Кофе со взбитыми сливками

Летние вечера — Дайте танк (!)

Мозги & деньги — Комсомольск

***

Неприятный ядовито-горький вкус половой тряпки все еще першил в горле, когда они выходили из здания. Разбитое стекло валялось на асфальте и поблескивало в закатных лучах солнца. Июль как-то неумолимо быстро приблизился, одаривая теплыми лучами землю. Проклятие второго уровня наконец перестало угрожать городу, а Сугуру поглотил его. Мерзкое ощущение тошноты все еще не отступило, потому говорить особо не хотелось. Но вот Сатору это не останавливало говорить без умолку вот уже десять минут. Впрочем, спасибо хоть на том, что от самого Сугуру требуется только изредка согласно мычать. Не то чтобы он не слушал… Но абсолютно точно потерял нить разговора где-то на третьей минуте, кажется, тогда монолог был о приближающемся празднике Танабата. Легенда о влюбленных Орихиме и Хикобоси постепенно растворилась в голове, когда Сатору перешел на будущий Уми но хи, который они просто обязаны посетить. Сугуру кивал, пытаясь побороть чувство, что его сейчас вывернет наизнанку от не проходящего чувства комка в горле, а после просто посылал ему тихое «угу» в ответ, иногда меняя интонацию. Нет, ему не неинтересно, но единственное, что сейчас было в приоритете — вернуться в техникум и просто лечь уже, а это было весьма проблематично, учитывая то, что они находятся в Дзуси, от которого до Токио час езды на поезде. — …А вообще Синий надо бы попробовать реверсировать, ну, знаешь, в противоположную сторону. По идее должно получиться что-то вроде силы отталкивания, но надо еще придумать, как это сделать, — Сатору чуть повысил голос: может, потому что заметил, что его слушают вполуха, а может просто потому что начал говорить о технике. Сугуру снова «угукнул», мысленно чертыхаясь и моля его уже заткнуться. Шум улицы итак наводил чертовщину в его голове, которой он один раз приложился о бетонный пол во время битвы, так еще этот болван трещит о чем-то прямо под ухом. Так бы и хотелось дать подзатыльник, да вот только Бесконечность его все равно остановит. — …Исики? — Сатору выжидающе на него посмотрел. Почему он повернул на него голову? Он что-то спросил? Ждет ответа? Или понял, что его все-таки не слушают? Сугуру чуть приподнял брови вверх, оглядывая его лицо. Чего он хочет? — …Что? — запоздало спросил он, растеряно наблюдая, как белая челка отражается в линзах черных очков, а сам Сатору вздыхает так, будто объясняет в пятый раз одно и то же. — Давай съездим на Исики? Пляж такой, — «Дошло?» — сквозила вопросом изогнутая бровь. — Зачем? Надо возвращаться в техникум. Отчет еще писать… — при мыслях о том, что это обязательное дело опять будет сброшено на него, захотелось притвориться мертвым и лежать, чтобы его не трогали. Пульсирование в висках усилилось, и Сугуру в который раз проклял за эту «прекрасную возможность научиться красиво писать» Сатору. Тот же, в свою очередь, недовольно цокнул языком. — Забей хоть раз на эти отчеты, они кому-то нужны кроме этих старых маразматиков? Почему нельзя просто ставить какую-нибудь пометку по типу «очищено» или «изгнано» и не париться? Почему мы, первокурсники, вообще этим занимаемся? Дел что ли нет? — выдав эту тираду, Сатору пнул ни в чем не повинный камень, а аура Бесконечности стала чуть сильнее, из-за чего Сугуру пришлось отойти подальше. Он все еще не может ее полноценно контролировать, когда испытывает сильные чувства. — А у тебя то прям дел полно, ага, верю, — Сугуру тоже пнул тот камень и он укатился чуть дальше. Сатору устремил на него изумленный взгляд, а после улыбнулся и, показательно устремив указательный палец вверх, как будто поучает нерадивого ученика, выдал: — Вообще-то у меня первый сезон Дигимонов не досмотрен! — Сатору демонстративно надул губы. Кажется, что вот еще немного — и он высунет язык. — Ну да, очень важное дело, как я не догадался, — саркастично сказал Сугуру, а его напарник пнул камень и он улетел гораздо дальше, чем должен был. — Ты что, проклятую энергию использовал?! Сатору неопределенно пожал плечами, снова повернув на него голову. — Так что, поехали на Исики? У нас есть еще куча времени, — ушел он от ответа. Сугуру думал. С одной стороны, он прав — они выполнили задание, до техникума добираться не целый день, да и они, вроде как, заслужили отдых (хотя в сторону, где Сатору прав, он предпочитает не смотреть). А с другой… Отчеты нужно сдать до восьми вечера, как сказал Яга, а если они задержатся, то могут не успеть. Сатору продолжал выжидающе смотреть и, будто прочитав его мысли, произнес: — Если тебя все еще волнуют отчеты, — он закатил глаза, — то просто сделаешь их позже, когда вернемся. Конца света не случится. — Хорошо. Сатору приспустил очки и посмотрел на него удивленно. — «Хорошо»? Ты даже не будешь ещё препираться? Теряешь планку, Сугуру, — он усмехнулся. — Точно, совсем забыл. С тебя отчеты. И свой, и мой. — Ты жестокий! — Сугуру кровожадно улыбнулся. — Впрочем… Ладно. Хорошо. На этот раз пришел черед Сугуру удивляться. Сатору — это как раз тот человек, который будет спорить до последнего, но сейчас он просто ускорил шаг, и попытки смириться со своим небольшим поражением выдавала немного резковатая походка. Сугуру пожал плечами: ему же лучше, да и надо же чтобы у мага была хоть какая-то дисциплина. А то вот у Сатору, кажется, ее никогда и не было вместе с чувством стыда и совести.

***

Ждать автобус пришлось гораздо дольше, чем ожидалось, из-за чего Сугуру успел сотни раз пожалеть о своем выборе, а потом еще десять, когда они ехали в духоте еще двадцать минут до пляжа. Хорошо, что людей было не так много, иначе он бы точно проклял этот день. А вот Сатору, на удивление (сегодня он что-то слишком часто его удивляет), не жаловался: спокойно сидел рядом с Сугуру, с которым они делили наушники, и слушал музыку, смотря куда-то в сторону. Когда они вышли, солнце нещадно палило своими лучами на раскаленную дорогу, и Сугуру был искренне рад, что ходит по ней не босыми ногами. Приятный морской воздух уже трепал волосы, а легким будто стало легче дышать, когда влажность значительно повысилась. После духоты и сухости в автобусе это кажется божественным снисхождением. Немного солоноватый привкус появился на языке, когда они подошли к воде. Купальный сезон еще не открылся, но Сатору это не остановило и он, сняв обувь, пошел в воду, остановившись тогда, когда ее уровень поднялся до колен. — И все-таки вода реально холодная до Уми но хи! — ему пришлось повысить голос, чтобы до Сугуру долетела фраза. Головная боль, наконец, прошла, потому этот крик не ударил гонгом по ней. — И именно поэтому ты пошел в нее сейчас, так держать, — иронично подметил Сугуру, смотря на то, как Сатору подозрительно идет к нему. — Ты что задумал?.. А в следующую секунду был облит внезапной искусственной «волной». Не весь, конечно, но неприятный холодок тут же прошелся по его телу, вызвав мурашки. Опасная ухмылка сверкнула на лице. Он хочет войну? Будет ему война. Он медленно снял обувь, закатал рукава формы и едва коснулся кончиками пальцев воды. Холодная, но отрезвляющая. Сатору смотрит на него странно. Улыбается, но напряжен, руки наготове, очки приспущены. Выжидает. Сугуру смотрит на него. Они напоминают ему двух ковбоев, которые стоят на пустоши с направленными друг на друга заряженными револьверами. Приближается полдень. Кто сделает шаг первым? Чей выстрел произойдет быстрее? Рывок, и они оба оказываются облиты. Летняя форма уже промокла, и Яга точно сделает им выговор, но так ли это важно, когда холодная вода при движении кажется приятной прохладой среди пустыни, прежде сухие волосы намокают все сильнее, одежда тяжелеет, а в конечностях чувствуется тяжесть от объема моря вокруг них? Песок под ногами засасывает в себя ступни, мелкие водоросли щекочут, а они продолжают насылать друг на друга все новые и новые волны, все сильнее распаляясь с каждой секундой. Жаркий румянец проступает, но несмотря на активное движение Сугуру не жарко. Сатору внезапно начинает бежать от него спиной вперед, он почти летит над водой, и так громко смеется, что Сугуру на секунду входит в ступор, а потом бежит за ним, все чаще дыша, из-за чего в горле начинает невыносимо гореть, но останавливаться уже нельзя, а только бежать за этим человеком впереди, смахивающем уже на безумца. А потом он падает, не переставая смеяться. «Точно безумец», — думает Сугуру, когда подбегает ближе и хватает за грудки, а после чуть запоздало понимает — Бесконечности нет. Сатору часто-часто дышит, его кожа раскраснелась от излишней активности, волосы растрепались, залезая белыми слипшимися прядями в лицо, а на очках множественные капли, скатывающиеся на насквозь промокший высокий воротник. В глазах, которые кажутся слишком яркими из-за отражающегося в них солнца (что Сатору, похоже, мешает — он чуть щурится, смотря на Сугуру), сияют искры озорства и какой-то искренней радости от короткой игры. Спустя пару секунд в его взгляде появляется ехидство. — А знаешь… Сейчас ведь идеальный момент… Чтобы поцеловаться… И Сугуру его отпускает, вода возле его ног плескается, а Сатору снова смеется. — Тоже мне принцесса нашлась, — Сугуру вышел из воды и сел на рядом стоящий шезлонг. Солнце начинало клониться к горизонту — верный знак того, что время приближается к семи вечера. А когда им нужно быть уже в техникуме? Правильно, к восьми. Сугуру простонал, откинувшись назад. — Страдаешь? — Сатору сел рядом. — Яга нас прибьет. — Не в первый раз, — он пожал плечами и отпил из трубочки на вид прохладный лимонад — с него скатывался конденсат. Сугуру уже не стал спрашивать, когда тот успел его купить — он вообще, кажется, скоро перестанет удивляться всему, что делает Сатору. И чего не делает тоже. — Справедливо. — Но классный же вечер, согласись? — он потянул лимонад, крутя в руках очки и наблюдая за его выражением лица. И Сугуру мог сказать все, что угодно — как он устал, промок, не хочет узреть гнев учителя… Но ведь ему правда понравилось. Бегать за Сатору по воде, конечно, не было чем-то приятным физически, но этот день абсолютно точно отличался от предыдущих и тем был приятен морально… И как же он не хочет возвращаться в техникум. Так бы и остался здесь. Пусть рядом Сатору… А против ли Сугуру на самом деле его компании? Этот вопрос поставил в тупик. Да, он порой невыносим, инфантилен, заносчив, высокомерен, ведет себя как ребенок, безответственен, но Сугуру действительно не против такой компании. С ним не скучно. — Да, — и это признание дается так легко, что Сугуру удивляется, почему он раньше так не хотел этого говорить. Ну вот не мог сказать и все. Даже если и был согласен. А сейчас… — Да, было классно. Сатору вскинул брови, но ничего не сказал, и Сугуру был ему благодарен. — Тут красивые закаты. Подождем немного, чтобы его увидеть? Еще рано. — Да, — соглашается Сугуру, а в груди расцветает что-то теплое и спокойное. «Нам еще рано возвращаться», — возникает в мыслях, и он не возражает.

Лишь бы это приятное чувство не ушло.