Мечты о взаимной любви

      Ну и зачем было влюбляться настолько не взаимно?       Хорошо, конечно, что Вика не гомофоб и подпустила меня к себе. Я увидела красивые природные места благодаря ей. Я поняла, что мне нравятся походы, и что даже в холодную погоду необязательно сидеть дома. Вика сделала мою жизнь не только интереснее, разнообразнее и активнее, но и легче. Она гораздо проще ко всему относится и этим неосознанно успокаивает меня. Но иногда мне кажется, что лучше бы она этого не делала. Не допускала моей привязанности.       Я же вижу, как она смотрит на Вову. После такого взгляда сомнений в ее гетеросексуальности не остается. Она поэтому и не хотела делить с ним одну кровать. Чтобы не сдаться.       И вот в этой кровати мы с Кариной. На максимально возможном расстоянии друг от друга. Я, конечно, думала, что плохо будь спать с кем-то рядом. Все-таки этого уже около двух лет не было. Но чтобы у меня вообще не было сна ни в одном глазу! Перевозбудилась, наверное. Новые эмоции от катания на лыжах. Новые чувства, так как Вика знает о моей ориентации. Не новое, а очередное подтверждение, что она никогда не будет со мной.       Ха! Я иногда думала… Вот так бы взять и поцеловать Вику. Что тогда будет?.. Может, у нее проснутся ответные чувства? Теперь это даже смешно. И я знаю, что будет. Ей будет неприятно, а я возненавижу саму себя. И если она не пошлет меня куда подальше, я сама не смогу с ней больше общаться…       – Не спится? – вдруг спрашивает Карина.       – Вообще нет, – отвечаю я и поворачиваю к ней голову, хоть и не вижу ничего. – Надеюсь, не я тебя разбудила?       Но это вряд ли. Я уже давно просто лежу на спине, не двигаясь и смирившись, что не высплюсь сегодня.       – А почему не спится? – игнорирует Карина мой вопрос. – Некомфортно?..       Она имеет в виду некомфортно рядом с ней?       Эх, Карина, если б все было так просто…       – Нет… Дело не в этом… Впечатлений много. С одной стороны, дикая усталость, с другой – мозг не может успокоиться…       – Может, воды попьешь?.. – предлагает Карина и добавляет: – Мне обычно помогает.       Что-то верится с трудом. И лень из-под одеяла вылезать, на кухню спускаться…       – Нет, пожалуй.       – Как хочешь, – отвечает она и, судя по шелесту одеяла и движению матраса, встает. – А я попью.       Думаю, было бы сильно нагло попросить Карину принести мне воды… Ладно, посмотрю, как быстро она сама после этого уснет. Тогда, может быть, поверю и проверю.       – Я так сильно пить хотела… – говорит вернувшаяся через несколько минут Карина. – Решила и тебе прихватить.       Подсветив телефоном, она протягивает мне стакан воды.       – Спасибо, ты супер… – шутя говорю я, садясь в кровати.

***

      Стоит ли говорить, что я действительно быстро уснула и только в девять первый раз открыла глаза?..       Карины рядом уже нет. Судя по голосам, еле слышно доносящимся снизу, Вова такой же жаворонок, как и Вика.       Решив, что приехала сюда не спать, я тоже встаю. Сняв длинную футболку и надев лифчик, я лезу в сумку за термобельем.       – Доб-рое утро, Эля…       Резко выпрямившись и всем корпусом повернувшись к Карине, я смотрю, как ее взгляд снизу вверх скользит по мне, задерживается на кубиках пресса и, медленно пройдясь по груди, поднимается к глазам.       – Доброе утро, – говорю я, улыбаясь во весь рот.       Приятно ловить на себе такие взгляды. Даже от человека, который мне неинтересен. Один из плюсов фитнеса.       – Ты давно встала? – помогая Карине вернуться в реальность, спрашиваю я и начинаю одеваться.       – Минут десять назад… – тихо отвечает она. – Ты что будешь на завтрак: яичницу с вчерашним мясом или блинчики с колбасой и сыром?       – Ты ухаживаешь за мной? – натянув только штаны, я снова поворачиваюсь к Карине.       В этот раз она упорно смотрит мне в глаза.       – Разве что это Вова ухаживает за всеми нами.       – А-а-а, – сделав вид, что расстроилась, я беру в руки термокофту. – Тогда мне яичницу.

*

      – Как спалось? – улыбаясь спрашивает Вика, когда я выхожу из ванной. – Хотя… судя по тому, как вы обе поздно встали…       Вообще-то я хотела сначала позавтракать, но уже быстро направляюсь к двери.       – Спалось не очень, поэтому я за кофе на вынос, – немного резко отвечаю я, снимая с вешалки лыжные штаны. – Кому-нибудь взять?       – Подожди, я с тобой! – вскакивает с дивана Вика и тоже начинает надевать лыжник.       – Я выпил растворимый.       – А мне латте, пожалуйста! – подумав, громко говорит Карина.       Я киваю Карине – надо же отблагодарить ее за глоток воды среди ночи – надеваю куртку и выхожу одновременно с Викой.       – Прости, что неудачно пошутила… – тихо говорит Вика, когда мы по тропинке идем к кофейне.       Извиняется… как будто не хочет меня потерять.       Или я не немного резко ответила?       – Бывает, – хмыкаю я в ответ. – Я просто по утрам не человек. По крайней мере, до того как выпью кофе. А Карина, кстати, не в моем вкусе… – снова открываясь, добавляю я.       – А какие девушки в твоем вкусе? – глядя мне в глаза, зачем-то спрашивает Вика.       – Разные, на самом деле… Но главное – естественные. Такие как ты, например.       Это как-то не хорошо прозвучало…       – Я имела в виду… естественные… без всяких уколов и операций, как ты… – Медленно подбирая слова, пытаюсь я разрулить ситуацию.       – Но не гетеро, как я, да?.. – спокойно добавляет Вика.       Я не услышала ничего нового, просто в очередной раз убедилась, почему опять больно?!       Но спрятав свои чувства глубоко внутри, и, глядя в ее океаны, я улыбаюсь и почти уверенно отвечаю:       – Само собой.       Теперь главное не уйти в себя, это точно будет палево…

*

      Уходить в себя оказалось некогда. Так как в двенадцать часов у меня инструктор по сноуборду, а мне еще нужно было проснуться, выпив кофе, позавтракать, прийти в прокат и получить оборудование.       Когда мы с инструктором идем к месту начала урока, я уже понимаю, что сноуборд мне нравится больше. Из-за обуви. Горнолыжные ботинки как будто пластмассовые, совсем не гнутся, ходить в них некомфортно.       По завершении урока я окончательно делаю выбор в пользу сноуборда. За час я научилась съезжать с небольшой горы «елочкой» (перпендикулярно склону, то налево, то направо), на миллиметр разворачивать доску, тут же меняя направление движения, и главное – тормозить стоя.       Попрощавшись с инструктором, я решила еще немного покататься. Поднялась чуть выше середины горы и застыла, любуясь двумя девушками на сноубордах.       – Классно катаются! – говорит внезапно оказавшаяся рядом Карина.       На расстоянии одного-двух метров друг от друга они почти синхронно съезжают вниз, одновременно переходя то на передний, то на задний кант (кажется, так это правильно называется). Выглядит волшебно, как танец на снегу. Еще они как будто чувствуют друг друга. Наверное, они вместе.       – Да, классно… – отвечаю я Карине. – Когда-нибудь я тоже буду, как одна из них, – вслух мечтаю я.       «А, если повезет, то вдвоем с кем-нибудь взаимным…» – уже про себя.       – Я правильно понимаю, это значит, что сноуборд тебе понравился?! – радостно спрашивает Карина.       – Правильно, – улыбаюсь я в ответ, не сильно понимая, откуда столько радости.       – Да, сноуборд лучше, чем лыжи, – резюмирует Карина и, резко дернув ногами, переставляет доску и катится вниз.       Она тоже неплохо катается.       А вот мне еще учиться и учиться. И в первую очередь надо научиться падать…       За час без инструктора я стала кататься еще лучше и подниматься чуть выше. Правда, делать это приходится пешком – к бугельному подъемнику пока и подходить страшно. А вот группироваться перед падением я не успеваю. Иногда я падаю на колени, гораздо чаще с высоты своего роста на пятую точку. А только что неудачно подставила руку: четыре пальца в одну сторону, большой – в противоположную. Хорошо, что я не отбила задницу окончательно, плохо, что я получила растяжение.       Когда я продолжила сидеть и, сняв перчатку, стала обкладывать руку снегом, возле меня остановилось два сноуборда. И те самые синхронистки опустились на колени.       – Помощь нужна? – спрашивает одна из них, поднимая на шлем очки и открывая голубые глаза.       – Нет, спасибо. Просто кто-то на сегодня накатался… – Улыбаюсь я, рассматривая их. Хотя из-за снудов вижу только глаза.       – Первый раз на сноуборде? – спрашивает вторая, сероглазая девушка.       – Да… А вы давно катаетесь? У вас получается очень красиво и синхронно! – не могу ни сказать я.       – Спасибо! – улыбнувшись, отвечает она же. – Просто Лена читает мои мысли.       – Эх, Полина, если бы… – с нежностью глядя ей в глаза, говорит голубоглазая и снова поворачивается ко мне. – Катаемся мы два года, на самом деле. Но все зимние выходные проводим на горнолыжке. – И, взглянув на мою руку, спрашивает: – Ты знаешь, что делать при растяжении?       – Мазь, эластичный бинт и покой, – скороговоркой отвечаю я и зачем-то кидаю взгляд на ее девушку.       Она пожимает плечами:       – Лена просто врач.       – Ага, рентген на ножках, – шутит Лена и, сощурив глаза, проводит взглядом по моей руке. – Точно, растяжение.       – Повезло мне с вами, – в который раз улыбаюсь я.       – Это да! Ладно, мы поехали, – говорит Полина.       Девушки легко встают на доски и рывком заставляют их ехать.       А я вдруг вспоминаю про боль в руке, которая немного утихла от холода снега. На сегодня я точно накаталась.       Левой рукой я расстегиваю крепления сноуборда, встаю и иду в прокат. На подходе к нему меня нагоняют девчонки.       – Ты уже все? – спрашивает Вика.       – Да… Устала подниматься… – медленно отвечаю я, решая скрыть свою травму.       Как бы мне не хотелось, чтобы Вика поухаживала за мной, она это вряд ли сделает. Да и привыкла я быть сильной в одиночку…       – Что все-таки выбираешь? Лыжи или сноуборд?       – Сноуборд… – неуверенно говорю я, боясь обидеть лыжника.       У них какой-то спор с Кариной, или что?       – Понятно, – отвечает Вика, быстро обувает лыжи и уезжает.       Я в шоке смотрю ей вслед, она оборачивается и улыбается. Оборжаться.       – Что это сейчас было? – спрашиваю я у Карины.       – Мы с Викой в шутку спорим, что лучше: сноуборд или лыжи. Я сказала, что у лыжников неудобные ботинки и ноги постоянно разъезжаются в разные стороны. Ей не нравится, когда обе ноги привязаны к одной доске.       – Наверное, каждому свое.       – Ну да… Эля, а у тебя есть обезболивающая мазь и эластичный бинт? – вдруг спрашивает Карина.       – Зачем тебе? – окинув взглядом ее руки и ноги, не понимаю я.       Не обо мне же она беспокоится?!       Но Карина корчит недовольную гримасу и в упор смотрит на меня своими небесами, ярко выраженными на фоне белого снега.       – Да, все есть, – нехотя отвечаю я. И пока она не предложила свою помощь, добавляю: – Я сейчас в домике обмотаюсь, и пойдем в кафешку обедать, да?       Карина кивает, понимая мой намек, и тоже идет к подъемнику.

*

      Как бы я не храбрилась, травмированная кисть подпортила мне оставшийся отдых. Благодаря мази она почти не болела, но ограничивала меня в движениях.       После позднего обеда в кафе мы катались на коньках, то наворачивая круги под музыку, то играя в догонялки. К счастью, каток был одним из моих любимых зимних развлечений с детства, и здесь обошлось без падений.       Поужинав непривычно вкусной гречкой с тушенкой, мы до ночи играли в настолки, которые на базе можно взять в аренду. Я победила в Монополию, успев построить три отеля, пока нам не надоело бросать кубик. Зато в Лото с настоящими деньгами я оставила почти всю наличку.       А следующий день был днем отъезда домой. Девчонки, ну и Вова тоже, хотели накататься с горы напоследок, и мне не осталось другого выбора кроме как присоединиться. И Вика, и Карина долго выясняли: «Уверена ли я?» и решили, что «я очень полюбила сноуборд». А я просто не хотела, чтобы эти выходные, это время вместе заканчивалось. Еще и на такой грустной ноте, как моя слабость. Хотя это катание было сомнительным удовольствием: мне неудобно вставать на доску, опираясь на левую, а не правую руку, и я постоянно боялась еще более неудачно упасть.       Несмотря на мою небольшую травму, несмотря на постоянное присутствие Вовы рядом с Викой и их переглядки, мне понравились эти выходные. И как только мы разошлись по своим машинам, мне сразу стало не хватать этой голубоглазой брюнетки и воздуха для вдоха.       За два часа за рулем и вовсе возникла мысль: может, хватит себя мучить? Может, хватит несколько часов летать на крыльях счастья, а потом столько же дней умирать?!