец. — Хорошо! — вскочила Ханджи. — Я тут одну штуку изобретаю — закачаетесь, когда увидите! Надо своих собрать, и… — Я вас для чего отпустил? — грозно взглянул на неё Эрвин. — Думайте там, как Нифу завтра поздравлять! — Ой, да не нужны ей поздравления, — отмахнулась Зоэ. — Она сама сказала… — Ханджи, если женщина говорит, что ей не нужны поздравления, подарки и знаки внимания, значит, их отсутствия не переживёт либо она, либо ты, — пышные брови Эрвина непререкаемо излучали весь нажитый опыт. — Это верно! — кивнул Мик. — Нанаба тоже отмахнулась — а, мол, ерунда эти ваши женские дни, а я ж чую, что думает совсем другое! Леви не нашёлся, что вставить. Романтического опыта у него не было, а с женщинами Разведкорпуса он до совсем недавних пор поддерживал исключительно профессиональные отношения. Разбираться в глубинах и хитросплетениях их душевного устройства было для такого прямолинейного человека не только сложно, но и попросту некогда. — Тогда назову своё новое изобретение её именем! — щёлкнула пальцами Ханджи, мгновенно найдя выход из трудного положения. Вот уж кому было действительно всё равно, и кто ничьего гнева не боялся. Даже завидно немного. — И ещё Имир надо будет вязать для опытов — не даётся ж сама, упрямая! Хорошо, что у Хистории фетиш на её титаническую форму, подсобит… Следом за извергающей идеи одна безумнее другой учёной вышел находившийся в удивительно приподнятом настроении Мик (видимо, уже имел какой-то план), а Леви продолжал сидеть на месте, пока его не окликнул Эрвин. — А? — Аккерман поднял взгляд и уставился на командора. — Что «а»? Ты слышал меня? Вперёд сюрприз для Петры придумывать! — А… ну а… а ты? — Что я? — Ну мы же вроде втроём… — А… Да у меня уже, на самом деле, для Петры кое-какой подарок готов. Для тебя, кстати, тоже… В общем, у меня всё схвачено. Пока перечитаю любимые моменты из дневников Гриши Йегера — всю жизнь мечтал, дорвался таки! — высунув язык в сладостном предвкушении, Эрвин достал из ящичка в столе тетрадь. Покидая здание штаба, Леви пребывал в изрядной растерянности. Что и как он должен делать?.. Поверхность была не такой, как подземный город, а нравы девушек разведки — не такими, как у привычных для утех девиц лёгкого поведения.

***

Что до Эрда, Гюнтера и Оруо, они отправились в лучшее место, где можно предаться трудным размышлениям о важных вещах, а именно в кабак. Предавались шумно, даже слишком, затеяв горячий спор с небольшим столоприкладством, чем привлекли внимание других отдыхающих солдат. Кулак за кулак, синяк за синяк, и оказались трое приятелей на улице, поддерживая друг друга. — Я-я-ик!-то лу-у-учший был по рукопашному бою в кадетке, так-то! — грозил кулаком воздуху Эрд. — У меня этот… пояс… то самый пояс, в котором я на бой выходил!.. Вырос из него уже… — Но пояс же растя-а-агивается, — подметил Гюнтер. — Значит, потерял, — отмахнулся Джин. — Главное, что лю-бо-му мог морду набить, в свои кадетские годы! Любому! Вот кого ни спроси из сверстн-ик!-ов, кто жив остался — все-е-ех побил!.. — Мы, к-к-ик!-ажется, собирались делать что-то там… Пе-е-етрочке! — напомнил Оруо. — К-кому?.. — хлопая глазами, непонимающе спросили товарищи. — Гос-по-да! — возмущённый Оруо выдернул руку, вставая самостоятельно, и чуть не завалился, вынужденный вновь опереться о Гюнтера. — Го-о-оспода товарищи, вы ме-е-еня оскорбляете! Как вы только могли-и-и себе позволить забыть о Пет-роч-ке! Вы её оскорбляете тоже! Товарищи вновь похлопали глазами, и, наконец, вспомнили: — А-а-а… — Ежели подобное повторится, я буду вы-нуж-ден вызвать вас не дуэль! Оскор, э-э-э, бление Петры равно оскорблению меня, ибо… — Лад-но, Оруо, не оскор, э-э-э, бляйся! — примирительно поднял руку Эрд. — Сейчас всё сообразим… А ты-то, хах, язык не прикусываешь, кстати!.. — И правда… — заметил Оруо, свободно двигая челюстями и не сталкиваясь со всюду преследующей его проблемой.

***

Когда наступило утро того самого дня, Петра привычно привела себя в порядок и мычала незамысловатую песенку, подметая двор. Она знала о женском дне и была в предвкушении, что же ей подготовили товарищи, а главное, капитан. Эрда, Гюнтера и Оруо не было со вчера, капитан Леви негодовал, обещая устроить пропаданцам выволочку по возвращению, но пропали они наверняка не просто так — это они для неё что-то готовили! Уверенность в этом факте наполняла сердце Петры теплом, поэтому она с энтузиазмом водила метлой… и вдруг подскочила, когда рядом раздалось негромкое, но неожиданное: — Петра. — А-а-а! — перехватив метлу, девушка встала в боевую стойку и немножечко, самым краешком, огрела капитана по щеке. — Кхм… — тот чуть поджал губы, но вроде как не обиделся. — Ой, из-звините… — Петра стыдливо заправила прядь. — Я просто… ну… вы так тихо подкрались… — А как бы я тебе карманы обчищал, если б тихо ходить не умел. — В-вы карманы обчищали?.. — Ну давно. Но я вообще, как бы, это… по делу… Петра наконец заметила, что капитан держит руки за спиной. — С-слушаю?.. — отчего-то сердце зашлось в волнении. — Ну, там, как бы, это… — суровый и холодный капитан неловко запинался, потупив взор, что являло собой в какой-то степени забавное зрелище, а в какой-то — жутковатое. — Кхэ-э-э… — он прочистил горло, как следует. — Насчёт Ханджи никто не уверен, но ты-то, всё-таки, девушка... Поэтому... знаешь... Я старый солдат, и не знаю слов любви… в общем, на. От волнения резко достав что-то, что он прятал за спиной, Леви этим чем-то нечаянно хлестнул Петру по лицу. — Ой… хотя, и так сойдёт, — решил Аккерман, выпрямляя руку с зажатым в ней букетом купленных на рынке цветов. — К-капитан… это всё прям мне?.. — Ну а что бы я тебе это всё приносил, — с лёгким раздражением Леви сунул ей букет в руки, заставляя принять. Но потом вздохнул и успокоился. — И ещё кое-что есть… кхэ-хэм… — как бы он ни старался скрывать свои эмоции, волнение всё равно было заметно. Петра вперила в командира самый пристальный взгляд. Командир же, приложив одну руку к сердцу, а другую протянув к Петре, вдруг… запел:

— Лишь для тебя рассветы и туманы,

Для тебя моря и океаны,

Для тебя цветочные поляны,

Для-а-а те-е-ебя-я-а…

Лишь для тебя горят на небе звёзды,

Для тебя безумный мир наш создан,

Для тебя живу и я под солнцем,

Для-а-а те-е-ебя-я-а…

Певец из него, надо сказать, был очень не очень, однако Петре казалось, что ничего прекрасней она в жизни не слышала. Пение своё Леви оборвал очередной прочисткой горла и признанием: — Это всё, что я запомнил, на самом деле… — Капитан… Леви… вы… ты… — не зная, куда деваться от волнения, Петра просто подалась вперёд и приникла к груди мужчины, взволнованно дыша и чувствуя биение его сердца сквозь форменную рубашку. — Капитан… это было очень трогательно. То, что вы на такое решились… для меня многое значит. — Я для тебя сегодня не капитан, а просто Леви. И на «ты». — Хорошо… Леви. Отстранившись, Петра заглянула ему в глаза, одарив своей тёплой улыбкой, после чего подалась вперёд и тюкнула в губы. Спонтанный и столь непростительно сорванный (за что все причастные заслуживали самых страшных мучений во веки веков) эпизод на пляже принёс ей довольно мало опыта, так что поцелуй получился не очень ловким. — Сходим прогуляться? — предложил Леви, подавая девушке руку. — Да! — с готовностью Петра отбросила метлу и вцепилась в руку командира так, будто он мог взять и исчезнуть на месте.

***

Ещё навернув для храбрости перед планируемым предприятием, Эрд, Гюнтер и Оруо ввалились в общую солдатскую столовую, где военнослужащие завтракали перед тем, как посвятить выходной ухаживанию за девушками в случае бойцов-мужчин и оцениванию того, насколько ухаживание их устраивает, в случае бойцов-женщин. — Доброе утро, дорогие девушки и дешёвые парни! — с порога поприветствовал улыбающийся Эрд. — Чего это мы дешёвые?! — возмутился один из парней-разведчиков, вытягиваясь с места. — Потому что степень дороговизны одного определяется степенью дешевизны другого! — наставительно поднял палец Эрд. — Нет! — сжимая кулаки, возразил оскорблённый боец. — Писюна ответ, — пренебрежительно отмахнулся от него Эрд и мутноватым взором принялся окидывать столовку. — Петра! Пе-е-етро-о-чка-а-а! Мы к тебе, дорогая наша ж-ж… — Я тебе покажу «писюна»! — солдат, ранее вознегодовавший от слов Джина, кинулся на него с кулаками. Кулак за кулак, синяк за синяк, и вот в проходе между рядами столов образовалась мужская свалка, в то время как девушки либо недоумевающе на это взирали, либо продолжали есть. Либо и то, и другое.

***

— Я вот что, ребята, понял: будь лучшим в рукопашном бою, не будь — всё равно отметелят… Проходя мимо столовой, Леви и Петра услышали знакомые голоса, и завернули за угол, узрев колоритную картину: трое элитных бойцов, удостоенных чести служить под началом самого капитана Леви, возюкались на земле, пытаясь друг друга с неё поднять. — Вот вы где! — Леви уже принялся закатывать рукава. — Явили таки лики свои обухотворённые… — О-о-о-о-о! — подняв голову и заметив товарищей, радостно протянули бойцы. — Вас-то мы и искали! А вернее… тебя, Петрочка! — сумев кое-как выпрямиться и держать какое-никакое равновесие благодаря упирающимся ему в спину ладоням товарищей, Эрд взмахнул рукой в сторону девушки. — Вас за что так отмутузили? — ахнула Петра, глядя на синяки и кровоподтёки приятелей. — Мы сража-а-ались за твою чес-с-сть! — гордо ответил Эрд, а Гюнтер с Оруо согласно кивнули. — Сомнительно, — оглядывая бойцов с нотками презрения и брезгливости, высказал Леви. — Но а-а-акэ-э-эй… — исторг Эрд что-то нечленораздельное. — Петра, Петрушечка, мы приготовили тебе знаешь, что? — привлёк к себе внимание Оруо. — Ты ни-и-и за что не угадаешь! — Только не говорите, что тоже песню сочинили! — почти испуганно взмолилась Петра, опасавшаяся, что слушать такой хор будет слишком тяжким испытанием. — Куда лучше! — с широкой радостной улыбкой ответил Гюнтер. — Ну-ка, где оно там… Подняв с земли коробку, Гюнтер хотел пойти с ней к девушке, но споткнулся о ногу Эрда и упал лицом вперёд, а коробка прилетела Петре под ноги. — Открой! — вытянув руку, взмолился с земли придавленный весом двух товарищей Оруо, после чего прикусил язык и сопроводил это горестным возгласом. Наклонившись, Петра осторожно раскрыла края коробки и извлекла из неё весьма пышное белое платье. — Ребята… это… — Мы думали сшить сами, но потерпели неудачу! — Эрд показал перебинтованные пальцы. — Поэтому сделали капитало, это, наложение, из всех денег, что у нас были… По размерам не уверены, но описали твою, как её, комп-лекцию, как могли! Примеряй! — Это тебе на свадьбу с капитаном! — зашёлся слезами и соплями Оруо. — Раз уж со мной быть не хочешь — будь счастлива с нашим отцом-командиром!.. — Да вы чего… ребята… — на глазах Рал выступили слёзы, а затем она вдруг бросилась вперёд и навалилась на валявшихся на земле парней, стискивая их в объятиях. — А-а-ай!.. — жалобно застонали те. — Ну всё, всё! — сурово пресёк всё это дело Леви. — А ну встали, свиньи! И ты, Петра, ну куда в грязь бросаешься?.. Вас всех теперь мыть не перемыть… Да и платье бы это постирать тоже не мешало, я вам так скажу… Вся компания потащилась на реку, где и начался обряд омовения. Троих парней Леви чуть ли не зашвырнул в воду прям в одежде. — Пф-ф-ф… фыр!.. — отплёвывались бойцы. — Будете знать, как землю собой подметать! — строго отчитывал с берега отец-командир. — Хе-хе-хе… — вскинув руки, Эрд подбросил вверх сноп брызг. — Чего довольный такой? — кисло обратился к нему Оруо. От окунания в прохладную таки воду хмель быстро выветривался из головы, и это его не очень устраивало. — Да, хе-хе, вспомнил, как вы с Петрой тоже в реке штаны отстирывали, после того как… — Эй, а можно хотя бы сегодня об этом не напоминать?! — вознегодовала с берега покрасневшая от стыда Петра, романтическое настроение которой от не к месту потревоженных воспоминаний пошло на убыль, и кинула быстрый взгляд на невозмутимого капитана. — Вот-вот! — Оруо схватил друга и окунул с головой в воду, не давая высунуться. — Задохнётся ж!.. — на выручку кинулся Гюнтер, и в итоге все трое окунулись с головой. — Ребята, ну вы не меняетесь! — Петра разрывалась между порывами заплакать и рассмеяться. — Петра, — подошёл к ней Леви, беря за руки. — Да?.. — девушка с замиранием сердца обратила к нему всё своё внимание. — Ты тоже испачкалась, — с этими словами Леви толкнул ойкнувшую Петру в воду вслед за её товарищами. А сам принялся лично отстирывать свадебное платье, походя размышляя о самой свадьбе и том, так ли она нужна в такие неопределённые времена. Четверо ребят резвились в воде, аки малые дети, порою случайно, а порою и намеренно попадая брызгами по своему командиру. Но он, вопреки обыкновению, лишь усмехался и брызгался в них в ответ.

***

У корпуса, в котором располагался особый отряд, всю влажную после купания компанию встретил сам Эрвин Смит. — О, вот вы где, — он направился к бойцам, тут же отдавшим честь. — Ну что, мой черёд вручать нашей дорогой Петре подарок! — М-мне?.. — опешила Рал. — Тебе, тебе, — покивал Смит. — Теперь ты у нас — новый капитан специально отряда, берёшь под своё командование его бойцов, ну и Эрена. Петра широко открыла рот, но любой возглас, который она могла бы исторгнуть, застрял в горле. Товарищи находились в похожем состоянии. Леви же показал своё удивление, лишь слегка вскинув бровь. — Если Петра — новый капитан отряда, то я… — Ты — новый главнокомандующий Разведкорпуса, — краешком губ улыбнулся Эрвин, таки довольный произведённым впечатлением. — Что… но я… — таки откровенно вылупился Аккерман. — Это… Эрвин... может, не надо?.. — Надо, Леви, надо, — не терпел возражений Смит. — Закклая, вишь ли, в сумасшедший дом отправили, у него там помешательство на искусстве каком-то, вроде как даже высоком, совсем недееспособен стал. Так что, мне теперь быть верховным главнокомандующим всех трёх подразделений, ибо никого лучше не подобрали… Да и, между нами, я у нынешней королевы на особом счету, ну, сам понимаешь. — Э… о… а… — высказывали свои мысли члены отряда. Наконец, вернув себе дав речи и набрав в грудь побольше воздуха, Петра воскликнула: — Это мне теперь следить за всеми этими болванами?! Вы издеваетесь!? — Обидно, — оценил выпад подруги Эрд. Оруо согласно шмыгнул носом. — Никакие мы не болваны! — взялся отстаивать честь свою и товарищей Эрд. - Мы же тебе платье заказали! На все деньги! И ещё... ой, ё!.. — он вдруг громко стукнул себя по лбу. — А моя... о моей-то я забыл!.. А она ждёт меня, не дождётся! А мне же... что же мне ей теперь... Ой, всё, ребят, я побежал. Увидимся!

***

— Ох ты ж, матерь стенная, пресвятая кладка каменная! — отшатнулась Петра, оказавшись на пороге комнаты Эрена, куда зашла уведомить нового подчинённого о своём новом статусе. — М-м-м! — отозвался парнишка. Связанный и с тряпкой во рту, он находился на кровати в позе раком, пока Микаса, сосредоточенно высунув язык, запихивала ему куда-то в задний проход некий предмет. — Что за ужас тут творится??? — Петра приложила усилия, чтобы остаться стоять на ногах. — Этот титанёныш даже не вспомнил! Ни единым! Словом! — зло сдувая прядь с лица, объяснила боевая подруга Йегера. — Я со вчера жду, а он тут валяется и спит себе! В выходной! В женский день! Который должен проводить со мной! Ну ничего, сейчас ты мне окажешь внимание… Сейчас всё твоё внимание будет моим… — Микаса, он может превратиться! — предостерегла Петра, живо представив, какие разрушения в здании могут случиться. — Не превратится, ему ведь это нравится! — Что? — вконец опешила Петра. — Эрен… тебе… что… правда… Мальчишка издал какой-то извиняющийся звук, насколько позволял кляп. Ничего более не говоря, капитан Петра Рал сделала шаг назад и затворила перед собой дверь. А потом круто развернулась и, отчаянно краснея, пошла по коридору как можно дальше от этой ужасной комнаты. Вот, значит, каково отрядом командовать!.. А ведь всё только-только началось…