Мечты о взаимной любви

      Я заболела.       С нашей поездки на горнолыжку прошел почти месяц. С Викой мы общаемся мало. Для меня мало. Раз в неделю по очереди (в моей голове) пишем друг другу «Привет, как дела?» или комментируем что-либо в Инстаграме. Но она не рассказывает в подробностях и с фото, как прошел ее день, что необычного она приготовила. Наверное, я была ей интересна, пока была новым в ее жизни человеком, а сейчас я… хорошая знакомая? Вторая подруга? Надеюсь, дело просто в зиме.       Хотя это самая активная зима в моей жизни. Один выходной я однозначно провожу на горнолыжке, оттачиваю навыки. Вика катается с более крутых склонов на другой базе. И я безумно по ней скучаю. Хочу просто увидеться, чтобы любоваться ее силой и свободой, чтобы смотреть в глаза, чтобы ощущать ее мимолетные прикосновения…       Как-то раз я поблагодарила Вику за то, что она делает мою жизнь интереснее.       «Иногда люди и приходят в нашу жизнь для того, чтобы мы менялись, узнавали себя…», – получила я в ответ.       Конечно, я не ждала взаимности… Я просто была на позитиве после активных выходных на горнолыжке и хотела сделать ей приятное. Но ее слова прозвучали так… как будто мы возьмем каждый свое из нашего общения и распрощаемся.       В среду я почувствовала себя неважно. Точнее, очень плохо. Финансовый директор «прописал» мне дни отпуска и отправил домой. С одной стороны, хорошо, что руководство заботится о здоровье своих сотрудников, считает, что болезнь – это проявление усталости. Но с другой – что мне дома-то делать?       Первые два дня я тупо лежала и смотрела «Хорошего доктора» – интересный сериал про жизнь врача-аутиста, про разрешение личных проблем одновременно с лечением пациентов. Нос почти не дышит, в горле наждачная бумага и температура под 38. Вроде и сбивать нельзя – пусть организм борется. Вроде и надо бы что-то сделать, чтобы прошло это единственное желание – сдохнуть…       В один из особо тяжелых моментов написала Вике. Сама не знаю, зачем. Хотелось, чтобы она обняла (хотя бы словами), и стало легче. Как будто у нее нет работы и есть дело до моего здоровья. Она ответила в духе «лечись, потерпи, это пройдет» и лучше не стало.       Зато у меня есть Соня. Она вызвалась навестить меня в субботу. Интересно, у них с Машей все сдвинулось с мертвой точки? В декабре Соня уходила домой ровно в шесть и старалась не общаться с главбухом, кроме как по рабочим вопросам. А потом началось… закрытие года, отчетность, задержки по вечерам…

***

      – Ну и почему ты на меня так смотришь? – перестав есть собственноручно принесенный заказ из ресторана, спрашивает Соня.       – Много почему, – загадочно улыбаюсь я. – Во-первых, соскучилась…       – Да ты что?! А кто из нас в сноубордисты заделался?       – Во-вторых, рада, что ты у меня есть, – продолжаю я, как будто меня не перебивали. – И, наконец, у тебя такое лицо…       – Какое? – улыбаясь, уточняет Соня, когда я долго молчу и не могу подобрать слова.       – Как будто… как будто у тебя на личном все хорошо.       – Ну, это с какой стороны посмотреть… – тихо отвечает подруга, глядя в свою тарелку и передвигая с места на место жареный рис. – Но ты об этом не узнаешь, пока не доешь!       – Что…       Что за детский сад… – хочу сказать я, но под пристальным взглядом Сони беру в руки вилку.       Доем, конечно. Это же моя любимая паста с морепродуктами. К тому же это одно из немногих нормальных блюд за все время болезни.       Достаточно быстро все съев, я смотрю на Соню:       – Я все!       – Ты ж моя умница! – шутит подруга. – Но я спокойно поем, ладно?       – Ну ладно, – изобразив на лице всемирную скорбь, грустно говорю я, но не могу удержаться от улыбки в конце.       – Расскажи пока про Вику.       – Ну… мы сейчас не часто общаемся. Иногда я думаю, как хорошо, что судьба нас свела, я много нового и интересного узнала. А иногда не понимаю, зачем она издевается…       Они с Кариной сегодня поехали в какой-то бассейн под открытым небом. Я могла бы присоединиться, если бы не заболела.

*

      – Даже не знаю, с чего начать, – говорит Соня, когда мы переместились с кухни в часть комнаты с диваном и большим настенным телевизором, которую я называю гостиной, хотя как такового зонирования у меня нет.       – С первого поцелуя? – садясь по-турецки на диване, шучу я, почему-то уверенная, что он уже был.       Соня серьезно смотрит на меня, и я показываю, как закрываю рот на невидимый замок.       – Начну с декабря, – строго говорит подруга.       – Ну, если тебе так легче…       Опять этот взгляд.       – Немного тупо было пытаться игнорировать Машу, не общаясь на личные темы, когда мы сидим в одном кабинете… – Начинает Соня.       – Да, есть такое…       – Еще один комментарий, и мы будем просто смотреть фильм.       – Я думала, я помогаю, – улыбаюсь я. – Ладно, я буду комментировать про себя.       – Так вот, – облокотившись на спинку дивана, продолжает подруга. – В декабре я еще как-то держалась. И помогало то, что нас в кабинете пятеро. А в январе кому-то из директоров захотелось изменений. В общем, на новое направление наняли еще одного бухгалтера, а нас двоих было решено переселить в отдельный кабинет. Я думала, что с ума сойду. На носу налоги и отчетность, а мы вещи перетаскиваем и новое место обживаем. Вдвоем.       Я тогда как раз строила планы на горнолыжку, и Соня завидовала мне. Ей хотелось на большой скорости нестись с горы и орать.       – Потом начался обычный завал. А дальше… Какой-то идиот въехал в Машину припаркованную машину, она отдала ее в ремонт, и я, сама не знаю, как так вышло, предложила ее пока повозить, – нарочно быстро говорит подруга.       Я в шоке смотрю на Соню – этого она мне еще не рассказывала.       – Ладно, говори вслух! – не выдерживает она.       – Повозить с работы и на работу? Когда это произошло? И как это ты сама не знаешь, как предложила свою помощь?..       – Пару недель назад Маша после выходных пришла на работу какая-то странная. Одновременно и злая, и грустная. Ах да, забыла сказать: мы почти перестали общаться на личные темы. Я старалась отдалиться… Маша как будто сделала это в ответ. Но тут уж я не смогла молчать, спросила, что случилось. Она ответила, что водитель такси ей нахамил и испортил настроение. Сказала и молчит, прикинь?! – возмущается Соня. – Я опять спрашиваю, почему она на такси. И Маша такая: «Ну, если тебе вдруг стало интересно, то я на такси, потому что пока не готова пересесть на автобус, а моя машина в ремонте». Кстати, представляешь, этот въехавший в нее идиот хотел скрыться, но Машин сосед узнал ее машину.       – Ну да, повезло с соседом… И с тобой. Ты же сказала: зачем тебе такси и автобус, давай я стану твоим личным водителем, да?       – Элина, – сузив глаза, медленно произносит Соня.       – Для тебя просто Эля.       – Ладно-ладно, я снова про себя, – быстро говорю я, забирая у Сони из руки пульт.       Выждав нравоучительную паузу, подруга продолжает:       – Вообще-то я не хотела выезжать по утрам раньше и приезжать домой поздно. Даже ради нее. Хотя… В общем, тем же вечером Маша стала вызывать такси, а водителей, желающих везти ее из пригорода по пробкам, не было. Зная, что ее дом не сильно дальше моего, минут пятнадцать между нами, так сказать, я предложила подвезти. Разово. По крайней мере, я так думала. А в машине я почти сразу сдалась. Когда я включила музыку, и Маша стала подпевать! Моей музыке, ты представляешь?! КиШу!       Я молча улыбаюсь и киваю, хотя тоже удивлена. В основном Соня слушает музыку 2000-х, особо выделяя группу «Король и Шут».       – Потом мы о чем-то разговаривали и не заметили, как приехали к ее дому. Мне так не хотелось расставаться. Я бы предпочла ехать по пробкам вечно. Хотя ты знаешь, как я не люблю ни быть за рулем, ни дергаться в потоке машин. И, видимо, находясь под какой-то эйфорией, я предложила заехать за ней завтра. Маша улыбнулась, ответила: «Я бы хотела этого», и я радостно стала ее личным водителем.       – И как вы теперь работаете? Еще и в одном кабинете вдвоем… – спрашиваю я, когда Соня замолчала.       – Ну, я думала, что это будет сложнее. Но Маша еще лучше меня умеет переключаться. В машине мы говорили обо всем, на работе – только о работе. Мне нравится, что она не дразнит, сдерживает свои руки и язык…       – То есть хочет тебя, но сдерживается? – вскинув брови, уточняю я и смотрю, как Соня заливается краской.       – Ну… Сдерживает язык, то есть не говорит ничего пошлого и личного. Я имела в виду…       – Но это на работе, а после… – продолжаю я, когда Соня замолкает.       – Какая ты догадливая! В общем, я всю неделю Машу подвозила. Мы о многом говорили. Кстати, она старше меня не на десять лет, а на восемь. Но между нами нет какой-то временной пропасти, нет темы, которую мы не могли бы обсудить…       – И вот мы неделю близко общаемся, – помолчав, продолжает Соня. – Маша невзначай касается то моего бедра, то плеча, задерживает на мне взгляд. Я понимаю, что между нами явно что-то есть. Я вообще из последних сил фокусируюсь на дороге, стараясь держать себя в руках. Все выходные думаю только о ней. И в понедельник… угадай, что?..       – Целуешь ее! – в нетерпении говорю я.       – Да… Ты бы хоть погадала для вида.       – Прости мне мою догадливость и продолжай!       – Вечером я подвезла Машу к дому. И она говорит, типа машина еще долго будет в ремонте, и ей пора бы заиметь совесть и перестать напрягать меня. Я отвечаю, что мне не сложно и вообще в удовольствие. Она недоверчиво смотрит на меня и молчит. Тогда я добавляю, что мне нравится ее подвозить, нравится с ней говорить обо всем на свете и вообще нравится она. Маша уточняет: «В каком это смысле?», а сама смотрит то в глаза, то на губы. Ну и со словами «в таком» я ее целую.       – И? Тебя можно поздравить? Вы вместе? – спрашиваю я, когда Соня сильно долго (пару секунд) молчит.       – Нет.       – То есть, как? Почему?       – Из-за разницы в возрасте, наверное. Маша сначала отвечает на поцелуй, потом медленно отстраняется. А дальше вообще происходит странное. Ее глаза просят еще, а губы говорят «Я пойду», и рука открывает дверь… На следующее утро она написала не приезжать. Но я убедила ее, что нам надо поговорить. И вот по дороге на работу я предлагаю забыть тот поцелуй, – тихо говорит Соня и тут же громче и быстро продолжает: – Бред такой, всегда бесила эта фраза в кино, а тут сама ее произношу… И добавляю, что мне гораздо приятнее добираться на работу с ней, чем одной. И если ее мучает совесть, хотя для этого нет причин, она может скидываться на бензин. А сама понимаю, что я так привыкла за неделю к ее компании, что просто не хочу возвращаться к прошлому одиночеству. И что, когда машину отремонтируют, все равно придется расстаться, и будет еще больнее, но это будет потом. Словом, такая же дурочка и мазохистка, как ты.       – И что Маша?       – Ну… согласилась. Сначала, конечно, мы ехали молча, слушали музыку. Потом я стала что-то вспоминать, связанное с песнями. Маша тоже присоединилась. И уже вечером все вернулось на круги своя.       – Я решила, – после паузы добавляет подруга, – что такое общение, иногда дружеское, иногда на грани флирта, лучше, чем ничего. Совсем дура, да?       – Нет, Соня. Все с тобой нормально. Ты просто влюбилась, – с серьезным лицом говорю я, смеюсь и получаю от подруги подушкой. – Но на мой статус мазохистки даже не претендуй. Думаю, Маша бы не ответила на поцелуй и не согласилась о нем забыть и продолжить общение, если бы ничего к тебе не чувствовала. Может, действительно, дело в возрасте. Или в дочери. Или в работе. Или еще в чем. Вам надо об этом поговорить…       – Ты такая умная… – сощурив глаза, шутит Соня. И, став серьезной, продолжает: – Но, наверное, ты права…

*

      Да уж, «такая умная» я в чужих отношениях. А в своей жизни…       Мы прекрасно провели время с Соней. Поели, поговорили, посмотрели тематический фильм с Кристен Стюарт. Мне даже стало лучше от радости за подругу. Мама и папа с Дианой звонят каждый день, спрашивают о здоровье. Но не Вика. Она молчит. И я поняла, каково это. Когда есть люди рядом, они тебя любят, они все бросят и приедут. Но они не тот единственный человек, которого не хватает. А тот самый, точнее та самая об этом и не догадывается.       Вечером Вика выложила фото и видео с бассейна в сторис, и я как бешеная засыпала ее «сердечками» и «огоньками». Особенно мне понравилась одна фотография… Вика стоит на лестнице, слева бассейн, справа снег. Рукой с напряженным бицепсом она держится за перила. Соски проступают из-под мокрого купальника. На животе явно выраженные кубики пресса. Такая невозможно привлекательная и такая не моя.